Глава 22
28 сентября 2022 г., 09:57
Когда ему снился отец, он часто стоял за шахматной доской. Нависая над чёрно-белыми изразцами. Мраморными фигурами, вырезанными тонкой рукой. Ему снился детально проработанный конь рыцаря с его злобным рылом. Даже когда фигуры находились в состоянии покоя, конь выглядел готовым к атаке. В его снах он был взбешён, а его отец рычал.
Тео всегда ненавидел шахматы. Для его отца это был очередной способ принизить сына. Обыграть в игре и наказать за то, что он плохо старался для победы. Но он бросил играть ради победы за много лет до того, как отец перестал просить его играть.
Но даже сейчас, будучи взрослым мужчиной, который не видел отца почти пять лет, Теодор представлял во сне его бледное лицо над доской. На этот раз он очутился на дороге перед поместьем. А его отец устроился за железным столом. В ожидании. Пока Тео стоял за воротами, отчаянно пытаясь попасть внутрь.
Он привык просыпаться с испариной на лбу, путаясь в хрустящих шёлковых простынях.
Целую неделю Тео оставался один, ожидая вестей о том, что Драко и Гермиона пробрались в дом. Он занимался своим обычным ничегонеделанием, отрабатывая различные теории о защитных заклинаниях и читая. Бросил курить с помощью зелья, которое заказал в совиной службе. Тео пожалел, что не догадался попросить Драко дать ему доступ в квартиру, чтобы посмотреть телевизор. Если бы он знал, где купить телевизор или заставить его работать в своей квартире, он бы так и сделал. Но для совмещения маггловского и магического требовалась помощь Министерства. Электричество и всё прочее. А Тео избегал Министерства. И установка кухонных приборов была сущим кошмаром. Достаточно того, что патриарх Уизли восхищался своей коллекцией маггловских кухонных принадлежностей.
Без своего друга Тео не чувствовал себя в безопасности, посещая пабы, даже «Свиток и Ворон». Поэтому оставался дома. Ждал.
В дверь резко постучали, и он знал, что это не Драко, потому что тот редко стучал. Пройдя по полу и спустившись по лестнице, он отпер дверь и открыл её, увидев Гарри Поттера, одетого в мантию аврора. Волосы, как обычно, лежали в беспорядке, а мантия была помята. Он почесал нос. Инспекция в пятницу днем. К счастью для Тео.
— Чем могу помочь, Поттер?
— Я хочу поговорить о твоём доме, — сказал он. Тео чуть не рассмеялся от того, насколько бесцеремонным был этот ублюдок. Даже не поздоровался.
— Ну, как можно судить по входной двери, на самом деле это таунхаус, и основная планировка простирается над нами. Я работал с очень квалифицированным подрядчиком. Прекрасные паркетные полы, сводчатые потолки в спальне, чудесный световой люк. Я думаю о винном погребе…
— Я имел в виду дом твоего отца. Поместье. — И ему удалось уговорить Тео пригласить его внутрь в течение двух минут. Всё это время Гарри изучал планировку, и то, какие вещи, по его мнению, могут находиться внутри. Опять же. Поттер был там во время первоначальной проверки, так что ничего не пришлось повторять. Нет, он не получал никаких известий от мачехи. Насколько он знал, Антуанетта Блан бежала на континент во время войны. Не то чтобы они обменивались совами — они почти не разговаривали всю его жизнь. Хотя Поттер не просил Тео чертить карту, он всё равно нарисовал, для практики. Он начал рисовать больше, после того как создал карту для Драко и Гермионы. Рисование маленьких пейзажей успокаивало его. Поттер поблагодарил Тео за уделённое ему время и через час ушёл.
Через два дня он вернулся, намереваясь поговорить об охранных щитах. О том, что это за магия предков и как её можно обойти. Тео рассказал ему то, что знал сам и что мог предположить из своих собственных экспериментов с магией. И они обсуждали рабочие вопросы до тех пор, пока Поттер не закончил и неловко согласился выпить. Он рассказал Тео о его неизбежном разрыве с девушкой Уизли. Уизли и Чанг — довольно эффектная пара, и шестнадцатилетний Тео непременно бы развеселился. Но Поттер выглядел грустным, поэтому вместо этого Тео рассказал ему о проведённом лете, когда он ухаживал и за Блейзом, и за Пэнси, но был отвергнут обоими — Паркинсон потому, что она так и не смогла забыть Драко, а Забини активно пытался переспать с Дафной Гринграсс. По крайней мере, одному из них повезло.
Тео узнал, что детство Поттера тоже было мрачным. Он спал в шкафу, где компанию ему составляли только пауки. Тео рассказал о некоторых из самых щекотливых моментов своей жизни с самым известным волшебником в стране — о жестоком отце и бла бла бла. Потом они сблизились, и Тео чувствовал, как учащалось сердцебиение, когда смотрел на то, как чёрные волосы Гарри спадают на глаза. На контраст яркого изумрудно-зелёного цвета и тёмных волос со светлой кожей. Он ушёл до полуночи.
Через день Поттер вернулся в третий раз, предположительно для того, чтобы поговорить о защитных чарах или о доме, но вместо этого Тео предложил большое количество огневиски и слушал, как Избранный сетует на свою неудавшуюся жизнь. Он считал, что хочет продолжать защищать мир, но работа аврора истощала его и оставляла ощущение пустоты. Он скучал по обучению других людей и общению без личины спасителя, омрачающей его взаимоотношения.
