предатели умирают в одиночестве

Франция. Марсель. 7 лет назад

      Прогноз погоды обещал, что во Франции Чую всю неделю ожидают дожди. Узнал он об этом уже сидя в самолете, поэтому сейчас, невольно ежась от мерзлой осенней прохлады, тихо ругался себе под нос. В Японии явно было теплее.       Вообще, настроение Чуи пробило второе дно еще задолго до того, как он понял, что одет явно не по погоде. Случилось это примерно неделю назад: просто Дазай, по своему обыкновению, решил то ли просто поиздеваться, то ли позабавиться, ну и оставил рыжего после использования Порчи отсыпаться прямо посреди раскуроченного поля боя. И это после того, как Чуя, разумеется, триста раз перед использованием способности попросил его хотя бы разок побыть нормальным человеком и позаботиться о напарнике. Интуиция подсказывала, что, возможно, если бы Чуя не просил, Дазай бы, может, и не забыл забрать бессознательную тушку Накахары обратно на базу мафии. Но Чуя попросил. И любовь Осаму делать все наперекор чужим словам сыграла свою злую шутку.       Не то чтобы Чуя так сильно расстроился из-за этого (все же не первый раз), но на следующий день по прибытию в Порт первым делом отыскал напарника и путем грубой силы все-таки растолковал ему, какой Дазай недоумок бессердечный. Случайно не рассчитал силу, рассек Осаму бровь, и тот, как какая-то неженка, теперь дулся на «карлика с проблемами с агрессией». Причем обижался, видимо, серьезно так, не шуточно. Потому что каждый раз, когда Чуя встречался с Дазаем в коридорах мафии, тот даже не здоровался, только специально, не стесняясь подчиненных, попрекал рыжего его ростом, а затем эффектно с самодовольной ухмылкой проходил мимо, не забывая и плечом задеть. Детский сад какой-то, честное слово.       Как только Чуя вышел из аэропорта, сильнее кутаясь в свой плащ, остановился под крышей в десятке метров от выхода, прямо под табличкой «место для курения», и достал из кармана пачку крепких сигарет. Курить за эту неделю он стал в два раза чаще. И это только еще больше выводило из себя, потому что рыжий прекрасно понимал, что нервничать его заставляет именно Дазай. Да какого черта он вообще должен переживать из-за придурковатого Осаму? Тут нужно бы послать его к чертям собачьим и наслаждаться поездкой (пусть и по работе) в Марсель.       Чуя искренне надеялся, что эта командировка поможет ему прийти в себя и немного отвлечься от дурацкой обиды Осаму. Все-таки, во-первых, он любит Францию. А во-вторых, побыть на расстоянии (просто огромном расстоянии) от Дазая иногда бывает полезно.       Стоило включить телефон и подключиться к роумингу, работа долго ждать себя не заставила. Входящий вызов от неизвестного абонента. Судя по первым цифрам, номер французский. Выдохнув серый едкий дым, Чуя ответил на звонок и приложил мобильник к уху. Из динамика сразу же послышался строгий мужской голос. Уже не молодой, но и на голос старика не похоже.       — Добрый день, господин Накахара. Надеюсь, ваш перелет прошел без лишних проблем? — незнакомец говорил на французском.       Снова затянувшись сигаретой, Чуя оглянулся, уже начав выискивать взглядом такси.       — С кем имею честь говорить? — с явным японским акцентом фыркнул рыжий, пропуская вопрос мимо ушей. Настроение все еще было паршивым.       — Ох, прошу прощения, что не представился первым делом. Жан Фабре, к вашим услугам. Мне поручили помочь вам освоиться в Марселе. У вас уже есть номер в отеле, где вы могли бы остановиться? Если нет, с превеликим удовольствием посоветую вам хорошую гостиницу. И, если подождете пять минут, могу забрать вас из аэропорта.       — Не стоит, — рефлекторно покачал головой Чуя, затушив сигарету и остановив свой взгляд на стоящем на углу свободном такси. — Я уже забронировал номер. Доберусь на такси.       — Что же, замечательно. Тогда я заеду за вами вечером. Босс очень рад, что Портовая Мафия решила нанести нам визит.       Сбросив вызов, Чуя выдохнул с долей усталости и скептицизма. Снова поправил воротник своего плаща, прячась от холодного ветра и редких дождевых капель, и решил, что перед тем, как заселиться в отель, неплохо было бы купить одежду потеплее. В то, что французская мафия рада его видеть в Марселе, верилось с трудом, если вообще верилось. Им ли не знать, что Чуя приехал сюда вовсе не с дружеским визитом.

