Чему тебя вообще родители в детстве учили?

      Чимин проснулся рано, и несмотря на то, что был жаворонком, совершенно не выспался. Ночь оказалась жуткой, в его не очень порядочном районе снова были разборки, кто-то орал, дрался, и Пак готов был поклясться, что слышал звуки выстрелов. В такие моменты он постоянно себе обещал, что точно на утро соберет все вещи и переедет. Только вот, снимать квартиру где-то ближе к центру было слишком дорого, а скромной зарплаты продавца еле хватало на еду. И нет, вы не подумайте, Чимин никогда не жаловался! Он предпочитал брать то, что дают, и был благодарен даже за это. Тихонько встав и потянувшись, парень посмотрел в телефон: уведомлений не было, как, собственно, и всегда. А на что он рассчитывал? Что теперь, его новообретенный «друг» будет писать или звонить ему каждое утро? Смешно. Кому он вообще такой нужен, проблемный и с кучей комплексов. Еще немного постояв и позалипав в одну точку, Чимин пошел умываться. Через полчаса у него начиналась утренняя смена, и хоть дядюшка Хосок его очень любил, опоздания прощать не стал бы. Довольно быстро собравшись, парень вышел из квартиры, оставив хозяйство на единственного друга — рыбку Гуппи. Она появилась у него совершенно случайно и неожиданно, когда один знакомый попросил поглядеть за ней на время, а после исчез. Именно Гуппи постоянно выслушивала все истерики Пака, видела все слезы и психи. Младший даже смело мог считать ее своим психологом.

***

      До конца смены, что заканчивалась как раз ровно в шесть, оставалось пятнадцать минут. Чимин был весь на нервах, он совершенно не догадывался, куда мог повести его Гук, да и вообще, зачем ему брать его с собой. Судя по всему, мужчина имел много друзей и знакомых, мог взять кого угодно из них, но выбрал Пака. Нужно будет обязательно его об этом спросить. А пока, видя как заходит очередной человек, парень натянул фальшивую улыбку и поприветствовал клиента: — Добрый вечер! Я могу вам чем-нибудь помочь? — мужчина в темном худи его проигнорировал, проходя вглубь магазина. — Обращайтесь, если нужна будет помощь! — крикнул он вслед. Настроения не было, ноги болели, а живот урчал. На обеденном перерыве Чимин успел лишь сбегать и покормить рыбку, поняв, что денег на перекус пока нет, а оставшийся рис лучше сберечь на вечер. Через недельку он получит зарплату, и даже сможет купить себе яблок. Пак обожал сладкое, только вот, последний раз пробовал торт или какое-либо другое пирожное лет пять назад. Тот кофе, что купил ему Гук, показался самым вкусным на свете, и несмотря на то, что старший разрешил заказать что-то еще, он не стал этого делать. Очень хотелось даже обычной булочки, но ведь за все нужно платить. Может, не сейчас, но потом Чон по-любому бы потребовал возместить все, что на него потратил. Посетитель быстро ушел, купив только спички и перчатки. Для новеньких это показалось бы странным набором, только вот Чимин уже привык, пробивая и вещи, сочетаемые намного хуже. Почувствовав вибрацию, младший понял, что ему звонят. — Я подъехал к твоему дому, выходи, — голос Чонгука сегодня был намного мягче, чем вчера. — Да, я вас вижу! Подождите, пожалуйста, пять минут. Я закрою магазин и выйду, — голос немного дрожал от волнения, а ноги не хотели слушаться. Повесив трубку, Пак начал быстро собираться, закрывая кассу на ключ. Выходя на улицу, и поняв что на улице начинает холодать, он еще раз осмотрел знание и пошел к машине. — Ты слишком легко оделся. Не хочешь зайти домой и накинуть что-то? — вместо приветствия, младший сразу получил упреком в лицо. На самом деле, он бы с радостью сейчас надел свитер потеплее, только вот тот единственный, что был, порвался неделю назад. Из