Чему тебя вообще родители в детстве учили?

      Чимин сидит в машине, поджав под себя ноги. Руки трясутся, губы постоянно сохнут, и он ужасно волнуется. Полиция… Когда старший объявил, что они туда едут, по спине прошлись мурашки. Меньше всего хотелось вообще куда-то уезжать, а в такое здание тем более. Пак посмотрел на мужчину: тот, как всегда, был полностью собран, серьезен и не выдавал ни капли своих эмоций. Младший очень надеялся, что в случае чего получит от него помощь. Больше ведь никто не придёт… — Волнуешься? — его вопрос прозвучал тихо, так, словно был сказан как какой-то секрет. — Да… Я, если честно, не очень люблю полицейские участки, и все похожие здания, —парень грустно вздохнул. — Не беспокойся, я со всем разберусь. Те мудаки, что сделали такое, хорошо поплатятся, — Чонгук сильнее сжал руль, стараясь успокоится. Он даже не думал, что когда-то будет испытывать злость потому что обидели почти незнакомого ему человека. Старший всегда был сдержан и скуп в эмоциях, стараясь разве что иногда шутить с работниками и поддерживать положительный настрой в команде. Сейчас же, несмотря на столько лет упорной практики и жизни, словно ты какой-то робот, он очень злился. Хотелось лично устроить взбучку тем, кто это сделал, показать Чимину на что он готов ради него. Только вот, казалось, что тот совершенно ничего не испытывает к Чонгуку. От этого гнев становился еще больше, подпитываясь обидой. В висках неприятно пульсировало, казалось, что он в эту секунду испытывает все, что накопил за столькие годы. Голова обещала разорваться к концу их пути, и старший не понимал, что делать, пока легкая, мягкая рука с маленькими пальцами не прикоснулась к его бедру. Все тело как будто пробило током, вытаскивая из ужасного состояния на свет, сидящий рядом. — Хен, вы в порядке? — нежный голос заставлял забыться, раствориться на мелкие кусочки и отпихнуть липкое чувство подальше. — Выглядите не очень, я могу вам чем-то помочь? — он обеспокоенно сжал пальцами кожу, выбивая этим весь воздух из груди Чонгука. Этот парень, сам того не понимая, заставил Чона перебирать в голове самые противные картиночки, лишь бы, твою мать, не встал. — Я в порядке, Чимин, — сказать это оказалось намного сложнее, чем думалось. — Убери, пожалуйста, руку. Бедра — моя эрогенная зона. — темные глаза уставились на Пака, ожидая реакции. И та не заставила себя долго ждать: рука быстро убралась на место, а щеки предательски покраснели. — Ты так часто краснеешь, Минни, тебе не кажется это странным? — он ухмыльнулся. Раз тот посмел, хоть и не специально, поиздеваться над ним, то Чон непременно должен отомстить. — У меня всегда так, когда я смущаюсь… — тихо ответил младший, спрятав лицо в коленки. Ощущения были двоякие: с одной стороны, он не сделал ничего плохого, и это была действительно случайность; с другой — вдруг Чон подумает о нем плохо или не так это воспримет? — Простите, Чонгук-хен. Я не специально, я не знал, правда. Я хотел помочь вам, — он тараторил, половину слов съели эти прекрасные губки, но очень преданно и с надеждой смотрел на старшего. Тот лишь хмыкнул. — Ничего, думаю, нам еще многое предстоит узнать друг о друге, чтобы избежать подобных ситуаций. Сегодня вечером поговорим, — на секунду глаза дьявольски блеснули, но сразу же после этого Чонгук улыбнулся, словно всего, что только что произошло — не было. — Выходи, Минни, мы приехали.

