Кровь и плоть

      Уроки истории проходили в одном из самых мрачных и темных классов, что удивительным образом сочеталось и с учителем, их преподающим. Брат Чарльз любил свой предмет до одержимости, и в его глазах всегда плясали маниакальные чертики, когда он читал лекции немолодым прокуренным голосом и поправлял вечно сползающие овальные очки. Он носил бородку, уже тронутую сединой, а его брови были настолько тонкими и светлыми, что издалека казалось, будто их не было вовсе. Разбирался он и в политике, и в устройстве католической церкви: наверняка метил в епископы или даже в кардиналы. А то и в Папы. Шерлок был убежден, что в Бога тот, однако, не верил, а человеком и монахом был неважным: грешным и корыстным, и до Джона ему было очень далеко. Изо всех сил Чарльз подлизывался к отцу-настоятелю, намереваясь когда-нибудь получить от него рекомендацию.       И лишь двое учеников знали его настоящие помыслы и грязные мысли. Шерлок замечал все косые и похотливые взгляды в сторону Мориарти. Брат Чарльз спрашивал его чаще остальных и смотрел с такой премерзкой улыбочкой, что самому Шерлоку, наблюдающему со стороны, становилось противно. Ему было непонятно, как Джеймс вообще мог терпеть такое отношение к себе. Наблюдать же за всем этим и ощущать себя сопричастным Шерлоку было скверно; ему казалось, что он должен что-то предпринять.       Он начал подмечать краем глаза, как беспокойно тряслись у Джеймса ноги, пока тот сидел и никак не мог сосредоточить внимание на уроках; как все падало из его рук и никак не получалось застегнуть ремень. Джеймс казался раздражительным и игнорировал попытки Шерлока и остальных ребят заговорить с ним, затаив жгучую личную обиду.       Недолго проанализировав его плотно сжатые покусанные губы, поблекший взгляд, отравленный зарождающимся сумасшествием, и заострившиеся от недоедания скулы, Шерлок понял, что у него началась никотиновая ломка. Он решил тайком проследить за Джеймсом, пока все остальные уже поспешили на дежурство.       Плелся тот, засунув руки в карманы брюк и не поднимая головы. По пути к столовой, где ребята уже вовсю начинали готовить обед, Джеймса вдруг перехватил брат Чарльз. Шерлок спрятался под лестницей, выглядывая иногда из-под перил, но, кажется, те двое настолько были поглощены друг другом, что вовсе его не замечали.       Чарльз смотрел на ученика недовольно, вперив в него острый хищный взгляд. Он был похож на степного орла, что выслеживал мышь-полевку. Джеймс под его напором прислонился к стенке, сжимая кулаки так, словно готов был вот-вот пустить их в ход.       — Ты давно ко мне не заглядываешь, — промурлыкал Чарльз, хватая его за запястье и крепко держа над головой, точно боялся, что мальчишка вот-вот сбежит.       Мориарти фыркнул и попытался вырваться, но был слишком слаб.       — Не нуждаюсь больше…       — Да ну?       Послушник был неглуп: он проследил за его трясущейся ладонью, что недвусмысленно выдавала состояние организма.       — На тебе лица нет, — Чарльз взял его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Если передумаешь — приходи ко мне сразу после ужина.       Мориарти сглотнул так шумно, что это услышал даже Шерлок. Джеймс ничего не ответил, лишь ошалелым взглядом бегал по чужому лицу. Чарльз все же отпустил его, улыбнувшись напоследок, и неспешно побрел в библиотеку, позвякивая распятием, что висело на поясе. Судя по стремительно ухудшающемуся состоянию, Джеймс все же наведается сегодня к послушнику.       Тот вдруг, отвернувшись к стене, громко воскликнул:       — Что, интересное было представление, а, Шерлок? — он выпрямил спину так, словно вовсе никогда не был жертвой или ее жалким подобием.       Шерлок, понимая, что прятаться теперь бесполезно, вылез из укрытия и подступился к нему.       — Как ты догадался, что я здесь?       — Ты предсказуем, — Мориарти пожал плечами и обернулся.       Они молчали, прожигая друг в друге дыры испепеляющим взглядом. Джеймс с каждым мгновением все мрачнел; его взгляд тяжелел, но все же Шерлок не чувствовал от него какой-либо угрозы.       — Я бы тебе врезал, — Джеймс снова спрятал трясущиеся ладони в карманы брюк.       Недвусмысленная угроза разрезала тишину, словно свистящая в сантиметре от уха пуля.       — Попробуй.       — Обязательно, если не перестанешь следить за каждым моим шагом, — Мориарти подошел ближе, ткнул в грудь Шерлока указательным пальцем. — Или… сделаю что похуже. Есть идеи?       — Что… неужели убьешь меня? — усмехнулся он. Мориарти вскинул бровь. — Горло во сне мне перережешь?       — Примитивно мыслишь, — улыбнулся Джеймс, обнажая зубы. Шерлок знал, что если им придется драться, то победителем он не выйдет, с его-то больной ногой. — Я тебя сожгу.       Последнюю фразу тот произнес шепотом, но в голове она зазвучала так громко, что по телу Шерлока невольно пробежали мурашки.       — Я тебе сердце… выжгу.       — Что ж, боюсь… у меня его нет, — сглотнул Шерлок, не отрывая от собеседника взгляд.       — Мы оба понимаем, что это не совсем так, — улыбнулся Джеймс и похлопал его по плечу. — Отвали уже от меня, — отчеканил он и, не говоря более ни слова, повернул в сторону столовой.       Шерлок остался стоять на месте, не зная, воспринимать ли угрозу всерьез или счесть ее нелепой шуткой. С каждым новым контактом с Джеймсом становилось все яснее, что тот был самым настоящим психом, от которого ждать можно было чего угодно. Впрочем, разве Шерлока это когда-нибудь останавливало?

† † †

      — Что ты делаешь? — шикнул Рыжий, когда Шерлок ринулся к столу Шершавого после того, как тот вышел из класса. Все остальные тоже встрепенулись, ведь, если его поймают, накажут сразу всех.       Шерлок в ответ метнул лишь тихое «тш» и приоткрыл один из ящичков. Он точно видел их где-то здесь…       Там хранились разные бумаги, канцелярия…       «Ага, а вот и они: скрепки. То, что нужно.»       Он забрал две из них так, словно в этом не было ничего противозаконного, и вернулся на свое место. Отец-настоятель заметит пропажу только в том случае, если каждый божий день пересчитывает количество этих несчастных скрепок. Шерлок очень сомневался, что тот действительно занимался чем-то подобным.       Когда Шершавый вернулся в класс и просеменил к кафедре, все остальные сидели так тихо, словно боялись спугнуть грызуна, пробирающегося к мышеловке. Настоятель продолжил вести урок, рассказывая что-то про заповеди, но Шерлок слушал его лишь вполуха, в это время колдуя со скрепками под партой.       Джеймс все это время хмуро поглядывал на него, словно в голове его металась мнительная мысль: «Рассказать ли отцу-настоятелю о его проделке?». Или, быть может, раздумывая, зачем же ему понадобились скрепки. Шерлок старался не обращать на это внимания и замышлял свой хитрый план.