***

      Чуя гордился тем, что за три года в Портовой мафии успел заслужить доверие Мори. Тот не только назначил Накахару одним из членов исполнительного комитета, но и без малейших колебаний доверял серьезные дела с внутренними проблемами мафии. Прибавить к этому еще довольно хорошее владение французским Чуи — и вот Накахара стал первым кандидатом на роль представителя Порта в Марселе. Со здешней мафией Порт связывал договор о поставках оружия. Под контролем французской мафии совсем недавно оказался оружейный завод, и Мори, учуяв выгодное предложение, поспешил заключить годовой контракт. Первые несколько месяцев все шло хорошо, а затем начали появляться проблемы: поставки прекратились, при том что все деньги были выплачены наперед. Босс французской мафии уверял, что исправно отправляет судна с товаром в Японию, но, видимо, их перехватывают местные власти. Те самые местные власти, так же получавшие копеечку от Порта, свою причастность отрицали. К тому же до Мори не доходили новости, что где-то был арестован корабль с пушками.       Предельно ясно было, что французская мафия всего-то комедию перед Портом разыгрывает, мол, не при делах, когда на самом деле исправно и стабильно саботирует сделку, наплевав на договор.       Ну, Мори и отправил Чую во всем разобраться.       А если придется, то на месте же и объяснить зазнавшимся французам, что шутки с Портом шутить опасно.       Накахара чуть нахмурился, выглядывая из окна машины, за рулем которой сидел тот самый приставленный к нему надзиратель (как уже мысленно прозвал его Чуя), который звонил днем. Мужчина оказался довольно высоким брюнетом со светлыми глазами, которые смотрели на Чую так, словно бы что-скрывали. Да и Накахара уже заметил, что его спутник чрезмерно молчалив. Но не потому, что не хочет начинать разговор, а наоборот — то и дело поглядывает через зеркало заднего вида и кривит губы, будто бы произнести что-то хочет, но никак не решается. Лезть с вопросами Чуя не стал. Настроение вообще не располагало к беседам, да и без любых допросов понятно, что тут происходит. Босс французской мафии приставил к Чуе одного из своих, чтобы якобы проявить гостеприимство с одной стороны, а с другой — чтобы знать о каждом шаге нежеланного гостя. Значит, не хочет, чтобы Накахара полез туда, куда не следует. Значит, что-то скрывает. Не нужно было быть Дазаем (ну, то есть темным гением Порта), чтобы догадаться, что тайна связана с теми самыми затерявшимися суднами с оружием.       Чуе казалось, что причина всей этой суеты — чье-то непреодолимое желание к легкой прибыли, как и всегда. Что Накахара успел выучить за три года в мафии: половина всех бед появляется из-за жадности к деньгам. Скорее всего, босс французской мафии решил усидеть на двух стульях одновременно: и выручку получить, и оружие себе оставить.       — Приехали, — тихо сообщил водитель, и Чуя, вынырнув из своих размышлений, поблагодарил Фабре за то, что доставил его к месту встречи.       Когда Чуя вышел из машины, мужчина пошел вслед за ним, чему Чуя нисколько не удивился. Если уж приказано сопровождать везде, то и встреча с боссом не исключение. Впрочем, сам Накахара на приватности разговора не настаивал, так что никаких проблем не видел.       Здание оказалось довольно неплохим (с виду) баром. Хороший интерьер, дорогой алкоголь, тихая обстановка. Заняты были всего пару столиков и, судя по первому взгляду на посетителей, Чуя предположил, что все они далеко не чужие мафии люди. На лицах людей, которые поглядывали на него украдкой, словно бы знали, кто он и для чего здесь, Накахара точно видел те самые черты, присущие тем, кто сталкивался со смертью лицом к лицу и причем довольно часто. Все они напряженно молчали, попивая кто виски, кто джин, и, стоило только глянуть на кого-то из «посетителей», как он тотчас же отводил взгляд и старался создать видимость занятости чем-то посторонним. Один парень, усердно хмурясь, начал вчитываться в меню, а другой сразу же потупил взгляд в экран телефона.       