Guivre

      Зайти в чужую волшебную лавку ощущалось почти как предательство, к тому же Ренджун опасался, что его могут узнать, и потому миссия добыть нужное оказалась возложена на плечи Джено. Тот, проинструктированный и на всякий случай одетый в кепку, надвинутую пониже на глаза, купил мазь от синяков и зелье. Выражение лица его было сложным. И когда поспешно проглотив зелье, Ренджун отодвинул в сторону футболку, чтобы нанести мазь, коротко, жарко облизнулся, глядя на его шею. Зрачки его расширились, словно у кота перед прыжком, и сладкие искры засуетились на коже.       — Тебе жаль, что я хочу избавиться от твоей метки? — не удержался Ренджун, и Джено неопределенно покачал головой.       — А ты хотел бы от неё избавиться?       В вопросе этом был странный подтекст, и Ренджун нахмурился. Он словно пытался поймать за хвост кошку в тёмной комнате.       — Ну, я имею в виду… да? — это прозвучало неуверенно, и Ренджун добавил: — У моей семьи появятся подозрения, если я вернусь разукрашенным. Они могут подумать, что между нами что-то есть. Понимаешь?       Это прозвучало не так, как задумывалось, но вернуть слов Ренджун не мог, хотя тут же пожалел о сказанном. Джено опустил взгляд вниз, и губы его поджались, словно у расстроенного ребёнка.       — Понимаю, — шепнул он едва слышно.       Неправильно. Всё это было неправильно, но Ренджун был слишком упрямым для того, чтобы признать это, хотя язык свербило от того, как сильно хотелось оправдаться. Ренджун прикусил его, чтобы не сказать очередную глупость.       «Кажется, я люблю тебя. И это чертовски меня пугает».       — Пойдём, — пробормотал он вместо этого, старательно отводя взгляд в сторону, — скоро будет наш автобус.       В дороге Джено был тихим, и на следующий день остался таким же молчаливым, и у Ренджуна разбивалось сердце от осознания, что всё это его вина. Да уж, не думал он, что самостоятельно уничтожит его, беспечно отводя эту роль Джено. Отстойно было осознавать, что именно ты виноват, хотя даже не понимаешь толком, в чём. Они ведь не обещали ничего друг другу. Джено был его фамильяром, и хотя явно получал удовольствие от секса с ним, вряд ли готов был к чему-то большему. А в один момент он отказался бы и от этого, когда встретил бы свою пару. Ренджун не строил иллюзий: гуивры ставили пару на первое место, и готовы были делить с ней всё, что имели. Они селились в отдалении, чтобы заниматься своими мифическими делами, и никого в свою жизнь не пускали. Ренджун просто занимал чужое место. И должен был освободить его, когда придёт время. Лучше чтобы семья не знала об этом унизительном положении, в котором он оказался по собственной вине — секс-партнер фамильяра, влюбленный в него беспамяти. Да уж, не такой он представлял свою жизнь. Впрочем, ещё несколько месяцев назад он не мог даже подумать о том, что обнаружит в себе семя волшебного дара.       «По крайней мере, у меня есть магия», — подумал Ренджун отстраненно.       Он мог варить зелья, собирать травы и заниматься вырезанием амулетов, запечатывая их колдовством. Пожалуй, этим и стоило заняться: он как раз привёз несколько наименее ценных камней из дженовой коллекции, и неплохо было бы опробовать свою теорию о добавлении их в зелья. Так, вместо ставшего привычным просмотра сериалов по вечерам вместе с Джено он спускался в лабораторию. Поиски нужной информации о придании съедобных свойств чужеродным человеческому телу элементам были сложными, но в текущей ситуации Ренджуна это скорее радовало, ведь он мог отвлечься и сменить фокус размышлений. Анализ доступной литературы позволил определить, что путей тут было несколько: или изменять свойства камня, влияя на его магическое биополе и делая его более податливым к смешению с энергией ведьмы, или добавлять травы, влияющие на пищеварение.       Ренджун, как зельевар и страстный любитель травничества, обратился ко второму пути. Для зелья требовалось сварить идеальную, насыщенную ферментами основу, и он потратил несколько дней на то, чтобы выписать наиболее действенные травы, а потом ещё один долгий, одинокий вечер на то, чтобы вычеркнуть из полученного списка те, что были труднодоступны. Остались семена подорожника, перечная мята, девясил и зверобой, корень аира и белой лапчатки — всё это имелось в кладовке, и Ренджун мог начать экспериментировать. В качестве камня основы он выбрал небольшой кусочек зелёного кварца, рассудив, что стоит использовать нечто со стабильной магией средней силы. К тому же кварц был наиболее энергетически нейтральным камнем, и вряд ли стал бы конфликтовать с травами по части смешения магических потоков. Потребовалась недюжинная сила и упорство, чтобы измельчить кварц, но Ренджун всё же справился, превратив его в тяжёлую каменную пыль. Работать приходилось в маске, закрывающей нос и рот, чтобы она не попала в лёгкие. Смешав камень с заранее измельчёнными травами и корнями, он оставил полученный порошок на сутки, чтобы иметь возможность понаблюдать за изменениями, и когда удостоверился в том, что никаких плохих изменений не произошло, залил всё спиртовым раствором.       