† † †

      Дождавшись ужина, Шерлок ловко улизнул с него, стараясь не попадаться на глаза Джону. Он собирался проникнуть в келью Чарльза до того, как тот придет туда вместе с Мориарти. И вовсе не для подслушивания их грязных разговоров, и даже не из побуждений помочь Джеймсу. Для Шерлока это был спортивный интерес: найти против Чарльза какие-либо доказательства, выгнать из монастыря и посадить за решетку.       Келья его находилась в том же крыле, что и Джона. Шерлок неоднократно пересекался с ним, когда наведывался к послушнику делать домашние задания. На всякий случай — мало ли — он потянул за ручку, но та, конечно же, не поддалась. Что ж, в таком случае, дверь придется взломать. Шерлок достал из кармана две скрепки, из которых заранее смастерил отмычку и натяжитель. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить шалящие нервы, ведь если его найдут здесь — отвечать вновь придется невиновному Джону, а он не хотел очередных проблем для него.       Шерлок внимательно осмотрел дверной замок. Опыт взлома у него уже был, и, кроме того, перед ним находился обычный цилиндровый замок с пятью штифтами. Он справится с этим быстро. Шерлок вставил натяжитель, напоминающий букву «Г», в замочную скважину и повернул механизм, а затем протолкнул и саму отмычку, старательно нащупывая и поднимая по очереди штыри.       По коридору вдруг раздались звуки шагов, и Шерлок напряженно замер, прислушиваясь. Бежать или прятаться было некуда, но он почти сразу же узнал в этих шагах нечто знакомое: конечно, это был Джон… Шерлок почти закончил со взломом и не особо беспокоился, что Джон его сдаст. Максимум — отчитает за плохое поведение. А быть может, он успеет юркнуть в чужую келью прежде, чем послушник повернет в эту сторону. Но удача на сей раз была не на его стороне:       — Шерлок? Что ты тут делаешь?       Эхо его голоса сопровождало каждый шаг. Шерлок поднял последнюю пружинку внутри механизма, и дверь наконец поддалась. Он вздохнул удрученно, поворачиваясь лицом к послушнику.       — Шерлок! — шикнул он, когда увидел, чем тот занимался все это время. — Ты… ты только что взломал дверь в келью брата Чарльза?       — Да, очевидно, — буркнул Шерлок, поднимаясь с пола и отряхивая форму от пыли.       — Ну и как это понимать?       — Я собираюсь обыскать ее, — спокойным монотонным голосом выдавил он.       — Шерлок, это преступление, — Джон перехватил его руку, когда Шерлок потянулся к дверной ручке. — Это не шутки. Ты ведь обещал, что…       И тут по коридору послышались еще чьи-то шаги, прерывая их диалог. Шерлок мигом юркнул в чужую келью и, даже не задумываясь, потянул за собой и Джона.       — Это Чарльз, — шепнул он, прикрывая за ними дверь и бегло осматривая келью.       Она была почти точь-в-точь, как у Джона, и даже шкаф тут стоял такой же.       — Шерлок! — вновь шикнул тот, сильнее впиваясь в его руку ногтями. — Боже, ну что же ты творишь?       — Если не хотите, чтобы вас увидели — прячьтесь в шкаф, — приказал Шерлок, толкая послушника к нему.       — Нас ждет очень серьезный разговор после всего этого! — недовольно пробурчал Джон, но в шкаф все же залез. Следом это сделал и Шерлок.       — Жду не дождусь, — саркастично пролепетал он, закрывая за ними дверцу.       Шкаф был узким, и в лицо лезла чужая сутана, висящая на вешалке. Еще и этот гребанный костыль, что занимал много места. Шерлок раздраженно откинул висящую одежду и постарался усесться поудобнее, что было весьма проблематично с его больной ногой. Он успел пару раз бесшумно выругаться, прежде чем дверь со скулежом открылась.       Шерлоку пришлось замереть в неудобной позе, стоя на коленях и перенося большую часть веса на здоровую ногу; его руки располагались по обе стороны от Джона, что сидел, прижав колени к своей груди. Они находились достаточно близко, чтобы Шерлок мог слышать его дыхание. Эта близость была хоть и стеснительной, но тревожила не так смертельно, как с любым другим человеком, ведь Шерлок уже начал привыкать к Джону. Он прислушался к звукам снаружи.       Послушник вошел в келью твердым шагом, звеня ключами. Прислонив ухо к деревянному шкафу, Шерлок пытался определить, чем тот сейчас занимался.       Брат Чарльз раздраженно цокнул, но, скорее всего, подумал, что просто забыл запереть дверь, когда уходил. Шерлок почувствовал, как медленно начинают затекать руки, и встряхнул каждую по очереди. Когда одну из них он вновь опустил на дно шкафа, то случайно коснулся чужой теплой кожи. Джон, тут же встрепенувшись, отдернул руку и одними губами прошептал что-то: то ли молитву, то ли проклятия в сторону непоседливого ученика. Расшифровывать фразы по колебаниям воздуха Шерлок пока не умел.       От греха подальше он и сам отодвинул руку чуть поодаль от Джона, наткнувшись на этот раз на угол шкафа. Но вдруг нащупал на дне, прямо около стены, что-то странное. Доска, которая служила днищем, не была прикреплена к стенке и казалась чуть меньше по ширине, чем сам шкаф. Хоть прорезь была совсем тонкой, что Шерлок мог просунуть туда лишь кончик ногтя, но это вызвало подозрения. Двойное дно? Но что, в таком случае, скрывалось под ним?       Кто-то постучался в дверь кельи, прерывая мысли Шерлока. Послышался скрип и чьи-то робкие шаги.       — Видимо, все-таки нуждаешься, — по голосу можно было услышать, что Чарльз улыбался.       Шерлок уловил, как Джон вскинул голову, тоже прислушиваясь к их диалогу, и тихо хмыкнул: видимо, ему тоже стало любопытно.       — Мне надо совсем немного, — запинаясь, произнес Джеймс. Сейчас он был совершенно не похож на того, кто совсем недавно угрожал Шерлоку выжечь сердце.       — О, не переживай, я не буду в этот раз требовать с тебя чего-то сложного.       — И чего же вы хотите?       — Сними штаны, мальчик, — проурчал Чарльз, шагая по комнатушке. — Дай мне просто посмотреть на тебя.       — Ш-штаны? — переспросил Джеймс. — Вы никогда не…       — Мне всего лишь хочется посмотреть, что под ними, — усмехнулся Чарльз. — Ну так..? Выполнишь ли ты столь простую просьбу? Ты делал вещи куда более сложные.       Повисло молчание настолько гнетущее, что Шерлок слышал даже, как работали собственные внутренние органы, улавливал прерывистое дыхание Джона и тишайшие скрипы половиц.       — Ладно… — послышался шорох одежды; ремень с грохотом упал на пол. Тяжелое дыхание Джеймса было отчетливым и громким.       — Какая прелесть, — проронил Чарльз тихо и интимно.       — Не трогайте меня, — выдохнул Мориарти, впиваясь лопатками в дверь, словно загнанный кролик. — Что вы..?       — Расслабься, тебе будет приятно.       Джеймс заскулил, вновь задал прежний вопрос, что безответно повис в воздухе:       — Что вы..?       Шерлок даже не скривился, внимательно слушая каждый шорох. Он не видел лицо Джона в такой тьме, но различил, как тот провел по нему ладонью. Все эти звуки продолжались недолго, но Шерлоку казалось, будто целую вечность.       — Ну вот, другое дело, — довольно произнес Чарльз. — Оказывается, ты издаешь такие милые звуки. Ладно, мальчик, ты заслужил. Пойдем, не разделишь со мной сигаретку?       Джеймс натянул на себя одежду, а затем они вместе с послушником покинули келью. Чарльз запер ее на ключ.       Прождав несколько мгновений, Шерлок распахнул двери шкафа и неуклюже выбрался из него, мельком глядя на Джона, спрятавшего лицо в ладонях и не спешившего выходить.       Шерлок, закатив глаза, подошел к двери и вытащил из кармана скрепки, надеясь, что и в этот раз долго возиться не придется. Он приступил к работе, оборачиваясь иногда к Джону, который до сих пор сидел неподвижно и переваривал случившееся. После того, как замок щелкнул, Шерлок вновь обратил внимание на дно шкафа, тут же вспомнив про доску и изнывая от любопытства.       — Встаньте-ка, — попросил он, косясь на дощечку прищуренными глазами.       — Я все еще не могу поверить в то, что это было на самом деле… — придушенно выдохнул Джон, качая головой. Наверняка его душу терзали моральные муки. Хоть Шерлок и мог понять его неоднозначные чувства, но сейчас для их сублимации было определенно не самое подходящее время.       — Позже, Джон, надо торопиться, но прежде я бы хотел осмотреть этот шкаф. Что-то тут нечисто…       Тот безмолвно услужливо поднялся, сложил на груди руки и наблюдал за действиями Шерлока. Сейчас он пребывал в столь заметном шоке, что даже не стал упрекать его.       — Может, Чарльз прячет там какие-нибудь сигареты или порно? — задумчиво хмыкнул Шерлок, попытавшись подцепить доску ногтями.       — Шерлок, что за бред…       — Вы и сами все слышали, — он обратил взгляд на Джона, и тот, смутившись, отвернулся.       Доска с трудом поддалась, и Шерлок, пыхтя, все же приподнял ее. В лицо тут же ударила вековая пыль, и он непроизвольно закашлялся. Под доской покоилась еще одна, но куда более старая и сырая. И та тоже неплотно прилегала к стенке шкафа так, будто под ней было что-то еще.       — Помогите, — попросил Шерлок, кивая на уже поднятую доску. Джон нехотя подошел и придержал ее, неодобряюще смыкая губы в тонкую полоску.       — Ну и что там? Сигареты и порно? — саркастично заметил тот, кивая на сыреющую деревяшку.       — О, вы знаете, что такое порно? Удивительно, — огрызнулся Шерлок.       — Давай только быстрее…       Джон нетерпеливо переминался с ноги на ногу, косясь в сторону двери так, будто она вот-вот откроется и Чарльз поймает их с поличным. Шерлок постучал по доске, отчетливо слыша, что под ней есть углубление, какой-то тайник. Он потянул ее на себя, но ничего не вышло: слишком крепко она была закреплена.       — Шерлок, все, хватит, нам пора, — шикнул Джон.       Нет, так просто он сдаваться не хотел.       — Не поможете?       — Я не собираюсь в этом участвовать.       — Но вам же тоже любопытно? Иначе почему вы все еще здесь? Дверь-то открыта.       Взгляд Джона, прикованный к доске, был весьма красноречив. Поджав губы, он поставил первую дощечку в сторону и опустился рядом с Шерлоком, помогая ему справиться с последней доской. Джон был сильным, поэтому на этот раз они справились быстро.       Когда они оторвали ее, в воздух поднялось еще больше пыли, защекотав обоим нос. Оба чихнули почти одновременно.       — Слишком много пыли. Сюда не заглядывали годами, Шерлок.       Когда взгляд прояснился, они увидели, что под доской был проход, уходящий в темноту. Вместо лестницы здесь были лишь железные ржавые выступы, к которым не хотелось даже прикасаться. Проход был еще уже, чем сам шкаф: сюда с трудом влезет даже один человек. Им повезло, что доски оказались достаточно крепкими и не сломались пополам, иначе один из них точно бы туда провалился.       — Что это? — обратился он к Джону, но тот лишь пожал плечами. — Куда ведет этот тайный проход?       На какой-то миг в глазах напротив промелькнуло искреннее любопытство, так что Джон непроизвольно мазнул языком по губам, но тут же, мгновение спустя, его взгляд сделался равнодушным:       — Это все очень интересно, но нам пора. Давай заканчивать.       Он потянул Шерлока за рукав рубашки, и тот с неохотой согласился.       Попасть бы сюда вновь, чтобы узнать, куда ведет этот проход. Без фонарика, правда, делать там было нечего: темнота уходила, казалось, в самую бесконечность.       — Шерлок…       Он кивнул и опустил сначала одну доску, затем вторую. Когда они вышли, Шерлок запер отмычкой дверь обратно, чтобы Чарльз не заподозрил что-нибудь неладное, и тут Джон резко схватил его за локоть, ведя в сторону своей кельи.       Замечая направленный на него безмолвный вопрос, Джон проворчал:       — А теперь нас ждет серьезный разговор.       Впустив мальчишку в келью и заперев дверь, он облокотился на нее, смахнул с лица усталость.       — Вы не должны были этого слышать, но теперь, надеюсь, понимаете, кто этот человек и на что он способен, — Шерлок опасливо покосился на Джона, ожидая его реакцию на произошедшее, а главное — свое наказание за проступок, которое, конечно же, вскоре последует.       — Об этом я еще успею подумать. Но это не дает тебе права взламывать двери и вести слежку. Хорошо, ты решил поиграть в благородство, я поговорю с Джеймсом…       — Нет! — Шерлок подскочил к нему, глядя сверху вниз. Он и сам не знал, из-за беспокойства ли за Джона ему не хотелось этого или же из-за своей дурацкой игры в детектива.       — Я должен рассказать. И принять свое наказание, — заявил он, опустив голову. — За то, что подслушал. За то, что вновь не уследил за тобой.       — Не должны.       — Шерлок… я не могу молчать о таком.       — Вас снова накажут ни за что. Подождите немного, и я добуду доказательства. Ведь просто моим словам Ше… отец-настоятель не поверит.       — Ты что, беспокоишься обо мне? — уголки губ Джона слегка дернулись, выдавливая обманчивую тень улыбки.       — Я не люблю несправедливость.       «Или ты и вправду беспокоишься о нем?» — зазвучал в его голове голос брата, от которого Шерлок поспешил отмахнуться.       — Ты предлагаешь мне соврать на капитуле?       — Нет. Просто не говорите, что что-то слышали. Молчание — это ведь не ложь?       Джон хмуро опустил голову.       — Чувствую себя в сговоре… Это неправильно, — отозвался он, прикрывая от усталости глаза.       — Дайте мне неделю, я найду доказательства. Если нет: выбор за вами, говорить или нет.       Джон поднял на него взгляд; в синих глазах заплескалась столь глубокая тоска, что Шерлок с запозданием начал чувствовать себя неловко и неуютно.       — Меня совесть сгрызет раньше…       — Хорошо. Три дня.       Джон прикусил нижнюю губу, что-то обдумывая.       — Три дня… не знаю, Шерлок.       — Всего три дня, — настойчиво отчеканил он, наклонив голову вбок.       — Какие доказательства ты хочешь найти?       — Где он прячет сигареты, например. Или, может, у него есть порно: журналы или на телефоне…       — Думаешь, он стал бы снимать… все это на видео?       Шерлок пожал плечами:       — Что-то должно быть. Ну так что, Джон?       — Ладно… ладно, — повторил он, хватаясь за голову. — И во что я ввязался..?       — Эй, — Шерлок, не зная, как поступить, просто положил ладонь на его плечо, и тот вздрогнул, тут же отстранившись. Джон подошел к своей кровати, присел на нее и снова закрыл лицо руками.       Ну и что ему делать? Шерлок был хорошим манипулятором, но в то же время — ужасным психологом. Лучшее, что он мог сделать сейчас — уйти. Он уже коснулся дверной ручки, как вдруг Джон подал голос:       — Что вам задал отец-настоятель? Он снова жаловался мне, что ты плохо учишься.       — Заповеди, — Шерлок закатил глаза. — Но там учить-то нечего…       — И все?       — И выучить наизусть Символ веры, — опустив глаза в пол, дополнил Шерлок. Он скрестил руки на груди, проклиная злосчастные ненужные ему уроки катехизации.       — И ты, как я понимаю, учить не собираешься? — хмыкнул Джон, постепенно расслабляясь.       — В заповедях нет ничего сложного. Что там… не кради, не убивай. Скука.       — Ты хоть знаешь, сколько их?       — М-м… восемь? — неуверенно произнес Шерлок, сгибая пальцы.       — Вообще-то — десять. Так, значит. Твое наказание: сидеть и учить все, что задал настоятель. Можешь приступать хоть сейчас, перед сном прочитаешь мне от и до Символ веры и все заповеди.       Шерлок глубоко вздохнул: будь они трижды неладны, — мрачно думал он, но, все же смиряясь со своей участью, коротко кивнул.