Чуя мысленно фыркнул. Актеры недоделанные. Думают, что Чуя не догадается, что все здешние любители выпить — подставные лица, работающие на французскую мафию. Стоит только ему выкинуть что-то из ряда вон, как тут же на него нацелятся десятки пушек. Ну, впрочем, подобного следовало ожидать, направляясь на встречу с боссом их организации.       — Добрый вечер, господин Накахара. Как вам у нас в Марселе? — раздалось где-то рядом, и Чуя отметил про себя, что голос слишком мягкий, добрый, чтобы принадлежать главе мафии. Глянул на столик справа от себя и встретился взглядом с улыбающимся мужчиной, уже в годах, что выдавала седина в его волосах.       — Господин Тома, — кивнул Чуя в знак приветствия, поспешив сесть за столик. — Прекрасный город. Должен признать, ваша гавань не уступает по красоте Йокогаме. Я уже прогулялся по порту, когда решил пообедать в одном из прибрежных ресторанов.       Мысленно рыжий ухмыльнулся, когда глава французской мафии озадаченно нахмурился. Намек был понят прекрасно. Чуя уже провел ревизию порта, выискивая затерянное судно с оружием. Причем сделал это без своего «смотрителя» под предлогом того, что хочет заселиться в отель в одиночку. Успехов в поисках, правда, никаких не наблюдалось, но все же начало работы положено.       Обменявшись стандартными вежливыми фразочками, от натянутости которых чуть ли не тошнило, господин Тома предложил заказать выпить, и, когда Чуя увидел в меню одно из популярных в узких кругах ценителей вино с многолетней выдержкой, просто не смог отказаться от предложения. Уже потягивая бордовый напиток из своего бокала и чуть ли не закатывая глаза от удовольствия, Накахара подумал, что обязательно купит перед отъездом пару бутылок.       — Не сочтите за наглость, но вы же в курсе цели моего визита сюда, — выдохнул Накахара, наконец перейдя к делу. — Я бы хотел получить доступ ко всем документам, связанным с пропавшим судном, информацию об экипаже, а так же все отчеты, какие только имеют отношение к делу.       — Да, разумеется. Произошел конфуз, и в наших интересах тоже разобраться, в чем дело, дабы сохранить свою добрую репутацию перед Портовой Мафией. Уверяю, я предоставлю вам все нужные бумаги и помогу всем, чем только смогу. И к тому же, я полагаю, вы уже в курсе, что я назначил человека на роль вашего личного помощника. У него приказ выполнять любое ваше требование, так что не стесняйтесь пользоваться его содействием, — мужчина кивнул в сторону Фабре, который сидел около барной стойки, тоже заказав выпить, и лишь изредка поглядывал в сторону Чуи и босса французской мафии, не намереваясь мешать разговору.       Чуя кивнул. Мысленно снова фыркнул.       — Не хочу вносить раздор в наши взаимоотношения, господин Тома, но, я думаю, вы должны понимать. Мы изучили все возможные варианты с нашей стороны и исключили все до единого. Судно затерялось именно у вас. Не буду делать спешных выводов, но вполне логично предположить, что французская мафия может быть причастна к его исчезновению. Вы бы на нашем месте тоже не могли бы исключать подобных подозрений. Так что я, разумеется, очень надеюсь, что все это — глупое недоразумение, но, учитывая вероятности, мне бы хотелось самостоятельно изучить все, а не довольствоваться выборочными бумагами, которые покажете мне вы или господин Фабре. Я настаиваю, чтобы вы предоставили мне доступ к архивам.       По лицу мужчины было вполне ясно, что слова Накахары скорее произвели на него негативное впечатление. Он тут же нахмурился и пару секунд просто молчал, что-то усердно обдумывая, а затем, как Чуе показалось, со смешком вдохнул, покачав головой.       — Господин Накахара, боюсь, я не могу согласиться. Вы предложили поставить себя на ваше место, но сделайте же и вы то же самое. Больше чем уверен, что господин Мори, точно так же как и я, побоялся бы давать доступ к архиву человеку извне организации. Увы, вы должны будете ограничиться теми бумагами, которые я вам предоставлю. Уверяю, там будет все нужное! В этом можете не сомневаться, и еще...       Босс французской мафии еще долго рассказывал о том, как он ценит такого партнера, как Портовая Мафия, в своих кругах, и что будет только рад поскорее выяснить, что же случилось с пропавшим судном с оружием. Чуя пропускал примерно половину мимо ушей, лишь изредка кивая, создавая иллюзию вовлеченности в разговор. Все, что ему нужно было, он уже услышал. Французы отрицают свою причастность к исчезновению товара, доступ к документам Чуе не дают, мало того, еще и приставили помощника, который абсолютно очевидно должен следить за каждым шагом рыжего и докладывать начальству. Что-то здесь явно не чисто.       Долго разговор не продлился. Беседа заняла от силы полчаса, после чего Чуя поблагодарил господина Тому за гостеприимность и поспешил к выходу. «Посетители» все как один проводили его взглядом, а тот самый «помощник», завидев, что Накахара уходит, тут же встал из-за барной стойки, кинув бармену пару купюр, и поспешил за ним.       Чуя уже ждал его около выхода, закурив сигарету, пристроившись под навесом бара. За время, пока он был внутри, дождь снова начал идти. Причем не так, как утром, а куда сильнее: погода разбушевалась не на шутку, и Чуя готов был поспорить, что с минуты на минуту начнется настоящий ливень.       Увидев курящего у входа Накахару, Фабре застопорился, замялся, снова словно бы что-то собираясь сказать, но Чуя его опередил:       — Мне не нужна помощь. Я справлюсь сам, и если я замечу за собой слежку, не обещаю, что снова просто культурно попрошу оставить меня в покое.       — Я вас услышал, — ни секунды не колеблясь, кивнул мужчина, словно бы был готов к подобному заявлению рыжего. — Я прекрасно понимаю причину вашего недоверия, но, господин Накахара, я думаю, что я смогу вас кое-чем заинтересовать.       Чуя вскинул брови, глянув искоса на замешкавшегося француза, который снова все никак не решался сказать то, что крутилось у него в голове. Все оглядывался, то и дело смотря на дверь бара, точно боялся, что кто-то мог подслушать. А затем все же решился подойти на шаг ближе, почти вплотную к Чуе, и шепотом произнести:       — У меня есть прямые доказательство того, что затерянное судно — это саботаж босса. И я хочу передать вам их.       Честно, Чуя чуть дымом не поперхнулся. Тут же повернулся к Фабре и взглядом, полным недоверия, окинул его с ног до головы. Верить в то, что все решится так просто, что один из его же людей предаст Тому, Чуе давалось с трудом. Но взгляд мужчины был абсолютно серьезным, решительным и даже несколько напуганным. Как сказал бы Дазай, взгляд человека, который решился сделать шаг, способный изменить всю его жизнь.       Так что в итоге Накахара только широко и с азартом улыбнулся, еще раз глубоко затянувшись дымом, кивнул:       — Я слушаю.       — Я смогу привезти бумаги вам в отель. В течение нескольких дней.       — И с чего я должен тебе верить?       — У меня... есть свои причины, — тихо шикнул Фабре, многозначительно кивая в сторону бара мафии, ясно намекая, что сейчас не время и не место для этого разговора. Чуя чуть скривился, все еще с недоверием, но в итоге все же махнул рукой, соглашаясь.       — Мой номер у тебя есть. Надеюсь, это не глупая шутка. А сейчас проваливай, как я и сказал, помощь мне не нужна. В отель сам доберусь.       