— Значит, ты не забыл Джинни? — спросил Тео.
— Нет, забыл. Мне просто пришлось горевать о потере того, чего я всегда хотел.
Тео ждал, пока он расскажет подробнее. Ему потребовалось несколько минут, чтобы сформулировать свои мысли.
— Уизли всегда останутся моей семьёй, но если бы я остался с Джинни навсегда — пожалуй, я был бы не таким чужим. — Сморщившись, Поттер отпил остатки своего напитка. — Не таким сиротой.
— И ты хотел остаться с ней навсегда?
— Нет, вряд ли. Мы стали друг для друга тем, что было нужно в тот момент.
И каким-то образом это привело к тому, что Тео утешительно похлопал его по плечу, что переросло в жаркий поцелуй с последующим неуклюжим, но страстным сексом на его дорогом диване. Избранный покинул его квартиру, не попрощавшись, а Тео напился до беспамятства.
Но каждые несколько дней он появлялся и говорил, а Теодор слушал. Оказалось, что быть Избранным — это довольно напряжённо, особенно когда не получаешь удовольствия от своей работы. Так Тео потратил несколько недель на регулярные встречи с Гарри Поттером. Хотя встречаться с кем-то означало появляться на людях, а то, что между ними происходило, было в лучшем случае недозволенной интрижкой, а в худшем — дюжиной или около того пьяных свиданий. И всегда у Тео. Всегда через камин, а не парадную дверь. Всегда поздно вечером. И Гарри никогда не оставался на ночь, хотя однажды ночью это почти произошло, пока не прилетела сова Тео и не разбудила зеленоглазого мерзавца.
Когда прошёл месяц, а Золотая девочка и слизеринский принц не вернулись, аврор Поттер (так Тео привык его называть, когда тот появлялся днём) попросил Тео сопровождать его в Азкабан, чтобы поговорить с Ноттом-старшим.
— Я не хочу видеть своего отца, — заявил Тео и скрестил руки на груди. Если он будет держаться изо всех сил, то выдержит. Ему нужно было просто дышать и не сдаваться.
— Я бы не спрашивал, если бы…
— Почему ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Почему не один из твоих авроров?
— Потому что думаю, что он будет более благосклонен к моим вопросам, если там будет его сын, — пояснил Гарри.
Тео рассмеялся.
— Если ты надеешься, что изощрённые угрозы моему благополучию его поколеблют, то ты зря стараешься. Он бы сам свернул мне шею, будь у него такая возможность.
— Я надеюсь воззвать к тому немногому состраданию, которое у него ещё осталось. Годы в Азкабане меняют людей, возможно, изменили и его.
Тео закрыл глаза и вдохнул через нос, считая. Последние два года он ходил к психотерапевту раз в неделю. Луиза Андерсон была целительницей, которая также закончила маггловские курсы, хотя в основном она работала с пациентами-волшебниками. Дыхание было одной из первых практик, которым она его научила. Очевидно, он делал это неправильно.
В последний раз Тео видел отца в тот день, когда навсегда покинул поместье. Родовая магия гарантировала, что, как только ему исполнится семнадцать, его наследство будет переведено в собственное хранилище в Гринготтсе. А его отец даже не встал из-за стола, когда Тео подошёл попрощаться.
— Я пытался избавиться от тебя с момента твоего рождения, — сказал он, размахивая пером. — Достаточно долго.
И на этом всё закончилось. Он был никем. И больше не хотел быть никем. Поэтому ушёл и начал всё заново, от пола до крыши над головой.
Тео сделал ещё один вдох и открыл глаза. Он был доволен тем, что оставил прошлое в клубах паутины, где должны были жить детские воспоминания. Там у него нашлось бы больше воспоминаний, если бы только он не преодолевал пожизненную травму, а потерянные воспоминания — нормальное явление для тех, кто имеет подобный опыт.
— Он не сможет… он не… — заикался Поттер, — я не позволю ему причинить тебе боль, Тео.
Было едва два часа дня, но Тео налил стакан виски и выпил половину. Он постучал пальцами по стойке бара. Раз, два, три, четыре.
— Что именно ты надеешься вытянуть из него сейчас, чего ты не смог добиться, когда он был впервые арестован? Или во время апелляции?
Гарри прислонился к стойке рядом с ним, скрестив руки. Он оценивал Тео — для чего, тот не был уверен.
— Я надеюсь, что на этот раз он вспомнит больше деталей. И, возможно, он почувствует угрызения совести, учитывая, что знает Малфоя…
— Вряд ли, — с насмешкой произнёс Тео. — У Люциуса и моего отца была странная… не совсем дружба. Это было скорее дружеское соперничество. Каждый старался превзойти другого, чтобы добиться благосклонности Тёмного Лорда. Думаю, ему до лампочки, что в ловушку попал Драко. Скорее всего, он обрадуется этой мысли.
— Тогда нам остаётся только надеяться, что он будет в разговорчивом настроении, — сказал Гарри. И обхватил Тео за талию, прижавшись к его боку. — Если ты захочешь уйти в любой момент, мы уйдём. Хорошо?
Тео кивнул и притянул Гарри в настоящее объятие, такое, какое редко дарил или получал. Он прижал его голову к своей шее. Я не позволю ему причинить тебе боль.
