Crimson Pages

      Сегодня я встретил Эдельгард.       Кажется, теперь я понимаю.       За тем сном снова последовала битва.       На самом деле, эти три события связаны между собой.       Начнём со сна. Я ещё не описывал его, а без этого продолжать дневник было бы непросто. Так что сейчас самое время сделать это.       Женщина с зелёными волосами и в белых одеждах ведёт армию против бородатого воина. Он сражается светящимся мечом, способным по его воле вытягиваться и с одного удара разить сотни врагов. Она ловко уклоняется от взмаха меча и бросается вперёд — по раскисшей земле, в сандалиях на высоком каблуке, совсем не предназначенных для бега. Меч, свернувшись обратно, пытается обвить женщину, будто змея — но слишком поздно и слишком неумело. Та прыгает — и вонзает стилет в шею воина. Когда она вытаскивает кинжал, её лицо заливает фонтан крови из его горла. Она хищно улыбается — и вонзает клинок снова. И снова. И снова. Ещё раз. И ещё…       В этом сне почти нет звуков, кроме грохота битвы и хрипа крови, вырывающейся из глотки мертвеца. Впрочем, это весьма точно отражает мой боевой опыт.       Однако одно слово всё же звучит отчётливо, когда та женщина вонзает клинок в шею воина:       — Немезис.       Этот сон часто приходит ко мне перед боем. Вечером перед своим первым сражением под началом отца — тем самым, где я загнал меч под сбрую пегаса и вспорол его всадницу одним движением — мне приснился этот сон. В ту ночь, вернувшись в палатку после того, как один лорд нарёк меня «Пепельным Демоном», я снова увидел этот сон. Инстинкт подсказывал мне: новая бойня уже близко.       На следующий день, на обратном пути, на нас напали из засады.       Эта внезапная атака едва не уничтожила весь наш отряд.       Я не удивился.       В тот день мой меч пролил кровь десяти офицеров батальона и несчётного числа их подчинённых. Если до того дня прозвище «Пепельный Демон» было лишь временной кличкой, то тогда оно стало постоянным. С тех пор оно неотступно сопровождает меня.        Этот сон всегда предшествовал битве. В каком-то смысле, он даже успокаивал: я знал, что бой никогда не застанет меня врасплох. Сейчас я помню каждую его деталь.       Но сегодня всё иначе. За тем сном пришёл другой.       По крайней мере, мне кажется, что это сон.       Передо мной появляется маленькая девочка с эльфийскими ушами — слишком юная, чтобы быть взрослой, но уже не ребёнок. В её лице угадываются черты той женщины из сна. Она вальяжно восседает на каменном троне.       — Хм… раньше я тебя не видела, — говорит она лукаво.       Я замечаю, что стою ниже неё, а она смотрит на меня сверху — как монарх на подданного. Неприятное ощущение. Пусть я простолюдин и сын наёмника — но я привык жить среди равных. То, как она на меня смотрит, вызывает у меня тошноту.       — Кто ты вообще такой?       Я на мгновение подумал назвать себя Пепельным Демоном. Но, учитывая обстоятельства, это показалось мне глупостью.       — Смертный, — честно отвечаю я.       — Понятно. Тогда у тебя должно быть имя. Ну же, — велит она.       — Байлет.       — Хм. Никак не привыкну к этим человеческим именам. У тебя ведь и день рождения есть?       — Двадцатый день Месяца Конного Лука.       — Ну надо же! Чудеса, похоже, и правда не заканчиваются — у нас один день рождения. Как странно!       Мне нечего было ответить на это.       — Хмм… Всё это кажется таким знакомым… Пожалуй, мне пора снова вздремнуть…       Когда она провалилась в сон — я проснулся.

