Подчинись мне, шлюха

      Лунная, слегка ветреная ночь. Из открытого бокового окна алой спортивной машины выглядывает рука, облачённая в тёмную перчатку, что в тонких пальцах держала сигарету. Чуя. Накахара Чуя. Рядом же на пассажирском переднем сидении сидит Осаму, что скучающе глядит по сторонам, постукивая пальцами по кожаному креслу. Атмосфера между ними немного напряжённая, ведь у Чуи сегодня состоялась важная конференция, на которой он, естественно, закончил победителем, но это не отменяло факта его нервозности. Дазай же был совершенно уверен в победе рыжеволосого, всячески поддерживая его, да и сейчас вся напряжённость идёт исключительно со стороны Накахары, что курил уже третью сигарету по счёту.       Рыжеволосый шумно выдыхает, останавливаясь на красном цвете светофора, кидая окурок на землю. Осаму чувствует, что Чуя чем-то недоволен, но не настолько, чтобы оттолкнуть самого Дазая, поэтому облюбленная Накахарой задница решает помочь избавиться ему от стресса.       Осаму лукаво ухмыляется и ожидает, пока мужчина возобновит движение, чтобы после, будто бы невзначай, коснуться длинными пальцами его бедра через ткань слегка облегающих тёмных брюк. Чуя удивлённо вскидывает бровь, бросая короткий взгляд на хитрое личико, что, прикусив нижнюю губу, принялся поглаживать собственной ладонью колено старшего. Накахара равнодушно хмыкает и решает не отвлекаться от вождения, переводя взгляд на ночную дорогу. Дазай же, заметив подобное безразличие, обиженно хмурит брови к переносице, но не сдаётся. Сегодня он обязан оседлать Чую прямо в этой машине. Это желание пришло абсолютно беспонтанно, но чертовски понравилась Осаму, что всегда в своих действиях был раскован, даже сейчас, наклонившись к уху партнёра, он осторожно убирает рыжую прядь, эфемерно касаясь пальцами чужой ушной раковины, опаляя её горячим дыханием, что вызвало на теле Накахары мурашки, но он всем своим видом показывал невозмутимось. — Папочка… Я та-ак соскучился по Вашему члену… — явно издеваясь, подло шептал младший, неся подобный бред, дабы вывести Чую, что уже стискивал пальцами кожаный руль, из себя.       Дазай прекрасно знает, как ахуительно трахает Накахара, когда находится в плохом настроении. И ради этого Осаму готов унижаться до конца, лишь бы его наконец взяли силой. Шатен аккуратно кладёт одну ладонь на его паховую область, начиная слабо поглаживать, пока Чуя тяжело сглатывает, строго смотря на дорогу, стараясь не обращать внимания на подобные ловкие манипуляции Дазая. — Ох, папочка больше не заинтересован во мне? Какая жалость… Я собирался скрасить ему вечер своей превосходной задницей, оседлав его, — не без высокомерности, шепчет Осаму, зло улыбаясь, замечая, что на лице старшего начинают играть желваки, но сам он молчит.       И в этот момент Дазай решает применить особо опасный метод, что обязательно сработает, уж зная Чую. Осаму решительно выдыхает, потираясь кончиком носа о рыжие пряди, оставляя невесомый поцелуй на мочке уха, слегка прикусывая её. — Останови машину, пожалуй, я на эту ночь схожу к своему другу, уж он-то явно захочет такого покладистого партнёра, как я, — стараясь выглядеть как можно более самоуверенно, чуть боязливо шептал Дазай, холодными кончиками пальцев продолжая массировать чужой член сквозь ткань брюк.       