Guivre

      Только придя в лавку на следующее утро Ренджун вспомнил, что обещал Сыльги рассказать о том, кто такой Джено. Работы было немало, и он ограничился коротким сообщением в Фейсбук, после чего сунул телефон в карман и благополучно забыл о нём до обеда. Как раз когда они с Джено устроились за столом, раздался звонок, и воплем Ренджуна едва не снесло.       — Почему ты не отвечаешь на сообщения? Я умираю от любопытства, а начальница ненавидит разговоры во время работы, — оторвав телефон от уха чтобы смахнуть шторку уведомлений, Ренджун заметил десяток непрочитанных, и удивлённо сказал:       — Не слышал. Много народу было сегодня, а что случилось?       — И ты ещё спрашиваешь у меня, что случилось, — прорычала Сыльги. — Твой фамильяр — одно из самых редких существ в волшебном мире. Ох, это так интересно! Могу я рассказать своим девчонкам о нём? Обещаю, они не будут осаждать лавку, чтобы взглянуть на него. Ну, если только чуть-чуть. Мы не станем нервировать гуивра, это крайне опасная затея. Это с тобой он спокойный и доброжелательный, а к остальным наверняка относится настороженно.       Бросив косой взгляд на Джено, мирно жующего бутерброд, Ренджун хмыкнул:       — Он намного более милый, чем может показаться на первый взгляд.       — Да неужели? — фыркнула Сыльги. — Так посмотрел на меня, будто укусить собирался. Но это вполне объяснимо, мы с тобой стояли слишком близко для того, чтобы он оставался равнодушным.       Кровь прилила к щекам, и Ренджун закусил губу. Когда Сыльги говорила так, он почему-то не мог сидеть на месте спокойно, и в животе что-то приятно, волнующе щекотало. Конечно, она не имела это в виду в таком смысле — Джено ведь был его фамильяром, и для такого существа, как гуивр, входил в крайне узкий круг близких ему существ. Могла ли ведьма стать для гуивра четвертым важным элементом жизни наряду с территорией, сокровищами и парой?       — Так что, вы попробовали уже варить зелья? — вопрос вывел Ренджуна из ступора.       Схватив свой сендвич, он откусил, чтобы занять себя чем-то и отвлечься от размышлений, уводящих куда-то в опасную сторону.       — Когда бы я успел?       — А, точно, — Сыльги тоже принялась чем-то хрустеть. Похоже, сейчас у всех был обед. — Ты же только вчера узнал, кто он. Ну ладно, удачи там.       Поблагодарив её, Ренджун положил трубку, и Джено, успевший закончить свою еду и взяться за жасминовый чай, вопросительно на него поглядел. Теперь в поведении его было гораздо меньше напряжения, и Ренджун подумал, что если это и была ревность, больше Джено к нему такого не испытывает. Мысль об этом принесла с собой смешанные чувства, и Ренджун старательно засунул их поглубже в сознание.       — Сыльги хотела узнать, можно ли рассказать остальным о тебе. Боюсь, теперь покупателей у нас станет больше, и тебе придется чаще прятаться в подсобку, — хихикнул он, и Джено тоже улыбнулся.       — Это ведь отлично, что будет больше покупателей. Правда, я не слишком хороший помощник в этом. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что вокруг столько существ.       — Не удивительно, ты ведь жил раньше только вдвоём с Джемином. Помню, как-то я ездил на полевые сборы с бабушкой, а потом с неделю сидел дома, занимаясь зельями. И когда вышел в город, был в шоке от того, сколько по улицам ходит людей. Чувствовал себя одичавшим, — Джено вздёрнул бровь, и Ренджун поспешил оправдаться: — Нет, я не в том смысле, что те, кто живёт вдалеке от городов, дикие. Просто когда долго видишь одних и тех же людей, привыкаешь к этому, и ощущаешь себя напряжённо и странно, приходя туда, где их толпы. Как будто кто-то может сделать с тобой что-то, и… — он захлопнул рот, чтобы не наговорить лишнего. — Прости. Похоже, я перегрелся. Несу какие-то глупости.       Джено покачал головой. Глаза его искрились, и на солнце делались прозрачными, словно два отполированных кусочка яшмы.       — Мне нравится говорить с тобой.       