† † †

      Наутро он проснулся совершенно разбитым и невыспавшимся. Прошлым вечером, даже когда по всей округе утробно раздался колокол, обозначающий отбой, они с Джоном засиделись допоздна. После вечернего звона послушникам и монахам запрещалось говорить до самого утра, поэтому Джон молча слушал, как Шерлок из раза в раз путал слова или не мог вспомнить последнюю заповедь. Шерлок был уверен, что Джон в последнее время частенько нарушал правило молчания, за что наверняка каждый раз каялся перед отцом-настоятелем на обвинительном капитуле.       Джон безмолвно тыкал пальцем в учебник, когда Шерлок запинался, и помогал ему найти место, на котором остановилась его шустрая речь. Так что в свою комнату он вернулся, когда за окном уже вовсю стелилась непроглядная ночь, и уснул как никогда быстро.       В ушах до сих пор стоял звон маленького колокольчика, которым их будил семенящий по этажу учитель математики. Шерлок поглядывал иногда во время завтрака на Джона, который тоже выглядел неважно. Смотря на его измученное лицо, Шерлок вновь чувствовал себя виноватым. Или, быть может, тот вообще не спал всю ночь, думая о вчерашнем? Наверняка над душой Джона кружились незримые ангел и демон, один из которых требовал рассказать обо всем настоятелю, а другой — довериться Шерлоку и подождать, когда он найдет доказательства.       Он настолько погрузился в раздумья, все не сводя глаз с Джона, что лишь на краю сознания слышал происходящее вокруг. Вдруг кто-то тронул его плечо, стремительно возвращая в реальность. Все вокруг вперили в Шерлока любопытный взгляд. Под натиском чужих глаз он чувствовал себя так, словно его вот-вот приговорят к каторге.       — Молодой человек, — повторил Шершавый. Его сутулая фигура вышла из-за стола и направилась прямиком в сторону Шерлока.       Он обреченно молчал; только взгляд его метался из стороны в сторону, словно Шерлок пытался найти помощь в глубине чьих-то глаз. И что он сделал не так на этот раз?       — Спрашиваю еще раз: почему ты не читал молитву вместе со всеми?       Точно… он задумался столь глубоко, что упустил момент, когда все сложили руки и промолвили вместе с отцом молитву, читаемую перед каждым приемом пищи. Его взгляд наткнулся на растерянного Джона, и почему-то его безмолвная поддержка, которую Шерлок, скорее всего, себе надумал, хоть немного, но успокоила.       — Я задумался. Простите, — поднявшись, отчеканил он.       — И о чем же ты задумался? — шамкающим голосом переспросил Шершавый, спрятав ладони в рукавах своей длинной сутаны.       — О вашем сегодняшнем домашнем задании, — соврал Шерлок, посмотрев в глаза настоятеля. И добавил: — Повторял слова Символа веры.       — Вот как… — протянул тот задумчиво. — Тогда выйди в центр зала и прочитай.       Шерлок сглотнул пустоту; слюна резанула горло, словно наждачка. Воспоминания отрывков заученного текста были смутными, и вспомнить его от и до он бы не смог.       — Мы долго будем ждать? — набычившись, спросил Шершавый, сверкая недовольными серыми глазами из-под густых седых бровей.       Шерлок заставил себя двинуться на ватных ногах к центру трапезной. Все взгляды были прикованы к нему, словно к главному музейному экспонату. Глубоко вздохнув, он приоткрыл губы и хотел было начать, но отец-настоятель добавил:       — Сядь на колени.       Он послушно сел, опираясь на костыль, и с каждой секундой отчетливее ощущал в глубине души жгучий стыд. Он становился все сильнее, пока щеки, наконец, не заполыхали.       — Сложи руки.       Шерлок соединил ладони в молитвенном жесте, переплетая пальцы и впиваясь ногтями в костяшки до отрезвительной боли.       — Читай.       С пересохших губ сорвались первые неуверенные слова:       — Верую во единого Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли… видимого всего и невидимого…       Он запнулся, пытаясь вспомнить следующие слова. В зале повисло гнетущее молчание; никто даже не притрагивался к еде. Шерлок сглотнул и прикрыл глаза, воображая, будто он находился в келье Джона.       За окном было непроглядно темно, а внутри слабо горела всего одна керосиновая лампадка… Бились в стекло мотыльки навстречу блеклому свету, заставляя каждый раз отвлекаться на прихлопывания их крыльев. Деревянный стул, на котором он сидел, жалобно скрипел каждый раз, когда Шерлок нетерпеливо ерзал. На кровати, совсем неподалеку от него, сидел Джон и внимал каждому его слову. Тот держал в руках молитвенник; звонко шуршали потрепанные страницы. Он был готов ткнуть пальцем в нужную строчку, когда Шерлок запнется. В тусклом освещении он пытался разглядеть в книжечке слова… ага, а вот и они.       — …И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия Единородного, от Отца рожденного прежде всех веков, Бога от Бога, Света от Света…       Шерлок пытался восстановить текст в памяти, визуализируя молитвенник, который держал перед ним Джон. Но, когда он дочитал почти до конца… текст вдруг оборвался.       Шерлок торопливо распахнул глаза, в панике пытаясь вспомнить следующую страницу, но с ужасом обнаружил, что не может найти ее в закромах памяти. Джон в его мыслях пролистнул страницу, но буквы были столь нечеткими, что они расплывались перед глазами. Шерлок не мог прочитать ни слова.       Он молчал целую минуту, прежде чем Шершавый закончил за него:       — Ожидаю воскресения мертвых и жизни будущего. Аминь.       — Аминь, — повторил Шерлок, поднимая вопрошающий взгляд на настоятеля и ожидая его вердикта.       — Ляг на пол крестом. Повторяй эту молитву до тех пор, пока трапеза не закончится, — спокойно отчеканил тот и ушел на свое место.       Шерлок озадаченно смотрел ему вслед, словно выброшенный под метель пес. Джон опустил голову; по его смиренному лицу нельзя было предположить, о чем тот думал.       Ученики приступили к трапезе, пока Шерлок раздумывал над приказом. Отец-настоятель жестом что-то показал Джону, и тот кивнул, послушно выходя в центр зала к Шерлоку. Он присел рядом на колени, лицо его было обращено к настоятелю, а затем он лег, опустив лоб в пол и расставив руки так, что теперь его тело и впрямь напоминало крест.       Недолго пытая Джона пристальным взглядом, Шерлок последовал его примеру. Лоб коснулся холодного кафеля, что вызвало не только неистовый стыд, но и приходящую постепенно боль чуть ли не в каждой мышце. Тянуло шею, грудь, колени… Мало-помалу его накрывала мигрень.       Шершавый точно попросит прочитать молитву еще раз на уроке, поэтому он, игнорируя физическую боль, начал зачитывать ее шепотом, наконец вспомнив последние слова.       Он чуть повернул голову к Джону. Лежа в полном молчании, тот принимал наказание. Шерлок обратил вдруг внимание на их руки, что находились совсем близко. По коже струился нестерпимый холод; кончики пальцев онемели и казались белее снега.       