теплых вещей оставалась зимняя куртка, что служила верой и правдой уже третий год. В такое холодное время он почти никуда не выбирался, а путь до магазина составлял меньше минуты, поэтому Пак даже не задумывался о таком. — Я не мерзлячий, но спасибо за беспокойство, — Чимин действительно любит прохладу, но не так, чтобы после сидеть дома и дрожать еще несколько часов. Признаваться что у него нет ничего теплее было стыдно, поэтому лучше соврать. — Ты уверен? Если заболеешь, лечение оплачивать не буду, — Чонгук сверлил его взглядом, давая понять, что прекрасно распознает ложь. — И не надо, я не заболею, — настроение еще сильнее упало, хотелось уйти домой и лечь в кровать, обернувшись в одеялко. — Пак Чимин, в чем дело? Я не собираюсь тебя никуда везти, если ты продолжишь так вести себя, — младший не ожидал такого тона, и холодного, пронизывающего до костей взгляда. — Простите… Все хорошо, просто я немного устал на работе. Давайте поскорее поедем, зачем зря тратить время на пустые разговоры? — Чимин улыбался. Он умел очень хорошо притворятся, скрывая под улыбкой все остальные эмоции. — Мне не терпится узнать, куда вы меня повезете, хен! — старший хмыкнул. — Твое актерское мастерство оставляет желать лучшего. Ладно, поехали, — Чонгук наконец завел машину, и они двинулись в путь.       Вся поездка сопровождалась тишиной, иногда разбавляемой вопросами Чона и односложными ответами Пака. Желания разговаривать не было, но парень очень старался не разозлить старшего. Он все думал, не совершил ли ошибку, соглашаясь ехать непонятно куда с незнакомцем? Дядя Хосок по-любому бы отчитал его за такое, поэтому ему рассказывать про это парень не собирался. Была надежда, что он быстро наскучит Чонгуку, и тот через время просто о нем забудет. Так происходило всегда, поэтому он бы даже не расстроился. Главное, что вещи вернули. — Мы приехали. Выходи, — из раздумий вывел голос Чона, и машина остановилась рядом с входом в парк, что закрывался ровно через тридцать минут. — Но, хен, вы видели время? Этот парк совсем скоро закроется. — Не беспокойся, мелкий, я обо всем давно позаботился. Вытаскивай свою аппетитную задницу из машины, и идем, — после таких слов лицо Чимина окрасилось в красный, и тот, выходя из авто, возмущенно начал бормотать: — Хен! Вы же обещали без этого! Если вы надеетесь получить от меня не только общение, то мы можем сразу ехать обратно, — злое и недовольное лицо младшего очень смешило, но Чон сдерживался. — Я пошутил, не воспринимай все так буквально. Тем более, мы будем не одни. На заднем сидении есть куртка, возьми и надень, — приказал старший. Возражений, судя по тону, тот никаких не принимал. — Не одни? Вы что, состоите в секте и я буду жертвоприношением? — испуганный взгляд устремился на фигуру, стоящую за машиной, но также быстро опустился вниз. Чимин аккуратно достал чужую куртку, что была на пару размеров больше его собственной, и медленно надел. Как бы гордость сейчас не билась в истерике, заболеть Пак себе позволить не мог, поэтому молча согласился на помощь. — Спасибо, что позволили надеть куртку. Чонгук-хен, а вы не замерзнете? Парень очень переживал. О нем почти никогда так никто не заботился, и чувство, что за каждое доброе слово в свой адрес прийдется платить, не хотело его покидать. Не то, чтобы он был очень недоверчивым, просто никак не мог поверить в такую доброту в его сторону. Чимин лучше пожертвует собой чтобы другим было комфортно, чем наоборот. — Мы выбираем в жертв только страшненьких, поэтому тебе не о чем беспокоиться. И в отличие от некоторых, я одет тепло, — пропустив комплимент мимо ушей, Пак насупился. Он выглядел сейчас до одури милым: неуклюжа перебирая ногами из-за