День рождения или день..?

Это был крик отчаяния. От сильных схваток сдавливало горло, дышать становилось нечем, но Ольга нашла в себе силы и воздух. Нащупав под рукой тревожную кнопку, Арефьева нажала. Через пару минут в её палату вбежали медики. Среди медработников был знакомый Рыкова, который дал Павлу совет везти Ольгу к ним, в медцентр, специализирующийся в области протекания беременности и её исхода. В первой больнице врачи не обнаружили разрывов, поэтому дали добро на перевозку. Знакомый Рыкова — Сеченов Алексей Николаевич — откинул одеяло, под которым лежала Ольга. Между ног на белом халате алело пятно свежей крови. — Это выкидыш. — Сухо констатировал Алексей рядом стоящей заведующей отделением обсервации. — Вижу. Давайте каталку и в родзал. Вызовите анестазиолога. Павел Олегович, вы готовы? — Бахметьева Наталья Владимировна — зав отделением — обратилась к юному врачу, который совсем недавно окончил интернатуру. — Вы хотите, чтобы это сделал я? — Ну надо когда-то начинать. Вы же хотите набраться опыта? — Хочу. — Ну вот, вперёд в родзал. Вы неоднократно присутствовали на процедуре чистки матки, последовательность знаете. Я буду рядом. Каталку с Ольгой выкатили в коридор. Сеченов с юным доктором повезли Арефьеву в другой конец коридора. Бахметьева увидела подходящего к ней Рыкова с вытянутым выражениес лица. — А куда... — У вашей супруги случился выкидыш. Мне очень жаль. — К-как выкидыш... Пашу словно оглушило, будто кто-то огрел его по затылку. С абсолютно пустым взглядом Рыков упал на скамью. — Вы держитесь. — Наталье с трудом давались слова поддержки, особенно мужчинам. Если она знала, что и как нужно говорить женщинам, то с мужчинами ей было порядком сложнее. — Вы сохраните ей матку? — подняв полные слёз глаза на Наташу, Павел готов был разрыдаться, но держался из последних сил. — Мы проведём ей чистку матки. Никаких показаний для удаления у нас нет. Простите, мне нужно идти. Я должна присутствовать. Бахметьева положила сжатые в кулачки руки в карманы халата и пошла быстрым шагом в родзал. Ей было тяжело наблюдать за Рыковым. Она понимала, что он тоже врач и здраво оценивает ситуацию, но он также и отец... был бы, если бы не эта ситуация. Кстати, что произошло? Наталье ничего не говорили об этой пациентке. Единственное, что ей сказал Сеченов, это то что Рыков их коллега со скорой помощи, и что Арефьева — заведующая подстанцией. В каком-то роде тоже коллега. — Александр Анатольевич, делайте общую анестезию. — Сказала Наташа анестезиологу, пока мылась в предродовой. — Наталья Владимировна, в этом нет никакой необходимости. — Есть. Она не должна видеть, как мы будем это делать. Боюсь, слишком тяжёлым ударом будет... Уже в родильном зале юный врач, Павел Олегович, приступил к работе. Наталья наблюдала сзади него. Всё шло по плану, пока в один момент что-то не произошло. — Я не знаю, что там у вас, но у меня резко падает давление, — обеспокоенно произнес Александр Анатольевич, начиная возиться со шприцами с препаратами. — Пал Олегыч, что..? — Бахметьева заметно напряглась. — Я не знаю... Кровотечение усилилось... — юный доктор выглядел растерянно. Он был не готов к таким поворотам. — Отойдите. — Наталья встала на его место. Она оголила живот Ольги. Увидев гематому, обратилась к работникам. — Привезите аппарат УЗИ. — Женщина начала делать пальпацию. Юный доктор закончил процедуру, но было что-то не то... Когда аппарат привезли, Наталья в темпе выдавила гель на живот, разнесла его датчиком на нужную зону и стала смотреть на экран. — Господи... Кто её осматривал? — Сеченов. А что там? — Юный доктор был напуган. — Разворачиваемся. Готовьте операционную. У нас разрыв матки, внутреннее кровотечение. Давайте, быстро. — Бахметьева была взволнована. Она не хотела удалять матку коллеге, но, увы, показатели были против. Уже в другом помещении Наталья мылась. В ассистенты она взяла Колмогорова — главврача медцентра. Несмотря на то, что люди его должности обычно не практикуют, Юрий был первоклассным хирургом, чьи навыки сейчас были нужны Бахметьевой. — Наташ, что у нас здесь? — Выкидыш. Во время чистки случился разрыв матки. — Наталья мыла руки и, не поднимая глаз, говорила. — Как? Проткнули? — Нет. У пациентки большая гематома уже была. Думаю, вследствие сильного удара повредились стенки матки. На УЗИ увидела ещё и эндометрит... В общем, целый набор. Селезёнка надорвана. Нужно подлатать коллегу... — Коллегу? — Да. Это заведующая пятьдесят восьмой подстанции скорой помощи. Кто её так ударил — понятия не имею. — Нужно выяснить, кто из наших её принимал. Почему не сделали УЗИ, как только поступила пациентка? Почему допустили чистку? — Разберёмся. А сейчас нужно идти. Бахметьева первая вошла в операционную. Её одели и допустили к столу. Следом подошёл Юрий. — Ну что, можем начинать, господа хорошие хирурги. — Сказал анестезиолог. — Скальпель. Операция шла. Прошло уже много времени, а они всё ещё оперировали. Дело в том, что Ольга потеряла очень много крови. Врачи пытались ушить селезёнку, но в итоге сдались и просто её вырезали. Уж слишком большая была кровопотеря. Параллельно начали переливать донорскую кровь. Пока почистили брюшную полость, зашили все сосуды, Рыков чуть с ума не сошёл. Ему ведь не сообщали, что да как там. Он уже не уверен, что с его супругой всё в порядке. Чистка — дело быстрое, а они затянули уже на который час. Паша сидел и нервно отстукивал ритм ногой. Слёзы давно бесшумно текли по его щекам. Рыкову было наплевать на осуждение и косые взгляды: его любимая женщина сейчас под ножом на столе, он это чувствует.

