Огненная Арка

Аджарн присел на корточки перед лежащим, перевернул его на спину. Донеслись возгласы. Кто-то крикнул: «Осторожнее!». Аджарн всматривался в безжизненное лицо. — Мертв, — сказал он. — Придется снова созывать совет. — Зачем? Агнессе было не видно головы мертвеца, и она искренне недоумевала. Не может быть, чтобы маги созывали свой совет гильдмейстеров из-за каждого покойника, найденного у гильдий. Значит, что-то не так… Аджарн поднялся и отступил в сторону. Свет фонаря упал на мертвое лицо лежащего. Пятна. Вот что. На нем темнели кровавые пятна, похожие на те, которые покрывали лица незваных гостей, недавно вторгнувшихся сюда и в сторожевой особняк Смирланы. Эвелина рассказывала, что, пока Агнесса была в Арке, один такой труп с похожими пятнами уже нашли возле очередного разлома. Да, созвать совет не помешало бы. Еще и для того, чтобы обсудить, признаки какой магии нашли на первом трупе, предложить повторное заклятие следа, предупредить об исчезновении сущностей — тут Агнесса поморщилась, но деваться было некуда. Как бы ни вели себя гильдмейстеры, они имеют право знать. И еще этот покойник… — Я позвоню Дальтеру, — сказал Аджарн. — Агнесса, пожалуйста, телепортируйте этого человека в холл, пусть толпа разойдется. И он взбежал по ступенькам крыльца. Агнесса заморгала. Нужно взять откуда-то носилки, но почем ей знать, где маги их держат? Трансформация — это слишком сложные чары, которыми немногие владеют, да и то пользуются артефактами… Тем временем зеваки начали потихоньку расходиться, переговариваясь. Агнесса услышала свое имя, произнесенное заинтригованным шепотом, и слова: «Это не та, которая сбежала от господина Лейдера? Ну и ну, посмотрите только…» Шепот стих. Агнесса так и не поняла, осуждали ее или восхищались. Хмыкнув, она телепортировала труп в холл гильдии заклинателей огня. Без носилок. Потом вошла внутрь сама и с наслаждением вдохнула теплый воздух. Озноб понемногу утихал, втягивая когти. Нервная дрожь… С чего бы? Не мертвеца же она испугалась, в самом деле. Скорее напоминания: пришлые ничего не забыли и они не иллюзия. Они здесь, в Малдисе, кружат, примериваясь, рядом с магами, не делая различий на гильдии, и готовы нанести удар, но никто не может выяснить, кто они и чего хотят. Быть под колпаком — вот что страшно. Это, а не израненный мертвец. Агнесса медленно подошла к залитому ярким медовым светом трупу, тихо ступая по щегольской кремово-кофейной ковровой дорожке. Дорожка убегала к лестнице и карабкалась наверх, прильнув к ступенькам. Труп лежал рядом, на голом полу, на бежевом с коричневатыми искрами мраморе плит. Незнакомое лицо. Пятна уже успели потемнеть, а кровь давно запеклась. Агнесса покачала головой. Как это понимать? Выходит, некто начал методично уничтожать тех, кто проникал в гильдии? Но кто? В Айламаде действует не одна группа пришлых, а две? Раздались шаги, и в холл вышел Аджарн. Агнесса отвлеклась. На лице его застыло странное выражение. — Совет будет созван неофициально, — сказал он. — Все собираются сейчас в гильдии маголекарей. Ночью у Дормитта убили сына. Об этом стало известно всего час назад. — О, — пробормотала Агнесса, не зная, что сказать. Дормитт, конечно, ограниченный спесивый сноб, ненавидящий ведьм, но такое несчастье… — Почему? Как это вышло? Аджарн в замешательстве переводил взгляд с нее на покойника. — Как именно его убили — пока неизвестно. Сыну Дормитта было около двадцати пяти, тоже погодный маг. В их гильдии сегодня приемный день, все были заняты с самого утра, — он невольно бросил взгляд на пустующий секретарский стол у входа. — Сын жил отдельно, кажется, был женат… Спохватились недавно. Но тело нашли при… гм… весьма скандальных обстоятельствах. Настолько, что меня попросили соврать вам и сказать, что собрание откладывается, чтобы вы не приезжали. Брови у Агнессы взлетели вверх. Час от часу не легче! Маги демонстрируют новые стороны своего пренебрежения, а Аджарн предает цеховую солидарность, поддерживая ведьму-отщепенку. — И