Чему тебя вообще родители в детстве учили?

— Не волнуйся, Чимин, в твоем возрасте абсолютно нормально видеть такие сны. У тебя были девушки? Организм требует, вот они и снятся. Сходим с тобой ближе к выходным в мой бар, может, познакомишься с кем-то.

***

Уже неделю Чимин живет со старшим, и тот совершено не врал, когда говорил, что дома почти не бывает. Они видятся только ранним утром, когда Гук уходит на работу, а Пак его провожает, желая удачного дня. И Чимину бы радоваться, ощущать себя свободным, ни от кого не зависящим. Только вот вместо этого он целыми днями тихонечко сидит в своей комнате, слушает музыку или смотрит фильмы. В огромной, по его мнению, квартире было вечно слишком холодно, слишком одиноко и совершенно неуютно. Пару раз парень выбирался прогуляться на улицу, заходил в магазин продуктов, чтобы закупиться, но в конечном счете покупал самое необходимое и быстро уходил. Он чувствовал себя ужасно некомфортно, понимая, что тратит чужие деньги, которые достались ему просто так. Он чувствовал себя таким не нужным и лишним. Сегодняшний день не исключение: Чимин успел прибраться во всей квартире, приготовить ужин для старшего, и сейчас сидел, смотря очередную драму. На часах было ровно восемь вечера, целый день был снова потрачен в пустую, и делать ничего не хотелось. Хотелось только плакать от того, насколько он беспомощен и бесполезен, но все слезы уже давно кончились. Неожиданно для него, входная дверь начала открываться, и в квартиру зашел Чонгук. Мужчина, как всегда, был серьезен, и нахмурив брови, слушал кого-то по телефону. — Хен, ты вернулся! — быстро смахнув рукавом слезинки, младший поднялся и тихонько подбежал к Гуку. Он выглядел просто потрясающе: в дорогом костюме, со слабо затянутым галстуком и разлохмаченными волосами. Чимин бы на него такого смотрел вечность, тихонько пуская слюнки. Мужчина ему слегка улыбнуться и, указав на телефон, поспешил спрятаться в свой кабинет. Настроение еще больше испортилось. Увидя, что Чон вернулся пораньше, парень очень надеялся что тот проведет с ним хотя бы полчасика, они поболтают, или даже просто посидят в тишине. Ему нравилось наблюдать, как тот иногда по утрам ел приготовленную Чимином еду, постоянно нахваливая, или как спешно бегал по квартире, что-то ища, и благодарно чуть ли не молился на младшего, когда тот помогал найти нужную вещь. Он стал слишком сильно нравится Паку, и это пугало. Осознание того, что эти чувства были только с его стороны, больно били по голове. Решив, что раз делать все равно нечего, парень отправился в ванну. Лежать в горячей воде, думать о своем и просто расслабится — вот, что сейчас было нужно. — Ну и куда ты собрался, не поприветствовавши старшего? — за спиной раздался хриплый и уставший голос Гука. — Я поприветствовал вас, хен… — щеки покраснели, поэтому поворачиваться лицом к собеседнику парень не собирался. Этого делать и не пришлось: быстрыми шагами мужчина преодолел расстояние между ними, и стал напротив. — Просто, знаешь, обычно тех, по кому действительно скучали, приветствуют по-другому, — на лице была лисья ухмылка, и он прожигал взглядом парня напротив. — Не понимаю о чем вы, хен. У вас там, видимо, важный разговор, не хочу отвлекать, — младший хотел было обойти Чонгука и продолжить свой путь, только хватка за запястья не дала это сделать. — Дерзишь мне, прям как в первую встречу. Только не забывай, что ты у меня дома, и тут я могу делать все, что захочу, — сказанные шепотом слова заставили коленки дрожать. — Отпустите меня! Мне нужно в ванную, — Чимин смущался. Очень смущался. А вспоминая тот ужасный сон, казалось, превратится в одно большое смущение. — Поцелуешь в щечку, отпущу. — Ч-что? Я не буду вас целовать… — старший умело поменял их местами, прижимая младшего к стене, — Чонгук-хен, вы ведете себя странно! — Как жаль… Если не будешь, прийдется нам с тобой так стоять до утра, — Чонгук был не из тех, кто бросает свои слова на ветер, и Чимин это знал. Но поцеловать его… Разве это не слишком? — Это просто поцелуй в щеку, Минни. Нечего так смущаться, — хитрые глаза любовались таким невинным и беззащитным младшим. Повисло напряженное молчание. Чимин просто не понимал, почему Гук так над ним издевается. Он иногда посматривал на лицо старшего сверху вниз, и в конечном итоге решился. — Можете… Немного наклониться? — это так смущало. Старший, совершенно не медля, аккуратно нагнулся, от чего их лица стали еще ближе друг к другу. В эту же секунду, закрыв глаза, Чимин его поцеловал. Пухлые, мягкие губы коснулись колючей щетины мужчины, из-за чего потом немного покалывали. Чонгук, кажется, на мгновенье забыл как дышать. Хотелось большего, но смотря на милое, смущенное личико Пака, Гук клялся себе, что ничего с ним не сделает. Ни за что. Он уже не прижимал младшего к стене, и немного отойдя от захлестнувших эмоций, быстро развернулся и ушел в кабинет, оставив Чимина одного. В голове возникали одна мысль за другой, казалось, что Пак снова совершил ужасную ошибку, все испортил. Не нужно было этого делать. Может, Чонгук решил так пошутить, а Чимин принял все слишком буквально? Он такой никчемный. Приносит одни лишь неприятности. — Хен… За что вы так со мной? — шёпот разнесся эхом по ванне, но сильный напор воды умело скрывал очередную истерику и все остальное за ее пределами. Никаких сил не оставалось, никакой надежды и смысла считать свою жизнь значимой тоже. Осталось только одно единственное желание.

