Удобно оцепенелый

Часть седьмая. Следующим утром мы снова оказываемся на диване в кабинете доктора Вандерванак. Он не такой удобный, как у меня в гостинной, но Малдер, кажется, не возражает. Возможно, потому что доктора еще нет здесь. Она находится в приемной, выполняя также работу администратора. Очевидно, я не единственная, кому пришлось сегодня вытащить свои ноги за дверь. Я смотрю, как Малдер сидит * В оригинале это выглядит так “Vander… quack?” Quack – в пер. с англ. шарлатан. на диване в полулежачем состоянии, как будто он находится у себя дома, вытянув свои длинные ноги вперед. Нет даже намека на то, что он нервничает. В то время, как я вся будто на иголках, он абсолютно спокоен и даже находит некоторое удобство в этом. Я сижу на самом краю, выгнув спину струной, выражая тем самым свое напряжение. Мои пальцы поправляют темные очки, которые сползают с моего носа. Это была моя последняя предосторожность, перед выходом из дома. Солнце сегодня светит слишком ярко, и последняя вещь в которой я нуждаюсь – это, чтобы оно ослепило меня. Доктор Вандерванак присоединяется к нам в кабинете. Она бросает на меня подозрительный взгляд перед тем, как осуждающе посмотреть на моего напарника. Я начинаю потирать шею и выпускаю легкий смешок, пытаясь объяснить ей. -Это не то, что вы думаете, доктор Вандерванак? -А как ты считаешь, что я думаю, Дана? Малдер встревает в разговор прежде, чем я могу ответить. -Иначе говоря, мы, как вы видите, уже успели помериться силами. -Очень смешно, - я ухмыляюсь ему в ответ прежде, чем поворачиваюсь к моему врачу. Я быстро поднимаю очки, чтобы доказать ей, что он всего лишь пошутил. -Я должна признать, что меня заинтересовала безотлагательность этой встречи, - она говорит. – Первый парный сеанс часто бывает довольно сложным. Это может вызвать неприятные реакции и даже физические неудобства. Моя рука ужесточает меры в отношении колена Малдера, когда я слышу его хихиканье. Прочищая горло, я заявляю благоразумным голосом: -Фактически, доктор Вандерванак… то есть частично, это и есть причина нашего визита. -Правда? – Глаза женщины широко открыты и она берет ручку и пододвигает к себе клавиатуру. – Как это - частично? -Ну… - я отбрасываю голову назад, поясняя, - как если бы я… мы… ну в общем… -Мы стали близки физически, Док, – Малдер прерывает меня, - и это может вызывать неприятную реакцию. -Малдер, - я задыхаюсь, - это не то, что я хотела сказать. Я чувствую, как краска заливает мое лицо. Я снова поправляю свои очки, он наклоняется вперед и шепчет. -Ты покраснела, Скалли. Его пальцы потирают заднюю часть моей шеи. Я хлопаю его по руке, словно у меня на шее сидит муха. -Я напомню тебе об этом позже, - он обещает непристойным тоном, когда видит, как я показываю ему средний палец. -Только попробуй, Малдер, и я покажу тебе истинное определение неприятной реакции, - я отвечаю ему шипящим голосом. Доктор Вандерванак изучает нас обоих. Ее губы стягиваются в напряженную линию. Я не могу сказать развлекает ее или оскорбляет наше сексуальное подшучивание. -Возможно, пока нам стоит ограничиться этим, - она предлагает, махая пальцем на мои солнечные очки. Я киваю, вздыхая громко, и неохотно начинаю свой рассказ. -Там был свет… -Свет… - мой врач начинает набрасывать заметки. -В действительности, - я наклоняюсь вперед, чтобы исправить ее, - это было дневное солнце. Оно светило в окно, и это ослепило меня. -Проникало в окно…, - доктор Вандерванак продолжает записывать, заменяя мои слова своими. -…в ее спальне…- Малдер добавляет. -Это я уже поняла, мистер Малдер. – Доктор Вандерванак направляет ручку на моего напарника, - но, спасибо. -Так или иначе, - я продолжаю, хмурясь на него, - ну…в общем…, как бы мне получше выразиться? Короче, в то время, как мы были близки… Я снова прерываюсь, на сей раз услышав его фыркающий смех. -Вы не