***

      — Снова? — спрашивает отец, тряся меня за плечо.       — Да. Битва.       Я не стал говорить ему о девочке.       — Огромные армии на широком поле, так? Таких сражений не было уже более трёх сотен лет… Но тебе же всегда снится этот сон перед тем, как мы встрянем в заварушку, верно?       Отец сам это подметил. Думаю, потому что мы часто ночуем вместе, и он привык будить меня.       — Джеральт! Сэр! Извините, что прервал, но вы срочно нужны!       — Что случилось?       — Они снаружи, сэр. Пойдёмте.       Мы выходим на крыльцо деревенского зала. В мерцании свечей различаются три лица. Привыкнув к свету, я замечаю: они примерно моего возраста. Двое парней и девушка. Моложе, может, на пару лет — не больше. На всех — одинаковые чёрно-золотые мундиры, различие — только в цвете плащей.       На девушке — красный плащ, застёгнутый золотой брошью в форме орла. Я подмечаю, какая она невысокая — едва ли выше пяти имперских единиц. Волосы и кожа у неё белоснежные, а глаза светятся лавандовым светом. Эти глаза смотрят прямо в мои, совершенно не замечая моего отца. Похоже, она меня оценивает — хотя, казалось бы, вовсе не я здесь объект для внимания. Но, пожалуй, это справедливо: я тоже в первую очередь смотрю на неё. Странно — будто нас невидимо тянет друг к другу. Я отвожу взгляд, осознав, что слишком увлёкся.       Первый из парней — в центре троицы — выглядит куда внушительнее. Без сомнений, он из Королевства: все северяне, которых я встречал, заметно выше ростом. Его плащ синего цвета, с вышитым львом на спине. Светлые волосы — растрёпанные, голубые глаза, эффектно дополняющие весь образ. Чёлка мешала бы в настоящем бою.       Третий — в жёлтом плаще — заметно темнее кожей, чем остальные. Волосы аккуратно уложены и взъерошены сверху, сбоку свисает коса. Еще одна глупость в бою — не давай врагу шанса содрать с тебя скальп. Я видел, как одному алмирийцу оторвало полголовы — наёмник просто вцепился в его косу. Интересно, может, и этот парень из Алмиры? В правом ухе — золотая серьга. Кажется, он самый обходительный из троих.       Первым говорит блондин.       — Простите за вторжение. Мы бы не стали вас тревожить, если бы дело не было срочным.       Отец смотрит на него — и это выражение лица, как ни крути, почти… отцовское.       — Что делают дети вроде вас посреди ночи? — спрашивает он, приподняв бровь.       Отвечает снова светловолосый, обменявшись взглядами со своими спутниками.       — Нас преследуют бандиты. Я лишь смею надеяться, что вы окажете нам поддержку.       Отец хмурится.       — Бандиты? Уже? По последним сведениям разведки, они должны быть как минимум в дне пути отсюда.       Девушка, наконец, отводит от меня взгляд и произносит:       — Это правда. Они напали на нас, когда мы отдыхали в лагере.       Следом встревает тот, обходительный:       — Нас отрезали от остальных, и теперь нас гораздо меньше. Эти бандиты пришли за нашими головами… и, заодно, золотом.              Отец на мгновение задумывается, потом кивает.       — Впечатляет, как спокойно вы себя ведёте при таких раскладах… — одобрительно говорит он. — Но… эта форма…       Позади появляется ещё один сержант-наёмник.       — Бандиты окружают деревню! Целая рота растянулась вдоль лугов. Первый взвод лучников отступил от сторожевой башни.       — Похоже, они шли за вами все это время. Мы не можем бросить деревню.              Отец поворачивается ко мне.       — Парень… временно будешь командовать авангардом. Тем, что от него осталось. Разведай, где сосредоточены основные силы врага, но не вступай в бой, если тебя не заметят. Присматривай за этими троими, пусть покажут, где в последний раз видели бандитов. Не подходи слишком близко. У меня ощущение, что они — ценные цели.       — А ты? — спрашиваю я.       — Мне нужно оседлать кавалерию и поднять на ноги деревенскую стражу. Основной отряд я уже отправил за провизией, так что помощи ждать неоткуда.       — Понял.       Он снова поворачивается к троице.       — Без глупостей, Ваши Высочества. Мой пацан вас прикроет.       Кажется, их больше удивляет не его прямота, а то, как он к ним обратился. Отец чует привилегии за версту. Хорошо, что хоть он умеет. Я вот — нет.       Мы вчетвером провожаем его взглядом — к южной окраине деревни, где стоят конюшни и спит наш кавалерийский отряд.       — Держитесь рядом.       Я говорю это, не глядя ни на одного из троих, и двигаюсь к северным воротам.       — Эй, наёмник, ты вообще знаешь, куда идёшь? — бросает тот, что в жёлтом плаще.       Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Все трое замирают, вглядываясь в меня. Поднимаю указательный палец. Позади, совсем слабо, доносятся звон металла и стук копыт.       — Туда.       Парень в жёлтом скрещивает руки и с интересом приподнимает бровь. В синем — кивает. У девушки в красном на губах мелькает едва заметная усмешка.       Мы выдвигаемся в сторону сенокосных лугов.