***

— Черт… Даже вечер пятницы надо проводить разбирая бумаги, чем вообще занимаются мои секретари, — недовольно бубнил себе под нос старший. Часы показывали ровно десять, когда он вернулся домой. В квартире пахло свежестью, что было в новинку, ведь обычно запах приготовленной домашней еды был сильнее. Младший наверняка уже спал, тихо посапывая и обнимая подушку. Признаться честно, Чонгук любил, уставший, после работы, тихо заходить к нему в комнату и любоваться. Такой вид успокаивал, заставлял забыть о всех проблемах, которых в последнее время навалилось куча. Очень хотелось лечь рядом, обнять, вдохнуть запах волос Чимина и просто заснуть. Наверное, сон рядом с ним был бы самым глубоким и сладким. Думая о своем, Чон успел быстро вымыть руки, снять неудобный пиджак и наконец расслабить галстук. В доме было непривычно тихо. Зайдя на кухню, взгляд сразу бросился на холодильник с прикреплённой запиской. Чимин пару раз оставлял ему такое, поэтому это не удивило, а заставило улыбнуться. Только на пару секунд. «Чонгук-хен, добрый вечер! Думаю, вы, как всегда, вернетесь поздно, поэтому приготовил ужин, вам нужно только разогреть… Но это не самое важное, что я хочу сказать. Мне очень стыдно из-за того, как я тогда поступил! Простите меня, стоило понять, что вы шутите и мой поцелуй для вас был бы неприятен. Я благодарен за все, что вы для меня сделали! Но после такого… Я больше не могу оставаться в вашем доме и жить за ваш счет, принося только неприятности. Спасибо вам, хен! Я ухожу, но надеюсь, судьба еще нас когда-то сведет. И, если честно, за это короткое время вы стали мне нравится… Простите за все! Удачи, постарайтесь сильно не нагружаться и больше отдыхать! Будьте счастливы, хен…» Сердце колотилось в два раза быстрее, руки начали дрожать, а мысли в голове никак не могли собраться. — Твою мать, Чимин! — злость нарастала с каждой минутой, а после того, как телефон младшего оказался недоступен, вовсе полностью овладела Чоном. — Да, Чонгук, что-то случилось? Чего звонишь? — в трубке раздался голос Намджуна. Один из самых верных его друзей, прекрасный человек и тот, кто хорошо разбирается в технике. — Нет времени объяснять, я кину тебе сейчас номер, пробей его. Мне нужен адрес. Любой ценой, Джун! — наспех надевая пальто и выбегая из квартиры, мужчина трясущимися пальцами набирал сообщение. Машина как на зло долго не хотела заводиться, ремень безопасности не застегивался, а Намджун долго молчал. Телефон зазвонил ровно в ту же минуту, как Гук выехал с парковки, матерясь и нервничая. — Телефон выключен, я не могу найти его местоположение, сам понимаешь. Но в последний раз сигнал был полчаса назад с районов Каннам, рядом с нашим первым местом, помнишь его? — конечно, он помнил. Жуткое место, в которое поклялся никогда не возвращаться. Что же там желает Чимин? Зачем он туда пошел? Разве не знает, как опасно там бывает? От осознания всего, что могло случиться с младшим, зубы свело, а руки только сильнее сжали руль. Ехать оставалось девять минут, и Чонгук проклинал себя за такое поведение. Он же видел, он же прекрасно осознавал какого тогда было младшему. Только почему-то казалось, что тот справиться, и что это не сильно на него влияет. Мысли крутились, одна хуже другой, и казалось, что место назначения никак не приближается. Намджун снова начал звонить, прося успокоится и ничего не делать, подождать его. — У меня нет времени, Джун! Я не знаю где он и что с ним, и я убью любого, кто к нему прикоснется, — злость бурлила. Почему же он так себя чувствовал? Почему так беспокоился и нервничал? Этот мальчишка действительно был ему дорог… Но разве так бывает? За столь короткое время, разве возможно так привязаться к человеку? Эмоции поглощают, противный звон в ушах не дает услышать ничего. Выйдя из машины, свежий воздух заставляет немного успокоится и здраво оценить ситуацию. Пак Чимин был тут ровно полчаса назад. Далеко уйти по такой темноте он не мог, но где же он тогда? Почему его телефон выключен? Зачем он вообще ушел? Чонгук быстрым шагом шел по улице, высматривая каждый уголок. Становилось все холоднее, беспокойство усиливалось, до одного момента: завернувши в какой-то переулок, мужчина заметил его. Он сидел на холодном асфальте, облокотившись об стену здания, тихонько плача. Над ним нависал кто-то еще, держала за плечо и прикладывая руку к лицу. Здравый смысл, что был так нужен, моментально покинул тело старшего, и последнее, что он слышал, это крики: «Хен! Подожди! Не бей его!»

