Guivre

      Из дома они вышли около восьми вечера. Жара уже спала, и солнце сделалось мягким, медовым. На лугу за домом пахло густо и пряно цветами, и над травой кружились стайки стрекоз со стеклянными, будто витражными крылышками. Ренджун снял сандалии ещё в самом начале пути, когда ступил на тоненькую тропинку, ведущую от калитки и теряющуюся где-то там, на поле, ближе к реке. Места эти он знал хорошо. За холмом был спуск к реке, долина русалок. Всё детство он провёл там вместе с родителями и Джой, которая играла с ним, учила плавать и нырять, и приносила со дна красивые, переливающиеся перламутром ракушки. Ощущать тёплый ветер на коже, несущий с собой ароматы июля, было приятно, и Ренджун подставил ему лицо. Джено шёл рядом, и он рассеянно бросил на него взгляд, и отвести его уже не смог. Джено словно сиял под этими нежными лучами, светлая кожа его была едва заметно розовой на открытых одеждой груди, руках и лодыжках.       — Ты обгорел, — уронил Ренджун, удивляясь тому, что сказал это вслух, и Джено провёл широкой ладонью по предплечью.       — Ага. Ничего, когда будет линька, весь загар всё равно сойдёт.       Он сказал это так просто и буднично, но Ренджуна словно ударило наотмашь осознанием. Хотя с Джено они и казались похожими, существами были совершенно разными. Ренджун и правда порой не понимал его, и сделал так мало для того, чтобы исправить это. Но он собирался изменить это теперь. Остановившись на самой вершине холма, Ренджун обулся. Они спустились в низину, туда, где солнечные лучи уже не достигали земли, и стояла прохладная, бархатная полутьма. Невдалеке блестела синей лентой река, и если прислушаться, можно было уловить плеск и смех русалок. Здесь находилась живая, особенная земля, полная невычерпанной человеком энергии. Лучшее место для обмена магией между ведьмой и её фамильяром, смешения всё ещё человеческой, но такой же первородной и живой магии с чистым волшебством мифического существа.       — Давай сделаем это.       Помедлив пару мгновений, Джено кивнул, но остался стоять на месте, не двигаясь.       — Ты же знаешь, что я никогда не наврежу тебе?       Он выглядел неожиданно серьёзным, и вся вечерняя нега, навеянная знакомыми с детства лугами, разом с Ренджуна слетела. Он успел совсем забыть о том, что Джено обладал змеиной, опасной кровью, и вдруг взглянул на него совсем иначе. Здесь связь Джено с другим миром была сильнее. Он будто стал выше и крепче, и жилы на его шее, руках и ногах проступили, наполняясь энергией.       — Да.       Прозвучало это жалко, и Ренджун не верил сам себе. Он и правда знал, что Джено не причинит ему боли? Мог ли он и правда вот так беспечно довериться ему? Словно наяву Ренджун увидел крупную чёрно-коричневую змею, скользнувшую по светлым простыням. Он почти не успел рассмотреть её в то утро, а потом события дня вытеснили мысли об этом из головы. Но сейчас сознание словно расчистилось, и он осознал, что когда-то он уже встречал подобную. В раннем детстве, когда Ренджун гулял в саду, он наступил ей на хвост, и змея впилась в его обнаженную ногу. Это была гадюка. Как он мог забыть о таком, и вспомнить лишь сейчас? Когда оказался с Джено наедине, и тот мог сделать с ним всё, что угодно?.. Одной из форм Джено была ядовитая, опасная змея. Какой стала бы истинная форма?       Коленки ослабели, и Ренджун опустился на траву, закрыл на мгновение глаза, и когда снова открыл их, крик застрял в горле. Больше перед ним не было Джено. Огромное, блестящее доспехами чешуи змеиноподобное существо пристально глядело на него красно-янтарными глазами с вертикальной щелью зрачка. В высоту оно достигало трехэтажного дома, и вилось, укладывая своё тело тяжёлыми кольцами. Голову существа венчали два чёрных и острых рога, слегка загибающихся на концах. Оно приоткрыло пасть, выпуская раздвоенный язык, склонилось ниже, нависая над Ренджуном.       Гуивр. Хранитель подземных сокровищ.       