После того, как Фабре уехал, Чуя выкурил еще одну сигарету, стоя под навесом и наблюдая за тем, как крупные дождевые капли падают на землю. Настроение его все еще было мрачнее тучного неба в Марселе, и причиной тому была едва ли осыпанная загадками проблема с исчезнувшей лодкой. Нет, дело вовсе не в этом. И даже не в боссе французской мафии, который, кажется, принимал Чую за идиота. И даже не в том, что Накахара снова ежился от холода, хотя и прикупил свитер потеплее. Просто Дазай еще ни разу ему не позвонил.       Как бы не прискорбно было это признавать, а Чуя ждал звонка от Осаму. Каждый раз, стоило ему надолго уехать куда-то, как напарник тут же появлялся на телефонной линии и спрашивал, когда там новоиспеченный исполнитель провалит свою миссию уже и вылетит с должности. Такое чувство, что, даже если Чуя находится на другом континенте, Дазаю все равно жизненно необходимо связываться с ним, чтобы хотя бы раз в двадцать четыре часа напоминать рыжему мафиози, что у него мало того, что характер отвратительный, так он еще и ростом не задался. В общем, на злость выводил. А в этот раз почему-то не позвонил. Чуе казалось, что вряд ли Осаму так сильно обиделся из-за рассеченной брови (все-таки это далеко не первый раз, когда Накахара немного перестарался, воспитывая напарника, и раньше Дазай так не реагировал). Скорее уж, это очередная его манипуляция, блядская игра, целью которой, разумеется, является вызвать у Чуи чувство стыда, раскаяния. И самое ужасное — у Дазая это прекрасно получалось.       Чуя тихо рыкнул, затушив сигарету, а затем оглянулся по сторонам. Свободных такси поблизости не было, и, честно говоря, это даже несколько обрадовало его. Накахара обычно не делал странные вещи, какие тот же Дазай вытворял ежеминутно, но именно сейчас ему почему-то очень захотелось пройтись до отеля пешком под дождем. Промокнуть до нитки, ощущая холодные капли на своем лице, и плевать, что он может простудиться. Плевать, что придется долго отогреваться в горячей ванне и сушить одежду. Что-то внутри Чуи требовало, чтобы он сделал шаг из-под своего навеса-укрытия и оказался прямо под осенним ливнем. Чуя не сопротивлялся своему желанию.       Жгучий холод от падающей с неба воды, которая теперь заставляла одежду неприятно липнуть к телу, стал более привычным со временем. И теперь, хотя Чуя все еще ежился, он уже не вздрагивал каждый раз, когда пару капель попадали за шиворот. Это почему-то успокаивало и отгоняло нежеланные мысли. Шагая по безлюдной (лишь изредка машины, разбрызгивая лужи, проезжали мимо) улице вдоль витрин магазинов, Накахара мог думать только о том, как поскорее попасть в номер отеля и встать под горячий душ, и уж точно не о Дазае с его придурковатыми обидами или о проблемной французской мафии. Не считая желания согреться, голова Накахары была абсолютно пустая. Странно, но настроение даже чуточку улучшилось.       — Ай! Черт! В глаз попало!       Чуя застопорился, оглянувшись вокруг. До этого смотрел исключительно себе под ноги, чтобы не подставлять лицо под дождь, а теперь с удивлением заметил, что не он один шатается под дождем по казалось бы пустым улицам Марселя. На другой стороне, прямо через дорогу, на тротуаре Чуя увидел девушку, которая стояла, задрав голову к небу и с открытым ртом ловила капли дождя, то и дело посмеиваясь. На секунду Накахара даже забыл о холоде, просто, вскинув брови, застопорился и не сводил взгляда со странной незнакомки, так же промокшей до нитки, как и он сам. Только, в отличие от Чуи, она, кажется, вовсе не дрожала от холода, только с воодушевлением чуть ли не прыгала по лужам и продолжала ловить ртом капли дождя.       Ну и что это еще такое? Не то чтобы Накахара не понимал людей, которые любят прогулки под дождем, но, ей богу, не осенью же, когда мерзлота до костей пробирает.       Странная.       