***

      От авангарда не осталось и следа. Лучники, которых мы обычно ставим в прикрытие на стоянках, давно уже разбежались. Необстрелянные и сырые, они бросили лагерь у сторожевой башни и растворились в ночи. Более толковые ушли охотиться подальше и, скорее всего, даже и не знали о нападении.       Добравшись до лугов, мы вчетвером пригнулись за живой изгородью и стали наблюдать за полем — неподалёку лежали тюки недавно скошенной пшеницы, поблёскивая в прохладной весенней ночи.       Бандиты заняли лагерь и теперь спокойно доедали оставшийся ужин у костра.       Вдали маячила сторожевая башня — с неё открывался вид на всё вокруг.       — Цель — добраться до башни и выяснить, с кем мы вообще имеем дело, — говорю я троице.       Красная и Синий выслушивают меня с одинаково пустыми лицами — то ли одобрение, то ли безразличие. А вот Жёлтый явно остается недовольным.       — План был бы неплохим… если бы между нами и башней не торчали восемь бандитов.       — Ещё трое-четверо, скорее всего, охраняют саму башню, — добавляю я.       — Ага, мерк. И приказ твоего командира был не угробить нас по дороге, помнишь?       — Клод! — осекает его Синий.       — Наш трусливый друг, увы, прав… хотя бы в этом, — замечает Красная. — Нас, скорее всего, как минимум четверо к одному.       — Двенадцать к одному, — поправляю я.       Первой намёк улавливает Красная.       — Ты… один собираешься с ними драться?       Следом доходит и до Синего.       — Сударь, вы ведь не всерьёз?       Я игнорирую возражения и оборачиваюсь к тому, кого назвали Клодом. У него с собой металлический лук и два десятка стрел.       — Жёлтый, стрелять умеешь?       Жёлтому требуется некоторое время, чтобы сообразить, что он Жёлтый.       — Ну, я, конечно, не хвастаюсь, но…       Пока он строит из себя скромника, я вытаскиваю стрелу из колчана у него за плечом.       — Эй!       Не обращая внимания, вытаскиваю флягу с пояса и капаю содержимое на наконечник стрелы.       — Ты чё, их напоить хочешь или…       Он не успевает договорить — замечает, как из фляги на наконечник сочится густая чёрная смола. Я же щёлкаю пальцами и вызываю самое простое огненное заклинание — стрела загорается. Протягиваю ему стрелу.       — Заряди и стреляй по тюку, — приказываю я.        Жёлтый, наконец поняв, что от него хотят, кивает и стреляет. Стрела вонзается точно в центр — тюк тут же вспыхивает. Бандиты реагируют с запозданием — но всё же отвлекаются. Это хорошо. Похоже, они пьяны.       — Ждите здесь. Не двигайтесь, — бросаю я, не глядя.       Выхожу на поляну, шаг за шагом — быстро. Прохожу полпути по открытому полю, прежде чем один из них замечает меня — тот, что напротив, за наполовину прогоревшим тюком.       — Эй, сержант! Смотри! — орёт он, указывая в мою сторону.       Звания. Значит, бывшие военные.       Другой бандит поворачивается ко мне. Сержант, полагаю.       — Ты кто, блять…       Он не успевает закончить фразу — я подбрасываю нож, ловлю его в воздухе, разворачиваю и одним движением вонзаю ему прямо в глотку. Он захлёбывается, дёргается и падает на колени, зажимая горло руками. Пока пьяные бандиты в ужасе таращатся на предсмертные судороги своего главного, я бросаюсь на них с мечом в руках.       Ближайший — ещё не оправился от шока, а мой клинок уже распарывает ему живот, прежде чем он даже касается своего топора. Как я и думал — решительность ломает им строй.       Трое несутся к башне. Остальные мчатся на меня: один с копьём, двое с мечами.         Выдернув кинжал из глотки сержанта, я отражаю удар копейщика и делаю шаг по диагонали — ровно в зону досягаемости первого мечника. Одним плавным движением я срубаю ему левую руку. Он замечает это только тогда, когда пытается ударить меня тем, что осталось. Затем валится на землю и жалко стонет, истекая кровью.       Копейщик, шатающийся с пьяной грацией, не успевает парировать мой удар с фланга — кинжал входит между его рёбер и точно в сердце. Я смотрю ему в глаза — прямо, не отводя взгляда — пока в них застывает шок и угасает жизнь.       Второй мечник, насмотревшись с лихвой, пускается наутёк к троим у башни. Он останавливается только тогда, когда те захлопывают ворота частокола прямо перед ним — в тридцати ярдах впереди. Он оборачивается ко мне лицом — с тем самым ужасом, что бывает у человека, приговорённого к виселице.       — Ты… Пепельный Демон!..       Только теперь я понимаю: он дезертир из нашего отряда. Выхватываю кинжал из тела копейщика, прячу в ножны и жестом зову его ближе.       — В плен попал, приятель?       Решив, что ему повезло, он подходит — почти вприпрыжку.       — А… да, сэр! За припасами ходил…       — Подойди-ка, дружище, — говорю я мягко.       Он подходит.       — Брось меч. Сломанный тебе ни к чему.       Он бросает.       Я тут же кидаюсь на него и валю на землю. Пальцы сжимаются вокруг горла. Он смотрит на меня снизу — с болью и ужасом — и судорожно цепляется за жизнь, которая выскальзывает у из его лёгких. Он продолжает смотреть, пока его глаза не тускнеют Мёртвые.       Трое в дозорной башне даже не шелохнулись, пока он умирал прямо у них на глазах — в пустом поле.       Когда всё заканчивается, я поднимаюсь и вытираю пот со лба.       — Пепельный Демон, да? — выкрикивает Жёлтый где-то у меня за спиной. Ухмыляется. За ним идут Красная и Синий, цепенея от вида трупов у моих ног. — Звучит вполне справедливо!       — Трое… всё ещё… в башне, — выдыхаю я, едва переводя дух.       — Может… получится уговорить их сдаться, — предлагает Синий.       Красная резко оборачивается. Лицо каменеет.       — Они не заслуживают пощады, Димитрий. Они напали на нас. И убили того учителя.       Синий морщится, но по его стойке видно — с её словами он согласен.       — Может, ты и права. Это было… хладнокровно.       Меня не особенно интересовали моральные рассуждения. В конце концов, я только что убил этих бандитов точно так же.       — Синий, надо перебраться через частокол.       Он соображает куда быстрее, чем Жёлтый.       — Пойдём напрямик, — твёрдо кивает он.       Мы с Синим незаметно преодолеваем тридцать ярдов до частокола. Стена сложена из простых берёзовых брёвен, высотой около семи имперских единиц. О военной инженерии при постройке тут явно никто не думал: ни смотровых окон, ни бойниц. Похоже, всё это поставили просто для устрашения. Даже ворота ничего не позволяли разглядеть — их, скорее всего, смастерили ворчащие крестьяне по приказу какого-нибудь затворника-лорда. Нас могли бы заметить только с башни — но никто из бандитов туда так и не поднялся.       Я уже начал удивляться, пока мы не подошли ближе — и не услышали, как бандиты спорят, кому лезть наверх и оценивать урон их «небольшому отряду». Как оказалось, никто особо не горел желанием стать следующей мишенью для моего кинжала. Более того, они отчаянно пытались свалить это друг на друга — кто полезет первым.       Я взглянул на Синего, который едва сдерживал ухмылку, слушая, как с той стороны стенки бандиты перекладывают вину друг на друга. Я поднял ногу, подойдя к частоколу. Сразу поняв, что к чему, Синий встал на одно колено и подставил ладони под мою ступню — чтобы подсадить. Получилось отлично — с его толчком я перелетел через стену почти как по воздуху.       К счастью, в полёте я оказался как раз на расстоянии, чтобы «пощекотать» затылок одному из бандитов своим кинжалом. Он ничего не успел понять — ствол мозга уже был отсечён от позвоночника. Осталось двое.       Оба сразу же заметили меня и глупо кинулись в атаку — как раз так, чтобы оставить между собой прореху размером с меня. В этом последнем танце оба лишились ног — я использовал свой любимый боевой приём.       Окинув взглядом двор, я открыл ворота и жестом позвал остальных троих. Синий с Жёлтым слегка опешили: факелы ярко освещали кишки, вывалившиеся из бандитов у ворот. Красная, надо отдать ей должное, на этот раз даже не вздрогнула.       — Красная, мы с тобой проверим башню. Синий, Жёлтый — оставайтесь у ворот. Не открывайте.       Все трое молча кивают. Красная поднимается за мной по лестнице, а остальные занимают позиции у ворот.       Через пару секунд мы оказываемся на верхушке. Башня стоит на вершине холма среди лугов, и отсюда открывается впечатляющий обзор на мили вокруг. На севере и западе пейзаж поднимается в горы. К югу и востоку — равнины Грондера. Тем, у кого эстетика не на последнем месте, вид мог бы показаться захватывающим.       — Вид, конечно… — замечает Красная.       Поначалу я решил, что она рассматривает окрестности. Но, обернувшись, понимаю: она смотрит на бивак и груду мёртвых тел вокруг. Я не успеваю ничего сказать — доносится топот копыт по сухой земле.       — Пригнись, — командую я. Она тут же подчиняется.       Похоже, прибыл главарь бандитов — с двумя телохранителями по бокам.       — Я тебя слышу, ублюдок! Кто ты, сука, такой?! — орёт он по другую сторону частокола.       — Пепельный Демон! — кричит снизу Жёлтый. Кретин. Изобретательный, правда.       — Наёмник Крушителя Клинков? Он здесь?! — взвизгивает один из всадников.       — С каких пор убийцы орут о себе во всё горло, дебил? Это тот щенок с утра! Прислушайся к голосу! — рявкает главарь.       — Логика у тебя дырявая, добрый человек! Я назвался как положено — из уважения! — кричит Жёлтый из-за частокола.       Пока эти идиоты препираются, я поворачиваюсь к Красной.       — Топор у тебя на поясе… ты когда-нибудь сбивала всадника?       Её глаза округляются. Всё ясно и без слов.       — Тогда я научу.       Она кивает. А я чувствую, как в ней загорается пламя.       Жёлтый, как ни странно, оказался полезен — пока он закидывал главаря бандитов идиотскими репликами, мы с Красной спустились с башни и выскользнули через задний проход в ближайшие кусты.       Я быстро объяснил суть. Всё просто: кидаешь топор — срубаешь лошади передние ноги. Его выкинет из седла. Остальных я прикончу до того, как они вообще успеют понять, что произошло.       — Движение должно быть широким, локоть — как ось. Вкладывай в бросок всё тело. Целься повыше, в самого бандита: гравитация сделает своё и опустит топор примерно до колен. Как только он упадёт — я добью.       Красная внимает каждому слову, не отрывая глаз от того, что я показывал.       — Готова?       Она кивает.       — Я побегу. Считай до десяти и бросай.       Она снова кивает.       — Я пойму, если ты метнешь мне в спину.       Её лавандовые глаза расширяются — как бусины — и не отрываются от моих.       — Я-я бы никогда!..       Я пожимаю плечами:       — У тебя было очень серьёзное лицо. Решил, что стоит пошутить.       — С-смешно, блин!       Не получилось, значит. Я позаимствовал эту шутку у отца — он всегда думал, что у него хорошее чувство юмора. Наверное, ошибался. Я, во всяком случае, никогда не смеялся.       — Это была первая шутка в моей жизни.       Красная будто бы смягчилась после признания. Хотя… это у неё щеки покраснели?       — Как глупо… Это у тебя отмазка такая? Первая шутка?       — Извини. Сосредоточься, — говорю я. Кажется, это было и первое извинение в моей жизни.       — Хм. Ну попробую, — отвечает она, собравшись.       — Я пошёл.       — Береги себя, наёмник.        Я не отвечаю — уже мчусь во весь опор к главарю бандитов. Проходит не больше пяти секунд, и я понимаю: он уже заметил меня краем глаза. Значит, не пьян, в отличие от остальных.       — Что, во имя Богини…       В мгновение топор пролетает мимо меня и срубает лошади передние ноги. Главарь кубарем летит вперёд с седла. Его подручные, заметив меня, тут же разворачивают коней. Над частоколом в дуге летят стрела и копьё — и оба попадают точно в цель. Жёлтый и Синий справились на удивление хорошо, признаю. Перед уходом я дал Синему пару инструкций — но ждал худшего. Наверное, самоуверенно с моей стороны.       Я поднимаю меч, чтобы добить главаря. Когда я готовлюсь отсечь ему голову, он резко хватает топор Красной — тот, что перерубил ноги его теперь мёртвой лошади. Успевает отбить удар в последний момент — но всё равно отлетает от грубой силы моего замаха.       Я собираюсь шагнуть вперёд, но замечаю, как Красная выходит из-за изгороди и идёт ко мне. Моё тело само разворачивается в её сторону.       Я не просил её этого делать.       — Всё? — спрашивает она.       — Назад! Враги могут быть ещё рядом! — рявкаю я. Она молчит и смотрит куда-то вдаль.       Я не успеваю обернуться — главарь бандитов уже несётся мимо меня прямо к Красной.       — Ты ещё пожалеешь, что грохнула мою лошадь, девчонка! — орёт он.       Она выхватывает, похоже, церемониальный кинжал. Против мужика, выше её на целый фут и с топором в руках, у неё нет ни шанса.       Я должен защитить её.       В конце концов, именно из-за меня она осталась без нормального оружия.       Но даже несмотря на это…       Я хочу её защитить.       В груди что-то невольно вздрагивает.       Я неуклюже бросаюсь вперёд, заслоняя её собой, и чувствую, как сталь вонзается мне в спину. Всё вокруг медленно тонет во тьме…