В небесных глазах мгновенно воспламеняется ярость и ревность. На лице Чуи появляется ядовитая ухмылка, он практически моментально останавливает машину у обочины, после же бросая холодный, до мурашек на коже, взгляд на Осаму, что держал свою елейную улыбку, словно не его здесь и прямо сейчас убьют. — Ах, к другу? — с противной ухмылкой шепчет Накахара, заламывая пальцы правой руки, которой после молниеносно хватает младшего за воротник рубашки, приближая его к своему лицу, заставляя поддаться торсом вперёд, крепко стискивая ткань, — Я прекрасно знаю твой льстивый язык, что, к тому же, блядски превосходно делает минет. Думаешь, я поверю в бред, который ты несёшь? Да я придушу тебя собственными руками, если ты посмеешь променять меня на каких-то щенков, — недовольно цедит старший, отрешённо глядя в коньячные глаза напротив, в которых играли искры. — Придуши. Лиши возможности видеть, слышать, двигаться, отчасти дышать, свяжи меня, чёрт подери. Давай же, папочка, изнасилуй меня, вырывая из уст хриплое стенание и отчаянную боль, ведь только ты можешь доставить мне подобное удовольствие, будучи в ярости. Чёрт, я хочу тебя, что неясного? — беспристрастно-откровенно заявлял о своих желаниях Осаму, уверенно смотря в пылающие глаза напротив и на самодовольную улыбку рыжеволосого.       Накахара заливается звонким смехом, слыша подобную раскаянность младшего. Так подумать, Дазай всегда прямо говорил о своих желаниях, и это нравилось Чуе. Насчёт резких слов Накахары о том, что если Осаму изменит ему, Чуя по большей части лжёт. Раз уж Дазай соизволил изменить, значит, его интерес пропал, и уж явно не Накахара имеет право останавливать его, ведь Чуя, каким бы блядским собственником не был, уважает личные границы Осаму, которые бесследно исчезают лишь во время их сессий. — Оседлай, — властительно приказывает Накахара, отпуская его воротник и откидываясь на спинку кресла, чуть раздвигая свои ноги, дабы партнёру было удобнее усесться на них.       Дазай же времени зря не теряет и, победно ухмыляясь, ловко забирается на чужие бёдра, сразу же обвивая тонкую шею руками, примыкая губами к пухлым губам Накахары, без спроса затягивая его в жадный поцелуй, на что Чуя изумлённо выгибает брови, но не сопротивляется, лишь замахивается ладонью, оставляя предупредительный шлепок по упругой заднице, что специально выпятил Осаму, который промычал, но не позволил отстраниться от поцелуя, всячески поглаживая щёки старшего, изворотливо поворачивая головой в поисках хорошего наклона, пока Чуя изучал изгибы его тела через ткань одежды, от которой обязательно нужно будет избавиться.       Вскоре же ненасытный Дазай завершает поцелуй, тяжело дыша и разрывая ниточку слюны, что была между приоткрытыми губами. Шатен быстро соображает, слегка дрожащими пальцами, будучи в опьянении, начиная расстёгивать пуговицы, освобождая себя от рубашки, откидывая её на соседнее сиденье, открывая Накахаре вид на стройное тело, вновь впиваясь в его губы, продолжая свою игру, которой на этот раз управлял Дазай, с ярой жадностью сминая чужие губы, блаженно мыча головокружительному чувству, когда старший начал умело освобождать его стоящий член, начиная ласково дразнить головку через ткань боксёров, на которых осталось небольшое мокрое пятнышко.       Губы постепенно начинали уставать, отчего Дазай вновь отстранился, осторожно укладывая свою макушку на крепкое плечо, словно котёнок, начиная тереться и ластиться к Чуе, в мыслях желая чужой грубости. Накахара на подобное поведение лишь усмехается, одной рукой полуласково проводя по забинтованной спине, а вторую поднося к губам, дабы Осаму снял перчатку. Но не всё так просто, ведь Дазай решил вновь проявить себя, начиная старательно посасывать два пальца, что без проблем вобрал в рот, зубами аккуратно подцепляя бархатную ткань и неспеша снимая эту перчатку, ощущая на себе завороженный взгляд Чуи. Осаму настоящий чёрт во плоти, чего не скажешь по его смазливому личику, но ведь именно он заставляет самого Накахару вестить на подобные дешёвые манипуляции. Вскоре Дазай избавляет ладонь старшего от перчатки, оставляя нежный чмок на костяшках, терясь щекой о свободную руку, действительно словно послушная собачка, что предана лишь своему хозяину. — Папочка, пожалуйста… Войди в меня без всяких растягиваний, блять, скорее… — несдержанно шептал младший, стеклянными глазками смотря на холодный взгляд Чуи, что явно означал отказ. — Закрой рот, — строго цедит старший, непреклонно смотря на округлённые глаза партнёра.       