***
В Азкабане было холодно, сыро и темно. Три момента, которые Теодор терпеть не мог. По специальному портключу из Министерства они попали прямо в комнату для посетителей тюрьмы, где Тео пришлось сдать свою палочку и подвергнуться обыску на предмет зелий и других принадлежностей. Он вывернул карманы и оставил свои маггловские наручные часы. Поттер молчал, пока они не дошли до лифта. Им не требовался эскорт, поскольку он был, ну, просто Поттер. — Можешь не говорить, если не хочешь, — заметил он. Сегодня Гарри надел свою аврорскую мантию, на которой стоило бы использовать гладящее заклинание, но почему-то это вызывало умиление. Тео был в полной заднице. — И тебе не обязательно играть в защитника, я справлюсь. — Если ты хочешь уйти… — Я не хочу. Поттер вздохнул. — Я имел в виду, если в какой-то момент тебе станет слишком тяжело или ты просто устанешь, кивни мне или что-то в этом роде. Без вопросов, мы уходим. Хорошо? Двери лифта открылись в блок 9B. Это был узкий, серый зал из камня. Со стен стекала влага и собиралась в маленькие лужицы на полу. Здесь больше не обитали дементоры — новое законодательство позволило держать их в подземелье. Их выпускали наружу только для редких поцелуев. Но стены и пол Азкабана помнили их присутствие. Переступив порог лифта, Тео показалось, что он никогда больше не испытает счастья. Вдоль всего коридора тянулись серые металлические двери. С сильной защитой. Поттер не сообщил, сколько камер было занято. Он просто молча подвёл их к двери, номер которой Тео не успел запомнить, и прижал руку к металлу, чтобы та открылась. Камера была разделена на две части, с прутьями, чтобы держать заключённых на расстоянии. А внутри на койке сидел Теодор Нотт-старший в тонкой серой униформе. Он был худее, чем когда-либо, с подстриженными волосами. Усы, которые он носил всю юность Тео, исчезли. Под ними скрывалась кожа в крапинку цвета застоявшегося молока. Бледно-голубые глаза слезились. Густые, как и прежде, брови, но скорее седые, чем светлые. — Мой единственный сын, пришёл навестить меня после стольких лет? — Его голос был неровным, словно он не говорил несколько недель, а может быть, и месяцев. — Мистер Нотт, — отозвался Поттер, когда за ними закрылась дверь. — Снова осчастливил меня своим присутствием, Поттер? В камере было холодно. Койка стояла в углу, вровень со стеной. В противоположном углу находились туалет и раковина. Зеркал не было. Не было и окон. Всё вокруг покрывал одинаковый серый металл. Тео чувствовал, как его магия отступает — сворачивается вокруг его души, прочь из комнаты. Стены и пол были заколдованы, чтобы подавлять магию, он знал, но ощущать её — совсем другое дело. — Мистер Нотт… — Если вы не собираетесь проявить любезность и назвать меня светлостью, то, думаю, Теодора хватит. Тео ненавидел его. Поттер стиснул челюсти. — Мистер Нотт, — снова заговорил он, и Тео почти улыбнулся от такой наглости, — в ваше поместье отправлена команда, чтобы забрать зелье, которое вы так удачно вычеркнули из своей памяти. Его отец усмехнулся. — Что могу сказать, я практичный человек. — Эта команда смогла войти в ворота, и с тех пор мы не можем связаться с ними. Патронусы не могут прорвать защиту, и, хотя мы отправили авроров к дому, его будто бы не существует. Тео пристально смотрел на пол перед босыми грязными ногами своего отца. — Значит, он справляется со своей задачей, — ответил его отец. — Какие способы защиты существуют внутри дома, и как мы можем нарушить их, чтобы помочь им? — Прямота Поттера помогла, подумал Тео. Никто не говорил прямо с Теодором Ноттом-старшим. — О, то и это. Несколько проклятий. Несколько заклинаний. Боюсь, что несколько лет в моём доме жили посторонние. Я не смогу рассказать обо всех экспериментах, которые могли происходить в то время. — А что насчёт внешних врат? — Чистокровные — единственные, кому разрешено пересекать границу владений. Из-за твоей грязнокровной матери ты считаешься нежелательным гостем. — Не произноси это слово, — приказал Тео, надеясь, что его голос не дрогнул. И его отец засмеялся. Если приступ кашля, которому он поддался, можно было считать смехом. — Я буду говорить, как хочу, мальчишка, а ты будешь слушать. Ты даже не можешь встретиться со мной взглядом после стольких лет, и у тебя хватает наглости указывать, что мне позволено говорить? Тео поднял голову и встретился взглядом с отцом. Они были совершенно не похожи, и если бы магия инстинктивно не распознала в нем наследника, Тео не сомневался, что отец обвинил бы его мать в прелюбодеянии. В ненавистном лице, сидящем напротив него, не было ничего от его черт. Он не был сыном своего отца. — Поскольку это ты сидишь за решёткой пожизненно, а я могу выйти из этого здания, я буду делать то, что захочу, отец, — мягко сказал он. — Мистер Нотт, — проговорил Поттер, перехватив взгляд отца Тео. — Драко Малфой представляет Департамент авроров при обыске и аресте поместья Ноттов. — Драко там? — уточнил его отец и одарил безжалостной улыбкой. — Он всегда был смышлёным