Guivre

      Сознание возвращалось к Ренджуну медленно, будто он поднимался из глубокой водной бездны на поверхность, туда, где было голубое небо и яркое, тёплое солнце. Медленно он моргнул. Ресницы казались тяжёлыми, но Ренджун всё равно смог рассмотреть застилающие обзор зелёные, густые листья. Пахло терпко травами, какими-то цветами и сыростью. Лежать здесь было приятно. Лица касался ветерок, и от ладони, поглаживающей неторопливо по груди в вороте расстегнутой футболки-поло, распространялся приятный холодок.       Ладони?       Ренджун моргнул снова, уже настойчивее, попытался подняться. Конечности, охваченные странным оцепенением, слушались плохо, но страх внутри был колким, заставлял кровь бежать быстрее. Неловко покачнувшись, Ренджун смог сесть, и изображение перед глазами закружилось, но он всё равно смог разглядеть. Вокруг был лес. Незнакомый, полный звуков и запахов, и Ренджун совершенно не помнил, как здесь оказался.       — Тихо, не торопись. Кружится голова?       Ренджун обернулся на смутно знакомый голос и застыл. Это был парень, на вид ровесник, темноволосый и крепко сложенный, с лицом, сделавшим бы честь античной статуе. Твёрдый подбородок, точеные скулы, прямой греческий нос и полные, чувственные губы. Он смотрел на Ренджуна вопросительно, но слова застряли в горле. У незнакомца были терракотовые, отливающие краснотой глаза с вертикальным зрачком.       Это был не человек.       Ренджун сидел посреди леса с каким-то существом, и хотя оно не проявляло враждебности, всё могло измениться в любую секунду. Но кто это был? Мозги работали плохо, всё ещё затуманенные произошедшим, и Ренджуну приходилось прилагать усилия для того, чтобы вспомнить бабушкины книги о мифических существах. С ходу он мог назвать как минимум десяток таких, с вертикальным зрачком: оборотни кошек всех видов и размеров, лисы, ящеролюды и змеелюды, фениксы, химеры, аспиды, василиски, хищные водяные и лесные духи… Они были совершенно разными, но одно их объединяло: все они были опасны. Перед Ренджуном сидел ночной хищник. Беспомощно оглядевшись, Ренджун подобрал под себя ноги и попытался успокоить зашедшееся стуком сердце.       «Пожалуйста, будь кошкой», — отчаянно мелькнуло в голове, Ренджун облизнул пересохшие губы и посмотрел на собеседника внимательнее.       Нет заостренных ногтей. Волосы тёмные, с едва заметными коричневыми прядками. Кожа бледная и прохладная, и под белой футболкой явно скрывается жилистое, гибкое и сухое тело. Кто он был? Так и не дождавшись ответа, парень потянул на себя, вложил пальцы в вырез воротника, и Ренджун вздрогнул, словно ошпаренный, ударил его по руке.       — Что ты делаешь?       Злить его явно не стоило. Они были здесь наедине, и незнакомец казался опасным. Парень склонил голову в сторону, и взгляд его потемнел, заставляя застыть на месте. Ренджун ощутил себя кроликом перед удавом, и дыхание перехватило в глотке.       — Я просто хочу помочь. Я Джено, твой фамильяр. Не бойся меня, — миролюбиво уронил он, и хотя попытки снова коснуться не сделал, Ренджун всё равно словно ощущал его руки на своём теле.       — Фамильяр? — фыркнул он, поднимаясь на дрожащие ноги. — Я, конечно, перегрелся на солнце. Но явно не настолько, чтобы думать, будто я стал…       Он пошатнулся, когда глаза заволокло цветной пеленой, потянулся к лицу ладонью, но так и не донёс её. Вокруг пальцев на десяток сантиметров распространялось свечение. Оно переливалось розовым, голубым и жёлтым, пульсировало и казалось густым, подвижным. Живым. Сердце подпрыгнуло, сделав сальто.       Нет, этого просто не могло быть.       — Почему?       Джено, стоящий рядом, заглянул через плечо, и Ренджун машинально ответил:       — Я ведь мужчина. Я не ведьма, во мне нет ни капли магии.       