Накахара ни за что не возьмёт его на сухую. Какими бы не были мольбы Осаму. Ведь каким бы доминантом не был Чуя, в первую очередь, стоит задуматься о комфорте и безопасности своих сабов. Конечно, Накахара любит причинять ему боль, но в разумном понимании этого слова, уж точно не рвать его. Именно поэтому Чуя протягивает руку сначала к пачке дезинфекцирующих салфеток, начиная чистить руку, что была без перчатки, а уже после доставать из бардачка тюбик лубриканта и небольшую фольгу с презервативом, как вдруг ощущая частое сердцебиение и смятение Дазая, который хотел что-то сказать, но не мог ослушаться приказа, на что Накахара слабо улыбается и вопросительно хмыкает, будучи во внимании услышать его. — Мы… Можем обойтись без контрацепции? — робко шепчет шатен, глядя на Накахару исподлобья, немного переживая за очередной отказ.       Чуя недолго молчит, размышляя над просьбой, а после хищно скалится, кладя презерватив обратно в бардачок, слыша облегчённый выдох мужчины. Накахара, осторожно поглаживая его по спине, слегка прижимает к своей груди и заводит вторую руку Дазаю за спину, ловко освобождая его от брюк и боксёров, после же выдавливая на пальцы прохладную жидкость лубриканта и подставляя их к колечку мышц, замечая, как Осаму сразу выгибается, примыкая губами к шее рыжеволосого, начиная мягко целовать и покусывать, на что Чуя даёт ему право побыть на пару мгновений не шлюхой, что лишь подчиняется, а почувствовать себя действительно стоящим, как и собственный член Дазая.       Чуя еле слышно порыкивает, ощущая трение чужой упругой задницы на своей паховой области. Накахара постепенно расслабляется от влажных поцелуев, осторожно проталкивая для начала один палец, Чуя принялся тщательно растягивать его, слушая сдавленное мычание и вскоре добавляя второй палец, слыша тихий полустон шатена, что оставил небольшой багровый засос над чокером, на что Накахара накрыл губами его розоватый сосок, начиная стимулировать его языком, вырисовывая узоры и слегка посасывая, снизу-вверх смотря на младшего и его возбужденное лицо, добавляя и третий палец, пока Осаму свободной рукой принялся снимать брюки старшего и освобождать крупный член, чтобы не терять времени после.       Спустя пару минут подумав, что уже достаточно, рыжеволосый вытащил пальцы из его тела с пошлым хлюпом и под печальный вздох Дазая, широко улыбнувшись, переставляя свои пальцы на тонкую талию, сжимая её и неспеша приподнимая чужое тело, начиная аккуратно сажать его на свой член, кусая внутреннюю сторону щеки и рвано выдыхая, довольно усмехаясь краешком губ. Посадив практически наполовину, Накахара наклонился к уху партнёра, что кусал губы и старался не захныкать прямо сейчас от чувства тяжести и переполненности. — Прыгай, шлюха, — властно прошептал Чуя, прикусив чувствительную мочку, сильнее сжимая длинные пальцы и отстраняясь, похотливо глядя в затуманенный, немного покрасневший, взгляд Осаму, что слабо кивнул и постарался начать двигаться бёдрами.       Дазай тяжело выдыхает, приподнимая и опуская свои бёдра, продолжая насаживаться глубже, сопровождая это своими тихими стонами, пока Чуя довольственно улыбался, откидываясь на спинку кожаного кресла вновь же для общего удобства, кладя ладони на бока младшего, слегка сжимая их. Накахара уткнулся затылком о кресло, приподнимая острый подбородок наверх, поглаживая тонкими пальцами изгибы чужого тела, слегка закатывая глаза от ощущения немного тугих стенок Осаму, который со временем успел привыкнуть и уже без проблем начал «скакать» на чужом члене, запрокидывая голову назад, даже не думая сдерживать себя, будучи в исступлении, постанывая имя партнёра и судорожно шепча, чтобы тот был грубее.       