мальчиком. Возможно, он справится. А если нет, что ж, передай Люциусу мои соболезнования. Он где-то в этом убогом месте, возможно, ты навестишь его в следующий раз. Я бы хотел увидеть выражение его лица, когда он узнает, что его сын работает в Министерстве. Тео хотел наброситься на него, задать сотни вопросов о матери, на которые он никогда не получит ответа. Вместо этого он решил уязвить самолюбие отца. — Он там с кое-кем гораздо умнее, — добавил он. — Я уверен, что ты слышал о Гермионе Грейнджер. Магглорождённая ведьма, которая помогла победить вашего Тёмного Лорда. Они вдвоём не оставят шансов тому, что ты оставил в том доме. — Теодор, ты говоришь так, будто грязнокровка вообще может войти в ворота. — Она сможет, если на ней будет моя кровь, — ответил он тихим голосом. — Данная по доброй воле. Его отец жевал щеку, пока его мозг поджигал фитиль. Тео привык к такому. К взрыву. Если бы между ними не было огромного количества магических защит, он бы вздрогнул. Потому что, как и ожидалось, его отец вскочил со своего места, потянувшись к горлу Тео или, может быть, чтобы просто ударить его. Невидимая стена за решёткой отбросила тощего узника. Он споткнулся и упал. — Ты грязный предатель крови! А ты, — он вскочил и повернулся к Поттеру, который выглядел готовым пустить в ход кулаки, — ты должен был умереть. В следующий раз прихвати с собой моего сына. Тео вдохнул и выдохнул. Он уставился на своего отца. Человека, который никогда не дарил ему тепла или утешения. Он никогда не интересовался его учёбой и не проявлял к нему никакого интереса. И он не мог придумать, что ещё сказать. — Мистер Нотт, вы уже хорошо знакомы с Веритасерумом, — произнёс Поттер, его голос был низким и холодным, и Тео не ожидал, что он на это способен. — В Министерстве действуют законы о числе применений этого препарата, о том, кто может присутствовать на допросе, и обо всех прочих аспектах, обеспечивающих этичность его использования. Его отец промолчал, даже не вздрогнул. — Вас допрашивали под Веритасерумом столько раз, сколько позволяет закон, я уверен, вы и сами знаете. Ваш адвокат должен был вас проинформировать. Тео не знал этого, но он догадывался. Даже Драко допрашивали под сывороткой правды перед судом. Тео на мгновение задумался о том, насколько легче было бы детективам из его любимого маггловского телешоу, если бы в их руках оказалась такая пробирка. — Если вы не собираетесь говорить, то можете хотя бы кивнуть и подтвердить, что вы понимаете, о чём я говорю, — продолжил Поттер. — Вы понимаете? Отец Тео насмешливо хмыкнул и скрестил руки. Слово прозвучало как шипение. — Да. — Хорошо. Потому что в следующий раз я приду сюда с другой ампулой и письменным разрешением от самого Министра. — Как будто меня это волнует, — насмешливо сказал его отец. — Я не знаю, кто и как распространяет мой яд. Вы можете копаться в моих воспоминаниях сколько угодно. Мне больше нечего предложить вашему драгоценному Министерству. — Возможно, нет, но у меня есть некоторая свобода действий, чтобы делать то, что мне вздумается, с Пожирателями смерти, не желающими сотрудничать. Если вам больше нечего предложить для нашего расследования в вашем доме, вам предоставится удовольствие увидеть меня снова без вашего сына. — Поттер, твои идеалы ошибочны. Мне больше нечего сказать, присутствует ли мой ненаглядный наследник или нет. — О, я это понимаю, — странно облегчённо ответил Поттер. — Я просто хотел подготовить вас к тому дню, когда мне не придётся соблюдать профессионализм рядом с вами ради Тео. Быть, ну, мной, имеет много преимуществ. Возможно, в следующий раз со мной и с моим Патронусом придёт дементор. Тот самый, который я создал, просто подумав о своей грязнокровной матери. И тогда мы посмотрим, что вы скажете. И с этими словами он повернулся, подталкивая Тео вперёд себя, и они вышли из камеры. Когда они уходили, оказавшись одни в лифте, который должен был доставить их в отсек для перемещений, Тео задумался, заговорит ли Поттер. Или, по крайней мере, потянется к его руке, сожмет её ободряюще, как это делают пары. Но они не были парой. И он тоже этого не делал. Они покинули здание с помощью портключа, и только когда они оказались в гостиной Нотта, он произнёс: — Прости меня, Тео. Гнев, ненависть и печаль, которые он держал внутри, вырвались на поверхность, требуя глотка воздуха. Тео с криком разгромил всю полку со стеклянной посудой. Но Гарри обнял его, бормоча слова, которые Теодор не мог расслышать, но которые звучали приятно. У него был приятный голос, а его руки настолько сильные, что удерживали Тео.***