Признание это было личным, и хотя не несло в себе никакого намека или подтекста, сердце ёкнуло, пропустило удар. Спрятавшись за чашкой остывшего чая, Ренджун пробормотал:       — Мне тоже нравится.       Хотя планировал Ренджун заняться зельями как только придет домой, в тот вечер сделать ничего не вышло. И на следующий день, и потом снова — он то помогал Тэилю с прополкой, то ходил с пылесосом по дому, то вынужден был заниматься упаковкой готовых зелий, и в результате когда освобождался, уже не хотел ничего, кроме как приткнуться к Джено под бок и задремать под сериал. На выходных отец разрешил ему на работу не выходить, и Ренджун радостно провалялся в постели до одиннадцати, читая Пособие для начинающих ведьм, пока Джено залипал в телефон, а потом спустился с ним вместе на кухню для позднего завтрака. Бабушки дома не было — уехала в город на встречу с подругами, — и Ренджун мог оккупировать лабораторию, чтобы возобновить свои попытки сварить нормальное и стабильное зелье. Накануне он как раз купил стеклянных порционных пузырьков, и руки чесались, как хотелось попробовать. Джено в лаборатории был впервые. Он с любопытством огляделся, тронул робко покрытый плиткой стол и повернулся к Ренджуну.       — Никогда раньше не участвовал в приготовлении зелья, — в голосе его было нетерпение и нотка волнения, и Ренджун закусил щёку, чтобы не начать глупо улыбаться.       Вместо этого он достал котёл и заготовленные заранее листья шалфея, розмарина и перечной мяты, сушёные корни.       — Сегодня попробуем что-нибудь новое, но тоже с малым количеством магии. Кажется, от запаха бабушкиной Настойки №5 меня уже начинает тошнить. Сварим Особое стимулирующее.       Джено с готовностью кивнул, подошёл ближе, чтобы заглянуть через плечо.       — Как мне помочь? И что это зелье делает?       — Порежь травы, — Ренджун протянул ему ножницы. — Это для улучшения мозговой активности. Его особенно хорошо берут в период экзаменов и сессий как ведьмы, так и обычные люди. Магии в нём самая кроха — даже меньше, чем в Настойке №5, — и я сам как-то даже принимал его. Правда вместо успокоительного эффекта и повышения концентрации оно заставило меня страшно нервничать, и руки у меня так тряслись, что я едва мог записать конспект ответа. Больше я с ним не экспериментировал, — рассмеялся он, доставая большую бутылку тёмного стекла.       Особое стимулирующее в основе своей имело женьшеневую настойку. Туда добавлялся золотой корень и элеутерококк, и после процеживания смешивался с соком листьев шалфея, розмарина и перечной мяты. Зельем эта травяная настойка становилась после наложения капли магии для скрепления и стабилизации ингредиентов. Работать вместе с Джено оказалось комфортно, и Ренджун подумал о том, что зря отталкивал его столько времени. Джено не осуждал и не проверял его знания и умения, и каждое действие выполнял осторожно и внимательно. Брови его хмурились в концентрации, и губы поджимались, и Ренджун отвлекался на это чуть больше необходимого, однако знал рецепт зелья слишком хорошо, чтобы допустить ошибку. Простерилизовав баночки, они наполнили их, и Ренджун не смог сдержать вздоха. Лёгкая часть на этом кончалось. Далее требовалось наложить магию, и одного воспоминания о том, как стекло трескается под пальцами было достаточно для того, чтобы ощутить привычное уныние. Хотя теперь использовать маску и перчатки не было необходимости — Ренджуну казалось, что с ними ему сложнее контролировать себя, — пузырьки так и норовили разлететься на осколки. Убрав все заготовленные порции под стол, он осторожно наложил руки на пузырёк и закрыл глаза. Сердце часто стучало, и ладони потели.       «Одну каплю», — сказал себе Ренджун, едва касаясь магией стекла, как то раскололось, заставляя пряный запах плеснуться в воздух. Он не смог сдержать разочарованного вздоха, и Джено двинул в сторону надтреснутый пузырёк, на место его водружая новый.       — Давай вместе.       