***

      …И вот я снова стою перед каменным троном.       — Хмм… Сотис… Да, верно. Меня зовут Сотис.       Все та же зелёноволосая девушка с эльфийскими ушами. Окидывает меня взглядом.              Я не отвечаю.       — Меня ещё называют… Изначальной. Но кто же назвал меня так?       — Сотис? — переспрашиваю я.       — Я не могла вспомнить своё имя… до этой минуты. А потом оно вдруг всплыло. Странно.       Я смотрю на неё с лёгкой тревогой — как на дитя, потерявшееся в лесу.       — У тебя такое лицо… Ты что, считаешь меня ребёнком? Просто ребёнком, который забыл, как его зовут?!       — Если ботинок впору, — замечаю я. Она босиком. Надеюсь, это всё ещё считается уместным.       — Тьфу! Это самое «дитя» только что спасло тебе жизнь! И кто тогда ты, а?       — Хуже?..       — Шутишь! Я вижу, что ты задумал! С каких пор ты вообще шутишь?! Вообще не припомню такого, хотя наблюдаю за тобой очень долго. Это из-за той девушки? Той, у которой тоже есть Герб Пламени?       — Девушки?       — Той, ради которой ты так глупо бросил Нас под топор! Вот этой девушки!       — Нас?       — Да, нас. Тебя. Меня. Тьфу!       Я уставился на неё с пустым выражением. Похоже, это её немного остудило.       — Несмотря на твою безрассудность, сейчас всё в порядке — я приостановила поток времени. Ты бы умер, если бы я не вмешалась.       С учётом обстоятельств, это было весьма смелое заявление с её стороны. Тем не менее, я явно ещё был жив — хоть и не должен. Её эльфийские ушки едва заметно качнулись, когда она самодовольно кивнула. Интересно, что стояло за этим.       — Ты остановила время?       — Хм. Что-то не слышу благодарности. Может, мне просто вышвырнуть тебя отсюда?       — Спасибо.       — Вот видишь. Разве так трудно? Я ведь решила, что тебя стоит спасти. Хотя это всего и на миг — я и правда остановила время. Как же у меня это получилось?..       Она начинает меня утомлять. Болтлива и самоуверенна — для ребёнка. Совсем не по мне.       — И что теперь?       — Когда время снова пойдёт, топор вонзится тебе в плоть, и ты точно погибнешь. Как невежливо с твоей стороны — втянуть меня во всё это! Что же теперь делать…       Я среагировал на автомате:       — Тогда поверни время вспять.       Сотис просияла.       — Конечно! Я должна повернуть время вспять. Да… думаю, это возможно. Ты ужасно хлопотный, знаешь? Я не смогу отмотать его слишком далеко, но ничего. Теперь ты знаешь, что тебя ждёт — значит, в этот раз сможешь защититься.       Она начинает возиться с каким-то магическим циферблатом, который появился прямо из воздуха.       — Да… теперь иди. Да, ты, носитель внутреннего Пламени. Сквозь поток времени — плыви к ответам, что ищешь…

***

      Благодаря тому, что Сотис буквально отмотала время назад, я оказался на несколько шагов впереди несущегося на меня главаря бандитов. Проследив его первые движения, я убедился, что направление атаки не изменилось, и успел броситься перед Красной, чтобы отразить удар мечом. Отлетев назад от собственной неуклюжей инерции, он сбежал в лес с выражением крайнего раздражения.       Обычно я бы просто догнал его и прикончил.       Но в этот раз у меня была более срочная забота.       Я повернулся к Красной — она просто смотрела на меня с открытым ртом.       — Ты… цела? — спрашиваю я.       — Т-ты… Да, я в порядке… благодаря тебе, — выговаривает она урывками.       Жёлтый и Синий подоспели следом.       — Эдельгард, ты невредима? — спрашивает Синий — Красную.       А Жёлтый направляется прямо ко мне. Подходя, он недовольно цокает языком.       — Прекрасно.       Мой отец появляется вскоре после — в сопровождении рыцаря по имени Алоис.       — Что за мясорубка… Только не говори, что дети тоже в это влезли, — бормочет отец, вцепившись пальцами в свои волосы.       Снова встревает Жёлтый.       — Не считая моей скромной попытки создать атмосферу, это были не мы, старик. Всё сделал Пепельный Демон. — Он эффектно взмахивает руками в мою сторону, завершая рассказ.       Тут в разговор влезает Алоис — трещит без умолку.       Этот рыцарь показался мне совершенно ничем не примечательным. Я обратил на него внимание только потому, что он как-то уговорил отца вернуться с ним в какой-то монастырь под названием Грэг Мок.       — А что насчёт наёмников? — спрашиваю я.       — Я бы поручил их тебе, но, похоже, они хотят и твоего присутствия тоже, — добавляет отец.       — Я не собираюсь с ними идти.       — Увы, парень, они требуют, чтобы ты пошёл с ними. Похоже, хотят наградить тебя за то, что защитил детей. Оказалось, они учатся в офицерской академии.       — Мне не нужна награда.       — Не прокатит. Это вообще не та просьба, которую можно отвергнуть, парень.       — Какое у них вообще право что-то требовать?       — Ну, похоже, мы на их территории. Ремир отдали Церкви в прошлом году. Он больше не под контролем Империи, так что моя обычная взятка не сработала. Выбора нет — выходит, мы тут как самозванцы.       Наконец я киваю.       — Понимаю твой скепсис, правда. — Джеральт на мгновение замолкает. — Мне самому туда возвращаться не хочется.       — Туда?       — Долгая история, парень. Но да — до твоего появления я был рыцарем Сеирос.       Я ничего не ответил. Как его сын, разве я не должен был узнать об этом чуть раньше? Без понятия. Мы с ним никогда не были особенно близки. Он даёт приказы — я их выполняю. А сегодня, с этими ребятами, я впервые сделал что-то по своей воле.       — Попробую нас вытащить, если прижмёт. А пока — держись и пользуйся гостеприимством. Эти благородные детки, на самом деле, довольно важные. Неплохие союзники, кстати, — добавляет он.       — Мне плевать.       — Вот именно. Потому и сказал.       Отец слегка подталкивает меня назад.       — Похоже, они хотят поболтать, парень.       Я поворачиваюсь к студентам.       Красная смотрит на меня так, будто в голове заранее репетировала монолог. Она глубоко вдыхает и говорит:       — Я ценю твою помощь. Твои навыки вне всяких сомнений…       Я пожимаю плечами. Мне тут же становится скучно, когда люди начинают шпарить заученные фразы вроде этой.       Жёлтый усмехается. Но Красная не сбивается — стоит отдать ей должное. Или она просто слишком упряма, чтобы заметить.       — …И ты явно опытный наёмник. А твой отец… Джеральт, Крушитель Клинков?       — Так говорят.       — Бывший капитан рыцарей Сеирос. Часто называли сильнейшим рыцарем всех времён. Что-нибудь упустила?       Надо признать, это задело моё любопытство.       — Капитан, да? Он никогда не говорил, — замечаю я без особых эмоций.       В глубине глаз Красной вспыхивает огонёк — будто она сделала какое-то открытие.       — Как… любопытно. Готова поспорить, у объяснения всему этому есть захватывающая история.       Мы с Красной на пару секунд застываем, глядя друг другу в глаза. Кажется, между нами что-то вроде притяжения.       Я часто испытывал подобное на поле боя. С некоторыми противниками хочется подойти поближе — просто чтобы разглядеть их перед тем, как убить. Но я не хочу её убивать. Хочу защитить. Как бы безумно это ни звучало. Даже когда она несёт вот такую бессмысленную чепуху, как только что.       Жёлтый безжалостно влезает в мои раздумья:       — Эй, Пепельный Демон! Ты ведь идёшь с нами в монастырь, да? Ну конечно идёшь. Я с радостью потрещу тебе в ухо по дороге.       — Ну… вроде да, — отвечаю я неопределённо. К моему ужасу, Жёлтый воспринимает это как приглашение продолжать.       — Ах да, мы все трое — студенты офицерской академии при монастыре Гараш Мак. Мы проводили тренировку, когда на нас напали бандиты. Мне, как обычно, досталось больше всех.       — Потому что ты сбежал, — не без язвинки вставляет Красная.       — Верняк! Я первым провёл стратегическое отступление, — отвечает он, криво ухмыляясь.       Затем снова поворачивается ко мне.       — Всё бы сработало, если бы эти двое не попёрлись за мной и всё не испортили. Из-за них каждый сраный бандит погнался за нами. Абсурд…       Синий наконец тяжело вздыхает — всё это время он молчал, и за это я его почти уважаю.       — А-а, вот что ты на самом деле замышлял, Клод. А я уж подумал, ты отвлекал их ради всех нас.       Теперь он нравится мне гораздо меньше. Пусть этот разговор сдохнет, пожалуйста.       — Его намерения были ясны как день. Ты не сможешь быть хорошим правителем, если не видишь, что скрывается за словами других, — снова врывается в разговор Красная. О, поучения.       — Хм. Ты и сама-то недалеко ушла — ищешь обман в каждом слове и не доверяешь тем, на кого опираешься.       