Подчинись мне, шлюха

      Тонкие пальцы, облачённые в бархатную ткань тёмного оттенка, ловко бегают по клавиатуре ноутбука, набирая замысловатый текст, чем занимался довольно статный мужчина, имеющий огненно-рыжие волосы и небесно-голубые глаза. Накахара Чуя является директором одной из крупных винодельческих компаний Японии и в данный момент размышляет над тем, что стоит выписать премию одному из его подчинённых, что за этот месяц выделялся более всего. Естественно, каждый работал в меру своих сил и способностей, но всё же один человек, что занимал роль личного секретаря Накахары был особо интересен и, по мнению Чуи, заслужил похвалы. Этот человек являлся его правой рукой, и только рядом с ним Накахара чувствовал себя действительно свободно и даже… Комфортно? Общаясь с ним, рыжеволосый мог забыть о всякой субординации, этот человек действительно впал в душу, как кажется на первый взгляд, холоднокровному директору. Да и на второй взгляд кажется так же. Этого человека звали Осаму. Осаму Дазай двадцатидвухлетний мужчина, что непосредственно является подчинённым Чуи, только находится к нему на шаг ближе остальных. Даже на два, нет, три… Ох, нет, сказать точнее под Чуей.

***

      Пусть Накахара умело скрывал это, да и Осаму никогда не зарекался об их отношениях, на самом деле они были куда ближе, чем обычный директор и подчинённый. Они не были парой, да и не были любовниками или же обычными друзьями. Каждый из них посчитал, что не стоит придавать значения этим принципам, ведь сами они жили сегодняшним днём и страстью, что переливалась в их крови. Может это и неправильно, но Чуя точно уверен, что не найдёт человека, который будет так сильно походить ему, лучше, чем Дазай, что был аналогичного мнения о нём.

