Три шага в Бездну

Голова болела так, словно накануне кто-то успел по ней попрыгать или станцевать. А может даже все вместе, ведь никак иначе Не Хуайсан это объяснить не мог. Слабо простонав, он даже не попытался открыть глаза, в которые сквозь веки уже проникал дневной свет. О нет, такого его тонкая душевная организация не выдержит. Перевернувшись на постели, Незнайка натянул одеяло по самую макушку. Он смутно помнил, что вчера куда-то ходил, но вот как вернулся назад и чем кончился день – понятия не имел. Неужели вновь пил с Вэй Усянем? Не-е-ет, что бы тот делал в Цинхе, да без супруга. Скорее всего по дороге упал с лошади, да головой приложился. Простонав громче и чуточку тоскливые, Не Хуайсан перевернулся на спину, наконец распахивая глаза. Потолок не радовал разнообразием, но его однотонность привела сознание в порядок. Надо вставать. Ещё распоряжаться насчёт ответных подарков клану Яо и разгребать бумаги, от нудности которых захочется побиться головой о стену. Он ещё раз замотался в одеяло, когда понял, что тело ощущается как-то... Странно. Неожиданно в коридоре раздались шаги, при звуке которых Незнайка даже прекратил самобичевание. Они все приближались, пока широкая ладонь не распахнула двери в покои... Этот миг, казалось, растянулся на целую вечность. Высокая фигура Не Минцзюэ возникла в проходе и тут же двинулась вперёд, прямо к кровати младшего брата. Та же походка, взгляд и выражение лица, что при жизни. И нет злости, только скрытое волнение. – Брат?.. – недоверчиво спросил Не Хуайсан, от неожиданности широко распахнув глаза. Сердце замерло, а потом забилось где-то в глотке. Он приподнялся на локтях, но от слабости почти сразу рухнул. – А ты видишь здесь кого-то ещё? – удивлённо спросил Не Минцюэ. – Или собираешься амнезию отыгрывать? Память не помешает тренировкам. – Что?.. – слабо уточнил Незнайка, наблюдая за братом, который присел на край кровати. Первые дни после смерти дагэ Не Хуайсану казалось, что брат жив. Он прислушивался к чужим шагам, постоянно ловил краем глаза силуэты, в которых узнавал родную фигуру и даже ночевал в покоях брата, ожидая, что тот вот-вот вернётся ночевать... Но ведения эти прекратили преследовать его давно, находя отклик только во снах. Цепкий взгляд Не Хуайсана впился в лицо мужчины. Загорелая кожа, массивные черты лица и зелёные омуты глаз – все, каждая чёрточка соответствовала его воспоминаниям. – Лекарь сказал, что все не так страшно. Через неделю будешь прыгать горной козочкой со своими цацками по всей Нечистой Юдоли, – голос Не Минцзюэ звучал жёстко, но действия разительно отличались: он поправил почти сползшее одеяло, в два движения делая из брата копию гусеницы. Не Хуайсан лишь ошарашенно моргнул. Он помнил эти слова, помнил как ещё до учебы в Облачных Глубинах свалился с лошади, хорошо так приложившись спиной. Парень поспешно осмотрел комнату. Огромная, она была завалена кистями, красками, картинами и веерами. Учебники свалены в кучу, зато личная библиотека расставлена по названиям и направлениям. Все как раньше. То самое "раньше", где Не Хуайсан – беззаботный повеса, смотрящий на мир из-под заботливого крылышка брата. – Дагэ... Не Минцзюэ нарочито раздражённо фыркнул. – Только не отлынивай, знаю же, что как болеть перестанет ты притворяться начнёшь. Он встал, собираясь уйти, но Незнайка тут же вскочил, со всех сил цепляясь за могучую шею. Парень практически повис, оставаясь на кровати лишь ногами. – Брат... – пробормотал, носом зарываясь в зеленый ворот. Мысли путались, но ни одна сила в мире не заставила бы Не Хуайсана отпустить его. Он специально не жмурился и пытался даже не моргать, ведь вдруг видение рассыпется, а загорелая кожа потемнеет? Остановится жилка на шее и не будет больше слышно размеренного дыхания. Только лязг костей, что преследует Не Хуайсана в кошмарах. Нет. И все равно чьи это проделки, пусть даже какой демон затащил его в далёкие грёзы, а настоящее тело Незнайки лежит в какой-нибудь канаве, пока темная тварь сжирает его силы. Жизнь – достойная плата за миг счастья. Не Минзюэ замер. Он взял брата за запястье, но не смог почувствовать ничего странного: ци текла размеренно, лениво даже, что для Не Хуайсана естественно. – Не уходи, прошу, не уходи! – шептал Незнайка, до боли сжимая руки. Старший Не этого даже не почувствовал – что для него один хиленький Хуайсан, когда сам он способен горы крушить и не морщиться. *** Первые три дня Незнайка ходил за братом хвостиком, плюнув даже на то, что ходить в принципе ему не желательно. Ему все казалось, что это враньё, что все вот-вот рухнет, погребая под собой кровоточащее сердце. Старший Не косился подозрительно, но пока молчал, явно списывая все на последствия болезни. На четвертый день Незнайка подошёл к брату сразу после завтрака. Юноша держал в руке не привычный веер, а саблю, руки его заметно подрагивали, но в зелёных глазах отражалась решимость. Не Минцзюэ напряжённо замер, даже не успев встать со стола. Если младший вновь решил канючить о своей незавидной судьбинушке, то спастись вряд-ли есть шанс. – Дагэ... – начал Незнайка, не поднимая взгляд выше воротника главы Ордена. Ткань на груди вздымалась от дыхания, что приносило успокоение. Парень замолчал на секунду, словно вдруг жалея, что все это затеял. – Ты... Потренируешь меня? – неловко спросил юноша, сжимая рукоять оружия. Раньше в своем нежелании тренироваться Не Хуайсан был упрям. Он брал перерывы каждые полчаса, а если наставник противился, оставляя на тренировочном поле больше обычного, подставлялся под чужой удар очень удивительным образом, отчего кровь из небольшого пореза хлестала во все стороны не переставая. Сабля вызывала у Незнайки отторжение, схожее с возникающей у молодых дам брезгливостью при виде грязных земляных червей, которые противно извиваются, цепляются друг за друга и уползают. А уж после раскрытия секрета оружия... Будь его воля – закопал бы саблю в ближайшем лесу, не взирая на гнев предков. Но брат желал лишь защитить. Жаль, Незнайка понял это слишком поздно. Так разве мог он упустить возможность исправить то глупое недоразумение? – Хуайсан! – удивлённо воскликнул Глава Не. – Что-то случилось? У Не Минцзюэ были смутные сомнения, что младший скорее решит втихушку переплавить саблю на какую-нибудь безделушку, чем придёт просить о личной тренировке. – Нет-нет! – поспешно затараторил Не Хуайсан. – Просто... Ты ведь всегда хотел, чтобы я много тренировался. Прежде чем ответить Старший медлил. Рвение похвально, но уж очень подозрительно. – Через неделю, когда полностью восстановишься, – наконец ответил он, избегая смотреть в благодарное лицо брата.