Чем больше Ренджун занимался зельями, тем больше начинал понимать, какая магическая субстанция была у каждого, и с большой вероятностью мог угадать, какой магией стоит стабилизировать его. В полученной заготовке было много биологической энергии воздуха и жизни, и тяжёлая нотка многолетней энергии земли. Следовало работать осторожно: хотя они и казались близкими по своей природе, одно неровное движение могло нарушить этот хрупкий баланс. Разделив будущее зелье на десять частей, Ренджун попробовал стабилизировать его, добавив холода, но стеклянный сосуд с ним не выдержал, треснул, покрываясь изморозью. Нет, дело было уж точно не в том, что он переборщил с магией: баланс нарушался даже от мельчайшего касания холода, а значит, нужно было что-то полярное. Тепло. Свет и солнце — Ренджун охнул, когда догадка осенила его. Конечно, биологическая составляющая зелья требовала подпитки именно солнцем, а камни были нейтральны к ней и свободно могли пропускать через себя.       Двинув в сторону запыленные коробки на подоконнике, он распахнул окно, поднимая склянку выше, чтобы поймать лучи заходящего солнца. Их было мало, но именно это и сыграло свою роль: Ренджун ощутил, как зелье в его ладонях нагревается, закручивается воронкой. Лёгкий пахучий дымок вылетел из горлышка, рассеялся в вечернем воздухе, и Ренджун осторожно поднёс к лицу пузырёк. Стабильно. У него получилось завершить зелье.       Впрочем, вопрос об эффективности полученного месива всё ещё оставался открытым. Удовлетворённо вздохнув, Ренджун стабилизировал ещё несколько пузырьков и сложил их в коробку. Кажется, бабушка что-то говорила о том, как отправляла свои научные изыскания на исследования в специализированный центр. Стоило это не так и мало, но Ренджун успел скопить достаточно денег на то, чтобы иметь возможность заплатить. Может, у него даже вышло бы получить сертификат на своё первое авторское зелье. Мысль об этом согрела изнутри, Ренджун улыбнулся, и тут же захотел поделиться радостью с Джено. Интересно, тот бы похвалил его? Сказал, что даже не сомневался, что у него получится?       Джено, сидящий в одиночестве комнаты наверху.       Поднимаясь по лестнице с замирающим, стонущим сердцем, Ренджун правда хотел рассказать об успехе, но малодушно смолчал, когда открыв дверь встретился с его полным тоскливой надежды лицом. Джено спустил с коленей ноутбук, снял наушники. На экране суетились магические персонажи, но он смотрел только на Ренджуна, застывшего, сжимая дверную ручку.       — Хочешь, посмотрим что-нибудь? — робко предложил он, и Ренджун покачал головой.       — Нет. Хочу спать.       До того, как смог разглядеть, как гаснет чужая улыбка, он вошёл в ванную и принялся яростно чистить зубы, а потом улёгся на постель, отвернулся к стене, сухо пожелав спокойной ночи.       Дом в это время казался особенно пустым: родители уехали в отпуск, а бабушка гостила у подруги. С утра на кухне Ренджуна встречал только Тэиль, и хотя к Джено он явно потеплел (что удивительно, ведь поверить в такую очевидную ложь о том, что Ренджун напоролся на ветку шеей, он явно не мог), атмосфера за столом всё равно оставалась напряжённой. Но в магазине всё было ещё хуже, там от настойчивых, умоляющих взглядов Джено скрываться было некуда. Он слонялся по помещению, как неприкаянный, вздыхал и украдкой на Ренджуна глядел, когда думал, что тот не видит. Его хотелось обнять. Утешить. Но Ренджун слишком занят был попытками унять беспокойное сердце, не желающее слушать голос разума. «Оставь его в покое, пока не поздно». Может, было бы лучше, если бы отношения между ними закончились так, пока Ренджун мог ещё сделать вид, что необходимость расстаться в необозримом будущем не приводит его в смятение и горечь. Нужно было просто продолжать убегать, не говорить с Джено, и эти чувства обязательно ушли бы.       К концу тяжёлой недели Джено, по-видимому, окончательно устал от напряжения, витающего в воздухе и того, что на вопросы свои получал слишком короткие, односложные ответы. Ещё за завтраком Ренджун увидел, что в лице его проступает упрямая решимость. Джено словно задумал что-то, и слишком мало оставалось вариантов, что именно это могло быть. Кажется, от разговора не увильнуть бы не получилось. Они молча приехали в магазин. Мелкий, прохладный дождик успел зацепить их лишь краем, и Ренджун, раздражённо пристегнув велосипед, отпер дверь, ввалился внутрь фыркая и отряхиваясь. Волосы из-за влаги начинали виться, стояли во все стороны, и он с неудовольствием оглядел себя в зеркале. Отражение уставилось в ответ устало и угрюмо, светя тенями синяков под глазами.       — Ты говорил, что не будешь избегать меня, — Джено бесшумно подошёл со спины. Пальцы его сжались на запястье крепко, но нежно. — Ренджун, я ничего не понимаю. Тебе ненавистна моя метка? Я не поставил её в ту ночь. Не скрою, я желал этого больше всего в своей жизни: оставить на твоей магии свой отпечаток. Но это не важно, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Скажи мне, в чём дело? Это из-за метки или ты больше не хочешь… меня?       Это было больно. Ренджун ощутил удар этих слов физически, словно кто-то вонзил тупое лезвие клинка в солнечное сплетение, на мгновение украв из лёгких воздух.       — Я хочу тебя, — шепнул он, разворачиваясь, чтобы уткнуться Джено в грудь.       Поздно. От этих чувств бежать было слишком поздно. Сердце готовилось вот-вот выпрыгнуть через рот, разрывая держащие его жилы.       — На самом деле я…       Колокольчик, висящий над дверью, зазвенел, и Ренджун отпрянул в сторону, вытирая увлажнившиеся глаза, натянул тусклую приветственную улыбку. На пороге стояла смутно знакомая девушка в лёгком, длинном сиреневом платье. Она прошла к книжным полкам и принялась изучать стоящие там издания, и Ренджун, неловко прочистив горло, пробормотал:       — Потом поговорим, — Джено не двинулся с места, и он добавил твёрже: — Потом. Подожди меня в подсобке, ладно?       Неохотно Джено кивнул. Ладонь его накрыла на мгновение щёку, и губы прижались к уголку губ. Привычная волна горько-сладкого смущения плеснула румянцем на лицо, Ренджун ткнул чужой бок пальцем.       — Что ты делаешь? — прошипел он, и Джено улыбнулся.       — А на что это похоже?       — Перестань!.. — подтолкнув его в спину, Ренджун обратил внимание на посетительницу.       Он уже видел её: это была миловидная девушка с неброской, скромной красотой. Немногословная и деликатная, она периодически заглядывала в лавку, чтобы покупать готовые зелья. Если бы не болезненная влюбленность, Ренджун уделил бы ей гораздо больше внимания, но сейчас его заботил только Джено, ждущий его, и то невысказанное обещание, что было между ними.       — Я могу вам чем-то помочь? — вежливо поинтересовался он, и девушка развернулась на каблуках.       — Я ищу что-то особенное, — она склонила голову в сторону, глядя на Ренджуна подернутыми поволокой глазами. Густые чёрные волосы её шелком рассыпались по плечам. — Несколько книг. Упаковку зелий для регенерации.       — У нас появилось несколько обновленных Справочников мифических существ, есть переизданный Травник с дополнениями, Кулинарная магия в четырех томах, — девушка кивнула, и улыбка тронула её нежные губы.       — Я возьму всё, что есть по кулинарии. И ещё зелья.       Удивлённо кивнув, Ренджун снял четыре книги с полки и отправился за прилавок, к кассовому аппарату.       — Сколько требуется бутылок?       Он невольно поёжился, когда чужой взгляд стал более пристальным. Посетительница слышала их разговор с Джено? Или просто была удивлена тем, что ведьма позволяет фамильяру такие вольности, как поцелуи? Ренджун просто надеялся, что она не из тех, кто с наслаждением собирает сплетни: достаточно было того, что город только-только стал забывать о том, как его искали всем народом, о поздно пробудившихся силах и редком создании, ставшем его фамильяром.       — Двадцать, — ответила девушка. — Пожалуйста, упакуйте в коробку.       Это была крупная покупка, и Ренджун достал из-под прилавка пузырчатую пленку и принялся складывать зелья, тщательно оборачивая их. Интересно, зачем ей нужно было столько? Она пополняла домашние запасы? Но почему тогда так избирательно? Пробив чек, Ренджун перевязал коробку бечёвкой, поставил на стол. Солнечно улыбнувшись, девушка поблагодарила, потянула на себя коробку, и та едва не полетела на пол — Ренджун вовремя успел поймать её на самом краю.       — Ох, — сказала девушка, и тонкие брови её нахмурились. — Она тяжелее, чем я думала. Я могу попросить вас помочь погрузить её в машину?       Бросив взгляд на улицу, Ренджун заметил припаркованный на обочине неприметный Фольксваген.       — Конечно.       Дождь уже прекратился, и в воздухе пахло озоном. Мостовая сияла лужами, и Ренджун, прижав к груди свой груз, осторожно опустил его на дно багажника. Он как раз собирался выпрямиться, как вдруг на шее крепко сжались тонкие пальцы. Удивительно острые ногти впились в кожу, входя под неё, и хотя боль была отрезвляющей, пронзительной, картинка перед глазами начала тускнеть, и тело наливаться онемением. Ренджун упал головой вниз, ударился, но ничего не почувствовал. Ловко подхватив его ноги, девушка сунула их в багажник, достала из кармана амулет, чтобы надеть на истерзанную шею, а потом захлопнула крышку.