После Азкабана Гарри стал навещать его всё чаще. Почти каждый вечер он появлялся в квартире Тео, и они становились всё ближе. Они разговаривали до самых тёмных часов. В первый раз он остался на ночь через два дня. Потом снова. И так до тех пор, пока каждую ночь Нотт не засыпал рядом с тёплым, успокаивающим телом Гарри Поттера. Иногда он уходил до того, как Тео просыпался. В других случаях он оставался, и они завтракали и вместе читали «Пророк», обмениваясь статьями за чашкой чая. Гарри подслащивал свой чай слишком большим количеством сахара. По мнению Тео, в этом был смысл. После детства, прожитого без сладкого. После Нового года у них установился привычный, почти домашний распорядок, когда Гарри прибывал по камину сразу после семи, чтобы поужинать и провести время с Тео. Порой они вели беседу. В других случаях их отвлекал волшебный секс. Иногда одновременно. В этот вечер было и то, и другое, причём Поттер пришёл немного раньше, чем обычно, поэтому они выпили по стаканчику на ночь и читали бок о бок в большой, современной, маггловской кровати Тео. — Когда мы встречались с твоим отцом, ты что-то говорил о своей крови и Гермионе, — заметил Гарри. Было уже поздно, и они положили свои палочки на прикроватные тумбочки. Вместе с очками Поттера. — Да, и ему безумно понравилось, что я так сделал, ты же слышал его реакцию на эту новость. — Что ты имел в виду? — Что я имел в виду? — Тео. — Гарри. — Ты сказал, что она сможет войти в ворота, — уточнил Гарри. Тео посмотрел на него и взбил свою подушку. — Да, есть дополнительные меры защиты для тех, в ком течёт немагическая кровь. Я говорил тебе об этом. — Значит, если, например, полукровка попытается проникнуть… — Нет, — огрызнулся Тео. — О чём бы ты ни думал, не делай этого. — Прошло почти два месяца, я не могу просто оставить её там. — Мой друг тоже там, Поттер. Может быть, его безопасность не имеет значения для тебя или Министерства, но для меня это важно. То, что мы были на разной стороне, не делает нас бесполезными. Гарри напрягся, затем смягчился. — Тео, — сказал он и протянул руку к его шее, притягивая его к себе, чтобы прислонить голову Тео к своей. — Ты не бесполезен. Не для меня. Ты должен это знать. Тео позволил ему поцеловать себя в челюсть, на мгновение потерявшись в ощущениях. — Ты очень раздражаешь, ты знаешь это? — Не уверен, что слышал подобное утверждение раньше, но, полагаю, оно подходит. — Не надо. Не будь сейчас милым, — простонал Тео и отвернулся, пока его не отвлекли. — Ты возомнил себя грёбаным гриффиндорцем — храбрым, мужественным и так далее. — Он поднял руку: — Нет, не перебивай, дай мне выговориться, у меня это неплохо получается. Ты упрям и сперва делаешь, а потом думаешь. Твоя преданность, хотя и привлекательна, но часто неуместна. Тебе нужен кто-то, кто скажет тебе, когда ты ведёшь себя как идиот, и я полагаю, что это лишь одна из многих вещей, которые Гермиона делала для тебя на протяжении многих лет. Почему ты решил, что сможешь справиться с тем, с чем не смогла она? — Вот почему мы идём завтра, чтобы попытаться помочь… — Завтра? — Зрение Тео затуманилось. — Ты предпримешь эту глупую попытку завтра? — Если ты можешь как-то помочь мне попасть внутрь… Тео, я бы не спрашивал, если бы не был в отчаянии. Ни один из моих Патронусов не вернулся с ответом. Ни один из авроров, которых мы послали обследовать окрестности, не обнаружил ничего, кроме непроницаемых ворот. Как будто дома за ними вообще не существует. Тео приложил ладони к глазам, представляя себе Драко и Гермиону, запертых где-то в его бывшем доме. Мучились ли они от боли? Будет ли он виноват, если они не смогут выбраться? И всё потому, что его глупый не-бойфренд проявил практичность в вопросе о том, сколько времени прошло. — Почему ты заговорил об этом именно сейчас, накануне вечером? — спросил он сквозь пальцы, слова прозвучали слегка приглушённо. — Как будто у меня мало кошмаров об этом грёбаном месте, а теперь ты хочешь ворваться туда как Избранный, готовый умереть? Ты тоже не бесполезен. Не для меня. — Она моя лучшая подруга, Тео. Я должен попытаться. Если бы я попал в беду, она бы не медлила. Гермиона бы сразу пошла, а я… ну, я медлю. Я больше не могу ждать. Я должен попытаться сам, так же, как это сделала бы она. — А если ты пройдёшь через ворота, что тогда? — спросил Тео, опуская руки, чтобы взглянуть ему в лицо. Его черты лица застыли. Глаза щурились в темноте без очков. — Тогда мы обыщем дом… — Он не даст тебе обыскать себя, разве ты не понимаешь? Тебя затянет в стены или навечно заманит в лабиринт. И я останусь совсем один, подумал он. — Гермиона оставила мне копию всех своих исследований о защитных барьерах, — тихо проговорил Гарри. — Я не прошу разрешения, я прошу твоей помощи. Тео отвернулся. Его желудок налился свинцом. Воздух, который он старался вдыхать, стал густым и оседал в области груди. Приходилось вдыхать быстрее, в то время как сердцебиение участилось. Приступ тревоги, объяснил его психотерапевт. Вдох на счёт четыре, выдох на шесть. — Мы можем поговорить об этом утром, если хочешь. Гарри растирал круги на его спине. Раз, два, три, четыре. Я должен попытаться. Пытался ли кто-нибудь за него? И попытается ли? Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Если бы я попал в беду, она бы не медлила. Раз, два, три, четыре. Она моя лучшая подруга. Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Ты не бесполезен. Не для меня. — Тебе понадобится моя кровь для врат. И я пойду с тобой.***