Слова оказались пресными, пустыми на языке. Привычными. Но свечение вдруг усилилось, будто отвечая на ту волну отчаяния и надежды, что пронзила Ренджуна, и он ощутил себя стоящим в костре. Этого не могло быть. Он должен был вот-вот очнуться там, у прилавка на солнцепёке, съесть обед, принесённый отцом, танцевать до самой ночи, а потом вернуться домой, в постель, где будет плакать от жалости и ненависти к себе, пока не заснёт.       Но пламя это казалось реальным. Мучительным. Жутким. Ренджун застонал, и Джено обнял его, снова укладывая ладонь на грудь.       — Чувствуешь?.. В тебе так много магии, и она пока нестабильна. Но всё хорошо, я помогу, — прошептал он на ухо, и ренджуновы ноги подломились, он осел на траву, позволяя держать себя.       Жаркое сияние вокруг них медленно успокаивалось, словно впитываясь внутрь, и на смену ему пришла усталость. Ничего ведь не случится, если он немножко посидит вот так?..       — Значит, тебя зовут Джено? — пробормотал Ренджун сонно. — Я Ренджун. Это всё наверняка какая-то ошибка. Но спасибо, что помог мне, то любовное зелье что-то сделало с моей головой.       Глаза слипались, и Ренджун позволил им закрыться на пару минут. Когда он снова открыл их, солнце клонилось к горизонту, стало мягким и золотистым. Заметно похолодало. От земли тянуло влагой, и запахи трав усилились. Боже, сколько же времени они провели здесь?.. Джено всё так же сидел, держа его в объятиях, только переместился к дереву, чтобы упереться спиной.       — Проснулся? — спросил он тихо, когда Ренджун поёрзал. — Тебе уже лучше?       Стыд окатил Ренджуна целиком, заставляя высвободиться из чужих рук, встать. Теперь ноги держали его гораздо лучше, хотя голова всё ещё немного кружилась.       — Да. Прости, что заставил тебя сидеть здесь так долго, — он поежился, втягивая голову в плечи. Надо было выбираться отсюда.       Джено потёр затекшую шею, потянулся, тоже поднимаясь.       — Ничего, — ответил он. — Без проблем.       Больше он ничего не сказал, и Ренджун неловко помялся на месте.       — Так… ты знаешь, как вернуться в город?       — Ага, — сказал Джено. — Но пешком будет долго.       Он протянул Ренджуну руку, и тот вопросительно взглянул на неё, приподнял бровь. Розовый румянец вспыхнул на чужой бледной коже, Джено опустил глаза вниз:       — Твоя магия всё ещё нестабильна. Ты не чувствуешь?       И правда, внутри было неспокойно. Утихнувшее пламя дрожало внутри, медленно разрастаясь. Похоже, Джено был прав. Осторожно вложив ладонь в его, Ренджун отвёл взгляд в сторону. Сердце билось в горле и щёки горели, но он списал это на бурлящую внутри одновременно знакомую и совершенно новую для него энергию волшебства.       Ловить сеть телефон стал только когда они подобрались к шоссе. Стараясь не думать слишком много о том, что попутчик слишком хорошо ориентируется в лесу в практически кромешной темноте, Ренджун вздохнул с облегчением, когда под ногами оказался твёрдый асфальт. Словно по команде посыпались уведомления о пропущенных вызовах, и Ренджун, вздохнув, набрал номер мамы. Она взяла трубку спустя всего пару гудков:       — Боже мой, детка, ты в порядке? Ты где? — голос её был взволнованным, напряжённым, и Ренджун закусил губу, силясь подавить нахлынувшие вдруг слёзы. Он заставил всех здорово поволноваться.       — Я в порядке, мам. Столько всего случилось… Я где-то за городом, здесь шоссе. Дома всё расскажу.       — Скинь мне геолокацию, ладно? — в трубке слышалось шуршание и разговор, и Ренджун узнал голос бабушки. — Я позвоню папе, он приедет за тобой.       — Ладно, — пробормотал Ренджун. — Я сейчас.       