Три шага в Бездну

– Следы теряются, – сказал Хуан Цзэ, в раздражении щуря темные глаза. К тому моменту, как они вышли к Юнмэню Незнайка успел почувствовать себя рыбой на каменной плите. Он шатался из стороны в сторону, щурился и едва ли не валился с ног. Не Минцзюэ не стал лично навещать Главу Ордена Цзян, лишь послал вестник о своем пребывании на чужой территории по делам особо важным и вообще безотлагательным. Он собирался сразу броситься искать пропавших людей, но повисший мертвым грузом Не Хуайсан уговорил сначала устроиться и отдохнуть в гостинице. Так прошла пара дней. Цзян Фэнмян всё-таки выслал в помощь несколько своих адептов, которым глава Не приказал следить за всеми выезжающими из города повозками. Делу это ничем не помогло, но вот настроение всем попортило знатно. Не Хуайсан же в общей суете не участвовал. Он рисовал озера, любовался веерами с местного рынка и лишь следил за общим настроением. В рукаве у будущего Незнайки скромно притаился чужой портрет с известием об удачном завершении задания. Ну разве не повод радоваться? Не Минцзюэ бесился из-за того, что не может найти людей. Адепты ордена Цзян бесились из-за грозного дагэ, который обещал сломать ноги любому, если окажется, что повозку из города всё-таки упустили. Глава Не скоро должен был покинуть клан и поехать в Гусу, чтобы навестить Первого Нефрита. А какая может быть поездка, если тут на территории творится непонятно что? Из-за того, что дагэ не может поехать, Не Хуайсан не расстраивался. Лань Сичэня, если честно, Незнайка ненавидел чуть меньше, чем самца-осеменителя Гуаньшаня. Он, Первый Нефрит клана Лань, не смог углядеть змею. Наоборот, потакал ей, баловал. Он не был виновен в грехах Цзинь Гуаньяо... Но заплатить за свое слепое доверие был просто обязан. *** Двое мужчин скинули Мэн Яо на подушки у чайного столика. Сам Не Хуайсан опустился напротив. Стоило лисьим глазам распахнуться, как Мэн Яо упал на колени перед Незнайкой, низко склоняя голову. Он смотрел исподлобья, со спрятанным где-то глубоко страхом. ...Умение будущего главы Цзинь легко унижаться и за каждое свое унижение взимать великую плату в какой-то мере восхищало. – Молодому господину что-то нужно от этого недостойного? – ровный голос его звучал безукоризненно уважающе. Не Хуайсан на всякий случай отодвинулся подальше. Поспешно распахнул белый веер, на который ярким росчерком легли цветы сливы, и прикрыл им половину лица. – Этому господину не надо ничего, чего бы ты не смог заплатить. Мэн Яо явно не поверил, или поверил не совсем, но лишь склонился ещё ниже. Он не знал, что ему делать, а потому решил поступать привычно. – Мое имя Не Хуайсан, – поспешно перевел тему Незнайка. Он перегнулся через стол и, схватив собеседника за плечо, заставил разогнуться. Так делать нельзя. Но он и так сделал слишком много неодобряемых вещей. – Этого недостойного зовут Мэн Яо, – тихо ответил парень, пока Незнайка звал слугу, чтобы тот заварил чай. А когда ароматный пар поднялся от чаш помещение затопила тишина. Не Хуайсан сидел почти отстранённо, все внимание уделяя солнечным лучам, что проникали сквозь окно. Он расправил складки ханьфу и прислушался к шуму. Кто-то визжал на одной ноте. Ругался. Гремели выбитые двери и возмущенные владельцы. – Вы заклинатель? – спросил Мэн Яо, склоняя голову на бок. Не Хуайсан вопрос проигнорировал. Он-то заклинатель, и золотое ядро имеется, и медитировать он может, если очень надо, Незнайка даже слабенькую печать сделать сможет. Если очень-очень надо, то и не только слабенькую... ...Но вот людям об этом лучше не знать. Теперь, когда он вернулся, тем более: Не Минцзюэ будет главой ордена до тех пор, пока волосы его не окрасятся в лунное серебро, или пока он не решит уйти в уединение, передавая правление детям. А уж Незнайка позаботиться о том, чтобы семейное проклятье или всякие там недоброжелатели этому великому плану не помешали. – Да? Да, – младший Не смущённо погладил ребро веера. – Но... Я ничего не умею... А вы хотели бы вступить на путь совершенствования? Мэн Яо не сразу понял вопрос, но мигом позже кивнул. Хочет. И в голове сами всплывали картины уважительных поклонов и улыбок. Золотых пионов «сияния среди снегов». Уловив в чужом взгляде мечту, что жила там несломленной птицей, Незнайка переменился. Он взмахнул рукавами, едва не задев сервиз, и улыбнулся. Эту улыбку – ни о чем, и обо всем на свете – он подхватил у Мо