Guivre

      То, что Ренджун заснул, было закономерно, и всё равно неожиданно. Хотя более неожиданным было очнуться от настойчивого стука в дверь. Магия взволновалась внутри, когда к нему присоединился знакомый голос:       — Ренджуни? Всё в порядке? Я могу войти?       — Нет! — простонал Ренджун, поднимаясь на негнущихся ногах, чтобы завернуться в полотенце.       Он снова не взял сменную одежду, и хотя в оправдание своё мог сказать, что не ожидал того, что Джено вернётся так рано, факта это не меняло. Подумав пару долгих мгновений и решив, что поход в комнату в одном полотенце всяко лучше просьбы принести сменное бельё и одежду, он выглянул наружу и тут же столкнулся взглядом с Джено. Тот стоял прямо за дверью и выглядел взволнованным. И, глядя на него, Ренджун тоже невольно ощутил волнение.       — Что? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу и так и не решаясь выйти. — Может, ты отвернешься?       — А! А, да. Без проблем, — Джено уставился в стену, и Ренджун проскользнул к шкафу, чтобы поспешно, путаясь в штанинах, одеться.       Вместе они пообедали в гостиной, и хотя Ренджун продолжал клевать носом, положить в желудок горячую еду было приятно. После они устроились с Джено на кровати, и тот вытащил из незамеченной ранее Ренджуном сумки ноутбук.       — Хочешь, выберем кровать? — спросил он.       Даже несмотря на усталость, Ренджун ощущал горячее смущение, просыпающееся внутри, когда разговор касался этих тем.       — Купи какую хочешь, главное, чтобы была большая. А сейчас давай лучше посмотрим фильм, — предложил он, подавляя зевок.       Джено включил какой-то забавный приключенческий боевик, и Ренджун, устроившись у него под боком, первые пятнадцать минут старательно боролся со сном и следил за сюжетом. Голова его клонилась на бок и в конце упала на чужое плечо, и оказалось это комфортно. Плечи у Джено были широкие и крепкие. «Чудесные», — отстраненно подумал Ренджун, неосознанно прижимаясь ближе. Тихонько, сдавленно выдохнув, Джено подтянул ноутбук, сделал звук тише. Ладонь его, лежащая в сантиметрах от ладони Ренджуна, сдвинулась, сокращая расстояние, коснулась его мизинцем.       Кровать привезли через два дня, и Ренджун, проведший это время старательно контролируя своё положение во время сна — строго лицом к Джено и желательно, чтобы тот отвернулся, — выглянув в окно на припаркованную грузовую машину, остолбенел. Если то, что лежало на зелёном газоне перед домом, было матрасом, то он боялся представить, какой должна была быть кровать. Сунув ноги в сандалии, Ренджун вышел на улицу. Джено стоял рядом с машиной — подписывал документы и передавал водителю внушительную сумму наличными. Цапнув за рукав, Ренджун отвёл его в сторону:       — Это что?       — Наша кровать, — сообщил Джено, сияя от радости. — Я сам выбрал. Надеюсь, тебе понравится. И ещё матрас, мне сказали, что это самый лучший.       Возражения застряли в горле, и Ренджун захлопал ресницами, глупо кивая. Почему-то когда Джено широко улыбался, коленки слабели и язык норовил присохнуть к нёбу.       — Ладно, — едва смог выговорить он. — Надеюсь, она влезет в мою комнату. Иначе под такую кровать придётся покупать новый дом.       — Ты хочешь дом? — спросил Джено и поглядел так восторженно, будто не мог поверить в услышанное, и сердце подпрыгнуло, ударяясь в голову.       — Это ведь шутка, да? — нервно пискнул Ренджун, ощущая, как щёки начинают гореть. Конечно, это была шутка. Что ещё это могло быть?       — Да?.. — Джено неопределенно покачал головой и поглядел в сторону. Улыбка его поблекла, и слова прозвучали почему-то вопросительно.       Что в перспективе подобное значило, Ренджун не знал, а догадки строить не рисковал. Чтобы не тревожить своё беспокойное сердце, он поднялся наверх, в опустевшую комнату, чтобы ещё раз её подмести. Ладонь, сжимающаяся на древке метёлки, противно потела, и мысли в голове суетились, сталкиваясь, словно крохотные головастики в илистой воде пруда.       Кровать внутрь влезла, но была одна маленькая такая загвоздка: кроме неё там почти ничего больше не помещалось теперь — к столу и платяному шкафу осталась тропинка не более, чем в полметра, и Ренджун закатил глаза. Да уж, пожалуй, не стоило позволять решать вопросы меблировки Джено. Это была не кровать, а целый аэродром — с мягкой кожаной обивкой и натуральным деревом, увенчанный матрасом, чуть ли не вдвое дороже.       — Ну, как тебе? — поинтересовался Джено, любовно оглаживая обтянутую бежевой кожей спинку.       — Отлично, — соврал Ренджун, ощущая слишком мало мук совести. — Просто замечательно.       Донхёк, нагло заявившийся без приглашения в гости пару дней спустя, в выражениях не постеснялся:       — Охрененный траходром, — объявил он с порога.       На этот раз он был один — Марк уехал к бабушке в пригород на выходные, — и останавливать его душевные порывы было некому. Фыркнув, Ренджун скосил глаза на Джено. Тот выглядел необычно самодовольным. Сложив на груди руки, он привалился боком к косяку и смотрел почему-то не на нагло развалившегося на кровати Донхёка, а на Ренджуна. Мурашки от этого принимались суетиться на коже, и Ренджун невольно передёрнул плечами.       — Как тут спится? Такой крутой матрас. Хоть звёздочкой лежи, кайф вообще. Даже втроём устроиться можно.       — Нельзя, — отрезал до этого молчащий Джено. — И да. Спится нам здесь отлично.       Был в его словах какой-то подтекст, уловить который Ренджун не мог из-за этих чертовых мурашек, будь они не ладны.       — Вставай, Хёк, — потребовал он, потянув за штанину. — И хватит болтать глупости. Пойдем лучше вниз, бабушка испекла черничный пирог.       Лето было относительно активным сезоном с точки зрения продаж, и потому спустя две недели Ренджун вынужден был вернуться в «Зелья и травы» для того, чтобы помочь отцу с торговлей. Тому как раз требовалось ехать на другой конец страны, чтобы забрать крупную партию местных трав, и лавку оставить было не на кого. Лабораторную комнату, в которой почти не осталось целой посуды, Ренджун покидал с угрюмым сожалением. Хотя бабушка не ругала его за столь безжалостное истребление сосудов для зелий, чувствовал себя Ренджун отвратительно. Даже подбадривания Тэиля не работали, хотя, пожалуй, зерно истины в словах его было: пузырьки теперь не разлетались в пыль, а всего лишь дробились на несколько осколков. Но улучшенный результат всё ещё был отрицательным результатом. Ренджун не мог приготовить зелье. Он не контролировал свою магию в достаточной мере и мог навредить потенциальному потребителю такой недоделки. Джено, как и подобает хорошему фамильяру, всеми силами пытался улучшить его настроение, даже предлагал помочь, поприсутствовав при приготовлении зелий, однако Ренджун отказался. Не хватало ещё перед ним позориться. Почему-то для Джено хотелось быть лучшей версией себя, и эти недоволшебные коктейли никак в эту картинку не вписывались.       Перерыв пошёл бы ему на пользу. Постоянные разочарования утомили Ренджуна, и он остро нуждался в смене деятельности. Последним, о чём он думал, так это о том, что Джено захочет пойти с ним вместе и в магазине они будут наедине. Тот даже купил себе велосипед — большой и чёрный, горный, на фоне которого ренджунов прогулочный велосипед с корзинкой на раме казался смешным и крохотным. Не удивительно, что когда они приблизились к городу, Ренджун ощущал себя вымотанным и страстно желал попасть в душ. Джено, как на зло, даже не взмок, и Ренджун ощутил себя ещё более жалким и раздраженным. Открыв магазин, он ввалился в его спасительную прохладу и присосался к кулеру с водой, пока Джено с любопытством прошёлся по помещению, оглядывая полки и трогая кончиками пальцев корешки книг и амулеты.       — Чем я могу помочь? — спросил он, и Ренджун, кряхтя, поднялся.       — Там в подсобке папа оставил ящики с новым зельем, надо будет его рассортировать и поставить на полки, где кончилось. И ещё были новые амулеты, их надо разложить на витрине, и пополнить запасы трав, они на развес у нас продаются. Ну и всё, потом до пяти будем сидеть здесь.       В подсобке было три новых ящика. Вздохнув, Ренджун прикинул, как бы сподручнее взяться за один из них вместе с Джено, но тот отодвинул его в сторону, с лёгкостью поднимая ящик в воздух. Мышцы рук его напряглись, бугрясь, и вены проступили под кожей. Ренджун сглотнул.       — Куда нести?       — А… а, да. Поставь к полке слева от входа, — с опозданием ответил Ренджун, заливаясь краской, и Джено приподнял бровь. Улыбка затаилась в уголке его губ, тёплая и чуточку насмешливая.       — Хорошо.       