при каких же обстоятельствах его нашли? — поинтересовалась она. — В Прибежище. В публичном доме, — судя по выражению лица, Аджарн был не до конца уверен, что поступает правильно, посвящая ее в детали. — Но я все-таки спрошу: вы серьезно хотите к месту разбирательств? Не думаю, что вас там хорошо встретят. — О Бездна! В Прибежище есть публичный дом?! — Агнесса потрясенно смотрела на собеседника, пытаясь вспомнить, видела ли что-то подобное в этом воздушном городе, залитом молочными туманными реками и выглядящем возмутительно деловым и респектабельным. — Так вот куда… — Ей вдруг ясно, как вчера, вспомнились неистребимые байки, ходящие среди ведьм в Центре контроля. — Маги! Она выдохнула это, как ругательство. Аджарн слушал стоически, но носогубные складки обозначились четче, а рука оттягивала ворот пальто. Того самого пальто, к лацкану которого было так уютно прижиматься лицом и слушать утешения. Агнесса смотрела на эти сильные пальцы и думала, сколько раз, вот ими, в публичном доме… Лучше не спрашивать. — Я все-таки пойду. Если Дормитту стыдно обсуждать все это при мне, то здесь уж точно не моя вина, — заявила она наконец. — Я регулятор Арки и имею право знать, что происходит. Если вам не понравится, как меня встретят, можете отвернуться или заткнуть уши. Шок от услышанного вырывался наружу, заставляя кусать протянутую руку помощи. И вместе с тем внутри рос злорадный извращенный интерес. Ну, как будете выкручиваться, господин Дормитт? Наверное, вам не понравится, что старый знакомый не внял вашим просьбам и разболтал обо всем вездесущей наглой ведьме, забывшей свое место? А еще предстоит расследование… В этих чувствах не было, пожалуй, ничего человеческого. Агнессе было плевать. Она все еще злилась из-за бредовых обвинений совета. — Пойдемте, — сказал Аджарн, предпочтя свернуть щекотливую тему. — Мне можно телепортироваться ко входу в гильдию маголекарей, а потом попытаться войти… Ломиться внутрь с ходу я после Арки не рискну. — Телепортироваться вместе с трупом? — Агнесса с сомнением покосилась на окоченевшего покойника. — Труп — в Алхимический зал. Я сам. Проклятие, в этом же зале сейчас и сын Дормитта… — Аджарн снова дернул воротник. — Знаете что, Агнесса, наверное, вам лучше будет зайти вместе со мной. За реакцию остальных я не ручаюсь. — И все-таки вы не послушали их просьбы, — заметила Агнесса, беря его под руку. — Не люблю, когда на меня давят, — он сверкнул глазами, и труп исчез в пелене сгустившегося воздуха. — Еще не люблю, когда пытаются решать за других. Агнесса ощутила, как тело обхватывает душный кокон телепортации. Не любит, когда решают за других, — и все же участвовал в программе контроля над ведьмами, женился на ведьме, подписал обязательство решать за нее… Благие намерения. Исковерканная система ценностей. Зашоренный взгляд. Маги есть маги. И все-таки этот маг был, по крайней мере, не безнадежен. *** …Улица выглядела незнакомой. Агнессе и раньше приходилось бывать в гильдии маголекарей, но сейчас она не узнавала ни местности, ни здания. Тогда, много лет назад, оно находилось в центре Малдиса. Агнесса оглянулась. В газетах писали, что маголекари строят себе новый корпус, но, очутившись здесь, она ненадолго потерялась. — Улица Каранд, — сказал Аджарн. Каранд, надо же. А место — то же. Значит, вот как все выглядит в реальности, а не на фотографиях в газетах. Новое здание гильдии оказалось длинным, семиэтажным и фантасмагорически ажурным — забранные стеклянными загородками или увитыми зеленью решетками площадки, балконы и террасы перемежались с чопорными аккуратными окнами в ряд. Зелень! И это зимой! Наверняка у них и на террасах тепло. Все условия для своих. Нужно взять на заметку. И все-таки Аджарн не сплавил ее сюда с ожогами… Агнесса взглянула на своего спутника, ожидая услышать еще что-то о здании и о гильдии. Но тот отвлекся. Он боязливо приблизился к крыльцу и с опаской протянул руку к бледно-серебристой металлической вязи перил. Вязь вспыхнула перламутровыми