***

      Рыжеволосый скучающе зевает, прикрывая рот ладонью, после чего его глаза распахиваются в изумлении и эврики, что настигла его. Накахара зло ухмыляется, нажимая на кнопку вызова секретаря, сначала поправляя галстук и кашляя, дабы привести голос в порядок. — Осаму. В мой кабинет. Сейчас же, — строго цедит мужчина, после же отключая кнопку и ехидно ухмыляясь, надумывая себе развлечение.       Дазай же, услышав довольно строгий тон, выпрямился, словно струна, нервно сглатывая вязкий ком и шумно выдыхая, немного переживая за себя. Конечно, рядом с Чуей он чувствовал себя умиротворённо, но не стоит забывать, что Осаму всё ещё является его подчинённым и вся нагрузка, да и наказания верно прилетают лишь ему. Но ослушаться он не имеет права, поэтому практически мгновенно поднимается на ноги и направляется прямо к кабинету директора, от которого так и веяло холодом и недоступностью, но именно это и заставляло Дазая ощущать адреналин и побеждать страх неизвестности. Он осторожно стучит, а после открывает дверь с тихим скрежетом и проходит внутрь, подходя чуть ближе ко столу из отполированного дерева, слегка кланяя голову. — Накахара-сан, вызывали? — стараясь подавить лёгкое волнение в голосе, спрашивает Осаму, исподлобья глядя на рыжеволосого, что выглядел до чёртиков горячо в этом строгом костюме, который подчёркивал его авторитет.       Чуя же тяжело вздыхает, закатывая глаза, постукивая пальцами по столу, а после решая подняться на ноги, встав со своего кресла, неспеша подходя к подчинённому, постукивая лаковыми туфлями по кафелю. Дазай таит дыхание, предвкушая дальнейшие действия и ощущая лёгкий шлейф горького шоколада и виски, доносящийся от мужчины, который уже стоял напротив, цинично разглядывая шатена. Накахара тихо усмехается, протягивая свою руку и резко наклоняя Осаму торсом вниз, неожиданно потянув за тёмный галстук, дабы его лицо было на одном уровне. — Знаешь, Осаму… — интригующе начинает рыжеволосый, равнодушно глядя в коньячные глаза напротив, — В этом месяце ты был довольно… Хорошим мальчиком, — с лёгкой улыбкой, что предвещала явно что-то интересное, лепетал Чуя, опаляя чужие губы своими горячим дыханием, — Ты заслужил моей благосклонности, — так и не поцеловав, коротко отрезает мужчина, отпуская чужой галстук и проходя мимо него, доходя до двери, которую запирает, после же возвращаясь обратно ко столу.       Дазай же немного грустновато выдыхает, но не смеет перечить и выпрямляется, слыша, как за собой запирается дверь, отчего сердце начинает биться быстрее. «Хороший мальчик»? Что же значат слова Накахары? В его глазах ярче играет любопытство и заинтересованность. Он внимательно наблюдает за директором и замечает, как тот, вальяжным жестом руки зовёт расположиться на столе. Расположиться на столе? Осаму немного непонятливо глядит на Чую, но замечая недовольный взгляд, еле заметно вздрагивает и решает не испытывать чужое терпение, начиная подходить ко столу. Дазай поджимает губы, представляя, как глупо это будет выглядеть, но сразу выдыхает, качая головой и поддаваясь торсом вперёд, укладываясь грудью на стол, поворачивая голову набок, кладя под свой подбородок скрещённые локти. — Накахара-сан… К чему вы клоните? — всё же осмелившись, шепчет подчинённый, слыша скептический смешок мужчины, что эфемерно провел кончиками пальцев по его позвоночнику, отчего Осаму несдержанно выгибается, ощущая, как горячее дыхание опаляет его ухо, ведь Чуя наклонился, дабы ответить на вопрос. — Накахара-сан звучит сухо. Господин, — холодно шепчет рыжеволосый, пальцами оглаживая поясницу и спускаясь всё ниже, слегка кусая кончик ушной раковины, — Не задавай лишних вопросов, доверь мне себя, — со слабой улыбкой шепчет Накахара, оставляя невесомый чмок на чужом виске, и отстраняется, замечая, как Дазай значительнее расслабляется.       Осаму действительно становится более спокойно после подобных слов, ведь Чую он знает достаточно долго, поэтому, даже если тот и выглядел зло, он всегда внушал к себе доверие и не разочаровывал в этом. Дазай позволяет лишить себя брюк и нижнего белья, даже не смотря на то, чем занят директор, хотя стоило бы, ведь в себя Осаму приходит лишь тогда, когда ощущает у колечка мышц нечто… Влажное, горячее и юркое, что слегка лизнуло его. Язык. Коньячные глаза распахиваются, щёки мгновенно покрываются персиковым румянцем, когда сам Дазай хочет развернуться, но мёртвая и такая же неожиданная хватка на его худощавых ягодицах не позволяет сделать этого. К сожалению, он не застал того момента, когда лукавый лис успел встать на колени. — Ч-Чу… Господин! — хрипло вырывается из уст шатена, после чего тот вздрагивает и подавляет вскрик, уткнувшись лицом в собственное плечо от неожиданного удара чужой ладонью по ягодице, что оставляла кожу пульсировать и болеть, пока сам Чуя раздражённо цокает, будучи недовольным тем, что Осаму позволяет себе подобной наглости. — Молчать, — ледяным тоном приказывает Накахара, до белых пятен сжимая ягодицы работника, что кусая губы в кровь, лишь слабо кивнул, пряча своё лицо в плечах.       