Геолокация показала, что они в двух километрах от того места, где проходило празднование Солнцестояния. Как они оказались так далеко, да ещё и в гуще леса? И зачем этот Джено — фамильяр или кем он считал себя, — отнес его туда? Украдкой бросив взгляд на высокую фигуру парня рядом, Ренджун осторожно высвободил руку. Кажется, внутри было существенно спокойнее.       — Ты живёшь где-то далеко? Я могу попросить отца отвезти тебя.       В тусклом свете экрана смартфона Ренджун увидел, как на чужом лице проступает разочарование. Нет, ну не думал же Джено, что поедет с ним домой? Ренджун был в своём уме, и не собирался приглашать в гости сомнительную личность, даже если она утверждала, что является его фамильяром. Впрочем, несмотря на столь явное несогласие с таким положением дел, Джено не возразил, только тихо, неуверенно спросил:       — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — делая шаг назад.       Когда он звучал так, Ренджун начинал чувствовать себя виноватым. Джено вроде бы как ничего плохого не сделал ему, даже помог, а теперь Ренджун прогонял его. К тому же шоссе было совершенно пустым, и лес за спиной стоял тёмной, пугающей стеной, полной звуков и движения.       — Нет! — возразил Ренджун, поспешно сокращая расстояние. — Пока не надо. Что, если здесь есть волки? Я не хочу остаться один, подожди со мной, пока приедет отец. Мы отвезем тебя.       Джено склонил голову в сторону, и пальцы его дёрнулись, будто он снова хотел взяться за руки, но так и не решился.       — Значит, мне идти домой? — уточнил он, и Ренджун кивнул. — Я понял. Хорошо. Если ты и правда этого хочешь, я уйду как только буду уверен, что ты в безопасности. Рад, что волков ты боишься больше, чем меня.       В спокойном тоне его была лёгкая нотка поддразнивания, и Ренджун нахмурился, ощущая, как горят щёки.       — Ничего я не боюсь, — прозвучало это не так твёрдо, как хотелось бы, но продолжить Ренджун не успел.       На горизонте показались две светящиеся точки, и вскоре шоссе осветило яркими огнями фар. Это была машина отца, старенький чёрный внедорожник. Радость вскипела внутри, Ренджун замахал над головой руками, и когда машина остановилась, сунул голову в открытое окно.       — Пап!       — Детка, вот ты где, — улыбка отца была взволнованной и усталой. — Ну же, не стой, залезай внутрь скорее. Поедем домой, там все уже собирались.       Просияв, Ренджун повернулся. Джено нигде не было видно, только шуршал и вздыхал ночной лес. Куда он мог деться? Холодные мурашки скользнули по коже. Стояла кромешная темнота, и на шоссе было пусто — только машина отца нарушала это спокойствие своим уютным светом и урачанием мотора.       — Джено? — неуверенно позвал Ренджун. Неужели он и правда ушёл в лес? Боже, да что с этим парнем было не так? — Хей, это не смешно. Пойдем в машину.       Ответом была тишина.       — Джуни? — обеспокоенно уронил отец. — Кого ты зовёшь?       — Здесь был… — Ренджун открыл рот, готовясь рассказать о странном уходе нового знакомого, но тотчас его захлопнул.       Пожалуй, это звучало крайне абсурдно, и даже пугающе: он потерял сознание на летнем празднике и очнулся посреди леса в объятиях незнакомого существа с вертикальными зрачками и прохладной кожей, шёл через этот самый лес с ним за руку, а потом тот сбежал не попрощавшись.       — Не важно, — опустившись на сидение, Ренджун пристегнул ремень.       В груди было неспокойно, и он снова подумал о том, что там, где-то в ночном, полном опасностей лесу, остался тот, кто помог ему справиться с этим странным приступом.       Нет, нужно было называть вещи своими именами.       — Моя магия пробудилась, — пробормотал Ренджун, невольно вслушиваясь в пение ветра за окном. — И, похоже, теперь у меня есть фамильяр.       — Я клянусь всеми силами природы, этот ребёнок меня в могилу сведёт. Ну вот где его носило, а? Я подняла связи со всеми своими школьными подругами, даже на том свете. Этот несносный мальчишка!       Ренджун, спотыкаясь в попытках снять сандалии на бегу, ввалился в гостиную, и не смог сдержать слёз.       — Ба! — он упал в ласковые объятия, и бабушка погладила его по голове.       — Где ты был, милый? — в тоне её не осталось ни капли раздражения, и Ренджун захныкал, как маленький, уткнулся лицом в блузку на её груди. Весь стресс вдруг навалился на него разом, погребая под собой, и голова потяжелела.       — Ну, ну, — успокоительно пробормотала бабушка. — Дай мне взглянуть на тебя, Лисёнок. Неужели это правда ты?       Она потянула мягко за плечо, заставляя отстраниться, и Ренджун вытер мокрые глаза ладонью, но видеть лучше не стал. Вокруг всё было в потрясающих, ярких всплесках энергии.       — Ох, детка. Столько волшебства. Ты сейчас очень много всего чувствуешь, да? — Ренджун часто закивал, не в силах протиснуться через спазм в горле и выдавить хоть одно разборчивое слово. — Я хочу, чтобы ты присел вот сюда, на диван. Милая, принеси мне успокоительное. Нет, обычное. Магии здесь и так в переизбытке.       Спустя пятнадцать минут, когда лекарство подействовало и Ренджун смог взять себя в руки, он разглядел, наконец, всех собравшихся в их маленькой гостиной комнате. И, пожалуй, теперь ему было немного неловко из-за такого всплеска эмоций. Помимо родителей, бабушки и Тэиля там были ещё Марк и Донхёк, и какие-то незнакомые люди, и Сыльги — она выглядела особенно взволнованной, и глаза её казались красными. Похоже, она плакала — Ренджун понадеялся на то, что она не винит себя в произошедшем. По сути, он был благодарен тому, что вместо того, чтобы выпить любовное зелье, она вылила его в свой стаканчик. Магия была потрясающим подарком, которого Ренджун ждал всю жизнь, хотя и казалась сейчас тяжёлой, пугающей своей новизной ношей.       Как оказалось, отсутствие Ренджуна заметил Донхёк, страстно желающий поделиться открытием чувств и новым статусом бойфренда. Это было слишком странно и совсем не в характере Ренджуна: вот так оставить их торговую палатку, и они с Марком сразу поняли, что случилось что-то. Обшарив торговые ряды и танцпол, они нашли отца Ренджуна, и уже вместе дали объявление по громкой связи. Поисковый отряд сформировался на редкость быстро, не прошло и трёх часов с момента исчезновения. Как оказалось, знали его очень многие, особенно ведьмы, и никто не остался в стороне. Конечно, поисковая магия была редкой специализацией, но через сарафанное радио из города вызвонили нескольких ведьм, занимающихся поисками и работающих в полиции. Бабушка, узнав о том, что пропал её любимый внук, подняла ещё больше знакомых, и даже по ту сторону — хотя духи покойных ведьм сделать многого не могли, они сообщили, что на той стороне Ренджуна нет, и это придало надежды поисковым отрядам. Признаться честно, Ренджуну было неловко, что он стал причиной столь большой шумихи, доставил людям неудобства и испортил праздник. Он запостил на своей страничке в Твиттере, что нашелся, и горячо поблагодарил всех, принимавших участие в поиске, и был удивлен тем откликом, что получил. И хотя о причинах своего отсутствия он пока умолчал, в народе успела распространиться информация о том, что кто-то видел, как его, объятого пламенем энергии, уносил какой-то парень. Не сложно было сложить два и два, и предположить, что сила его пробудилась, и с ним был фамильяр.       Кстати, о фамильярах.       — Ты приехал один? — спросила мама, когда все разошлись, но поглядела почему-то на отца, и тот развел руками.       — Да? — это звучало вопросительно, но Ренджун никак не мог понять, чего другого от него ожидали.       — Надеюсь, он просто скромничает, а не ведёт себя безответственно, — проворчала бабушка.       Она как раз поставила чайник, явно не доверяя обыкновенному успокоительному и решившись обратиться к любимым травяным рецептам, и теперь рылась на своих полках, заставленных склянками.       — Он? — Ренджун уже ощущал себя достаточно глупо, но удержаться не смог, и мама сочувственно пояснила:       — Твой фамильяр, — видимо, выражение лица Ренджуна было достаточно неопределенным, ведь потом она добавила. — Первые пару суток могут быть весьма непростыми. Когда мои силы пробудились, Джой постоянно была рядом. Нам даже пришлось перевезти её из реки и поселить временно в ванной. С водными существами всегда столько неудобств, но это было явно лучше, чем мне оставаться ночевать на берегу в палатке, ведь был февраль.       — А, — глупо уронил Ренджун. — Нет, Джено не водный дух или типа того. Он прекрасно ходит по земле, и отнес меня в лес. А зрачки у него вертикальные. Я так и не понял, кто он. Думаю, надо посмотреть в книге про…       Он оборвал себя, когда увидел, что пронзительный взгляд бабушки направлен на него, и брови её хмурятся всё больше.       — Он просто оставил тебя?       — Я…       Технически, это было правдой. Сердце упало в желудок, когда Ренджун припомнил свои слова. «Иди домой». Чёрт, неужели Джено воспринял подобное как отторжение? Впрочем, это оно и было. Ренджун явно дал понять, что видеть его в своём доме не желает, и даже не спросил контактов для того, чтобы связаться позже. Горло сжалось, и глаза снова наполнились слезами. Что, если Джено после такого не захочет с ним иметь дел? Да, уж, хорош компаньон: предложил собственному фамильяру отправляться прочь, и всё проведенное вместе время продолжал отталкивать его.       — Ренджуни, он обидел тебя? Не захотел остаться? — мягко спросила мама, и Ренджун покачал головой.       Стукнув наполненной чашкой о стол, бабушка придвинула её к внуку:       — Да кто он такой вообще, если позволяет себе пренебрегать сильной ведьмой? Он либо полный идиот, либо подонок, раз оставил тебя в таком состоянии. Так, Лисёнок. Если он не явится до завтрашнего утра, или ночью тебе станет плохо, я буду искать заклятья для смены фамильяра. Нужно сделать это сейчас, пока связь между вами не окрепла.       — Нет! — собственный крик оглушил Ренджуна на мгновение.       Тоска. Он ощущал тоску, несправедливость и раскаяние, и не был уверен, сколько из чувств этих действительно принадлежит ему, а не той новой волнующей части, поселившейся внутри.       — Это я виноват. Я сказал Джено идти к себе домой, а он ничего плохого мне не сделал. Я не хочу менять фамильяра.       Неопределенно покачав головой, бабушка наполнила свою чашку, отпила чая. Убежденной она не выглядела, хотя прямо возражать не стала.       — Посмотрим, Лисёнок, — задумчиво протянула она. — Время покажет. Не все существа стоят того, чтобы за них боролись.       От чая Ренджун сделался ещё более сонным. Что, впрочем, было совсем не удивительно: за всеми событиями время пролетело быстро, словно падающая звезда, и старые часы в гостиной показывали два пополуночи. Пробормотав семье «спокойной ночи», Ренджун поднялся к себе в комнату. Шатаясь от усталости, он принял душ и почистил зубы, едва не заснув стоя, а потом, завернувшись в полотенце, рухнул на постель, мгновенно проваливаясь в чуткую, волнующую и тревожную темноту. Магия в нём ворочалась и шипела, словно кошка, долго не находящая удобного места на лежанке. Она затихла, когда что-то тонкое и гибкое скользнуло по коже руки вверх, свернулось на груди живительной, нежной прохладой. Сквозь сон Ренджун улыбнулся. Было ему удивительно спокойно.