искорками. Они взвились в воздух, окутали Аджарна и растаяли. В следующую минуту донесся вздох облегчения. — Еще не все потеряно, если защиты видят во мне своего, — пробормотал Аджарн. Заразившись его тревожностью, Агнесса тоже осторожно коснулась серебристого металла, но тот не среагировал на нее вовсе. — Это должно что-то значить? — поинтересовалась Агнесса. — Только то, что Ферелейн добросовестно настроил свою защиту на женскую магию, — последовал ответ. — Алхимический зал на первом этаже. Они прошли через длинный полутемный холл, по мраморному полу которого каблуки стучали просто оглушительно, а на полках вдоль стен красовались ряды таинственно поблескивающих склянок. В склянках призрачно светилось что-то, складываясь в причудливые зеленоватые фигуры. Аджарн открыл перед Агнессой высокую двустворчатую дверь черного дерева, и взгляду предстал… секционный зал. Столы, на которых под покрывалами виднелись очертания человеческих тел. Прозрачные дверцы шкафов с препаратами, причем, судя по виду некоторых, явно магического происхождения. Рукомойники, желоба то ли для воды, то ли для крови, высокие потолки, ослепительный свет… — Вы поразительно пронырливы, мадам Инайт, — донеслось до Агнессы, прежде чем ее глаза привыкли к освещению. Среди столов прохаживались маги. Гильдмейстеры и несколько облаченных в серые тканевые костюмы маголекарей. Гильдмейстеры, похоже, ждали кого-то — наверняка Аджарна. А вот Агнессу не ждал никто. Она с трудом удержалась, чтобы не поежиться, когда на ней скрестились несколько десятков взглядов, в которых любопытство мешалось с неприязнью, а удивление — с решимостью. — Аджарн, я же вас просил, — продолжал обычно спокойный Дальтер — а фраза о пронырливости принадлежала именно ему. — Это, конечно, ваше дело, с кем проводить время наедине, но я ведь прямо вас просил обойтись без нее… Он с легкой издевкой подчеркнул слово «наедине». Агнесса почувствовала, что закипает. И эти непристойные намеки делает тот, кто просил не пускать ее сюда, потому что не хотел разглашать при чужаках подробности еще более непристойного поведения погибшего? Спокойнее… Не стоит гнаться за их признанием. Это противники. Они злятся. Все так, как и должно быть. — Нужно было попросить мадам Инайт, — шелковым голосом отозвался Аджарн, сбрасывая пальто и убирая его куда-то в портал. — Уверяю вас, она вполне способна решать за себя. — Вижу, дело касается всех, — Агнесса кивком указала на трупы. — Наша гильдия оказалась втянутой в него не в меньшей степени, чем ваши. Поэтому я сочла нужным присутствовать, — она тоже сняла пальто, сунула его в шкаф прабабкиного дома через портал и одернула отороченные атласной лентой полы черного жакета. Нужно вести себя как ни в чем не бывало. Маги побесятся и успокоятся. — Ладно, — буркнул Дальтер. — Прошу подойти к столу! Маголекари метнулись на зов. Гильдмейстеры сомкнули круг, Дальтер сверкнул глазами, и… Не успела Агнесса опомниться, как всех, кто придвинулся достаточно близко, накрыла сотворенная им полупрозрачная непроницаемая сфера! Накрыла бы. В последний момент Аджарн непринужденно шагнул в сторону, нарушая круг. — Вам это очень нужно? — злобно прищурился Дальтер. — Любишь меня — люби и моего пса? — Дальтер, — спокойно и мягко сказал Аджарн, — не советую. Крайне не советую. Агнесса так и не поняла, что он имел в виду. Дальтер перевел дыхание и оглянулся на остальных. Лейдер рассматривал лицо покойника и делал вид, что не обращает внимания на перепалку. Сам Дормитт застыл у изголовья стола мраморным изваянием и не реагировал на окружающее. Агнессе на миг стало его жаль. — Не теряйте времени, господа, — бросила она, подходя. — Не шипите, как старые перечницы. Она ожидала новой волны колкостей в свой адрес, но, похоже, Дальтер взял себя в руки. Маголекари открыли ближайший шкаф. Зазвенело стекло пузырьков, остро запахло эфиром, розмарином и спиртом, ароматы смешались в один меловый, свежий и острый лекарственный дух. Что они собираются делать? Гильдмейстеры