***

Чимин проснулся дома. У Чонгука. В ставшей привычной мягкой кровати, укрытый пуховым одеялом и со стаканом воды на тумбе. Казалось, что все, случившееся вчера — один страшный сон, приснившийся ему за ночь. Только вот боль во всем теле, разбитая губа и бровь давали понять обратное. Переборов самого себя, младший аккуратно встал, хмурясь и тяжело вздыхая. На коленях ныли синяки от удара, как и несколько на животе. Задумавшись и осматривая свое тело, Чимин не заметил, как в комнату зашел старший. Повернувшись и увидев его, Пак только йокнул и от неожиданности дернулся. — Чонгук-хен… Вы сильно на меня злитесь? — парень чувствовал себя снова виноватым, нервно теребя край футболки. — Я не злюсь на тебя, Чимин. Я, скорее, очень обеспокоен. Зачем ты так поступил? — грусть в голосе никак не могла остаться незаметной, хотелось подойти и обнять мужчину. — Я писал… Мне казалось, так будет правильно… Я думал, вам будет противно видеть меня, после всего, что было, — он не смел поднимать глаз и смотреть на Чона, было слишком стыдно и страшно увидеть отвращение, или еще хуже, разочарование на его лице. — Я очень виноват перед вами, хен. Вы заслуживаете кого-то куда лучше, чем я, — слезы медленно капали на мягкий ковер, правдивость слов очень ранила. — Почему ты так решил? Кто тебе это сказал, Чимин? — мужчина сделал несколько шагов навстречу, подходя ближе и поднимая лицо младшего за подбородок. — Посмотри на меня. Почему ты плачешь? — Простите, хен, мне так стыдно… Мне очень стыдно, я так виноват… Я причинил вам сколько неприятностей, я понимаю, как вам противно, это нормально! Я уйду, сразу же, если вам нужны деньги за проживание, я заплачу как только заработаю! Я пойму если вы не захотите больше никогда меня видеть и… — словесный поток так и лился из Чимина, но был неожиданно прерван грубым поцелуем. Чонгук нагло вторгся языком в чужой рот, не обращая внимания на протестующее мычание младшего, кусал пухлые губы, упиваясь каждой секундой, грубо сжимал в руках талию, не давая упасть Чимину. И как только кулачки младшего перестали бить и отталкивать его, и тот сам уже прижимался, наслаждаясь моментом, мужчина оторвался от таких манящих и сладких губ. — Все еще считаешь, что я жалею о чем-то? — прошептал в губы старший. Розовый, покрасневший от такого напора Чимин выглядел великолепно. Хотелось взять и утащить его куда-то подальше от всех проблем, никогда не отпускать, дарить только любовь и нежность. — Нет… Но, что это значит, хен? — Пак наконец поднял свои глаза, взглянув самым невинным взглядом, каким только мог. — Это значит, Чиминни, что ты теперь только мой. И никуда от меня не денешься.