Ренджун кивнул, снова накладывая ладони, и Джено вдруг прижался со спины, уложил подбородок на плечо. Руки его скользнули по бокам на стол, заключая ренджуновы ладони в мягкую хватку. Сердце дёрнулось из груди, словно пытаясь сбежать. Хотя объятия Джено были почти привычны, близость эта выдавливала дыхание по капле и заставляла пульс взрываться в висках.       — Ренджуни?       В голосе его был вопрос, и Ренджун закусил до боли губу, одной лишь силой воли заставляя себя сосредоточиться. В прошлый раз было слишком много энергии, хотя он едва касался ей зелья. Отпечаток магии должен был быть лёгким, как пёрышко. Магия, волнующаяся внутри, пошла рябью, словно от дуновения летнего ветерка, и Ренджун потянулся ей к прохладному стеклу под пальцами. Ароматный дымок заструился из горлышка, и тут же исчез.       Зелье было стабильным.       Он смог.       Радость взорвалась, не помещаясь в груди, Ренджун развернулся к Джено, обхватил его за шею двумя руками.       — Получилось! У нас получилось!       Хотелось смеяться. Восторг был густым и сладким, Ренджун подпрыгнул на месте, не сдержав этой энергии, переполняющей его, и Джено привлёк его к себе. Улыбка его отпечаталась на щеке.       — Ты смог, детка. Ты такой молодец.       Тон его голоса и это прозвище заставили Ренджуна смутиться, он отстранился, только сейчас осознавая, в каком положении оказался, и Джено нехотя отпустил. И что это было? Поцелуй? Нет, Джено явно не имел в виду ничего такого. Донхёк ведь тоже постоянно целовал его в щёки, и это был обыкновенный дружеский жест. Ведь так?       — Даже не верится, — пробормотал Ренджун, подавляя желание накрыть ладонями горящие щёки. — Давай ещё раз?       Он попробовал снова, и снова — и каждый раз лёгкий дымок покидал пузырёк, свидетельствуя о том, что зелье было готово. Пританцовывая, Ренджун принёс коробку с воском и печатями, чтобы закончить приготовление. Они поместили пузырьки в ящик, переложив плёнкой, убрали рабочий стол. В отличие от прошлых дней, проведенных в бесплотных попытках сделать зелье, Ренджун ощущал себя полным энергии.       — Чем хочешь заняться? — спросил он. — Можем пойти к реке, или устроить на поле пикник. А, точно! Поедем в город, в ту самую булочную? Ты же хотел.       Он вытащил Джено за руку из лаборатории, чтобы подняться в комнату. На дворе стояла жара, и следовало взять солнцезащитный крем и головные уборы. Упаковав необходимое в сумку, Ренджун помахал на прощение Тэилю и уселся на велосипед. Джено ехал с ним рядом, и на лице его блуждала рассеянная, нежная улыбка.       В булочной было многолюдно — похоже, даже дикие значения на термометре не могли распугать жаждущих сладостей и прохладных напитков горожан. Джено, явно напрягшийся и посмурневший, держался рядом, словно приклеенный, и хотя сквозило от него лёгкой прохладой, горячие мурашки суетились на коже. Наверное, во всём виноват был контраст температур, решил Ренджун. Чтобы не испытывать на прочность ни свои, ни дженовы нервы, он предложил взять выпечку и напитки на вынос, и Джено с облегчением согласился. Сунув поглубже в сумку стучащие льдом стаканчики и водрузив сверху контейнер с эклерами в шоколаде, сдобной булочкой с лимонной начинкой и вишнёвыми тартами, Ренджун поставил всю эту конструкцию в велосипедную корзинку. Они решили отправиться к реке, туда, где воздух свежее, и на шоссе свернули на едва заметную тропинку между рядами злаков. Ехать по земле было не так удобно, и пришлось замедлиться. Поле звенело кузнечиками, и над колосьями порхали белые бабочки и целые рои мелких чёрных мушек. Нагретый воздух дрожал, и пахло сухой почвой и сладко сеном.       