извините нас на минутку? – Я говорю, вежливо улыбаясь своему врачу. Я дергаю Малдера за руку, поднимая его на ноги, что уже само по себе является настоящим достижением, учитывая соотношение наших роста и веса. После того, как я вытягиваю его в приемную, я сердито ему заявляю. -Зачем ты это делаешь? -Делаю, что? -Ведешь себя, как настоящая задница. -Извини, Скалли, - уголки его рта поднимаются в вредной усмешке, - я думаю ты скоро обнаружишь дьявола во мне. Это, конечно, является его попыткой умалить мою аналогию “изгнание наших демонов”. -Или… - он делает паузу, выгибая бровь. – Твое поведение может быть просто неприятной реакцией. -Мое поведение? – Я нетерпеливо подвергаю его сомнению. -Да, ты ведешь себя так, будто у тебя шило в заднице, - Малдер смеется. – Как какая-нибудь девочка Полли из пуританской семьи. Это парная терапия, а не протестантская секта Квакеров. -Прекрасно, Малдер, - я выдавливаю сквозь зубы и отворачиваюсь. – Но ты бы лучше убрал свои вилы. -Сказанно- сделанно, – он открывает дверь, поддерживая мою спину. Мы заходим обратно и занимаем свои места. Доктор Вандерванак тщательно исследует колпачок своей ручки, переспрашивая меня. -На чем мы остановились, Дана? Я отвечаю своим наиболее клиническим голосом. -В то время, как мы были близки, внезапная вспышка воспоминаний прервала мой оргазм. Полураздавленное удушье Малдера – такая приятная награда. Мне сразу полегчало… -Давай попробуем сосредоточиться на этом воспоминании, - мой врач рекомендует. Хорошая идея. Это, по крайней мере, даст Малдеру возможность снова разлечься на диване. -Интенсивность солнечного света побудила внезапный всплеск воспоминаний, - я говорю, приглаживая складки своих брюк. Мои пальцы не дрожат. Я сгибаю их расслабленно, уверенно… -Интенсивность…гм…, - доктор Вандерванак начинает записывать за мной, ожидая продолжения рассказа. -Солнца… - один палец отрывается от моего бедра, и я слегка поднимаю его, чтобы подчеркнуть этот критический фактор. – Интенсивность…солнечного света. Внезапно я оказываюсь стоящей на своих ногах так, как мой напарник дергает меня с дивана. -Извините нас на минутку, - Малдер говорит моему врачу. Тон его голоса побуждает меня идти вперед, когда мы выходим из комнаты. -О чем, черт возьми, ты говоришь? – Он говорит горячим, но жестким голосом. – Ты, что пытаешься сказать мне, что твой оргазм был не достаточно интенсивным? -Я этого не говорила, - я смотрю на него наивным, невинным взглядом. -Но ты подразумевала это, - он рычит на меня. Конечно, подразумевала. И я сделала это специально. Я хочу быть уверенной, что его вилы сократятся до размеров вилки для салата. Территория, которую я собираюсь исследовать – опасная, и я не нуждаюсь в его эго, воображающем из себя черт знает что, чтобы отвлечь меня. -Не волнуйся, - я глажу его по руке, ложно заверяя, - это не имеет отношения к сексу. -Тогда почему я внезапно чувствую себя так, будто меня только что трахнули? И вовсе не его выбор слов смягчает меня, а смешаная горечь его пристального взгляда и голоса. Мой циничный замысел рушится на глазах. Мои пальцы скатываются по его руке, уговарявая его принять мое прикосновение в качестве извинения. Он резко отдергивает руку. -Малдер… -Давай просто поскорее закончим с этим, - он прерывает, открывая дверь офиса. На сей раз он не садится рядом со мной на диван. Он находит себе место в углу комнаты, задумчиво скрещивая руки, как раздраженный ребенок. Точно, как ребенок…Ненавижу, когда он делает так… Я снова надеваю солнечные очки. Я чувствую, что линзы нагрелись от моего волнения. Я не хочу чувствовать себя его матерью… Я не хочу заботиться о нем, как будто я его мать… Я никогда не хотела его в этом отношении… Я хватаю подушку, лежащую на диване рядом со мной, потому что внезапная волна воспоминаний накатывает на меня снова. Боль… Эмили… Я вижу