стояли чуть в стороне от стола, давая медикам возможность свободно ходить туда-сюда. Никто не проронил ни слова о публичном доме… С тела сдернули покрывало. Оказалось, не только лицо было невредимым. На обнаженном теле не обнаружилось ни единой раны. Вот, значит, чего хотят маголекари. Попытаться установить причину загадочной смерти парня с помощью зелий и препаратов. Магическое просвечивание, надо полагать, тоже не принесло пользы? Бездна, почему они молчат? Невозможно даже задать вопрос! Дормитта знаком попросили отойти, тот шагнул назад и с яростью покосился на Агнессу. Так, точно она оскверняла труп самим своим присутствием. Зато никто хотя бы не произносит сакраментальных благоглупостей в духе «это зрелище не для женских глаз». Такое, пожалуй, взбесило бы Агнессу больше, чем привычное отторжение. Один из маголекарей открыл рот трупа рукой, одетой в перчатку, и капнул на язык прозрачную жидкость из крошечного флакона. Гильдмейстеры подались вперед. — Три секунды, — произнес Ферелейн. Агнесса вдруг поняла, что он принадлежал к тем немногим, что никак не отреагировали на ее появление. Ни словом, ни враждебным взглядом. Еще одним был, как ни странно, Лейдер. — Пять. Десять… Он пристально смотрел в раскрытый рот мертвеца, изредка сверяясь с небольшим хронометром в бронзовом корпусе, который держал за цепочку. — Пятнадцать секунд. Это не яд, господа, — подытожил он. Над кругом прошелестел разочарованный шепоток. Затем лед тронулся. Покосившись на Агнессу, седовласый старик Постейт, облаченный в костюм с нашивкой гильдии бестиаров на лацкане пиджака, поинтересовался: — А вы допрашивали… гм… тех, кто присутствовал в доме? Кто еще был там той ночью? И что знает персонал? Персонал публичного дома! Агнесса чуть не фыркнула, но удержалась. Пусть напускают туману, все равно потом придется произнести вслух. Привыкают. Пускай привыкают… — Да. Трижды. После обследования я хотел привести их сюда, — глухо проговорил Дормитт, подняв голову. — Я сам допросил их. Шлюху. Соседок по этажу. Хозяйку. Чары конфиденциальности — дрянь, мусор. А ответы отличаются так, что можно подумать, будто говорят о разных людях, разных городах и даже разных временах… — он запнулся, кусая губы, — года. Кто-то крепко их заморочил. Одну только хозяйку я расспрашивал три раза. И каждый раз она отвечала разное! — Сюда? — переспросил Ларадер, заметно конфузясь. — А нужно?.. Агнесса стрельнула глазами в Аджарна, стоявшего рядом. Этот, похоже, не тушуется в ожидании встречи с «персоналом» публичного дома. Ему что, нечего стыдиться? Или просто не считает зазорным посещать подобное место? Может, спросить все-таки? — Они могли солгать, — заметил Дальтер ненавязчиво. — Никто не лгал. Но нужно проверить, — отрезал Дормитт. — Кто-то мог заметать следы. — Какие следы? — поинтересовалась Агнесса. — Кто и какие следы мог оставить в… — Всем отойти! Верени, приступайте! Создаю изоляционный купол! — поспешил перебить ее Ферелейн. Если бы Агнесса и пыталась что-то выкрикивать, ее заглушили бы шаги и шарканье ног. Гильдмейстеры расступились, маголекари в форме подкатили к изголовью секционного стола столик поменьше, с инструментами и очередной партией флаконов. Ферелейн мотнул головой — и зрителей отгородила от происходящего полупрозрачная стена-вуаль. Полупрозрачная… Агнесса видела, как побледнел Дормитт. Похоже, со стороны Ферелейна это был жест милосердия — позволить наблюдать за процессом, видя только очертания серых фигур да высверки стекла и металла в свете мелких огоньков, созданных одним из маголекарей. Агнесса больше не пыталась ни о чем спрашивать. — Господа, — сказал Аджарн, и на миг по кругу гильдмейстеров точно молния пробежала, так они вскинулись. — Дальтер, кажется, я так и не сказал вам, что нам всем необходимо еще раз наведаться в Прибежище… Нет, не в дом терпимости. — Дормитт вздрогнул и бросил на Аджарна полный ненависти взгляд. — В Центр Наследия, к скрижали. Я чувствую изменения в своем магическом поле. — Изменения? — озадаченно