нервов, в огромной куртке, и надутыми губами. — Не дуйся, иначе я сделаю для тебя исключение. — Простите… Я буду стараться вести себя хорошо, — уткнувшись носом в одежду, промямлил парень. Куртка пахла очень приятно, так сладко, что хотелось вздыхать этот запах часами. Но поняв, как странно это выглядело со стороны, Пак перестал. Они медленно пошли по широкой дороге из камня, по обе стороны которой была трава. Уже темнело, и чтобы рассмотреть что-то под ногами, приходилось прищуриваться. Где-то пели сверчки, а на небе появлялись первые звездочки. Было необычайно красиво. Чимин постоянно вертел головой, как маленький ребенок, стараясь запомнить и разглядеть каждую деталь этого чудного места. — Если так нравится это место, можем еще раз сюда съездить, — признаться честно, отвлекаясь на природный мир младший совсем забыл, что идет не один. На щеках появился легкий румянец, и он поспешил ответить: — Да, тут очень красиво. Но я не хочу вас заставлять сюда ездить, только потому что мне нравится, — в свете луны мужчина выглядел очень красиво: его величественный профиль как будто умолял его нарисовать, и Пак невольно засмотрелся. Его очень смущало то, насколько привлекательным был старший для него, раньше он ни разу не встречал людей, способных вызвать такие чувства. — У вас очень красивый профиль, хен. Наверное, будь я художником, непременно бы нарисовал его. — Ты же фотограф, можешь в любой момент сделать снимок, — Чонгук немного повернулся в его сторону, и было чуть-чуть заметно, как слова Чимина его тронули. — Это совершенно другое. Да и людей я не снимаю, мне нравится делать фотографии животных, — глаза загорелись, как только он вспомнил о своих картинках и возможности их делать. И ведь совсем недавно он целый вечер проплакал, думая, что больше ничего из вещей обратно не получит, и обвиняя себя во всех грехах, а сейчас идет, впервые наслаждаясь прогулкой с кем-то. — Почему? Не любишь людей? — этот вопрос действительно очень интересовал. — Я бы не сказал, что не люблю. Просто понимаете, делая фото, я как бы запечатлеваю душу человека, то, как он выглядит на самом деле. Меня это пугает, — шепотом ответил младший. — Животные всегда с тобой искренни, поэтому и на снимках получаются такими же, в отличие от людей. — Никогда о таком не думал. Очень интересная мысль, Чимин, — от похвалы становилось теплее, щеки розовели, а сердце начинало чуть сильнее колотиться. Очень странные чувства. — Мы почти пришли. Я тебе вкратце расскажу то, что тебя ждет, ты слушаешь? — щелкнув пальцами прям перед носом, старший снова вывел Пака из транса. — Да, я внимательно слушаю, хен, — утвердительно кивнув, он продолжил: — Я привел тебя на вечернюю встречу реперов, комиков, певцов, их друзей. Людей не много, так как это как закрытая вечеринка. Если кто-то начнет приставать, то говори что ты со мной, и не лезь в неприятности. Я не всегда буду рядом, поэтому можешь постараться найти себе друзей, — все было сказано четко и ясно, но от каждого нового слова становилось не по себе: Чимин ненавидел вечеринки, клубы, большое скопление людей и тем более оставаться один в таких местах. Просто терпеть не мог, до слез. — Хорошо, хен, я все понял! Постараюсь не подвести вас! — на молодом лице появилась улыбка, а глаза превратились в щелочки. Услышав смешок, он тут же перестал улыбаться. — Почему вы смеетесь? — Прости, Чимин, ты просто не представляешь, насколько мило это выглядит, — старший уже не сдерживался, и улыбался во всю, немного посмеиваясь. — Твоя улыбка прекрасна, и я уверен, она еще лучше выглядит искренней, — его глаза оставались серьезными, он смотрел, прожигал в Паке дыру, пытаясь достать хоть каплю настоящих эмоций и чувств.