Он подумал, насколько руки Джона должны быть теплыми. Раньше он не придавал этому столь большого значения, но теперь это тепло было так ему необходимо… Если он подвинет чуть руку, то сможет получить хотя бы его частичку…       Когда пальцы дернулись было непроизвольно в сторону чужой руки, отец-настоятель объявил, что завтрак окончен. Пока все остальные читали очередную молитву, сначала поднялся Джон, а затем попытался и Шерлок, но все тело затекло так сильно, что он с трудом пошевелился. К голове прилила ужасная боль, от которой он зажмурился что было сил.       Вдруг кто-то коснулся его локтя, а затем — подмышки и помог принять сидячее положение. Шерлок тут же безвольной куклой упал на чью-то теплую грудь. Запах фимиама, свежевыстиранного белья и старых книг ударил в нос приятным домашним комфортом.       Его ладонь поднесли к теплым губам, обдали теплым паром, растерли теплыми пальцами.       Кружащаяся голова не хотела думать.       Фаланги начало покалывать, что было хорошим знаком. Они вновь обрели чувствительность, и теперь казалось, будто чужие руки не просто теплые, а очень-очень горячие, обжигающие, как огонь. Постепенно тело приходило в себя, ноги вновь его слушались, а голова перестала водить хороводы.       Шерлок распахнул глаза и поспешно отпрянул, вырывая свои руки из плена чужого тепла; неожиданная близость напугала его одним только тем, что Шерлоку она… нравилась.       Детство его прошло, так и не застав родительской ласки. А уж ожидать ее от брата было последним делом. Всю жизнь Шерлок испытывал отвращение, когда кто-то случайно касался его, нарушая личные границы. Но почему-то к прикосновениям Джона он уже настолько привык, что они начинали ему нравиться… В какой-то момент он и сам хотел протянуть руку. Было нечто странное в том, как по-доброму относился к нему Джон, несмотря ни на что.       — Прости, — испуганно пролепетал Джон. — Ты был очень слаб и бледен.       В трапезной уже никого не было. Шерлок даже не услышал, как другие ученики ушли. Возможно, он находился в предобморочном состоянии не столько от холода, сколько от голодного истощения, ведь вчерашний ужин он пропустил.       — Ты… — в глазах Джона зарождался тихий ужас. — Прости, я не подумал… После всего, что произошло с Джеймсом, ты, наверное, понял это превратно, — он закрыл лицо руками, еще раз извинился и быстро встал, покидая трапезную.       Шерлоку и самому захотелось извиниться за свою реакцию, но слова застряли поперек горла. Как только Джон мог подумать, что он сравнил эту ситуацию с Мориарти? Что-то в груди закололо, заныло тревожно и немного тошнотворно. После того, как он доковылял до класса, Шершавый, к его удивлению, не беспокоил весь урок.

† † †

      Небо было затянуто ржавыми облаками, готовыми вот-вот разразиться неприятной моросью. Шерлок одиноко сидел на лавочке, кутаясь от дождливой сырости в длинное пальто и наблюдая, как остальные подметали опавшие подгнившие листья. Джеймс делал вид, будто работает, но на самом деле метался неприкаянным призраком туда-сюда.       — Шерлок, Джеймс, принесите мешки для мусора, — скомандовал Джон, заметив, что оба бездельничают: но у Шерлока, по крайней мере, была уважительная причина.       — Почему я? Джеймс и один справится, — буркнул Шерлок, подавляя зарождающееся недовольство, но все же поднялся со своего насеста.       — Ты все равно ничего не делаешь, — пожал тот плечами. — И Джеймс, я погляжу, тоже.       Тот метнул в послушника нечитаемый взгляд, от которого даже Шерлоку сделалось неуютно. Удовлетворенный таким ответом, он бессловесно кивнул, принимая от Джона маленький ключик.       — На этот раз даете мне один ключ, а не целую связку, — заметил он.       — Да, к сожалению, после случившегося не могу полностью тебе доверять, — в его голосе проскользнул холодок, но все же Джон выдавил из себя обнадеживающую полуулыбку.       Шерлоку не нашлось, что ответить. Будучи истощенным сегодняшним днем, выжатым как лимон и доведенным до такого жалкого состояния «показательной поркой» отца-настоятеля, он покорно поплелся вместе с Джеймсом в подсобку, находившуюся в одном из многочисленных корпусов монастыря.       Пока они шли в гнетущем гробовом молчании, напряжение между ними росло. Вел к подсобке Джеймс, потому что лучше знал, где она находится, и Шерлок смиренно шел следом.       — Ты ведь… все слышал, да? — спросил вдруг Мориарти. Мысли Шерлока лихорадочно заметались. Он сразу понял, о чем же на самом деле тот говорил. — Зачем тебе нужны были скрепки?       — Украсть немного вкусностей из столовой, — соврал Шерлок.       Джеймс ухмыльнулся, но ничего на это не ответил. Они дошли до подсобки; здесь было так сыро, что дверь, ведущая внутрь, покрылась пыльными разводами и пятнами плесени. Шерлок не удивился бы, услышав изнутри мышиный писк, но пока подсобка хранила хтоническое молчание.       Шерлок просунул ключ в скважину и повернул его, открывая проход в пугающую черноту. Он попытался нащупать выключатель, не входя внутрь, в эту всепоглощающую тьму. Джеймс стоял позади, дыша ему в спину.       — Черт, да где же он…       — Выключатель находится дальше, — подал голос Мориарти.       Сердце заколотилось, забилось тревожным молоточком, когда Шерлок сделал робкий шаг вперед, погружаясь в зловещий мрак.       Лишь мгновение спустя он понял свою ошибку. Он оставил ключ с обратной стороны двери. Та, словно бы вторя его мыслям, резко захлопнулась; ключ повернулся в замке, оставляя его в полнейшей темноте, будто Шерлок внезапно ослеп. От неожиданности он чуть было не потерял равновесие, голова закружилась, и он запоздало понял, что только что произошло.       За дверью послышался бег: Джеймс убегал по лестнице!       Шерлок, закричав, что есть сил, колотил в дверь и на ощупь дергал ручку, надеясь, что от старости она отвалится сама, но все было тщетно. Они находились так далеко от остальных, что Шерлока никто не услышал бы.       — Ублюдок! — завопил он, пиная дверь здоровой ногой.       Он лихорадочно пытался найти хотя бы выключатель, лишь бы не оставаться одному в полнейшей темноте. Паника начинала медленно накрывать его с ног до головы. Зачем Джеймс запер его? Неужели забавы ради?       Шерлок осел на пол, когда ноги подогнулись, и облокотился на дверь. Он никогда прежде не боялся темноты, но здесь было настолько неуютно и холодно, что мурашки невольно бегали по коже, а волосы на голове вставали дыбом. С каждой секундой, проведенной в пугающей темноте, его руки покрывались холодной испариной. От стен, которых невозможно было разглядеть, струились холод и ужас, будто Шерлок попал в открытый космос, в одну из пустот, где не было ни кусочка материи, ни кусочка света.       И тут из пугающей темноты послышалось мышиное шушуканье. Шерлоку показалось, будто по его руке кто-то прополз, таракан или паук, и глухо вскрикнул, отряхиваясь. Ладонь наткнулась на вековую паутину, и Шерлок попятился в сторону, теряясь в пространстве окончательно. Ему показалось, будто он начал задыхаться, и одна-единственная мысль ненасытно, настойчиво билась в голове: «Я умру здесь». Воздуха катастрофически не хватало; он тер и жмурил глаза, силясь разглядеть хоть что-то, но вокруг клубилась равнодушная темень.       