ее, чувствуе ее, ощущаю ее запах… Нежное дыхание ребенка на моей коже…Ее глаза такого же цвета, что и у меня. Она смотрит на меня общительным взглядом безоговорочного доверия. Я сижу на крае ее кровати в больнице, смотрю на ее закрытые глаза, поглаживая ее по руке и чувствуя, как она холодеет. О Боже… Мой ребенок умирает. Я не могу вынести эту боль… Внезапно мое ведение обрушивается во тьму. Я не понимаю, что происходит, пока не чувствую давление чьей-то руки, которая выталкивает мою голову из подушки между моими ногами. Мои легкие задыхаются без воздуха. Я начинаю дрожать от удушья. -Вот именно, Скалли, помедленней… - я чувствую дыхание Малдера у себя на щеке. Он присел ко мне, обнимая меня, убеждая выйти из этого состояния асфиксии. Я слегка поворачиваюсь, вдыхая его присутствие, словно оно витает в воздухе. Малдер наклоняется ко мне, улыбаясь, чтобы поддержать. -Она в порядке, Фокс? – Доктор Вандерванак подносит мне стакан воды. -Я думаю, да, - он говорит, принимая стакан и поднося его к моим губам. – Спасибо, Док. Я отталкиваю воду, потирая глаза. Темных очков нет. -Мои очки… - я задыхаюсь. -Ты сорвала их, Дана, - мой врач говорит мне. Я чувствую, что она садится рядом со мной на диван. – Ты называла одно имя… много раз…Эмили… -Ее дочь, - Малдер говорит печально. Услышать эти слова от кого-то…это помогает моей ране затянуться. Моя дочь… -Она ведь была моей, правда? - я бормочу и сжимаю его руку, ища поддержки. -Эмили всегда будет твоей, Скалли. -Это всегда будет причинять боль… - мой голос звучит как стон. -Дана, - доктор Вандерванак спрашивает с какой-то торжественностью. – Эти всышки воспоминаний… они ведь не ограничиваются только светом, не так ли? Я качаю головой. -И они приходят все чаще, да? Я медленно киваю. -Может быть так, что твое подсознание просто пытается перескочить через эмоциональное понимание? – Спрашивает доктор Вандерванак. -Если это так, тогда у меня чертовски жестокое подсознание… - мой голос срывается на крик. -Дана, часто подсознание поглощает то, что сознательно наш разум не в состоянии принять, хотя ты может быть не понимаешь этого сейчас. Некоторые спусковые механизмы этих воспоминаний могут отображаться в качестве света, волнения, спора или даже интенсивности какого-либо момента…, но реальный механизм – это ты. -Я не понимаю. -Ты не хочешь понимать, Скалли… - Малдер останавливает подробный анализ моего врача. – То с чем ты была не способна справиться – ты подавляла. А когда это перестало действовать, ты начала принимать лекарства. Я качаю головой. Я не хочу верить в это, я не могу принять это. Это делает меня слабой. -Дана, это вовсе не слабость, учитывая все, через что тебе пришлось пройти. – Доктор Вандерванак пытается разъяснить мне. Я понимаю, что я снова говорила вслух свои мысли. Мой врач продолжает. -Я думаю – ты эмоционально отделила себя от внешнего мира, пытаясь выжить и рассматривая каждый факт как испытание. -Как мне остановить это? -Ты не можешь. И веришь или нет, но ты действительно не хочешь этого. -Мне важно подробно остановиться на этом? – я смотрю ей в глаза. -Тебе важно соединиться с этим… и именно в этом заключается роль мистера Малдера. -Вы говорите, что причина во мне? – Малдер спрашивает. -Нет, мистер Малдер, - доктор Вандерванак смотрит на нас со знанием дела, - вы не причина…, вы – стимул. ******** -Ты вообще–то должна была сейчас спать на диване в гостинной, - он говорит, когда я вхожу в спальню. -Как я могу уснуть, когда ты так шумишь, - Скалли потирает глаза. Я пытаюсь подчинить жалюзи, так как они никак не закрываются и все время отчаянно падают. Я думал, что это будет просто, но нет. Подпорки были сломаны достаточно сильным ударом, когда Скалли однажды вышла из себя, чтобы оставить глубокие углубления в местах, где вставляются винты. Я повторяю свою попытку, но в течение