***

Pov: Павел.

Какой же я дурак! Как был слеп! Она ведь плохо себя чувствовала, не просто так пропадала, а я... Идиот я, вот кто! Устроил тупую сцену ревности в момент, когда её нужно было поддержать! Поддержать, придурок, а не орать ту нелепость про них с Кулыгиным! Паша, ты моральный урод. Кулыгин. Твою-то мать... «Ты бы лучше побеспокоился о самочувствии своей жены. Ходит тут бледная, работников пугает». Он же мне намекал! Пытался донести мне, дураку... Получается, Кулыгин всё знал и молчал, падла?! Вот засранец... В прочем, я не вправе его судить, особенно сейчас. Он потерял свою супругу. Самого близкого человека. Мать своего ребёнка... Боже, как же так? Почему ты дал погибнуть Райке? Почему не остерёг мою ненаглядную от беды? Зачем подтолкнул... Нет. Я не Бога должен об этом спрашивать, а себя. Это я во всём виноват. Возможно, если бы я был чуточку поумнее, самую капельку повнимательнее, она бы не полезла на ружьё. Она бы подумала о нас. О ребёнке... О нашем будущем, которого уже нет. Нет ребёнка. Как мы это переживём? Как она это переживёт?.. Боже, дай нам сил...

***

Паша увидел краем глаза движение. К нему навстречу шла Бахметьева. — Простите, как вас..? — Павел. Что с ней, как всё пришло? Почему так долго? — Рыков взволнованно переминался с ноги на ногу перед врачом. — Меня зовут Наталья Владимировна, я оперировала вашу жену. — Оперировали?.. — у Рыкова упало сердце. Он так и думал. Операция. — Да. К сожалению, появились трудности. Нам пришлось... — ... удалить матку... — Паша тихо закончил фразу Бахметьевой. Его взгляд уже смотрел сквозь женшину, куда-то в пустоту. — Да. Нам очень жаль... — Но... Почему? Что случилось? — Паша уже смотрел ей в глаза. На его щеке мелькнула слеза, которую он даже не заметил. Всё. Это конец. Нет больше детей и быть не может. Нет матки — нет Буратино. — В результате удара пострадали стенки матки. Наложились обстоятельства... В итоге матка разорвалась. Нам пришлось её удалить. Мы ещё удалили селезёнку. Уж не знаю, кто осматривал вашу супругу, но селезёнку явно упустили из вида. Паша медленно закрыл глаза. Он не мог поверить своим ушам. — У вашей супруги было обильное кровотечение. Мы не могли найти источник, поэтому... — Вы ей сейчас переливаете? — он даже не спрашивал, жива ли Оля. Он знал, что жива. Чувствовал. Но жива ли будет её душа, когда она узнает... — Да. Когда процедуру закончат, вашу жену переведут в палату. Она ещё под наркозом, поэтому... Как только очнётся, позовите меня. Вместе скажем. — Спасибо. Спасибо вам, Наталья Владимировна. — Пусто говорил Рыков. Очевидно было, что его мысли совершенно о другом. — Ещё раз простите.