Рыжеволосый тяжело дышит, толкаясь бёдрами навстречу, кусая нижнюю губу и слегка прищуривая левый глаз от действительно тугих ощущений. Чуя опускает голову вниз, переводя взгляд на Дазая, в прекрасную голову которого, пришла мысль сесть до основания, отчего даже старший распахнул глаза, сглатывая и осторожно обнимая его за талию одной рукой, второй эфемерно поглаживая шелковистые пряди скулящего от боли Осаму, что несмотря на боль, блядски довольно улыбался. — Д-да, чёрт возьми! — устало хихикает младший, кладя свои ладони на крепкие плечи, не прекращая движения, выгибаясь чуть ли не до хруста, ощущая, как крупноватая головка касается его простаты.       Накахара слабо ухмыляется, заинтересованно оглаживая бока Дазая, любуясь его стройным телосложением, приподнимая одну руку и начиная тщательно пропускать розоватый сосок через пальцы, вызывая мурашки на теле шатена. Чуя тихо усмехается, замечая, что партнёр совершенно забылся, вновь начиная оставлять свои засосы на шее, иногда недовольно помыкивая, ведь этот кожаный чокер ему чертовски мешал, поэтому старший протягивает правую руку, грубо хватая забинтованную шею и начиная буквально душить Осаму, доводя до блядской асфиксии и звёздочек в глазах, резче толкаясь бёдрами навстречу.       Рыжеволосый с довольной ухмылкой замахнулся второй рукой, одаряя упругую ягодицу звонким шлепком, так сказать, за самовольничество, на что Дазай лишь громче вскрикивает, закатывая глаза и задыхаясь от горячего воздуха помещения и крепкой руки на своей шее, что после соизволила разжать её, как только Чуя услышал беспомощный хрип.       Тишину пространства заполнили рваные стоны Дазая и тихие постанывания Чуи, что даром не переходили на низкое рычание, пока их хозяин бесстыже лапал стройное тело, что было полностью его и лишь его.       Для Осаму же губы Чуи вновь показались манящими и он поддался вперёд, снова накрывая их своими, приглушая свои стоны и проталкивая язык, желая получить взаимность, пока Накахара слегка хмурит брови, ощутив чужой язык, несильно прикусив его за кончик, беря ситуацию полностью под своё доминирование. Чуя всегда целовал грубо и влажно, тонкими пальцами до белых пятен сжимая чужие бока.       Поцелуй не продлился долго, ведь младший разорвал его первее, судорожно дыша, продолжая работать бёдрами, запрокидывая голову назад, ощущая узел снизу. Накахара так же действовал, вырисовывая изгибы его тела, словно фарфоровую статуэтку, кончиками пальцев.       Пара резких толчков и пошлых хлюпов и Осаму кончает, стискивая свои пальцы на чужом плече, даже без стимуляции руками, специально сжимая в себе член Чуи, нагло улыбаясь, отчего тот несдержанно кончает внутрь, низко рыча и, в порыве оргазма, оставляя кровавый след от зубов на забинтованной шее мужчины, что моментально пал на грудь старшего, кладя на неё ладони, приводя в порядок своё сбитое дыхание, благодарно улыбаясь, ощущая липкую переполненность внутри себя. — Признай, что я лучший… Папочка, скажи, как чудесна твоя шлюха… — хрипло шептал младший, поджимая губы, нуждаясь в этом блядском признании.       Чуя же тяжело вздыхает, качая головой, но всё же решая ответить на эту просьбу, ведь скрывать правды не было смысла, тем более от Дазая. — Я доволен тобой, ты прекрасная шлюха, Осаму, — не без насмешки хвалит старший, слыша тихое хихиканье обессиленного напарника, чья грудь часто вздымалась, а сам он лениво прикрыл глаза, сглатывая и постепенно расслаблясь, ощущая невесомое поглаживание по шелковистой макушке и слыша частое биение сердца Накахары.

Ох, чёрт, им предстоит ещё убрать за собой грехи и вернуться в дом, уставшими пасть на постель и заснуть в тёплых объятиях…