Перетащив все ящики, они принялись сортировать привезенные пузырьки. Было здесь большинство новых, сезонных зелий, и часть из старых запасов. Проследив за тем, чтобы все они стояли этикетками вперёд, Ренджун удовлетворённо кивнул. Даже если в своей комнате он мог допускать мелкий творческий беспорядок, в магазине не терпел подобного. Организованность и порядок позволяли без проблем находить нужное, что в часы пик помогало отпускать товары без задержки. Как раз когда они раскладывали амулеты на витрине, в дверь вошла первая покупательница. Она долго, молчаливо рассматривала полки с книгами и в конце выбрала одну о мифических существах. Следующая посетительница выбрала несколько ярких колец-амулетов в подарок подруге, и Ренджун упаковал их в красивую бархатную коробку и перевязал лентой. Ближе к двенадцати «Зелья и травы» наполнился ведьмами, и Ренджун едва успевал пробивать покупки. Хотя он и рассчитывал на помощь Джено, от такого потока людей фамильяру, похоже, было не по себе: к повышенному вниманию он явно не привык, и Ренджун предложил ему выйти подсобку и отдохнуть. Да, Джено был красивым, и Ренджун прекрасно понимал, почему тот вызывал столько ажиотажа, и испытывал по поводу этого совершенно невообразимую смесь плохо осознаваемой ревности и беспокойства. Лучше ему было отсидеться в подсобке, где поспокойнее. Там у окна стоял небольшой обеденный столик, диван и несколько табуретов, и можно было с удобством устроиться.       — Я буду в порядке, — горячо пробормотал Ренджун, подталкивая Джено в спину под заинтересованные взгляды посетительниц. — Давай, иди скорее. Я разберусь со всем, а потом мы вместе пообедаем.       Выпроводив последнюю девушку ближе к двум часам, Ренджун устало запер дверь, переворачивая знак на ней на «Перерыв 30 минут». От голода желудок, казалось, прилип к позвоночнику, и от жары постоянно хотелось пить. При мысли о спрятанном в прохладе подсобки лимонаде и сэндвичах живот взвыл раненым китом, и Ренджун поспешил к Джено. Тот сидел в углу, в прямоугольнике жёлтого света, падающего из окна. Голова его была опущена на грудь, ресницы сонно трепетали и линия рта была мягкой и чувственной. Ренджун не мог отвести взгляда от позолоченного солнца на его щеках, и дыхание перехватило. Словно ощутив направленное на него внимание, Джено пошевелился, открыл глаза. Губы его растянулись в мягкой улыбке, которую вдруг захотелось сцеловать.       — Ренджуни, — он потянулся, словно кот, позволяя футболке задраться, обнажая полоску светлой кожи, — моя помощь правда не нужна? Ещё остались покупатели?       — Нет, я закрылся на перерыв, — вытащив из сумки ланчбокс и бутылку с лимонадом, Ренджун поставил их на стол. — Давай пообедаем.       Они взялись за сэндвичи, и комната погрузилась в молчание. Молчать с Джено было так же уютно, как и говорить, и Ренджун боялся, что уже слишком привык к его компании. Тот был не очень разговорчивым поначалу, но чем больше часов проводил рядом, тем больше открывался. Джено обожал компьютерные игры, в которых он достиг уровня виртуоза, писал песни и играл на гитаре, а ещё увлекался фотографией, на которую подсадил его двоюродный брат. Забавно, но большинство фото в его галерее было с кошками и природой — только пару селфи, одно из которых с широко улыбающимся парнем, позирующим со знаком peace. Ренджун не спросил ничего, но Джено уточнил:       — Это Джемин. Мой двоюродный брат, мы живём вместе.       — Понятно, — уронил Ренджун, почему-то ощущая облегчение. — Покажи мне ещё котиков. Они такие очаровательные.       О, Джено просто обожал кошек, и факт этот казался Ренджуну забавным и милым: Джено носил в себе змеиную кровь, и обладателей её кошки обычно недолюбливали. Но на обожание Джено кошки отвечали не менее жаркой любовью. Как-то Ренджун даже видел его воркующим с соседской кошкой, порой забредающей на задний дворик. Джено сидел, сложившись в три погибели, и мягко хлопал её по спинке, и та оглушительно громко мурлыкала, жмурила круглые глаза.       С Джено было так просто, словно с лучшим другом. Смеяться, болтать, смотреть кино и вот теперь — обедать в этой крохотной подсобке. Только вот друзей Ренджуну никогда не хотелось поцеловать, а Джено… Сложно было не думать об этом, особенно в такие моменты, когда он облизывал губы от соуса, заставляя их влажно блестеть. Но это было бы ещё хуже, чем поцеловать друга: Джено ведь был его фамильяр, и разве могли быть между ним и ведьмой такие отношения? Нет, следовало выкинуть подобное из головы, и чем раньше, тем лучше. Нельзя было позволить этой жаркой искре чувства разгореться в обжигающий, мучительный пожар: они с Джено всю жизнь должны были провести рядом, и Ренджун просто не мог всё испортить с самого начала.