***

      Чимин устало плюхнулся на диван. Допросы полицейских его изрядно измотали, спина немного болела из-за неудобного стула, на коим он просидел часа два. Младший прикрыл глаза. Вот так вот, почти лежа на чужом диване, он вдруг почувствовал себя до невозможности комфортно. Ему нравилось тут быть, нравилось жить с этим мужчиной, что иногда конечно подбешивал, но он старался весь негатив держать в себе. С кем, кто тебя кормит, поит, дает жилье и практически лелеет — нельзя быть сердитым. Почувствовав, как рядом тоже кто-то сел, Чимин раскрыл глаза. Перед ними стояла невообразимая картина: Чонгук, прикрыв глаза, впервые был перед ним в футболке. Впервые «показав» забитые рукава. Младший смотрел на них с открытым ртом, стараясь не выдать себя и не издать шума. Ему до одури нравились эти картинки. — Можешь потрогать, если так сильно хочется, — не открывая глаз, произнес мужчина. Легкая улыбка украшала его лицо, он был абсолютно спокоен, как в прочем и всегда. Паку два раза повторять не нужно: тот быстренько залез на диван поудобнее, садясь на ноги, и очень аккуратно дотронулся. — Не бойся, эрогенная зона у меня только одна, — голос заставил дёрнуться, и Чимин покраснел, стоило вспомнить сегодняшнее событие. Он уже более смело дотронулся несколькими пальчиками до рисунка, проводя от плеча до локтя. Вздох восхищения сам вырвался из губ. Мужчина медленно приоткрыл глаза, наблюдая за младшим. Тот, даже не замечая открытых глаз Чонгука уже вовсю исследовал руку, что ближе к нему, щупая и облизывая пересохшие губы. — Знаешь, если бы я не позволил, это можно было бы считать домогательством. — он нежно взял подбородок парня пальцами, и установил с тем зрительный контакт. Тот, казалось, ничуть не смутился таким действиям. — Вторую руку будешь смотреть? — Если можно… — прошептал Пак. Он не понимал что на него нашло, с чего ему вдруг так захотелось облапать Гука, но тату… Они сводили с ума. Старший сидел на краю, и подобраться к руке почти не было возможным, единственным вариантом было облокотиться всем телом на мужчину, что делать младший точно не собирался. Жилистые вены начали двигаться, когда Чон напряг руку, и это только усилило желание потрогать ее. — Чонгук-хен… А вы не могли бы немного подвинуться, чтобы я смог сесть также с другой стороны? — он умоляюще смотрел на старшего, но тот лишь усмехнулся. — Прости, Минни, я очень устал, даже пальцем пошевелить сложно. Прийдется тебе как-то самому справляться, если сильно хочется, — он просто издевался над Чимином, над его итак поташанной нервной системой. Сильно и правда хотелось, но гордость так просто не позволяла соглашаться на все, предложенное старшим. — Я не знаю, как мне лучше… Как вам удобнее… — младший теребил пальцы, нервничая, даже несмотря на то, что повода-то и не было. Поразмыслив немного, он все же решил попробовать. Старший снова закрыл глаза, думая о чем-то своем (и незаметно подглядывая), поэтому, попытка не пытка, как говорится. Он медленно поднялся с лодыжек, оставаясь на коленках, и одной рукой уперся об диван между ног Чонгука, немного протягиваясь вперед. Вторая рука, как и глаза, сразу начали изучать столь желанный объект. Мужчина был удивлен. Перед его лицом стояла прелестно выгнутая спинка, что по идее должна быть закрой футболкой, но та предательски задралась. Видя, как очарован Чимин, Гук медленно провел холодной рукой по его позвоночнику: младший еще сильнее в нем прогнулся, стараясь прервать контакт. Он повернул голову в сторону Чона, как бы спрашивая, что тот делает. — Тебе не нравится, Минни? — на лице расплылась улыбка, словно у дикого зверя, что смотрит на добычу. — У вас руки слишком холодные… — возмущенно пыхтя, Чимин хотел уже было сменить положение на изначальное, но старший не дал этого сделать: он одним