Дазай прячет далеко не стыдливое или смущённое лицо. Сказать более, его выражение лица выражает одну лишь похоть, его губы изображены в довольственной улыбке, которую он так старательно прячет от Чуи прямо сейчас. Его чертовски заводит власть Накахары и его уверенные прикосновения, но всё же мысли о том, что Чуя собирается сделать римминг заставляли щёки слегка порозоветь, ведь это немного смущает и блядски возбуждает одновременно.       Накахара похотливо ухмыляется, касаясь губами ягодицы, слегка засасывая и покусывая, оставляя кровавый засос, на который Дазай слабо охает, желая большего. Чуя оставляет невесомый поцелуй на колечке мышц, после приоткрывая рот, проводит по нему языком, оставляя влажный след, замечая, как сжимаются мышцы ануса, заставляя Осаму поджать пальцы на ногах, кусая губы. Накахара оглаживает тонкими пальцами его ягодицы, параллельно дразнительно проводя языком и проталкивая его глубже, на что Осаму, закатывая глаза, чуть ли не скатывается на пол из-за подкашивающихся ног, чего не позволяет Чуя, что крепко сжимал его бёдра.       Рыжеволосый усердно работает языком, настойчиво дразня, доводя до звёздочек в глазах, проталкивая кончик внутрь, оставляя влажные следы, в буквальном смысле трахает его языком, желая довести до удовольствия, но никак не оргазма. Дазай же берёт от момента каждое мгновение, блаженно постанывая и слегка закатывая глаза, усмиряя дрожь в ногах. Ему чертовски хорошо. Горячая влажность и умелые движения практически доводят его до грани, как на самой кульминационной ноте Чуя отстраняется, подло усмехаясь, слыша, как Осаму разочарованно хныкает, ударясь лбом о деревянный стол, так и не кончив.       Недолго длилось разочарование, ведь вскоре Дазай почувствовал в воздухе лёгкий и до боли знакомый аромат клубники, а так же услышал звук открывающейся крышки тюбика лубриканта. Осаму вновь загорается жизнью и интересом, слыша, как сзади отдаётся звук расстёгивающейся ширинки и шорох снимающихся брюк. Дазая немного напрягает то, что Чуя практически мгновенно прислоняется своим телом, потираясь крупноватой головкой о внутренние части бёдер, готовясь толкнуться. Напрягает факт того, что Накахара не растянул его, а смазал лубрикантом лишь свой член. Вот только все мысли разом пропадают, как только шатен ощущает плавное движение между своих бёдер. Вот же ублюдок!.. Он серьёзно решил похвалить его блядским петтингом?!       Осаму моментально вспыхивает, желая что-то съязвить, как вдруг сильная ладонь прижимает его лицом в стол, надавливая на затылок, отчего Дазаю остаётся лишь смиренно выдохнуть, помыкивая от горячего и влажного ощущения, что стекало по ногам. Чуя в свою очередь самодовольно усмехается, начиная набирать темп и заставлять Осаму под собой тяжело дышать, срываясь на хриплые постанывания. Именно петтинг надумал Накахара, что сейчас нагло толкался между чужих бёдер, ощущая некое щекотное чувство, что в разы отличалось от обычного проникновения, то же самое чувствовал и оскорблённый Дазай, что явно надеялся на лучшее времяпровождение в горизонтальной позиции, а не этот петтинг.       Но несмотря на все возмущения Осаму изливается первым, хотя Чуя всего-навсего одарил его ягодицу хлёстким ударом, но это и послужило причиной оргазма шатена, что в ответ сжал директора собственными бёдрами, так сказать, в знак «благодарности», после же сразу жалея о содеянном, ощущая сперму на своих бёдрах, что мучительно медленно стекала вниз. Накахара сам того не ожидал, но именно из-за сжатия бёдрами он кончил, тяжело дыша и обессилено падая поверх Дазая, который что-то невнятно пролепетал, но после смирился, сонно зевая и укладывая голову на стол. — Господин, в-вы моральный урод… — слабо усмехнувшись, бормочет Осаму, лениво разлепляя глаза и замечая рыжие локоны, что свисали сверху, пока сам Чуя, положив свой подбородок на каштановую макушку, удобно пристроился сзади, всем весом своего тела нависая над мужчиной. — Осаму, после секса для тебя я просто Чуя… — в ответ устало шепчет Накахара, оставляя осторожный чмок на шелковистой макушке, решая всё-таки отлипнуть от Дазая и отстраниться, надевая брюки обратно, на что подчинённый лишь грязно хмыкает, прикрывая глаза. — Это был чёртов петтинг, — колко подчёркивает Осаму, заводя себе руку за спину и фалангами пальцев касаясь чужой спермы, которую начал бережно вытирать влажной салфеткой Накахара, что подло хихикал, не прекращая своего дела. — Сделай мне оральный и будет тебе секс, — в ответ язвит рыжеволосый, закончив с чужими бёдрами, выбрасывая салфетку в мусорку, наблюдая за тем, как хмурится Дазай, надевая нижнюю одежду, поднимаясь и зло смотря на директора, уже стоя напротив, наклоняясь вперёд. — Только после вас, Господин, — довольно улыбаясь, шепчет в пухлые губы подчинённый, уже не сдерживая себя и поддаваясь порыву страсти, накрывая чужие губы своими и затягивая Чую в желанный поцелуй.       Накахара ни капли не противится, обвивая руками забинтованную шею и жадно отвечая на этот поцелуй, грубо сминая чужие губы, слегка кусая и оттягивая до боли, заставляя Осаму мычать прямо в губы, не позволяя ему отстраниться цепкой хваткой.

Всё, как они любят.