переспросил глава совета. — Последствия того, что я впитал в Арке некую магию, полагаю, — спокойно пояснил Аджарн. — Только что, когда я прибыл сюда… я даже не рискнул телепортироваться, решил сначала проверить, как на меня среагирует защита здания. Ей понадобилось время, чтобы распознать меня. — Ничего себе! — вырвалось у кого-то. Гильдмейстер бестиаров изумленно крякнул, Лейдер кивнул сам себе, точно услышанное его совершенно не удивило, а Дальтер спросил: — Что именно вызвало затруднения? — Мне показалось, барьер сначала принял меня за носителя магии пришлых, — с сомнением проговорил Аджарн. — Потом пропустил, но с запозданием. Я даже не знал, что так бывает. — Я тоже не знал, что так бывает, — зловеще протянул Дальтер. На маголекарей, вскрывающих тело, никто уже не обращал внимания, точно это были тени на декорациях в разгар спектакля. Глава их гильдии снова взглянул на часы, нетерпеливо дернув за цепочку: — Работы здесь еще довольно много. Давайте поднимемся ко мне в кабинет и… — Я никуда не пойду, — без выражения произнес Дормитт. Он был единственным, кто не отрывал глаз от смутных силуэтов за завесой. Смотрел на них как завороженный, вздрагивая каждый раз, когда тени расступались, и сквозь разлитый в воздухе белесый перламутр просвечивало темно-красное, мертвое, развороченное. Дальтер взглянул на главу погодников. — Ладно, — решил он, поколебавшись, — не имеет значения. Магия пришлых, говорите? Ну-ка… Он протянул руку в крошечный портал и извлек небольшую стеклянную флягу. В ее наполненных прозрачной жидкостью недрах медленно оборачивался колесом зеленый побег с миниатюрными колкими листиками. — Что это? — брезгливо покосился на флягу Ларадер. — Обычный хронограф жизненного цикла растений, у меня таких много, — отмахнулся Дальтер и подошел к Аджарну. — А теперь попробуйте его заморозить, — сказал он. — А, погрузить в тот стазис! — воскликнул Аджарн. — Остроумно… Он стоял совсем рядом с Агнессой. Протянул руку за флягой — и ее нос уловил еле заметный запах гари. Агнесса удивленно повернула голову. Аджарн так и явился сюда без пиджака. На левой манжете рубашки виднелась тонкая каемка обгоревшей ткани. Последствия приготовления гренок… От этого зрелища стало смешно. Но веселье тут же испарилось, как сырая взвесь, к которой поднесли факел. Магия. Когда Аджарн сощурился на растеньице, Агнесса почувствовала ее. …Зеленоватые языки бесплотного огня, Зал Сути с застывшими артефактами. Призрачные враги нападают и исчезают так быстро, что не успеваешь даже понять, кто они и чего хотят. И есть ли они вообще? Черная паутина ткется из ничего, пронизывая алые улицы, впиваясь в Арку, как булавка в трепыхающуюся бабочку. Бабочка отчаянно машет крылышками, черно-красные узоры осыпаются щепоткой невзрачной пыльцы. Дома, дороги, мосты, фонари — на пальцах, разотри — и нет их… Агнесса вздрогнула. Аджарн больше не колдовал. Волна чуждой магии отхлынула так же стремительно, как и захлестнула. Странно. Полчаса назад, когда они жарили пресловутые гренки, никакой чуждой магии не было и в помине. — Кто-нибудь уловил это? — решилась она спросить. — Я почувствовала те же чары, которые… Она замялась. Которые что? До сих пор магия пришлых не имела осязаемой формы. Но гильдмейстеры на этот раз отнеслись к предупреждению серьезно. — То, что проникло в Арку? — уточнил Дальтер. Аджарн покосился на Агнессу с легким испугом. — Похоже. Я ведь пробыла в его средоточии некоторое время. Вы не ощутили помех? Дальтер покачал головой. Ксарьен, гильдмейстер стабилизаторов, тоже стоявший поблизости, заколебался. — Нет, кажется, — сказал он наконец. Аджарн невесело усмехнулся: — Вот и защита на входе не сразу убедилась. — Значит, вы используете для колдовства чуждую магию и не контролируете это? — спросил у него Дальтер, забирая флягу. Растеньице больше не вращалось. Крошечные листья замерли, точно время вокруг них остановилось. На тонком стебельке они выглядели до того правильными и изящными, что казались