Снаружи всё выглядело так же. Нетронутое временем. Ворота были прежними. Дорога в палисадник не потревожена. Топиарные деревья и статуи остались такими же, какими их помнил Тео. Последний раз он был здесь сразу после того, как его отец попал в Азкабан. Тео пытался зайти в комнаты матери, но они оставались запечатанными, и как он ни старался, ему не удалось снять заклятия, которые отец наложил после её смерти. После того, как Тео своим рождением повлёк её кончину. Единственное, что у него осталось от неё, — это маленькая маггловская фотография, которую ему прислал один из её школьных друзей, когда ему было двенадцать лет. В тот последний раз он пришёл один, а теперь с ним были Поттер, старший аврор Робардс, аврор Доулиш, один из главных разрушителей проклятий и Невыразимец. Все они зависели от него, что было просто смешно. Он был никем. Поттер поддерживал уровень холодного профессионализма, который Тео возмущал. Здесь он был Поттером. Наедине с ним он вёл себя по-другому. Он был Гарри. Перед тем, как они покинули его квартиру сегодня утром — разумеется, по отдельности, — у них произошёл момент, который, как ему показалось, значил больше, чем на самом деле. Тогда Гарри потянулся, чтобы убрать волосы с его лица и провести рукой по щеке, прежде чем неспешно поцеловать его. Тео протянул ему маленький пузырёк с кровью, сжимая его руку. И теперь Мальчик-Который-Выжил-Чтобы-Затрахать-Тео держал его в кармане, не выпуская из рук палочку, направленную на ворота дома, из которого Тео всю жизнь пытался сбежать. — Здравствуй, Хранитель, — обратился он к маленькому металлическому дракону. У них были вполне дружеские отношения. Настолько дружеские, насколько это вообще возможно с разумным драконом-привратником. — Хозяин Тео, снова дома, — отозвался Хранитель. — Боюсь, вы не можете войти. Толпа позади него загомонила, и Тео сглотнул. — Но мы должны это сделать. Внутри находятся два наших друга, которым нужна помощь. Дракон потянулся, выгнув спину, как кошка. Он всегда считал это существо кошачьим, а после просмотра маггловской программы, в которой фигурировал полосатый фиолетовый кот, любивший загадывать загадки, он невольно подумал, что они родственники. Правда, кот был более весёлым и озорным, а Хранитель — суровым. — Да, они оказались хорошо воспитанными гостями, ваши друзья. — Ты не знаешь, с ними всё в порядке? — спросил он. Время от времени на картинах и гобеленах Тео видел фиолетовые глаза гебридского чёрного, наблюдавшего за ним. Существо никогда не разговаривало — разговаривал только привратник, но он часто задумывался, не молчит ли оно, потому что ему нравится наблюдать. — Оба здоровы, если вы об этом. Они не могут уйти, не выполнив задание Господина. И, боюсь, до тех пор никто не сможет войти. Даже вы, хозяин Тео. — Нотт, — позвал Поттер. Тео повернулся, ненавидя звук своей фамилии, и присоединился к команде, где все выглядели угрюмыми и готовыми взорвать ворота и убить их всех из-за отражающих чар на стенах. — Я уже пытался вам объяснить, — начал Тео так спокойно, как только мог, дыша в медленном ритме, который он практиковал. — Магия поместья стара, она в самой земле. Она не впустит никого из нас. — А что, если остальные уйдут, и останемся только мы с тобой? Ты наследник, разве это ничего не значит? Тео хотел закатить глаза. Всё равно это не имело значения. — Если Хранитель говорит, что мы не можем войти, значит, мы не можем войти. Никакое заклинание или снятие заклятия не откроет их. — Я всё равно хочу попробовать, — решительно заявил Поттер сквозь стёкла своих очков. Он всегда носил одинаковые круглые очки. Если бы они были наедине, Тео непременно высказал бы своё мнение о том, что ему подойдёт более современный стиль оправы. Поможет ему возмужать и отойти от того образа, который сложился о нём в мире. Мальчик со шрамом, похожим на молнию, в круглых очках и с растрёпанными волосами, который пришёл, чтобы спасти всех нас. Он вырос в мужчину, который не мог долго выдерживать груз, который они взвалили на его плечи. Тео задавался вопросом, носил ли он своё имя как собственное бремя. Будет ли Тео Назари относиться к себе по-другому. Гордилась бы его мать тем, чем не гордился его отец. Тео вздохнул. — Ладно. Если они оставят нас одних, мы можем попробовать ещё раз. Но я не обещаю, Поттер. Это древняя магия. Даже твой Невыразимец не сталкивался с ней раньше. Поттер направился к своим коллегам и быстро переговорил с аврором Робардсом, пока Тео осматривал дом. Его спальня была совсем рядом. Роща деревьев по краям ещё зеленела, поддерживаемая магией, несмотря на январский холод. Рядом с ними он учился летать на метле. Однажды летом, когда Драко и его отец приехали в гости. Он никогда раньше не летал на метле, а Драко с ликованием рассказывал о своей новой метле. Тео не мог вспомнить, какая это была модель, но после того, как он признался, что никогда не летал, Драко терпеливо обучил его основам. Он впервые за свою юную жизнь понял, что когда-нибудь