***

Pov: Ольга.

Тьма. Лежу словно где-то не здесь, звуки эхом отдаются издали. Слов не разобрать... Кажется, что проспала уже больше суток. Голова начинает гудеть. В следующий раз, когда я прихожу в сознание, уже слышу отчётливо звук шаркающих шагов. Они приближаются к моему изголовью и стихают недалеко от меня. Скрип стула. Оказывается, у меня есть силы. Провожу руками вдоль тела. На животе... марля? Меня оперировали? Открываю глаза... Яркий свет сильно слепит. Сморщила лицо, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь маленькие щели кожи век. Пытаюсь смочить пересохшие губы языком, но слюны во рту нет. Отворачиваю голову в сторону — хоть маленький тенёк... — Оля? Оленька, ты проснулась! — Паша. Это он сидел на стуле подле меня. — Что?.. — пытаюсь сформулировать вопрос, но понимаю, что мысли скачут, как сумасшедшие. И я не могу ни за одну из них уцепиться... — Ты наверное пить хочешь. Нельзя, милая... Потерпи немного, могу только смочить губы. Спустя мгновение он прислонил мокрый диск к моим губам. Вода... — Паш, что случилось? — мой голос, оказывается, сильно хрипит. Я даже его не узнала. Свет наконец-то начинает уменьшать свою яркость. Вижу теперь не только контур Рыкова, но и черты его лица. Он такой взволнованный... Глаза красные. Плакал?.. — Молчи, моя девочка. Не трать силы. Я сейчас позову врача, она всё расскажет. Возможно, покажется странным, но я бы хотела узнать всё от него. Врач... Он ведь видел меня изнутри. Там наверняка не всё так гладко, как хотелось бы всем. В кабинет вошла молодая невысокая женщина приятной внешности. Строгая... — Позволите? — она приспустила одеяло, приподняла мою одноразовую одёжку и осмотрела ту самую марлю. Ощупала, отошла. — Что..? — мой голос дрогнул. Ужасный вкус предчувствия. — Ольга, меня зовут Наталья Владимировна Бахметьева, я вас оперировала. — Оперировали? — задала такой же вопрос, что и Рыков. Духовная связь супругов — сильная вещь. Сердце дрогнуло. Они везли меня в родзал, а в итоге операция. Неужели... — Да. В ходе чистки обнаружилось, что показатели были против вас. К сожалению, не я вас осматривала, поэтому не смогла предусмотреть... Нам пришлось удалить вам матку. Писк в ушах и темнота перед глазами. Нет, я не упала в обморок. Это моё оглушённое состояние проявило себя с новой стороны. На деле я просто пялилась сквозь врача. Вырезали матку? Что? Как?! Это же конец... Рыков, тот самый папа Карло, не сможет жить с женщиной без перспективы... Даже в момент собственного горя Оля думала о мнении Паши. Она боялась его потерять. Даже мысли о потерянном ребёнке были где-то там, на втором плане. По щеке пробежала слеза. Взгляд, полный горечи и душевного мучения, подняла на Наталью. — Но... почему? — При ударе были повреждены стенки матки, селезёнка была надорвана, а вокруг расположенные органы были сильно ушибленны. Во время безобидной процедуры мы обнаружили внутреннее кровотечение, созданное селезенкой и частично маткой. К сожалению, женская репродуктивная система сильно оснащена кровеносными сосудами, поэтому пока мы пытались бы ушить её, вы бы просто истекли на столе. Но я практически не слышала Наталью. Её слова прошли мимо меня. Надеюсь, Паша что-то понял... Когда очнулась, Натальи уже не было в палате. Лишь Паша приникнул к моему изголовью и что-то усердно пытался мне сказать. В его взгляде читались печаль и волнение. Это была тихая печаль, смиренная. Словно он уже знал... Или догадывался. До сих пор шум в ушах. Слёзы так и бегут, уже всхлипываю носом... Чувствую, как Паша накрыл моё лицо ладонями и прислонил свой лоб к моему. Положила свою руку ему на плечо и сжала ткань футболки. Уже рыдаю, сморщив нос и оголив зубы... Слезы Оли стекали по сморщенному носу и с кончика перебегали на загнутый нос Рыкова. Арефьева не видела, но Паша тоже тихо плакал. Пальцы левой руки Рыков пустил в волосы своей ненаглядной, ни за какие утраты мира не разлюбленной, горячо любимой жены, духовное и физическое здоровье которой у Рыкова были в высоком приоритете.

Конец?