Тонкий конец хвоста его скользнул по земле, обвился вокруг лодыжки тугой хваткой, и Ренджун словно вынырнул из ступора, попытался отползти назад. Трава была покрытой мелкими капельками конденсата, скользила под пальцами. Руки дрожали и подламывались. Сердце стучало словно сразу во всём теле оглушительно громко, истерично, и изображение от него вибрировало. Магия, замершая в ужасе внутри, вырвалась разноцветным потоком и душераздирающим криком, и Ренджун не сразу узнал в нём свой собственный. Гуивр потянул на себя, двигаясь, заставляя всё вокруг содрогаться, и кольца его чёрно-коричневого тела обвились вокруг, прижали плотно к чешуе. Она оказалась неожиданно мягкой и едва тёплой. Ренджун забился в этих жутких объятиях, едва видя из-за застилающих обзор слез, задыхаясь. Беснующаяся в нём магия льнула к чешуе, впитывалась в неё, словно дождевая вода в пересохшую, потрескавшуюся землю, и конечности становились неповоротливыми, вялыми. Ренджун больше не мог сопротивляться. Голова его потяжелела, и он прижался щекой к чешуйчатому боку. Накатил почти неестественный покой — он вливался в кровь с чужеродной, но уже знакомой магией. Она была прохладная и нежная, как руки любимого человека, и страх из-за неё по капле растворялся. Сердце забилось медленнее, оно словно качалось в груди в такт дыханию.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох…       — Ренджун.       Блаженно улыбнувшись, Ренджун прижался к человеческому телу, позволил рукам привычно обвиться вокруг талии.       Это снова был Джено. Его милый, обычный Джено. Дыхание его щекотало макушку, и грудь мерно вздымалась. Он был тёплым, почти горячим, и лежать сверху было приятно, словно на нагретом солнцем камне.       — Ренджун, — повторил Джено чуть громче, — ты со мной? Пожалуйста, скажи что-нибудь.       В тоне его была отчаянная, горькая мольба. Но Ренджун блуждал в столь нежном тумане расслабленности, что не мог ощущать ничего, кроме неё. Хотелось, чтобы Джено тоже стало хорошо, и он шепнул, едва разлепляя губы:       — Джено.       Имя соскользнуло с языка, словно карамелька, и Ренджун заторможенно хихикнул. Рядом с Джено ему было спокойно. Блаженно приятно. Если бы мог, он хотел бы слиться с ним, стать одним целым. В голове не находилось ни одной тревожной, грустной мысли, и хотелось, чтобы умиротворение это длилось вечно.       — Детка, посмотри на меня. Ты сильно испугался?       Глаза закрывались, и Ренджун не мог понять, для чего ему держать их открытыми. Он промычал что-то неразборчивое, и ощутил, как тело его оторвалось от земли, заставляя некомфортно впиться своим весом в чужие руки. Впрочем, дискомфорта этого было недостаточно для того, чтобы перевесить насыщенную вспышками удовольствия пустоту внутри. Прижавшись ухом к груди, Ренджун вслушался в биение чужого сердца. Пахло от Джено травяным шампунем, немножко землёй и влагой, чистой хлопковой футболкой и чем-то неуловимо приятным, мускусным и сладковатым, тёплым. Запахи эти сливались с запахами засыпающего поля в потрясающий букет аромата, и Ренджун погрузился в ощущения, словно в бархатный, ласковый омут.       В себя он пришёл только когда они приблизились к дому. Кажется, он даже задремал ненадолго, утомленный впечатлениями и обменом энергии. Пошевелившись, он сжал пальцы на дженовой футболке, потянул, привлекая внимание.       — Поставь меня. Я сам пойду.       Джено остановился, осторожно опустил ноги его на траву. Коленки дрожали и внутри была воздушная, искристая пустота, но слабость эта казалась приятной и лёгкой. Ренджун вздохнул, несмело делая шаг, споткнулся, и Джено поспешно подхватил его под руку.       — Тут недалеко осталось. Я могу… — он выглядел взволнованным, но Ренджун отмахнулся.       — Не надо, — выпрямившись, он неспешно зашагал по тропинке. — Пойдём. Если явимся в таком виде, Тэиль тебе точно покоя не даст. Он вообще настороженно к тебе относится. И я тут подумал, что это может быть связано с одним случаем из моего детства. Меня тогда укусила змея, и он очень переживал.       — Я не боюсь Тэиля, — тихо проговорил Джено. — Я боюсь, что мог навредить тебе. Зачем я вообще согласился на это, ты так кричал!.. Я знаю, тебе было очень страшно.       Глупо было отрицать очевидное, и Ренджун кивнул. Да, ему было страшно. Даже сейчас дыхание перехватывало при мысли о чёрной чешуе, немигающих глазах и паре рогов. Но это был тот же Джено, что обнимал его каждую ночь на купленной кровати, играл с кошками и фотографировал цветы и пчёл, и улыбался так, что в животе гудело от сладкого напряжения, и мурашки бежали по коже. Тот Джено, которого всё ещё хотелось поцеловать — даже не смотря на то, что другой стороной его был мифический, пугающий змей.       — Думаю, мне просто нужно время, чтобы привыкнуть.       Ренджун толкнул калитку, входя в пустой, погруженный в сироповую сладость ранних сумерек, двор. Окна их небольшого дома светились, и за тонкими занавесками видно было, как бабушка заваривает вечерний чай. Мама и папа были дома, оживлённо о чем-то разговаривали, и Ренджун, хотя ощущал себя сонным, с радостью к ним присоединился. Джено тоже выпил чашку. Похоже, сегодняшний день и для него оказался сложным — он заснул, стоило лечь на подушку, и Ренджун, поглядев на него пару долгих, мечтательных мгновений, достал телефон, чтобы открыть Справочник мифических существ.       Откровенно говоря, представленная к описанию гуивра картинка чести ему не делала. То ли дело было в том, что никакой величественной мощи в крохотном изображении и не могло заключаться, то ли в том, что художник рисовал по рассказам, а не личному впечатлению. Гуивр из Справочника был тусклым и тонким, и напоминал большую змею с рогами. Но Джено… присутствие его было угрожающим, серьёзным, и каждое движение наполнено животной грацией. Не известно, насколько стоило верить остальному содержанию книги, раз уж изображение так отличалось, но эта информация была единственным, чем Ренджун располагал, и он решил подойти к изучению её со всей ответственностью.       Гуивры считались видом малоизученным ввиду своей интровертированной природы. Для поселения они выбирали малолюдные места, и часто покупали себе дома в лесистой и гористой местности, отдавая предпочтение тем, что находились рядом с источниками воды. Они, как и многие другие носители драконьей крови, собирали драгоценные камни и металлы, и имелись сведения, что гуивры даже могли самостоятельно находить их. И хотя заявления эти были по большей части слухами, гуивров называли Хранителями подземных сокровищ. Как Ренджун и предполагал ранее, гуивры были хладнокровными существами, и обладали специфической терморегуляцией. При переохлаждении они легко впадали в спячку, становились заторможенными и вялыми.       В жизни им были важны три вещи: территория, сокровища и своя пара. К поискам последней они относились серьёзно, и выбирали партнёра единожды и на всю жизнь, после чего переселялись из общего гнезда в отдельное жилище, которое обустраивала мужская особь и приводила туда свою пару. Существа эти ревностно и безжалостно защищали то, что было им дорого. Гуивры нападали без предупреждения, стремительно и смертельно. Одной царапины их длинных клыков было достаточно для того, чтобы отправить на тот свет большинство известных науке существ.       Они предпочитали не связываться ни с людьми, ни с другими мифическими существами, и не известно было ни одного случая, чтобы гуивр заключил контракт с ведьмой и стал её фамильяром. И связано это было не только с замкнутой природой гуивров, но и тем фактом, что Хозяева подземных сокровищ обладали магической силой, превосходящей силу многих других существ.       Задумчиво Ренджун прочёл фрагмент один, потом другой раз. Осторожно повернувшись, он поглядел на Джено. Тот спал, и выглядел безмятежно и невинно. Лунный свет, проникающий в комнату через щель в неплотно прикрытых шторах, падал на его лицо серебряной полосой, делая черты его резкими и графичными, но вместе с тем столько мягкости хранили полумесяцы его длинных ресниц и линия разомкнутых губ, что дыхание перехватывало. Он казался таким простым, человечным, что странно было пытаться наложить ту воссозданную автором Справочника картинку на это нежное создание. Но Ренджун видел его сегодня, и здесь не могло закрасться ошибки. Джено был гуивром. Тем самым неизученным и загадочным существом, о котором даже опытные ведьмы не могли рассказать многого.       Но что он делал здесь, в его постели? Неужели сила Ренджуна была достаточной для того, чтобы привлечь такого, как он? И почему Джено захотел остаться с ним, покинуть свой дом и драгоценности, чтобы жить в этой крохотной комнатке под крышей, где помещается лишь кровать, стол и шкаф в углу?.. Ни на один из этих вопросов Ренджун ответа не знал. Знал он только то, что счастлив иметь Джено рядом, и даже если бы мог выбирать, кем был бы его фамильяр, ни за что не хотел бы кого-то другого.