Сюаньюя. Интересно, а тот уже начал сходить с ума, или ещё рано? Его хотелось навестить, ведь те разговоры, глупые, странные и даже нереальные какие-то, вызывали в Незнайке отчего-то теплые чувства. Мо Сюаньюй был умалишённым. Самую малость... Но и этой капли хватило ему, чтобы осмелиться положить месть в обмен на жизнь. Не Хуайсан так, наверное, не смог бы: он очень любил брата, но и себя ценил не хуже многих. Он совершенно не жалел, что в прошлой жизни подтолкнул Мо Сюаньюя на страшную месть. Парень был на грани, и явно начал бы мстить самостоятельно, нарываясь на смертную казнь. Вэй Усянь же в его теле провернул все красиво. Но сейчас ему и правда жаль, что он не может забрать это сероглазое недоразумений в клан Не. Там ему не место. Мо Сюаньюй сломается. Не сразу, конечно, но острое неприятие его сущности точно отразится на тонкой душевной организации юноши. ...Нечистая Юдоль не любит слабых. А тот Мо Сюаньюй, которого Незнайка знал, был непозволительно слаб и изумительно решителен. Страшное сочетание, если задуматься. – Ох, вы пейте, пейте, дорогой Мэн Яо! – засуетился Не Хуайсан, отвлекаясь от мыслей о потерянном мальчике. Незнайка подлил парню чая и скромно улыбнулся, заглядывая в лисьи глаза... Он умело строил радушного дурачка — хотя Мэн Яо, кажется, догадывался, что этот глоток станет для него последним. Но Не Хуайсан не жалел о своем поступке ни тогда, ни сейчас. Жертвы Цзинь Гуанъяо тоже о многом мечтали. Незнайке было все равно на многих: сын Цзинь Гуанъяо, его же жена, Цзинь Гуаньшань, и Цзинь же Цзысюань, да хоть все Поднебесная вместе взятая. Он мог закрыть на них глаза, лишь иногда позволяя себе смотреть чуть дальше, чем остальные, исключительно из интереса. Но вот дагэ... За него он бы не простил Мэн Яо никогда. За дагэ он не простил бы никого. *** Когда вся Нечистая Юдоль примерила белые одеяния Не Хуайсан понял, что не так уж сильно и хочет жить. Он держался, правда держался! Ради памяти брата, ради клана, отчасти – ради Мэн Яо, который тогда казался едва ли не единственным оставшимся родным человеком... ...Но ещё до того, как правда вскрылась, Не Хуайсан сломался. Смерть Не Минцзюэ отобрала единственную опору, которая держала всё его мировоззрение. И однажды Незнайка просто шагнул с высокого обрыва в реку. На сабле летать он не умел, плавать – тем более, а потому судьба его была предрешена. Ледяная вода сомкнулась над юношей, утягивая в бурную пучину. Мысли, что так долго крутились в голове, исчезли. Остался лишь страх, вода и удушье. Но он не успел ни обрадоваться, ни испугаться. Цзинь Гуанъяо вытащил непутёвого Главу Не на берег. Лично вцепился в дорогие ткани, ныряя вслед. – Отпусти! – кричал тогда Не Хуайсан, ныне – глава ордена Не. – Дай мне сдохнуть, дай уйти за ним! Зачем ты меня вытащил? Зачем?! Глава Цзинь, бывший слуга, взлетевший необычайно высоко, постарался обнять Незнайку. Но тот не давался: дёргал за длинные волосы, бился ногами и даже укусил светлую ладонь. Но чуть обеспокоенное лицо Цзинь Гуанъяо не изменилось. Киноваоная метка Цзинь Гуанъяо стерлась, а волосы лежали мокрой тряпкой, но даже тогда мужчина выглядел до безобразия благоприятно. – А-Сан, прошу, успокойся. Скорбь пройдет, ее надо лишь перетерпеть. Это был первый и последний раз, когда Не Хуайсан кричал на кого-то во все горло. Кричал, не скрываясь, и даже надеясь, что, задев Мэн Яо, оборвет свою жизнь. Слезы текли по лицу, закрывая обзор. – Замолчи! Заткнись! Да что ты вообще знаешь? Я не хочу, чтобы она проходила! Не хочу забывать! Не хочу! Я хочу пойти следом! Цзинь Гуанъяо был сильнее: он притянул Не Хуайсана, заставляя уткнуться в свое плечо. – Не хочешь, – тихо, ласково даже говорил глава Цзинь, – ведь ты хочешь жить. Ты хочешь, чтобы Чифэнь-Цзюнь вернулся. Чтобы забрал обратно ответственность и вновь был рядом. Прошу, попытайся принять реальность, в которой ты – Глава Ордена Не. – Я не смогу стать главой. Я ничтожен, я ничего не знаю! Цзинь Гуанъяо заглянул в заплаканное лицо Не Хуайсана. Ласково провел пальцами по щекам, собираясь остатки слез: – Молодой господин Не, вы должны жить. Не смотрите на других, не слушайте. Честь не стоит жизни. И память не стоит жизни. Старший брат уже наверняка вошёл в круг перерождения, и вы его не найдете. Не Хуайсан вновь уткнулся куда-то в шею Мэн Яо. Позже, много позже он поймет, что жить можно ради мести, а пока слова главы Цзинь кажутся ему сущей глупостью.