ненастоящими. — Не чуждую. Похожую. Причем не каждый раз. Буквально полчаса назад… мадам Инайт, когда мы творили чары одновременно, вы ведь не почувствовали никаких посторонних воздействий? — Аджарн заговорщически улыбнулся Агнессе самым краешком рта, так, что она бы и не заметила, если бы знала его чуть хуже. — Никаких, — спокойно подтвердила Агнесса. — А теперь, собственно, цель эксперимента, — сказал Дальтер. Потом поднял флягу на уровень глаз. — Аджарн, насколько сильное заклинание вы использовали? Не дождавшись ответа, он послал в растеньице алый сгусток. Фляга вспыхнула раскаленным белым сиянием. Дальтер ругнулся, но не разжал обожженные пальцы. Стекло не треснуло. Фантомный огонь растаял. Побег снова вращался в прозрачном ложе, и листья колыхались, как ни в чем не бывало. — Одним поводом для беспокойства меньше, — улыбнулся Дальтер. Агнесса впервые видела, как этот человек улыбается. — Магия, возможно, несет некий отпечаток чуждой, но в основе своей она ваша собственная. Правда, я все еще не понимаю, откуда эти колебания: то с примесями, то без… — Он покачал головой. — Никогда бы не подумал, что магические потоки способны смешиваться. Бездна, да я даже не догадывался, что когда-нибудь буду рассуждать о примесях чар, как о составе почвы или компонентах удобрений! — Такое не проходит бесследно, — Ксарьен задумчиво потер черный клинышек бороды. — Хотел бы я знать, чем нам грозит это смешение. И какое зло с его помощью могут творить пришлые. Ферелейн взглянул на часы. Звякнула цепочка, тихо хлопнула серебряная крышка с вензелем. Звук упал в тишину, как в колодец, эхо расплескалось под высоким потолком. И тут полупрозрачный купол, скрывающий маголекарей и покойника, внезапно развеялся. — В чем дело? — обернулся к ним Ферелейн. — Так скоро? — Все уже ясно, — сообщил высокий маг у изголовья, опуская взгляд на свои перчатки. Те на миг окутались еле заметным едким сиянием, и он рывком сдернул их с рук. — Посмотрите сами. Сделав остальным знак пока не подходить, Ферелейн приблизился к телу. С расстояния в шесть-семь шагов Агнессе было видно вскрытую грудную клетку и живот. Дурноты это зрелище почему-то не вызывало. Правда, она понятия не имела, что именно ищет Ферелейн. Но тот всматривался в тело и обреченно кивал в ответ на тихие, еле слышные вопросы, которые задавал высокий маг. Потом отвернулся. — Что ж, все действительно ясно. Господа, думаю, все помнят события двухлетней давности и что тогда было с телами? Гильдмейстеры разразились изумленными возгласами. Одна Агнесса принялась судорожно вспоминать. Два года назад… Что было два года назад? Эвелине четырнадцать, Лайне почти двенадцать. А Лейдер еще забыл о дне рождения старшей дочери, и Агнесса собиралась упрекнуть его, хотя в последние годы уже прекратила любые попытки на него воздействовать. Но промолчала, потому что вовремя узнала, в чем дело. Лейдеру было действительно не до праздников. Из Арки вырвалась целая стая невидимых сущностей, которые вселялись в людей и животных, превращая их в живых мертвецов, послушных их бездумной воле. Маги сбились с ног, гоняясь за ними по половине Айламады. Причем справиться с самими сущностями не могли, и приходилось изворачиваться, накладывая защитные заклятия, которые рассеивались, стоило сущностям оказаться поблизости. Агнесса и сейчас была не уверена, что в тот раз они наконец исчезли благодаря магам. Скорее всего, просто испарились — как она теперь понимала, воплотившись в жизнь и исчерпав тем самым свою мощь. Сотни погибших, выжженные деревни, изъеденные изнутри тела… Она подскочила к столу и всмотрелась в бесстыдно выставленные напоказ внутренности. Иссушенные черные лохмотья. Потемневший бурый комочек сердца, узловатые канаты кишок, похожие на засохшие виноградные лозы. Вскрытое тело напоминало испорченный орех, гладкий и чистый снаружи, но полностью выгнивший изнутри. Действительно. Все предельно ясно… А затем Агнесса подняла голову и в который раз увидела уже опостылевшие враждебные взгляды.