Три шага в Бездну

– Где люди? – угрожающе спросил Не Минцзюэ, приподняв лицо старухи кончиком сабли. Руки его дрожали от едва сдерживаемого гнева. В деревне пропадали жители, долго, но по одному, а потому долгое время это никого не волновало. Не Хуайсан городо улыбался , наблюдая, как брат в два счета вычислил виновника несчастья — старуху, одержимую какой-то темной тварью. Старуха улыбалась. Ее глаза выпали и лежали в дорожной пыли вместе со слоями кожи, а остатки волос трепетали на ветку ядовитыми змеями. Но это, казалось, совершенно не повлияло на ее настроение. Не дождавшись ответа, Не Минцзюэ занёс саблю. Незнайка зажмурился, не желая видеть как голова сорванным овощем падаем с худых плеч. Парень не боялся крови, но был достаточно впечатлительным, чтобы видеть по ночам не только весенние сны, как и полагается каждому молодому господину, но и кошмары, вытащенные из глубин памяти. До смерти брата это были отрывки из тех редких ночных охот, на которые его всё-таки затащили. После – умирающий Не Минцзюэ. Его кровь и крик. Серая холодная кожа с трупными пятнами и широкие ладони, которыми тот душил Не Хуайсана. – Дрянное дело, – отметил Глава Ордена Не, пряча саблю в ножны. Он не хотел возвращаться в Нечистую Юдоль, предпочитая сразу кинуться искать людей, не теряя надежды, что всех старуха убить не успела. Не Минцзюэ посмотрел на брата, что стоял в конце улицы. Взгляд младшего был устремлён на медленно краснеющее небо, а руки беспокойно вертели веер с белыми журавлями. – Не Хуайсан, Хуан Цзэ проводит тебя в Нечистую Юдоль, – распорядился Не Минцзюэ. Едва услышав слова брата, Незнайка подошёл ближе. Он не собирался пускать дагэ одного. Если пошел следом, то пойдёт до конца. – Дагэ, я лучше с тобой, – решительно произнес парень. Не Минцзюэ смотрел на брата. И не узнавал. Изменилась не внешность, но взгляд. Из него исчезла запуганность, сменившись чем-то темным и наверное даже злым. Глава Ордена давно пытался затащить младшего на ночную охоту, но тот всегда умело выуживался от этакой перспективы. То у него нога болит, то голова, то накануне кровь носом шла, то в ближайшее время сознание собирается покинуть бренное тело. Но если в нем вдруг проснулась кровь предков, то стоит ли мешать? – Хорошо. Но не путайся под ногами, а то... – ...ноги переломаешь. Я помню, дагэ, – улыбнулся Незнайка. *** О том, что Не Хуайсана взяли с собой пожалели все меньше, чем через три палочки благовоний. Чтобы не потерять след заклинатели шли пешком. Вот только пока все шли Незнайка скорее полз: он постоянно цеплялся за камни и траву, падал и жалобно ныл, отпугивая этим всех зверей в округе. При очередном падении он поломал веер и даже порывался его похоронить. В общем, парень умело мотал нервы, останавливаясь за миг до того, как дагэ взорвется и самолично за шкирку оттащит к ближайшему поселению. – Хуайсан! – не выдержав рявкнул Не Минцзюэ. Незнайка тут же вытянулся по струнке. Глава Ордена раздражённо вздохнул. – Они двигались в сторону Ордена Цзян, – заметил Хуан Цзэ, кидая взгляд на главу Ордена. Не Минцзюэ в ответ только зло оторвал первую попавшуюся ветку. Перспектива являться в чужой орден не прельщала... ...И Не Хуайсан про себя хмыкнул: это ещё глава Цзян Фэньмян. Будь главой уже Цзян Чен, брат наверное от нервов вырвал бы дерево с корнем. Хотя последний раз, когда Не Хуайсан видел Цзян Ваньина лицо последнего имело несколько... Болезненное выражение. Нет, смотрел он остро, жёстко даже, как и всегда, но в резких чертах виднелась непонятная обречённость. Казалось, словно он вдруг потерял что-то, но все никак не может вспомнить что именно. Эта потеря жгла изнутри, заставляя закусывать бледные губы до крови и безуспешно шарить глазами по помещению. Наблюдать за таким главой Цзян было почти больно. Незнайка, может, и хотел бы помочь... Но глупо это, глупо, ведь сам Не Хуайсан ничуть не лучше себя чувствовал и каждое его утешительное слово – наглая ложь, которая никогда никому не помогает. – А что с той старухой было? – спросил Незнайка после недолгого молчания. Он любил говорить. Мог часами рассказывать сюжеты картин и вееров, рассуждать над понравившейся книгой или ругать глупого слугу, который перепутал сорт чая. Но в Нечистой Юдоли из преданных слушателей были только птицы. Особенно Цзи У – его канарейка. Она всегда склоняла маленькую голову и перебирала лапками, стоило начать ему рассказ. И пела, если Незнайка был не в настроении говорить. После войны он ее так и не нашел. Лишь покореженная клетка лежала под кустами дикого шиповника. Хотя, казалось бы, кому нужна птица? Не Хуайсан тогда очень расстроился и даже пару дней не мог есть. А на третье утро под дверьми своей комнаты парень нашел новую клетку и новую же птицу. Дагэ сделал вид, что ничего и не было, но Незнайка знал – это он приказал выловить. – Она умерла ещё прошлой весной. Но обряды провести не успели и дух самоубийцы смог занять ее тело, – коротко ответил Не Минцзюэ. Не Хуайсан кивнул, в кой-то веке радуясь, что ему вновь не нужно думать о том, как решать чужие проблемы.