Подчинись мне, шлюха

      Осаму тяжело вздыхает, скрещивая руки на груди и скептически оглядывая себя в отражении зеркала. Каштановые вьющиеся волосы выше плеч, коньячные бездонные глаза… костюм горничной. Блядское тёмное платье по бёдра с восхитительными рукавами-фонариками, невинным кружевным фартуком и небольшим светлым бантиком на шее, что добавлял своей пикантности наряду. Из-под подола короткой юбки выглядывали стройные ноги, что были облачены в санитарные бинты ниже колен. На левом бедре красовался тёмный гартер из двух ремешков, что был подарен Чуей, в целом, как и весь костюм. На ногах Дазая были глянцевые туфли с высоким каблуком, что болезненно натирали ступни, в следствии чего стоять было тяжело, но ради эстетического удовольствия потерпеть стоит.       Осаму недовольно закатывает глаза, осторожно поправляя подол своей юбки, замечая в зеркале, как сзади с довольной ухмылкой стоит Накахара, держа в руке открытый тюбик с ярко-алой помадой, разглядывая свою горничную на сегодняшний день. — И долго ты будешь издеваться надо мной?.. — жалостливо вопросил Дазай, поворачивая голову набок и бросая короткий взгляд на помаду в руке рыжеволосого.       Чуя же удивлённо-оскорблённо выдыхает и молча приближается ко младшему, протягивая свободную руку, цепко хватая его за воротник и резко наклоняя на уровень своего лица, протягивая руку с помадой к его лицу, акцентрируя внимание на приоткрытых губах. — Закрой рот, — холодно приказывает Накахара, начиная скрупулёзно наносить алую помаду, словно не раз занимался подобным, пока Осаму, не осмелившись перечить, стоял чуть наклонившись, затаив дыхание, заинтересованно разглядывая лицо Чуи, — Я буду издеваться над тобой ровно столько, сколько захочу. Тебя это не устраивает, шлюха? — зло процедил рыжеволосый, стискивая чужой воротник, прекращая красить пухлые губы, выразительно смотря в коньячные глаза напротив.       Дазай буквально тает от властного тона, пока его ноги начинают подкашиваться, но крепкая хватка Накахары не позволяет ему упасть. Казалось ещё немного и простые слова Чуи станут причиной эрекции Осаму. Так и есть. Накахара превосходен во всём, особенно, во время ролевых игр, когда занимает доминирующую позицию. Чуя настолько властен, что хочется прямо сейчас пасть перед ним на колени, умоляя, чтобы он схватил за запястье, повалил на кровать и грубо взял это тело, доводя до исступления и до звёздочек в глазах. Дазай жаждет того, чтобы над ним доминировал именно Чуя и причинил ему боль. Он готов подстилаться, выполнять самые извращённые приказы, принимать в себя член Накахары, лишь бы тот был доволен и похвалил его. — Нет, Господин, я доволен всем… — робко прошептал Дазай, безвинно улыбаясь, приоткрывая губы, дабы Чуе было удобнее нанести помаду.       Накахара лишь удовлетворённо хмыкает, заканчивая с помадой и оставляя её на рабочем столе, что находился рядом, после же он переводит взгляд на накрашенные губы и приближается к ним, опаляя их горячим дыханием, так же придерживая воротник платья. — Славный мальчик, — снисхождённо хвалит Накахара перед тем, как впиться в эти губы грубым поцелуем.       Чуя не щадит. Он терзает его губы, кусает до крови нежную кожу, заставляя стенать Осаму прямо в рот, строго не позволяя ему отстраниться во время этого поцелуя. Рыжеволосый чудесно знает, что Дазай грёбанный мазохист, которому подобная боль лишь подливает масла в огонь и возбуждает его. Именно поэтому Накахара бесстыже углубляет поцелуй языком, проводя им по ряду ровных зубов, слабо посасывая чужой язык и наконец сплетая их.       Алая помада верно размазывается по лицу младшего, делая его образ ещё более шлюшьим, что нравится Чуе. Но вскоре Накахара завершает поцелуй, оттягивая чужую нижнюю губу, надменно глядя в игривый взгляд напротив. Осаму, тяжело дыша, завороженно смотрит на Накахару, ощущая, как член наливается кровью и начинает желать внимания к себе. Дазай печально скулит, стеклянным взглядом глядя на непреклонного Чую, что был в паре миллиметров от него, но не делал более никаких действий. — Трахни меня, пожалуйста. Господин, возьмите меня прямо сейчас, умоляю Вас… — несдержанно шепчет Осаму, прижимаясь к телу Накахары, слегка потираясь о него, нервно сглатывая, явно волнуясь за отказ, ведь рыжеволосый не любит самовольничество.       