Лес рядом был не очень густым, и кончился, едва успев начаться. Показались знакомые зелёные холмы лугов, усыпанные жёлтыми точечками лютиков и синими колокольчиками. С трудом забравшись с велосипедом на верх одного из них, Ренджун осознал, что дальше ехать не хочет, и вместо этого предложил расположиться под негустой тенью молодой берёзовой рощицы чуть ниже. Джено не возражал. Оставив велосипеды, они устроились на траве, и Ренджун достал угощение и антисептик для рук. Лёд в напитках успел почти растаять, но это было даже хорошо: бабушка всегда говорила, что пить холодное в такую погоду опасно, и можно подхватить лихорадку. Глотнув зелёного чая, Ренджун зажмурился от удовольствия, раскрыл контейнер с эклерами и ухватил один, пока Джено взялся за тарт. Он запихнул его в рот целиком и принялся пережёвывать, и Ренджун хихикнул, глядя на его набитые щёки.       — Вкусно?       — Ага, — кивнул Джено. — Ты тоже возьми.       Капля вишнёвой начинки блестела в уголке его губ, и Ренджун стёр её подушечкой пальца, сунул себе в рот. Было сладко и кисло, вкусно. Донхёк обожал эти тарты, и частенько таскал их в колледж для перекуса.       — У меня есть для тебя подарок, — сказал вдруг Джено, и Ренджун поглядел на него. — Дай руку.       Порывшись в кармане, Джено достал что-то маленькое, положил в центр раскрытой ладони, и Ренджун поднёс её ближе к лицу. Это был красно-розовый блестящий камешек размером с крупную горошину. Неужели?..       — Это рубин, — Джено придвинулся, невзначай касаясь бедром. — Тебе нравится?       Это было безумно дорого. Ренджуну никто раньше не дарил таких потрясающе красивых вещей, и то, что это был именно Джено, заставляло его сердце наполняться щемящим, искристым чувством. Ренджун покрутил камешек в пальцах, позволяя солнечным лучам вспыхивать, дробиться в нём, восторженно охнул.       — Очень. Это правда мне?       Джено, не сводящий взгляда с его лица, зачарованно кивнул, и Ренджун опустил глаза.       — Но он ведь очень дорогой. Я не могу принять его.       — Мне он достался бесплатно, — пробормотал Джено. — Они редкие в наших краях, но всё же встречаются. Я попросил огранить его: природные камни не такие сияющие.       Значит, это всё-таки было правдой, и гуивры обладали способностями находить драгоценные камни.       — Ты сам нашёл его? — полюбопытствовал Ренджун, и Джено кивнул, улыбаясь.       — Все природные камни и драгоценные металлы имеют своё биополе магии, и я ощущаю его и могу поглощать. Некоторые из них особенно сильны, и обладают стабильной и неиссякаемой энергией. Я слышал, ведьмы используют камни в своих ритуалах и для изготовления всяких магических штук. Ты добавляешь их в зелья?       Зелья? Ренджун ощутил, как шестерёнки в его мозгах принялись вращаться. Раньше никому не приходило в голову использовать драгоценные камни в зельях: они вставлялись в амулеты, украшения и различные ритуальные предметы, и могли поддерживать их биополе. Но нигде Ренджун не встречал информации о том, что камни являлись своеобразными магическими батарейками, и уж тем более, чтобы свойства эти использовались в зельеварении. Если толченый камень обладал той же энергией — а это наверняка было так, ведь при дроблении их свойства снижались пропорционально уменьшению размеров, — то мог теоретически способствовать росту магического потенциала ведьмы, употребившей его.       — Если стабилизировать зелье с энергией камня, ведьма, выпившая его, сможет увеличить свой потенциал! — воскликнул Ренджун. — Конечно, это всё в теории, но я встречал в книгах выдержки о том, как сделать перевариваемыми несъедобные элементы зелий, и это может сработать. Если бы я мог попробовать сварить такое из него… — он поглядел на сияющий прохладный камешек в своей ладони. Первый и драгоценный подарок от Джено. — Нет, я не могу так глупо потратить его.       Джено, молчаливо наблюдающий за этой вспышкой активности, накрыл его ладонь, заставляя сжать пальцы.       — Ты можешь взять ещё, — сказал он, не сводя с Ренджуна ласкового взгляда. — Сколько захочешь.       Слова эти заставили сердце подпрыгнуть, удариться в голову. Внутри расплывалось сладкое и сильное чувство, и Ренджун пошатнулся, сраженный им, словно пулей навылет. Гуивр отдавал ему свои сокровища. Магия застонала внутри, объяла его невыносимым, пленительным жаром, и на коже вдруг вспыхнули розовые искры, словно крохотные лепестки.       — Правда, забирай, — пробормотал завороженно Джено. — Я отдам тебе все свои камни.       Это звучало как признание. Ренджун сам не понял, как вдруг притянул его ближе, чтобы оставить на щеке, в самом уголке приоткрытых губ, поцелуй. Розовые вспышки перебежали лесным пожаром на чужую кожу, мгновенно впитавшись, и Джено выдохнул. Вертикальные зрачки его сделались огромными, словно горные расщелины, и язык скользнул, смочив губы.       — Так сладко, — шепнул он, заключая ренджуново лицо в ладони. — Могу я взять… ещё немного?       Ренджун кивнул, и вдруг оказался на траве, и Джено целовал его крепко, прицельно, заставляя тело наливаться потрясающим, волнующим напряжением. Энергия, прохладная и пряная, хмельная, словно глоток старого вина, вливалась в кровь, и в голове опустело.       — Тебе нравится? Моя магия… — задушенно уронил он, отрываясь, и Ренджун всхлипнул, кивая:       — Да, — притягивая его ближе. — Ещё, Джено. Дай мне больше.       Он мог только чувствовать. Движение губ, касание кожи к коже, их мешающееся дыхание и переплетённые языки. Шелковистая, тёплая травяная подстилка под спиной. Пальцы, скользящие на затылок, чтобы вплестись в волосы. Твёрдость чужого тела, его жар, сменяющий прохладную безмятежность. Хотелось стать ещё ближе, раствориться в нём, слиться в единое целое — Ренджун застонал сорванно, когда поцелуи сместились на шею, откинул голову. Всего было слишком много, но хотелось больше. Столько, чтобы захлебнуться в этом удовольствии, потеряться в нём. Подавшись навстречу, Ренджун огладил плечи Джено, задрал футболку, чтобы ощутить его кожу под пальцами, и тот подхватил ногу, чтобы вжаться в него, заставляя подавиться стоном.       Телефонная трель ввинтилась в безмятежный летний воздух, и Ренджун вздрогнул, рывком возвращаясь в реальность. Джено поднялся, дезориентированно огляделся по сторонам, похлопал себя по карманам.       — Это твой.       Руки дрожали, и Ренджуну потребовалось вдвое больше времени, чтобы достать телефон.       — Да?       — Детка, где вы ходите? — голос мамы был спокойным и бодрым, и Ренджун ощутил острый укол вины. — На обед вас не ждать?       — Я говорил Тэиль-хёну, что мы с Джено поедем в город, в булочную.       Он сел, поправляя не известно когда успевшую задраться майку, подтянул ноги к груди. Сердце качалось внутри, было неспокойным.       — А, вот оно как, — сказала мама. — Он уехал забрать бабушку из кафе, и мы разминулись. Ну ладно, отдыхайте тогда. Привет Джено.       Она повесила трубку, и Ренджун взял стакан с чаем, сорвал крышку, чтобы отпить. Джено тихо сидел рядом, и волосы его были взъерошенными, стояли во все стороны, а губы красными и опухшими. Осознание окатило Ренджуна ледяным душем. Вот, дерьмо. Он целовался с Джено, даже пытался его раздеть, и был сейчас совершенно твёрдым в своих шортах. Разве… разве было это нормально? Джено ведь его фамильяр. От смущения и страха хотелось расплакаться, или сбежать, или сделать какую-то глупость. Но Ренджун и так уже исчерпал лимит глупостей на сегодня. К тому же, он не помнил, куда дел подаренный Джено камень. Потерев горящее лицо, Ренджун схватил кепку, чтобы натянуть её пониже на глаза.       — Твой подарок…       Облизнув губы, Джено подвинулся ближе, и Ренджун поспешно отстранился. Сердце громыхало, и ладони были влажными от пота.       — Вот он, — пошарив в густой траве, объявил Джено.       Он протянул найденный рубин Ренджуну, и тот поспешно схватил его, чтобы сунуть в карман. Джено всё пытался заглянуть ему в глаза, но Ренджун старательно глядел в сторону. Аппетит они оба потеряли, и потому, закончив напитки, сложили сладости в сумку и вернулись к велосипедам. Крутить педали с неспавшим возбуждением было той ещё задачей, но Ренджун был благодарен этому дискомфорту: по крайней мере, он мог отвлечься на него в достаточной мере, чтобы не начать мучительно размышлять о том, что же наделал и как с этим теперь быть.