двадцатичетырех-часовых стараний, они уже дважды падали. Наконец, мне в голову приходит идея, просверлить новые отверстия, и установить подпорки, но солнце так ярко светит мне в глаза, что у меня ничего не выходит. -Проклятье! – Я восклицаю на одном дыхании, - я, должно быть, сделал неправильные измерения. -Возможно, нам стоит вызвать мастера, - она предлагает своим практическим тоном. -Я думаю, что сам могу справиться с этим, - я смотрю на нее с негодованием. -Давай помогу, - она берет стул и встает на него. Она держит шнур с одной стороны, а я сдругой. -Подпорки не равные, - я ворчу, - черт… -Они абсолютно одинаковые, - она упорствует, - просто не тяни так сильно, Малдер. -Они не подходят, Скалли, - я возражаю, вытирая лоб рукавом. -Совершенно подходят, Малдер, - Скалли ручается мне, - попытайся еще раз. -Я слишком устал, - я качаю голой, - и потом, они снова упадут. -Не упадут. Подпорки намного крепче, чем ты думаешь. Мои глаза встречаются с ее. -Мы же не об этом вообще говорим? – Я спрашиваю -Попробуй снова, - она торопит. В ее голосе звучит просьба, и это не менее важно. Я беру шнур со своего конца и тяну его. Яркий свет медленно поглощается закрывающимися створками. -Видишь? – Она улыбается, - Совершенно подходят. -Да? - Я глубоко вздыхаю, подходя к ней, - думаешь так? -Я знаю, что это так… Все еще стоя на стуле, она запускает пальцы мне в волосы и нежно поглаживает по голове. Мои руки скользят по ее ногам и бедрам. Я играю с ее одеждой, соблазняя ее своими прикосновениями. Ничего не говоря, она подводит мои пальцы к поясу своих брюк, и вместе мы снимаем их прямо с нижним бельем. Ее руки отдыхают на моих плечах, изящно поглаживая их. Словно богиня, она стоит передо мной на своем троне. И не имеет значения, что она обнажена только от талии вниз… Я знаю, где начать свое поклонение. Я прижимаюсь лицом к ее животу, целуя его, и слышу как он урчит. Это звучит так, будто она голодна, но в действительности это не имеет никакого отношения к еде. Этот сексуальный аппетит может продолжаться хоть целые сутки, и все равно этого будет мало. Я чувствую ее влагу еще раньше, чем испытываю ее. Она сладко скользит по моему языку словно мед. Скалли приподнимается на носки так, чтобы мне не пришлось сгибаться в три погибели. Продолжая страстное нападение своего языка, я думаю, что моя богиня очень добра ко мне. Я сышу, как она ударяется руками о косяк окна, пытаясь схватиться за что-нибудь, чтобы устоять на ногах. Я делаю паузу, отклоняя свой рот, чтобы сказать. -Я клянусь, что каждая слеза, которая упадет с твоего лица, Скалли… -Эта часть не так тяжела, как все остальное, да? Боже, я люблю, когда эта женщина думает и говорит грязным языком. -Выбери стену, - я расстегиваю молнию на своих джинсах. -Стену? – Она задыхается. -Ты когда-нибудь делала это против стены раньше, Скалли? – Я подкалываю ее, снимая свою одежду. -Стена бассейна считается? -Скалли… - я хихикаю, стягивая ее со стула. Она оборачивает ноги вокруг моей спины. – Ты ведь не делала этого прежде? Действительно ли Дана Скалли умеет развлекаться? -Просто выбери стену, -она шепчет мне на ухо перед тем, как слегка укусить его. После нашего развлечения, мы оба усталые лежим на ее постели. Я поднимаю край ее рубашки, так чтобы можно было изучить ее грудь. Может быть я и не поэт, но я доказал, что могу быть неплохим плотником. Хотя меньше всего я думаю так, сейчас я думаю, что у нее красивая грудь… -Что ты делаешь? – Скалли шепчет, все еще трясясь от ее, как я думаю, “интенсивной” реакции. -Просто проверяю, насколько я хороший мастер, - я целую ее грудь, ожидая ее оценки. -Тебе обязательно проверять? – Она стонет, убирая мои пальцы. -Ты была очень тихой на этот раз, Скалли. -Нет, Малдер… просто ты был слишком громким. Я наклоняюсь, чтобы подарить ей звучный поцелуй. -Никаких неожиданных воспоминаний на сей