***

— Ну что, мелкий, как тебе? — после невозможно долгой встречи, с невозможно наглыми и слишком самоуверенными людьми, Чимин чувствовал себя опустошённым. Все-таки такое было действительно не для него, и сейчас, ехавши в машине домой, он совершенно ничего не чувствовал. — Мне все понравилось! Столько интересных людей, и все были такими талантливыми, — он старался рассказывать как можно воодушевленней, не выдавая себя и свои настоящие чувства, на что услышать только то, как старший хмыкнул. — Не лги мне, Чимин. Тому, что врать старшим нельзя, тебя тоже в детстве не учили? — не отвлекаясь от дороги, строго ответил Гук. — Я хочу услышать от тебя лишь правду, пожалуйста. И мне не важно, какой она будет, — младший вжался в кресло, надеясь, что оно поможет избежать такого отвратительного допроса. Он боялся сказать правду, страшно боялся, и как будто почувствовав это, Чон продолжил: — Тебе нечего боятся. Я не буду кричать на тебя, или делать что похуже. Мне важно, чтобы ты тоже получал наслаждение от процесса, — очень двухсмысленно. — Но хен, разве вам не все равно? Я готов потерпеть, раз вам это нравится. Мне не сложно, правда, — их взгляды на секунду встретились, но младший быстро прервал зрительный контакт. — Мне понравилась… Еда. Я давно так вкусно не кушал, спасибо вам, — чистая правда. Увидев, что помимо алкоголя на столах лежали куча закусок, голодный Чимин не устоял, и скушал парочку. Больше не позволяла совесть, чужое ведь, брать это нельзя. — Еда? И это все? Ты мог бы сказать, что голодный, и мы бы заскочили в какое-нибудь кафе. Ты все еще хочешь есть? — Чонгук глянул на парня, и очень хотелось взгляд не отрывать: тот тихонько сидел, поджав под себя ноги и рисовал что-то на запотевшем стекле. — Извините, у меня нет денег для кафе. Я лучше поем дома. — Я разве говорил что-то про деньги? Раз я пригласил, я и угощаю. И чего ты так домой торопишься, кто-то ждет? — Нет, простите. Я живу один, точнее, с рыбкой. Его зовут Гуппи, — Чимин слегка улыбнулся, вспоминая о своем малыше. Хотелось рассказать о нем больше, делится каждым его смешным действием, но он понимал, что собеседнику это совершенно не нужно. — Рыбка? Можешь рассказать о ней, мне интересно, — Пак изумленно посмотрел на старшего: тот бы абсолютно спокойным, в его голосе не прослеживалось никаких ноток издевки. — Вы правда хотите послушать? — удивленно спросил он, и услышав утвердительное мычание, продолжил: — Он у меня молодой, ему всего 2 года. Вообще, его порода живет от 5 до 10 лет, но я надеюсь что Гуппи сможет и больше. Он чем-то, наверное, похож на золотую рыбку, только называется Огненный барбус. Гуппи очень любит меня слушать! Я думаю, он понимает человеческую речь, только вот ответить ничего не может. Один раз я спросил у него кое-что, и он ответил правильно! Моя рыбка очень удивительна. Если захотите, хен, я могу вас познакомить, — речевой поток так и лился, и Чимин даже не думал, что сможет такое кому-то рассказать. Настроение улучшилось, и он даже стал улыбаться. — Я был бы не против. Это будет первая в моей жизни умная рыбка, — Чонгук тоже улыбался. Было до невозможности приятно слушать этого парня, хотелось расспрашивать его о чем угодно, лишь бы тот продолжал говорить. — Мы почти подъехали, все еще хочешь нас познакомить? — Если вы никуда не спешите, то можете зайти. Только предупреждаю, у меня там не очень все обставлено, я пока не купил многое из мебели, — очень чувствовалось, как младшему неудобно об таком говорить, поэтому Гук быстро ответил: — Не переживай из-за такого, я же не жить в твоей квартире собираюсь. Они оба быстро вышли из машины, стараясь аккуратно идти по дороге до подъезда, нигде не упав. Было уже очень темно, еще и дождь стал моросить. — У вас тут что, фонарей нет? — возмутился старший. — Есть, но их вечно ломают, — непринужденно ответил ему Чимин. — Эта окрестность не самое безопасное место, поэтому и лампы специально выкручивают, — он говорил таким равнодушным тоном, будто в этом ничего такого нет. — Почему ты живешь в таком месте? Этот убогий район явно не создает счастье и идиллию, — Чонгуку хотелось просто взять младшего за руку, и увезти как можно дальше от сюда. Это неправильно, что такой нежный и ранимый человек тут живет. — Вы правы. Просто тут дешево снимать жилье, и моя работа рядом. — Ты работаешь продавцом? И сколько они сейчас получают? — поднимаясь по лестнице интересовался старший. — Мне по-разному платят, поэтому точной суммы я вам назвать не могу. В прошлом месяце я получил 150 долларов, в этом, возможно немного меньше. — Меньше? Куда еще меньше-то? Почему так мало? — Чимин резко остановился, и Гук, не ожидавши этого, врезался в него. — Что случилось? — Я… Я не знаю… Моя дверь, она открыта…