Накахара равнодушно смотрит в умоляющий взгляд и неожиданно отпускает его воротник, молча разворачиваясь и вальяжно подходя ко кровати, элегантно садясь на мягкую постель, кладя ладони назад. Он, похотливо улыбаясь, лукаво глядит на шатена, который старался стоять ровно, поджимая свои губы, убирая каштановую прядь за ухо. — Умоляют на коленях, — ехидно подмечает Чуя, беспристрастно оценивая костюм Дазая сверху-вниз, — Пожалуй, если ты вылижешь мою обувь, я стану благосклонее к тебе, — замысловато выдал старший, нагловато улыбаясь, склоняя голову чуть на бок, замечая искры в глазах Осаму.       Шатен чуть ли не сразу припадает к ногам своего господина, становясь в коленно-локтевую позу, стараясь держать её ровно, ведь всё же на каблуках было довольно непривычно. Дазай опускает голову вниз, оглядывая лаковую туфлю с острым кончиком, покорно ожидая приказа. — Целуй, — властно диктует Чуя, легонько пиная кончиком по чужой щеке, призывая к действию Осаму, который, рвано выдохнув, невесомо коснулся губами этого же кончика туфли.       Дазай начинает активнее оставлять свои поцелуи вдоль подошвы дорогой обуви, еле слышно помыкивая от удовольствия, пока Накахара надменно любовался этим, извращённо ухмыляясь. — Лизать, — строго отдал второй приказ Чуя, замечая незамедлительное подчинение Осаму, что начал оставлять небольшие влажные лизки, временами причмокивая.       Дазай послушно вылизывает каждый миллиметр, параллельно оставляя несколько небольших поцелуев, чтобы его господин был доволен. Стоять в этой позе становилось всё труднее и труднее, но пока Накахара не дал приказ, Осаму не может позволить себе ослушаться. Чуя же в свою очередь подставляет подошву, ради этого приподнимая свою ногу над лицом Дазая, чтобы его юркий язык начал лизать и пыльную подошву.       Осаму безоговорочно подчиняется, осыпая подошву множеством поцелуев, проводя по ней кончиком языка, оставляя влажные следы.       Накахара кусает губы, опуская свою руку к ширинке брюк, начиная неспеша расстёгивать её и освобождать стоящий член из боксёров. Чуя сдавленно стонет, когда ладонь касается крупноватой головки, и пальцы формируют кольцо, начиная насаживаться на всю длину, пока Осаму старательно целовал чужую обувь, приступив ко второй.       Рыжеволосый начинает делать своеобразные движение вверх-вниз постепенно набирая темп, подключая к этому и вторую руку, тонкими пальцами касаясь собственной мошонки. Он тихо постанывает, запрокидывая голову назад, продолжая надрачивать себе, уже не обращая внимания на Дазая, который благополучно возбудил его. В свою очередь Осаму поворотливо вертит головой, ища удобные углы, чтобы не оставить ни один миллиметр без внимания.       Не проходит долго времени, как Накахара, прикусывая нижнюю губу, кончает себе в кулак, судорожно дыша, сводя тонкие брови к переносице. Чуя слабо ударяет туфлей по чужим губам, принуждая остановиться. Он опускает голову на младшего, туманно глядя на него, слабо улыбаясь. — Х-хороший мальчик… — довольственно хвалит рыжеволосый, поднося к его губам руку, что была запачкана семенем, — Слижи, — одурманено приказав, наблюдает за происходящим Чуя, приводя в порядок своё дыхание.       Дазай, получив пинок, моментально прекращает, исподлобья любуясь тем, как горячо выглядит Накахара во время оргазма. К его лицу протягивают руку со спермой и Осаму, ни минуты не обдумывая, начинает лизать юрким языком запачканную ладонь, принимая в рот и пальцы, облизывая каждую фалангу, слыша изумлённые вздохи Чуи сверху.       Накахара заинтересованно наблюдает то, как умело Осаму посасывает его пальцы, глотая солоноватую сперму. Чуя второй рукой надевает боксёры обратно и застёгивает ширинку к тому времени, как Дазай заканчивает, оставляя последний поцелуй на тыльной стороне ладони, после отстраняясь и демонстративно показывая свой язык. — Господин доволен мною? — сладко мурлычет Осаму, ластясь в чужой руке, потираясь о неё щекой.       Чуя загадочно усмехается на подобный вопрос, молча почёсывая Дазая по шелковистой макушке, эфемерно перебирая каштановые пряди. — Я доволен тобой, — мягко улыбнувшись, ответил Накахара, осторожно поглаживая ладонью персиковую щёку и наклоняясь торсом вперёд к измазанному помадой лицу шатена, коротко целуя его в губы, — Теперь же повеселимся, шлюха? — зло улыбнувшись, шепчет прямо в чужие губы Чуя, проводя по ним кончиком языка, смотря в безумно распахнутые коньячные глаза Осаму, что был приятно удивлён подобному. — Я весь ваш, Господин, — в ответ мурлычет младший, протягивая свои руки к чужой ладони, прижимая её к своему лицу, в благодарность оставляя горячий поцелуй на тыльной стороне этой ладони, что поглаживала его щёку.

Какое же именно развлечение придумал Чуя?