раз, - я улыбаюсь с облегчением. -Нет, - Скалли усмехается мне в ответ, - если не считать небольшую фантазию о том, как в школе я занималась плотницкими работами. -Ты выбрала труды в средней школе? -Было только это или Домашняя Экономика, а у меня не было никакого намерения одомашниваться, - она смеется. -Это объясняет то, как ты готовишь, - я утыкаюсь носом ей в шею. -И наш приподаватель был такой лисой, - она шипит на последнем звуке. -Боже, проклинаю это имя, - я гримасничаю перед тем, как поднять голову. - Эй, подожди-ка минутку. Это, значит, была твоя небольшая фантазия? Она только смеется. И потому, что я уже давно не видел, как она смеется, я решаю ничего больше не говорить. Ну, по крайней мере, ничего не спрашивать… Позже, в то время, как я демонстрирую на ее кухне свои кулинарные таланты, Скалли сидит на диване и просматривает письма, лежащие на журнальном столике. Я готовлю спагетти. Черт, любой может приготовить спагетти. Забрасываем спагетти в кипящую воду… перед тем, как начать готовить соус… -Не забудь про чесночный хлеб в морозилке, - она кричит через плечо, - добавь его в салат и вкус будет намного лучше. -Ты не только экстравагантная женщина, но и жадная… - я хихикаю, открывая холодильник. -Просто мне не хотелось бы умереть с голоду, и я… - ее голос затихает. -Ты, что? – Я спрашиваю, вытаскивая замороженный чесночный хлеб и закрываю дверцу холодильника. Скалли не отвечает. Сначала я не замечаю этого. Мое внимание обращено к духовке, которая нагрелась уже до четырехсот градусов, и я выдвигаю противень. Доставая хлеб из целлофанновой упаковки я опускаю его в кастрюлю. Повар Боярд запросто мог бы посоревноваться со мной… -Боже, черт бы тебя побрал, Малдер… Стоп…, что она только что сказала? Я поворачиваюсь и вижу, как Скалли яростно опрокидывает стул. В руке она сжимает, кажется, фотографию. -Скалли? – Я приближаюсь к ней, замечая большой конверт, растоптанный у нее в ногах. – Что это? -Доказательство твоей всевыносящей любви, - она кричит, швыряя мне фотографию. О Боже…На ней сфотографирован поцелуй. Тот самый, что подарила мне Диана, когда я ворвался ночью в ее квартиру, пытаясь найти доказательства ее предательства. Поцелуй, который был так же спланирован, как и то, что его сняли на скрытую камеру. Бусинки пота выступают у меня на лбу… -Ты знаешь, как говорят, - я слышу, как Скалли продолжает, тщательно изучая мою реакцию, - если ты не можешь вынести слишком сильный жар… выйди из кухни. Наши глаза встречаются. -И из моей квартиры, - она добавляет горько. -Скалли, я могу объяснить… -Правда? Тогда начинай Малдер, но в то время, как ты будешь выдумывать ложь в свое оправдание, я разберусь с другим подарком Фоули. Она вынимает из-за спины руку, чтобы показать мне пузырек с Перкосетом. У меня начинают подгибаться колени. -Перкосет, Малдер, - она шипит язвительно, - похоже, что твоя любовница знает, что предпочитает твой партнер. -Ты все неправильно поняла, это ошибка, - я отрицательно качаю головой, но ее не пронимают мои слова. -Ошибка? Это слабо сказано, - Скалли выхватывает у меня пузырек с таблетками, который я отобрал у нее. – Я их забираю… -Скалли… -А ты можешь оставить себе фотографию. Она толкает меня с дороги и стремительно идет в ванную. Из-за слабости в ногах я добираюсь до ванной, как раз в тот момент, когда дверь захлапывается прямо у меня перед носом. Я стучу в нее, переполненный паникой, когда слышу, как она открывает воду. Мои самые страшные представления – она набирает в стакан воды… и заглатывает таблетку… -Не делай этого, Скалли! Со взрывом ужасной энергии, я выбиваю дверь одним ударом плеча. Скалли стоит у унитаза, выбрасывая в него таблетки, и смывает их. Она смотрит на меня потупленными глазами. -Можешь не беспокоиться насчет повторения случившегося, Малдер, - она говорит мне холодно, - ты не стоишь этого.