сможет улететь. — Тео? Он повернулся на звук и заметил рядом с собой Гарри. Все остальные ушли, пока он предавался воспоминаниям. — Давай просто покончим с этим, — сказал он, шагнув к воротам. Хранитель не шевелился, и Тео прочистил горло. — Хранитель. Его глаза открылись, мерцая на солнце. — Да? — произнёс он, но его тон не понравился Тео. — Пожалуйста, открой ворота. Остальные ушли, и я имею право войти в этот дом по закону предков. Тео надеялся, что авторитет поможет ему. Вместо этого Хранитель усмехнулся. — Вы предприняли доблестную попытку, хозяин Тео, и это заслуживает уважения. Но, боюсь, даже вы не сможете войти. Можете отослать своего партнёра, но я всё равно не смогу открыть для вас ворота. Гарри побледнел рядом с ним, то ли от слова «партнёр», то ли от непреклонности его заявления, Тео не был уверен. — Может, ты хотя бы расскажешь нам о Драко и Гермионе? — попытался Тео. — Они… близки? К решению проблемы? Хранитель обвился вокруг ручки ворот, ударяя хвостом по металлу. — О, да. Они очень близки. Я ожидаю, что они преуспеют. Как и вы с вашим партнёром, они — подходящая пара. Тео взглянул на Гарри, который уставился на него. — Есть ли что-нибудь ещё, что ты можешь нам сказать? — Терпение, хозяин Тео, поистине добродетель.***
Драко и Гермиона вернулись через неделю. Гарри послал Тео Патронуса, чтобы сообщить ему об этом. Огромный светящийся олень ворвался в его ванную комнату, когда Тео нежился в такой горячей ванне, что вполне мог превратиться в бульон. Он знал, что Драко захочет отдохнуть после задания, поэтому воздержался от того, чтобы послать ему сову. Пока Гермиона Грейнджер не появилась у его двери с душещипательной семейной реликвией и явной потребностью в выпивке. Тео надеялся, что она представит более красочные подробности, но не тут-то было. Увидеть её взволнованной из-за Драко было многообещающе, но он не мог не задуматься, не склонна ли она, как и её лучший друг-герой, к сокрытию информации. Поэтому он вмешался, совсем чуть-чуть. И результат ему понравился. Его первая сова Драко осталась без ответа, а когда в полдень его друг прислал ему доброжелательное письмо из своего кабинета, Тео ответил ему тем же. Лишь поздно вечером он отправился в его квартиру с двумя бутылками «Огдена» с эксклюзивной этикеткой. Они стоили позолоченный галеон, но Тео считал, что его друг их заслужил. Когда он вошёл в квартиру, там пахло лабораторией зелий, смешанной с… он не знал чем. На экзамене по зельям он получил «приемлемо». — Дружище, я понимаю, что тебя не было два месяца, но здесь воняет, — заявил Тео, ставя бутылки на кухонный стол. Драко отвернулся от него, занятый варкой чего-то мерзкого. Он обернулся и усмехнулся. — Кажется, я справился, — произнёс он, — или, по крайней мере, близок к этому. Увидим примерно через час. Кажется, нужно ещё немного прокипятить, пока волосы Гранианского коня не растворятся. — Да, да, — сказал Тео, махнув рукой. — Ты гениальный зельевар, и в твоём присутствии ведьмы и волшебники падают в обморок. Драко закатил глаза и пересёк комнату, чтобы взять его за руку и заключить в псевдо-объятия. — Я тоже по тебе скучал, — отозвался Тео, похлопывая его по спине. — Что произошло за то время, пока меня не было? — спросил Драко, и Тео знал его настолько хорошо, чтобы понять, что он хочет услышать о визите Гермионы. Тео сохранил её тайну и рассказал ему только самое основное. Что она была не просто Светлейшей ведьмой их возраста. И что она понравилась Тео. После нескольких бокалов он добавил: — Пожалуй, я попал в несколько затруднительную ситуацию. Драко рассмеялся и наполнил свой бокал. — Хуже, чем у меня? Разве такое вообще возможно? Тео задумался на мгновение, отпил спиртного и ответил: — Да. Возможно. — И ты хочешь мне что-то рассказать? — В отличие от тебя, я не тосковал годами… — Я не тосковал годами… — Ты совсем не отличаешься утончённостью, и да, ты тосковал. Пэнси всегда спрашивала меня, что я думаю о Гермионе, а на четвертом курсе, пока ты пускал слюни по ней на Святочном балу, всё стало ясно. Уши Драко покраснели, и он приложился к своему бокалу. Наконец-то подтверждение, подумал Тео с улыбкой. — В любом случае, для разнообразия, поговорим обо мне, — сказал Тео, осушив последний глоток со дна бутылки. — Это не похоже на тоску. Я как будто попал под Хогвартс-экспресс. На полной скорости, без тормозов. Меня просто снесло. — Мне знакомо это чувство, — ответил Драко и провёл пальцами по губам, затем моргнул и выпил ещё одну рюмку. Он подошёл к своему вареву, накладывая на котлы различные стазисные чары. Перелил часть жидкости в пробирки. Другие исчезали. — Над чем ты работаешь? — спросил Тео, надеясь, что смена темы поможет ему сосредоточиться на совете, который он хотел получить от своего старого друга. — Прямо сейчас, воссоздаю яд, который придумал твой ублюдочный отец. Думаю, у меня получилось, но я удостоверюсь в этом завтра, когда огненное виски покинет мой организм. А потом мы с Грейнджер начнём работу над противоядием. — Она была