сильным нажатием на спину заставил руку, как единственную опору, согнуться. Младший был мягко говоря в шоке. Стоя в такой ужасно пошлой позе, выгибаясь из-за того что коленки оставались на месте, он снова попытался встать, только сильная рука на спине не дала это сделать. — Чонгук-хен, что происходит? Что вы делаете? Отпустите меня, пожалуйста, отпу-пустите! — наблюдать за таким было прекрасно: Пак, стоящий раком, красный от смущения и возмущения, очень заводил. — Не беспокойся, я не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось, — холодный тон пробил до костей, кожа, слишком открытая из-за задранной футболки, покрылась мурашками. — Пожалуйста, хен… — младший умолял. На глазах уже скопились первые слезинки, и он вот-вот готов был начать кричать и злится. Рука хозяйственно пробралась под шортики, опуская их вниз. Чимин стал ворочаться еще сильнее, за что получил шлепок. Неожиданно приятный шлепок, после которого раздался тихий стон. — М, так кому-то нравится порка, да, Минни? — еще один шлепок не заставил себя ждать, вырывая из горла полукрик. — Я не слышу ответа. — М-мне не нравится… Отпустите… — серия шлепков, а после грозный тон, предупреждающий, что лгать запрещено. И ведь действительно — парню нравилось ощущать себя таким беспомощным, полностью в руках мужчины. Тот мог сделать с ним все что угодно, и эта мысль ужасно возбуждала обоих. Старший снова медленно провел ладонью по голой спине, тронул бока, ощущая их мягкость и то, как Чимин стал рвано дышать, как только старший к ним прикоснулся. — Бока, Чимин-ни? — он снова с нажимом по ним провел, слыша самый прелестный стон в своей жизни. — Хочешь, чтобы я тебя там трогал? Скажи мне. — Даа, пожалуйста, — рассудок был затуманен, чужие руки блуждали по телу, делая слишком приятно. — Пожалуйста, хен, — почти плача произнес парень. Снимая следом за шортами трусы, Чонгук бережно коснулся маленького члена, не удержав смешок. На него тут же посмотрели злым взглядом, давая понять, что если тот не продолжит, будет испепелен. Член действительно был не большой: он по длине на пару сантиметров больше ладони мужчины, поэтому, чтобы доставить как можно больше удовольствия, тот стал надрачивать пальцами. — Ты такой хороший мальчик, Минни. Так красиво стонешь для меня, — в глазах был лишь туман, голова не хотела думать и понимать слов, что ему говорят, но он слишком властного тона хотелось превратиться в лужу. Чонгук аккуратно собрал выступившую смазку с члена на пальцы, размазывая около сфинктера, и входя одним. Он медленно проникал все глубже и глубже, не забывая гладить член и бока парня. Собственный тоже очень жаждал разрядки, но он не спешил его доставать, решая сначала довести младшего. Парень стонал громко и пошло, наслаждаясь каждым толчком и возможностью получить наслаждение. Даже в самых ярких фантазиях он не мог себе такого представить, а ощущение того, что это все наяву, казалось ложным. Коленки предательски начинали трястись предвидя наступающий оргазм, горло осипло, и Чимин повторял только «Хен, хен, хен…» Внезапно перед глазами возник лишь белый свет, и щурясь, пытаясь их слова открыть, он слышал неразборчивые крики. Секунд через десять парень пришел в себя, видя перед своим лицом обеспокоенное Гука. — Чимин, ты в порядке? Так меня напугал. Тебе снился кошмар? Ты стонал и звал меня, поэтому я тебя разбудил, — старший выглядел обеспокоенно. — Ты снова весь красный, это не температура случайно? — он хотел было приложить руку к лбу младшего, но тот, ошеломленно кивнув, как ошпаренный побежал в ванну. Пак был в шоке. Нет, он был в ужасе. Ему впервые снился мокрый сон. Да еще и с Чон Чонгуком! Святым человеком… Нужно было время для того, чтобы все осознать и придумать оправдание такому резкому уходу. А еще попросить чистой одежды.