Никогда в жизни Шерлок еще не испытывал страх настолько сильный, что его пальцы задрожали бы, судорожно опираясь хотя бы на пол, чтобы не потерять себя во мраке окончательно, не понимая, где находится верх, а где — низ.       Он запоздало вспомнил про скрепки у себя в кармане, оставленные со вчерашнего дня. Он мог бы открыть дверь с помощью них…       Шерлок тут же осторожно нащупал их, с облегчением понимая, что они все еще при нем. Отчаянно колотилось сердце, и бросало в холод. Словно все его органы чувств сошли с ума, выдергивали из глубин подсознания животный ужас, первобытный страх перед темнотой и удручающим одиночеством. Он по наитию добрался обратно до двери и далеко не с первого раза просунул натяжитель. Руки предательски затряслись. Какое-то непонятное тревожное чувство засело в груди. Тут определенно было что-то не то… куда побежал Джеймс? Шерлок не слышал больше ни одного шага за дверью. Он убежал наверх и не возвращался.       Куда же он мог побежать?       Страшная догадка пробежала в его голове стремительной, но опасной мыслью. Нет, все окна были заколочены, он не сможет спрыгнуть, даже если захочет. Но что, если…       Ему удалось попасть на колокольню?       Шерлок, напряженный как струна, возился с отмычкой непозволительно долго. Когда же наконец замок поддался, блаженный свет резанул глаза, но Шерлок был безмерно рад вздохнуть полной грудью и увидеть хоть что-то. Он жаждал хоть немного перевести дух, но времени на передышку у него не было. Схватив костыль, он ринулся к лестнице вслед за Джеймсом. Как он и думал, люк на крышу, к колокольне, был открыт. Быть может, она не запиралась вовсе?       Он взобрался по каменной лестнице наверх, открывая люк и выходя к огромному литому колоколу, отливающему в пасмурном воздухе тревожной сталью, и наткнулся на Мориарти, стоящего прямо на краю башни. Тот хмуро смотрел вниз, словно размышляя, прыгать ли ему.       — Эй! — крикнул Шерлок, подбираясь к нему ближе.       — Ну конечно… — цыкнул тот, не оборачиваясь.       — Ты не хочешь прыгать, — озвучил свою мысль Шерлок. — Иначе бы сделал это, как только пришел сюда. Что, меня ждал? Кто ж будет иначе твое представление смотреть?       — Может, и ждал… — хмыкнул тот, наконец поворачиваясь. — Признавайся, зачем тебе нужны были скрепки?       — Украсть немного вкусностей из столовой, — повторил он свою прежнюю ложь.       — Мы ведь оба знаем, что ты лжешь.       В лицо дунул холодный ветер, метая первые влажные брызги. Шерлок сделал шаг вперед, что не ускользнуло от Мориарти. Его все еще колотило после пережитого в подсобке, и у Шерлока не осталось сил на какую-либо ложь:       — Ладно-ладно… я пробрался в келью Чарльза.       — О, так я был прав. Решил подслушать, как он издевался надо мной?       — Я думал найти какие-нибудь доказательства, — примирительно ответил он и сделал еще один робкий шаг. — Но не смог… может, ты знаешь, где он хранит сигареты? Или, может, он снимает тебя на камеру? Хоть что-нибудь… мы сможем посадить его за решетку.       — Все это бессмысленно, — на удивление спокойно произнес Джеймс.       — Ты не виноват, — Шерлок говорил медленно, пытаясь успокоить не только Мориарти, но и самого себя.       — Я позволил вытворять со мной все, что ему вздумается, — прошептал тот, в задумчивости переводя взгляд вниз, туда, где все остальные безмятежно подметали листья.       — Неужели ты не хочешь отомстить ему?       Тот пожал плечами, недоверчиво хмыкнул, пока Шерлок медленно пробирался ближе.       — Хотел. Но уже нет.       Снизу доносились звонкий смех и голоса. Если бы дежурящие только посмотрели наверх, то их приподнятое настроение вмиг сменилось бы паническим ужасом.       — И чего ты хочешь сейчас? Умереть?       — Я хотел сбежать… ты дал мне надежду. Но теперь деваться мне некуда.       — Если ты хорошо сдашь экзамены, то университет может дать грант! Все возможно. Молли… даже она не сдалась.       — Мы подвели ее. С чего ты взял, что она не сдалась?       — Потому что она приходила к пансиону. Сбежала от отца и просила помочь ей выбраться в город.       — Что? — Джеймс перевел на него недоверчивый взгляд и пялился так, словно Шерлок бредил.       — Она наверняка сможет получить какой-нибудь грант и исполнить мечту. Неужели ты думаешь, что и у тебя не получится?       Джеймс покачал головой. Его отросшие темные волосы спутались, казалось, одним непослушным колтуном. Куртка едва ли скрывала его нездоровую осунутость.       — Я не могу оставаться здесь больше.       — Да, знаю, это из-за Чарльза.       Сейчас Джеймс стоял на расстоянии вытянутой руки.       — Но если ты поможешь мне найти против него доказательства, то он отправится за решетку.       — Нет, ты не понимаешь, — хмыкнул тот угрюмо. — Я не могу оставаться здесь. Эта проклятая школа… меня тошнит буквально от одного присутствия тут. Зачем продолжать влачить свое жалкое существование?       — Осталось потерпеть немного. Я тоже не рад, что застрял в этой клоаке…       Джеймс маниакально улыбнулся и рассмеялся. Шерлок поежился то ли от этой улыбки, то ли от холода.       — Ты просто избалованный сукин сын, — он покачал головой, переводя взгляд на хмурые облака. Начал накрапывать мелкий дождь. — И к тебе никто никогда не относился как к вещи. Взять хотя бы Джона. Бегает за тобой хвостиком, действительно беспокоится о тебе.       — Он беспокоится обо всех нас. И о тебе в том числе.       — Не знаю, не знаю… — задумчиво протянул он. — Он ко всем добр, но… он будто бы… восхищается тобой. Все тобой восхищаются.       Шерлок не очень понимал, о чем тот сейчас говорил. Ни разу он не замечал, чтобы Джон смотрел на него с восхищением. Обычно — с немой укоризной, которую он редко показывал своими словами или действиями, но которая так отчетливо читалась в самых малейших движениях и мимике.       — Кто — все?       — Молли… ты думаешь, я не видел, как она тебе глазки строила? — усмехнулся Джеймс. — Наши одноклассники тоже: постоянно о тебе шепчутся. Джон на тебя смотрит с каким-то немым восхищением, хотя ты ничего для этого не делаешь. Тебе даже стараться не надо, чтобы произвести впечатление.       — Знаешь, что зависть — один из грехов? — хмыкнул Шерлок, спешно размышляя, как схватить его и увести от парапета подальше.       Тот вновь улыбнулся, подытоживая их диалог:       — Я все равно попаду прямиком в ад, когда все закончится. Обращусь в дерево, и меня будут терзать гарпии до скончания времен.       Совершенно не зная, о каких гарпиях и деревьях тот говорил, Шерлок высунул голову и нашел взглядом Джона, что беззаботно елозил метлой по газону. Поднялся ветер, красиво вздымая его сутану, и Шерлок, пытаясь перекричать ветер и срывая голос, выкрикнул его имя изо всех сил. Горло тут же надорвалось и засаднило.       Шерлок не успел ничего предпринять, когда Джеймс схватил его за воротник и одним размашистым движением руки заставил свеситься с крыши. Манжета не выдержала под действием гравитации, и костыль со свистом полетел вниз. Колено больной ноги тут же подкосилось, и шаткое равновесие Шерлок старался держать только на одной ноге.       — Шерлок! — снизу послышался испуганный крик Джона. Голоса Рыжего и Мыши слились в единый белый шум.       — Хочешь полететь вместе со мной?!       Шерлок беспомощно держался за его вытянутую руку, силясь не поскользнуться и не рухнуть вниз. Сердце устремилось куда-то в пятки, а душу заледенил тошнотворный ужас. Все мысли разом спутались в клубок, горло и грудь стянуло, мешая сделать глубокий вдох, отчего перед глазами поплыли мушки.       — Джеймс… не надо, — только и смог прохрипеть Шерлок, облизнув пересохшие губы.       — «Джеймс, не надо», — передразнил тот. — Как думаешь, на что будет похоже твое тело, когда оно упадет вниз?       — Ты гребаный псих…       На какое-то мгновение он поверил, что они вдвоем прямо сейчас рухнут вниз и разобьются, но Джон вовремя оказался на колокольне, взбираясь к ним:       — Джеймс! Шерлок!       С трудом сдерживая подкатывающую к горлу тошноту, он перевел взгляд на Джона. Волосы его были растрепанны и клеились к вспотевшему от столь быстрого бега лбу. В глазах стоял неподдельный ужас. Шерлоку хотелось сказать ему, что все в порядке, но он только и мог, что открывать и закрывать рот, чувствуя себя задыхающейся на суше золотой рыбкой.       — Не подходить! — прокричал Мориарти, держа Шерлока за воротник пальто всего одной рукой. Несмотря на кажущуюся в его теле слабость, хват у него был крепким.       Дождь лениво барабанил по лицу Шерлока, заставляя каждый раз прикрывать веки, когда капли попадали на глаза.       — Джеймс… пожалуйста. Шерлок ни в чем…       — А, ну да, он же у нас невинная овечка! — залепетал Джеймс, уже не сдерживая рвущуюся наружу ярость. — Почему за него постоянно должны страдать другие?       — Джеймс, я понимаю, как тебе больно. Но не Шерлок виноват в этом…       — Да откуда вам знать, насколько мне больно? — горько хмыкнул тот. — Вы вообще ничего не знаете!       — Я знаю про вас с братом Чарльзом… мне очень жаль, что так вышло.       — О, так ты еще и проболтался ему? — обратил он вопрос Шерлоку.       Этот длинный день, по ощущениям, словно бы никогда не собирался заканчиваться, утягивая Шерлока в воронку стремительного ужасающего водоворота. Он бегал взглядом то по лицу Мориарти, то по лицу взволнованного Джона, то иногда кидал его вниз, отчего неистово кружилась голова и дрожали колени, рискуя вот-вот оборвать его короткую жизнь.       — Я узнал об этом случайно, — Джон опустил голову. Шерлок заметил, что он использует ту же тактику, что и он: медленно подходит ближе. — Не вини его в этом. Шерлок просто хочет тебе помочь. Иногда он играет в благородство.       — Почему вы не ненавидите его?       Пауза длилась, казалось, целую вечность, прежде чем Джон ответил:       — Он просто трудный подросток. Возраст такой. Это пройдет. За что его ненавидеть? Отпусти его, давай поговорим.       — О чем мне с вами разговаривать?       — О том, почему ты хочешь это сделать. Все можно решить. Ты можешь перевестись в другую школу, в конце концов, если тебе не нравится здесь. И я прекрасно понимаю, почему.       — Не понимаете вы ни черта, — цыкнул Джеймс. Зрачки его расширились настолько, что глаза казались полностью черными. — Иначе не пошли бы в этот монастырь.       — Да, это был мой выбор. И у тебя он есть. Неужели ты не видишь других вариантов?       — Почему, если вы знали о Чарльзе, до сих пор не рассказали о нем?       Джон опустил голову, борясь с внутренними демонами, но не нашелся, что ответить.       — Я не хотел подставлять еще и Джона, — прохрипел Шерлок. — Он пообещал, что не расскажет.       — О, как мило вы беспокоитесь друг за друга, — выплюнул Джеймс с отменным презрением. — Аж слушать тошно.       — Джеймс, у тебя… у тебя вся жизнь еще впереди, — Джон подошел совсем близко, протянул им осторожно руку, на которой виднелась свежая мозоль. — Ты зол на свою судьбу, но пойми: всегда есть выбор. Все в твоих силах. Я обещаю, что помогу… сделаю все, что зависит от меня, чтобы помочь тебе. Ты не одинок, ты всегда можешь прийти и поговорить со мной. На любую тему.       Джеймс задумчиво гипнотизировал руку Джона, не спеша принимать его предложение. Джон говорил столь вкрадчиво, что Шерлок и сам бы проникся его речью, будь он на месте Мориарти. Спустя несколько мучительно долгих секунд тот все же сжал воротник Шерлока сильнее и, наконец, потянул на себя. Колени подкосились окончательно, и, обессиленный, он упал в чужие бережные объятия, не чувствуя ног, и утонул носом в теплой шее. Следом с парапета слез и сам Мориарти, окидывая их двоих нечитаемым взглядом и безмолвно спускаясь с колокольни.       Шерлок слышал, как тяжело дышал Джон и как сильно колотилось его сердце. Сил, чтобы пошевелиться, не было вовсе, и Шерлок чувствовал себя тряпичной, слабой куклой. Глаза вдруг стали влажными, и он, цепляясь за края сутаны, сдерживал рвущиеся наружу эмоции, не позволяя себе разразиться жгучими слезами.       — Ты как? — спросил вдруг Джон. Непрекращающийся дождь заливал противно за шиворот. Руки, держащиеся за послушника, тряслись.       — Нормально, — прохрипел Шерлок, стиснув зубы. Первая неловкая слеза покатилась по его щеке, когда он осознал, насколько близко находился к смерти. И ему стало так стыдно, что он показывает свою слабость при Джоне, что хотелось отвернуться, оттолкнуть послушника от себя, встать с прямой спиной, показывая, что он ничего не боится, но…       — Испугался? — Джон погладил его по голове. От такого простого, но душевного порыва Шерлок уже не смог сдержать следующих слез, что катились и катились по его щекам, превращаясь в горький ручеек и впитываясь вместе с дождевыми каплями в чужую одежду. — Ничего, все уже в прошлом…       — Костыль упал вниз, — проронил Шерлок, беззвучно сотрясаясь плечами.       — Ничего, это мелочи. Пойдем, тут холодно.       Джон, не спрашивая его разрешения, подхватил Шерлока на руки. Если бы не этот поганый день, что вконец измотал и вывернул его чувства наизнанку, он, быть может, даже насладился бы этим. Джон помог ему спуститься и добраться до школы. Все это время тот даже не показал, насколько тяжело ему было нести Шерлока, но он все же донес его прямо до комнаты.       — Я принесу твой костыль. Ты весь промок, — заметил он, помогая сесть на кровать.       Шерлок схватил его за запястье, не давая уйти. Джон терпеливо ждал, не вырывая своей руки.       — Я хотел… извиниться, — сглотнув пустоту, вымолвил он.       — Ничего, Шерлок, ты прощен.       — И за то, что произошло в столовой. Я… не привык к…       — Хорошо, — губы Джона тронула слабая-слабая улыбка. — Я понимаю.       Шерлок только кивнул, выпуская теплую руку Джона. Его вновь затрясло от мысли, что он останется в одиночестве, но все же не позволил себе пасть настолько низко, чтобы просить Джона остаться. Тот ушел, и Шерлок, слушая аккомпанемент непогоды за окном, позволил себе немного вздремнуть перед ужином. Когда он проснулся, около кровати уже стоял костыль, который Джон, как и обещал, принес ему.