здесь? — спросил Тео, оглядываясь по сторонам, словно собираясь увидеть в стенах призрак Золотой девочки. — Да, мы работали над этим вместе, — спокойно ответил Драко, проводя рукой по столу и задерживаясь над своими записями. — И она вернётся завтра? Он кивнул, проводя рукой по лицу. — Таков план. Она ушла, чтобы повидаться с Поттером. Тео сглотнул. — Они по-прежнему хорошие друзья. — Я знаю. Я просто… — Просто что? Драко вздохнул и бросился на диван совсем не по-драковски. — Интересно, скажет ли она ему, что мы… — Перепихнулись? — догадался Тео. — Не будь грубияном, ты слишком воспитан для таких слов. Я не знаю, что она ему скажет. — Если ты хочешь быть частью её жизни, возможно, тебе нужно просто спросить, — заметил Тео, и когда слова покинули его губы, он понял, что, возможно, ему необходимо прислушаться к собственному чёртову совету.***
Несколько вечеров спустя они с Гарри обсуждали одно из несущественных дел авроров, и Тео поведал больше о защитной магии. Во время ужина они смеялись над тем, как Кормак Маклагген начисто провалил одну из их разведывательных миссий, неловко упав. Хотя его там не было, Тео наслаждался картиной, как этот урод опрокидывается навзничь. Он постоянно заглядывался на Пэнси, и Тео знал, что ничем хорошим это не кончится, если ведьма проявит к нему интерес. Они закончили мыть посуду и сыграли несколько раундов в «Хлоп-карты». Было уже поздно, и они собирались ложиться спать. Гарри повернулся на бок, лицом к Тео, положив руки под лицо. Тео понял, что он хочет поговорить о чём-то серьёзном и что сейчас не время для прелюдий. Поэтому он повторил его позу и поинтересовался, в чём дело, надеясь, что Гарри не собирается разрывать отношения со своим не-парнем. — Ты хорошо знаешь Малфоя, — начал Поттер, уже зная ответ, поскольку они часто обсуждали его. Тео просто кивнул, ожидая главного вопроса. — Ну, и что ты думаешь об этом? О нём и Гермионе? Это ведь… это ведь нечто, не так ли? — Я не особо близко знаком с ней, — ответил Тео, — но даже если он не осознавал этого, Драко всегда её любил. Год назад он по пьяни сказал мне, что она ему снится, и я подумал, что бы это могло значить. Гарри придвинулся ближе и спутал их ноги. Теперь у них начало получаться. — Гермиона всегда была неравнодушна к нему. На шестом курсе я был немного… одержим тем, что с ним происходило… — Я бы не подумал, что он в твоём вкусе. — Тео. — Гарри. Гарри закатил глаза. — У меня было предчувствие, что он Пожиратель смерти, и я не ошибся, но Гермиона считала, что он нуждается в помощи. Иногда я чувствую себя виноватым за то, что не обратился к Дамблдору. Тео смахнул со лба Гарри прядь волос. — Ты был прав в своих подозрениях, безусловно. И если кто-то и должен был попытаться помочь, то только я. Они долго рассматривали друг друга, прежде чем Гарри снова заговорил. — Он хорош на своей работе. Было бы ещё круче, если бы они позволили ему заниматься чем-то, помимо перекладывания бумажек. Гермиона уговорила меня порекомендовать его на эту должность. Она всегда спрашивала, приглашал ли я его выпить со всеми, но он всегда уходил, ничего не сказав. Держался особняком. — Он сын генерала Тёмного Лорда и сам носит Тёмную метку. Даже я получаю кричалки раз в неделю, а я не участвовал в войне, просто имел несчастье носить имя отца. Не думаю, что ты понимаешь, каково тем из нас, кто не был на твоей стороне. — Я знаю. Знаю. Никому из вас не бывает легко. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Гарри? — Ничего, я просто… думаю, мне придётся поверить, когда я это увижу. — Увидишь что? — Что она ему небезразлична, я думаю. С Гермионой мне всё ясно, потому что я знаю её. И я просто хочу, чтобы тот, с кем она будет, подходил ей. Она не делает ничего наполовину. Гарри снял очки и положил их на ночной столик. Перемена положения их тел дала Тео возможность обхватить его рукой за талию и притянуть к себе. Их пальцы переплелись. — Думаю, он защищает то, что ему дорого, — произнёс Тео, уткнувшись в шею Гарри. — Он сделает всё, что она попросит. В комнате было тихо, кроме их дыхания. — Ты любил её? Джинни, — спросил Тео. — Конечно. — На что это похоже? Гарри повернулся в его руках, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Его брови нахмурились. — Любить кого-то? — Тео кивнул. — По-моему, любовь бывает разная. То, что у меня было с Джинни, отличается от того, как я люблю своих друзей или своих родителей, хотя я их никогда не видел. Не думаю, что мы любим кого-то всегда одинаково. Тео заботился о своих друзьях, и, возможно, любил их. Он понимал, что любит свою мать, по крайней мере, интуитивно. Однако любить и быть любимым для него оставалось чем-то туманным. — Дальше ты скажешь что-нибудь о том, что любить легко, и когда ты любишь, ты всё понимаешь и знаешь, или что-то в этом роде, верно? — Нет, — тихо сказал Гарри. — Иногда я думаю, что ты настолько теряешься в любви, что не понимаешь, как она возникает. Всё происходит раньше, чем ты успеваешь заметить. И однажды ты просто осознаёшь это.