Синий окончательно теряет все положительные очки в моих глазах, продолжая этот идиотский спор.       Жёлтый, похоже, замечает моё раздражение и переводит разговор на меня.       — Ну и цирк. Королевские дебаты прямо при мне. Интересно, а как полная предсказуемость влияет на способность управлять? Ты так не думаешь, Демон?       — Понятия не имею, — отрезаю я.       — А, ну да. Ты ж просто живёшь как наёмник. Уважаю! А вот я, как живое воплощение паранойи, скажу, что их перепалка отдает наивностью. Ну ты ведь, как циничный, прожжённый мерк, согласен?       Я не собираюсь подливать масла в огонь — просто пожимаю плечами. Но Красная, похоже, ещё не наговорилась.       — Я? Наивная? Скажи мне, ты правда не умеешь заткнуться, или твой уровень самосознания — это какое-то расстройство? — вскрикивает она на Жёлтого.       На этом я сдаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но чья-то рука ложится мне на плечо прежде, чем я делаю шаг.       Я оборачиваюсь, прищурившись.       Это Синий.       — Ах… Наёмник. Прости, что мы увлеклись этим спором прямо при тебе. До меня только что дошло, что мы так и не представились. Учитывая, что все трое обязаны тебе жизнью — это ужасно невежливо.       Я смотрю на него без единой эмоции на лице.       — Ладно… Меня зовут Димитрий Александр Блейддид. Я — кронпринц королевства Фэргус.       Жёлтый подскальзывает к нам и встаёт справа от Димитрия.       — Чёрт, мы же даже толком не представились. Можешь и дальше звать меня Жёлтым, если хочешь, но вообще-то я Клод фон Риган. Хотя, думаю, ты не особо по титулам, да? Формально я следующий после великого герцога Ригана, но не буду просить звать меня вычурно, как вот Димитрий.       Я просто киваю.       И вдруг замечаю, что Красная подошла с моей стороны — и стоит куда ближе, чем Клод или Димитрий.       — Байлет, да? — спрашивает она.       Я немного ошарашен.       — Ты знала? — удивляюсь я.       — Ого, он и правда умеет проявлять эмоции! — восклицает Клод.        Красная тихо хмыкает.       — Я… возможно, просто увидела твой жетон, когда ты показывал мне, как скинуть бандита с лошади…       — Точно.       С усилием я возвращаю лицу обычное безразличие. Так мне проще вести разговор. По моему опыту, люди склонны видеть в пустом взгляде то, что сами хотят туда вложить.       — В любом случае… Меня зовут Эдельгард. Можешь звать меня просто по имени — я ведь обязана тебе жизнью. Формальности тут ни к чему.       Клод тут же подходит ближе.       — …Знаешь, что Эдель забыла упомянуть, Байлет? То, что ей скоро перейдут бразды правления всей сраной Адрестианской Империей. Кстати, если её вассал услышит, что ты называешь её не «принцесса», он подсыплет тебе яд в чайник.       — К-Клод! — Эдельгард сначала сверлит его взглядом, а потом переводит взгляд на меня — щеки пылают цветом, почти совпадающим с её плащом. — Хьюберт наверняка примет любое обращение, которое ты выберешь.       — …Хьюберт? — переспрашиваю я. И что, он должен звучать страшно?       Прежде чем Клод успевает подлить масла в огонь, Димитрий делает шаг вперёд и замыкает круг — теперь мы все стоим слишком близко. Некомфортно.       — Раз уж мы представились, Байлет, позволь мне обратиться с просьбой. То, как ты сражался с главарём бандитов — впечатляет. Ты всё время держал ситуацию под контролем. Я понял, как многому мне ещё предстоит научиться…       — Именно поэтому я прошу тебя отдать свою силу Империи, — перебивает его Эдельгард.       — П-погоди, Эдельгард, я ещё не закончил. Святому королевству Фэргус остро нужны такие люди, как ты. Прошу, подумай о том, чтобы поехать со мной.       Клод, наконец, решает вступить в игру. Начинает jy с упрёков в адрес остальных.       — Эй, вы чего! Оба такие торопливые. Вербовать кого-то, кого только что встретили… Это ж верх бестактности. Я, например, собирался сначала выстроить прочную, доверительную дружбу по дороге в монастырь, а уже потом — выпрашивать услуги.       Он снова поворачивается ко мне.       — Но, похоже, в этом мире не до вежливостей. Так что, способный незнакомец, перейдём к сути: на чьей ты стороне?       Я обдумываю их предложения.       — Со всем уважением, Ваши Высочества? — спрашиваю я, глядя на всех троих.       Они буквально зависают, не отводя от меня взгляда.       — …Катитесь нахуй.       Конец записи.