† † †

      В столовой после молитвы, которую Шерлок на этот раз не пропустил, он оглядел мельком послушников, среди которых не заметил только Чарльза, в то время как Джон вел себя крайне взволнованно. Шерлока затерзали догадки и сомнения.       После ужина он остановил Джона посреди коридора. Взгляд его казался извиняющимся, и Шерлок был уверен: это не простое совпадение или случайность.       — Вы рассказали? — только и спросил он, мрачнея.       — Да.       — Но…       — Я ничего не сказал про тебя, Шерлок, если ты об этом. Тебя не накажут.       Партия Шерлока была проиграна окончательно. Уголки его губ опустились еще сильнее, и он потупил взгляд в пол.       — А вас? — отрешенно и немного чуждо переспросил он.       — Не волнуйся за меня, — улыбнулся Джон, принося ему какое-никакое успокоение. — Но… теперь историю придется вести мне. Терпеть ее не могу.       Шерлок усмехнулся, разделяя его нелюбовь к этому предмету. Он бы поинтересовался, почему Джон недолюбливал ее, но тот добавил вдруг:       — Кстати… отдай скрепки, — Джон протянул ладонь. — Пока ты еще дел не наворотил.       — Эти скрепки спасли жизнь Джеймсу, — невесело ответил Шерлок, доставая их из нагрудного кармана и передавая Джону. На мгновение их пальцы соприкоснулись. Слишком часто за последнее время они друг к другу вынужденно прикасались. Шерлок убрал руки в карманы. — Он запер меня в подсобке и убежал на крышу. Если бы не мои навыки взлома… он бы, наверное, спрыгнул.       — И все же, — со всей серьезностью произнес Джон. — Ты обещал, что больше не будешь воротить дел, если я увезу Молли в город. Я свою часть сделки выполнил. А вот ты…       — Я обещал прилежно учиться.       — Тогда обещай снова: больше никаких незаконных дел.       — Хорошо. Обещаю.       — Покажи руки, — потребовал Джон, кивая на его ладони, спрятанные в карманах штанов.       — Что? Зачем?       — Убедиться, что ты не скрестил пальцы.       Шерлок закатил глаза и продемонстрировал ему разжатые ладони, снова повторяя свое обещание. Джон удовлетворенно кивнул.       Невнятно и скомкано, тихо-тихо, Шерлок решился задать ему последний вопрос:       — Не поможете мне сегодня с домашкой?       Джон посмотрел на него с искренним удивлением; от этого взгляда что-то в душе заныло так, что разрывало внутренности. А потом с тоской ответил:       — Прости, но сегодня после ужина я жду Джеймса. Мы должны поговорить с ним… о случившемся. Ну, ты понимаешь.       — Оу… — Шерлок вдруг почувствовал прилив обиды, давясь и насильно заталкивая тошнотворное чувство в закрома сознания. К щекам прилила краска. И зачем он только решил спросить это? — Ну тогда… пока.       Джон кивнул, и Шерлок, впившись в костыль со всех сил, поковылял на третий этаж, всем своим видом неосознанно выражая огорчение. Джон смотрел ему вслед со щемящей смесью тоски и сожаления.       Весь вечер ему было как-то одиноко, несмотря на то, что в комнате сидели Рыжий и Мышь, готовившиеся к завтрашним урокам. Шерлок уже привык проводить вечера в келье Джона, и сейчас он… скучал? В груди засвербило и заныло.       Кое-как расправившись с уроками, Шерлок готовился ко сну. Незадолго до того, как прозвенел оглушающий колокол, в комнату с нервирующим молчанием зашел Джеймс. Он молча переоделся и отвернулся на своей кровати к стене. Вскоре все остальные тоже заснули, но Шерлок, потянувшись к выключателю ночника, осознал вдруг, что до жути боится остаться в темноте. Стоит только выключить свет — и он вновь окажется в той мрачной подсобке, где нельзя было увидеть даже собственных рук. Он зажмурился, силясь прогнать наваждение, но ничего не вышло.       — Ты собираешься свет выключать? — пробурчал недовольно Рыжий.       Шерлок оставил его вопрос без ответа, безмолвно выключая ночник. Комната погрузилась в зловещий мрак. Он кинул взгляд на окно, через которое пробивался лживый лунный свет, который никак не мог успокоить колотящееся сердце.       Шерлок прикрыл глаза, пытаясь представить что-то, что могло бы его умиротворить. Перед глазами показался мираж привычной кельи, где лежал открытый молитвенник со знакомым текстом Символа веры.       А еще там сидел Джон. Его можно было рассмотреть во всех подробностях, которые чутко уловил мозг и отложил в памяти. Его можно было даже потрогать, потому что Шерлок помнил и текстуру его кожи, и мягкость одежды, но он пока не решался. Осматривая мысленно комнату, которая приносила хоть какое-то утешение в его скованную иррациональным страхом душу, Шерлоку пришла шальная идея. Он уже смог провернуть нечто подобное сегодня на завтраке, так что он может пользоваться подобным трюком всегда. Келья Джона может пригодиться для хранения какой-нибудь важной информации. Он решил, что назовет это Чертогами Разума. Лаконично и красиво.       С этими мыслями он и уснул.