Эта девушка в бежевых свободных брюках и водолазке, поверх которой было накинуто темное пальто, то и дело норовящее упасть с плеч, явно показалась Чуе странной.       Заметив, что проходящий мимо рыжий парень обратил на нее внимание, незнакомка приветливо улыбнулась и помахала рукой. Улыбка ее была тонкой и беззаботной, такой доброй и любезной, что Накахара невольно и сам поднял руку, точно так же помахав. А затем шумно сглотнул, потому что стоило заглянуть девушке в глаза, как он будто бы ощутил дежавю. Образ чудаковатой простодушной француженки мгновенно выветрился из головы, потому что такой взгляд может принадлежать только одному типу людей: тем, которые вертят другими, точно играясь с хрупкими чувствами. Чуя словно бы инстинктивно почувствовал в тот момент, что это не та встреча, которая принесет ему что-то хорошее. Но отступать было поздно, потому что девушка уже спешила к нему, перебегая дорогу. Кажется, даже забыла посмотреть по сторонам, чтобы убедиться, что машин на проезжей части нет.       — Чудесная погода, не правда ли? Тоже любите дождь? — когда она прикрыла глаза, ослепительно улыбаясь, Чуя снова учуял наивность и располагающую скромность, которой так и веяло от незнакомки. Но плескающийся азарт и непокорность в ее взгляде слишком хорошо отпечатались в памяти, чтобы так просто купиться на одну-единственную ангельскую улыбку.       — Терпеть не могу, — буркнул Чуя, сильнее запахнув края своего пальто, хоть и знал, что это ни капли не поможет ему согреться, потому что как пальто, так и свитер под ним были насквозь мокрыми.       Она была довольно высокой, выше Чуи, так что мафиози приходилось чуть задрать голову, чтобы хорошо рассмотреть свою случайную встречную. Накахара отметил, что француженка довольно красива на первый взгляд. Большие глаза, аккуратный нос, слегка выделяющиеся скулы... Волосы ее были темного цвета и заканчивались чуть выше плеч. Сейчас из-за воды они липли к лицу и шее и казались ровными, но Чуя почему-то уже представил, что в солнечною погоду волосы ее должны виться на концах. Подкручиваться и выбиваться из общей картины укладки. Тогда она наверняка поправляла бы их при любом удобном случае, и это смотрелось бы мило.       — Ох... так вам, значит, не нравится... — удивленно хлопнув густыми ресницами, ахнула незнакомка. Она говорила на красивом, чистом французском. — Что же... ладно, тогда не буду огорчать вас еще больше.       — Что? — Чуя снова застопорился. — В смысле огорчать?       — Уверяю, вы не хотите этого знать.       — Не хочу знать чего?!       — Того, что может вас расстроить, — ее тон был шутливым, она играла. И это начинало действовать Чуе на нервы.       — Я спрашиваю: что именно я не хочу знать такого, что может меня расстроить?       В глазах рыжего загорелся огонек злости, и от этого улыбка девушки стала еще шире. Француженка показушно задумалась, приложив указательный палец к подбородку, словно бы специально время тянула, а затем тихо выдохнула, покачав головой и заговорив таким виноватым тоном, что Чуя на секунду и правда поверил, что она может серьезно опечалить его.       — Я не знаю, как вам сказать... человек хоть и относится к царству природы, но он животное, а не растение. Если человека полить, едва ли он вырастет хотя бы на сантиметр. Так что зря вы под дождь вышли, не мучьте себя.       На секунду Чуя растерялся. А затем, кажется, задохнулся от возмущения, потому что то и дело открывал рот, но даже вдохнуть не получалось из-за распирающего изнутри чувства гнева. Девушка же в это время наконец-то не смогла и дальше удерживать маску напускного сочувствия и просто рассмеялась, чуть ли не пополам согнувшись в приступе веселья. Стояла прямо перед ним и откровенно насмехалась, издевалась.       — Что ты себе позволяешь, выскочка?! — наконец-то закричал Чуя. Получилось куда громче, чем он планировал. — Ты намекаешь, что мне нужно подрасти?! Я тебе сейчас ноги переломаю, сразу укоротишься, перестанешь свысока смотреть!       — Извините, извините, не удержалась... — все еще заливаясь смехом, заговорила француженка почти одновременно с Чуей, но всего через пару секунд недовольно прищурилась и фыркнула: — Выскочка? Слышала, что японцы более сдержаны в своих высказываниях, какое же разочарование.       Накахара точно почувствовал, как у него начал дергаться правый глаз. И погодите-ка, как эта своенравная мадам догадалась, что он японец? Впрочем, объяснение нашлось быстро.       — У вас такой акцент забавный. Совсем букву «р» не выговариваете. Знаете, обычно дети еще в младших классах с этой проблемой посещают логопеда, а вы... даже не знаю, поможет ли он вам.       — Я тоже думал, что француженки более воспитанны, а, оказывается, те еще хамки! — слишком резко чуть ли не прорычал Чуя лишь на еще большую потеху своей собеседницы.       Чуя почувствовал кислый привкус задетого самолюбия во рту. Эта нахальная девчонка всего за пару минут разговора смогла довести его до состояния, когда кулаки так и чешутся, чтобы заехать кому-то по морде. Накахара не знал, почему до сих пор этого не сделал: потому что эта хамка все же была девушкой или потому что... помимо обиды внутри различалось еще что-то хорошо знакомое, близкое, но Чуя в упор не понимал, что именно.       — Я Селин, — через секунду-другую она протянула вперед свою тонкую руку, словно бы и забыла, что всего ничего назад откровенно высмеивала рыжего. Словно бы в ее поведении не было ничего удивительного, скверного или неприятного. Словно бы замечания и обзывательства — это ее привычный тон общения. До чего же раздражает...       — Чуя, — хмыкнул мафиози, все же пожав ее руку.       — А под дождем все же не разгуливайте. Простынете же, осень на дворе.       Отстранившись с легкой улыбкой, девушка сделала пару шагов назад. Перед тем, как развернуться и зашагать дальше по улице, с каждой секундой все больше отдаляясь от Чуи, она замерла на пару секунд будто бы в ожидании. Уже потом Накахаре в голове придет мысль, что, наверное, она хотела услышать от него что-то в ответ, а может, надеялась, что он спросит у нее номер телефона или другую контактную информацию. Потому что в ее глазах (это Чуя тоже вспомнит потом) точно горел хорошо ему знакомый огонек азарта и интереса, блестело предвкушение чего-то.       Тогда Чуя лишь хмыкнул в ответ, горделиво вздернув подбородок и отвернувшись, не понимая, что за странное чувство вселяет в него эта девушка. Чувство, что одновременно заставляет хотеть его сжать ладони вокруг ее горла или хорошенько ударить тыльной стороной ладони по лицу, но в то же время чувство, что заставляет буквально на секунду, но все же задуматься, почему бы не пригласить Селин отогреться вместе в ближайшем баре.       И лишь через полчаса, переступив порог своего номера в гостинице, Чуя тупо уставился в полумрак комнаты, вслушиваясь в ритмичный стук дождя по окнам, и наконец-то понял.       Ощущение было таким, будто только что он пересекся на улицах Марселя с Дазаем.

***

      Второй раз Чуе довелось встретить Селин на следующий день в винной лавке.       Тем утром Чуя проснулся от звонка. Сквозь полудрему он потянулся к телефону, лежавшему на тумбочке. Почему-то он был уверен, что звонит именно Дазай, и почти приготовился выслушать утренний монолог Осаму, в котором он самодовольным голосом рассказывает, что подорвал очередной мотоцикл Чуи, или что сжег его кабинет, или поцарапал его машину... Звонил Мори. Накахара с какого-то черта расстроился.       Босс спросил о том, как продвигаются дела по делу. Чуя рассказал о не особо расположенному к сотрудничеству боссу французов, рассказал о несколько подозрительном мужчине, который пообещал предоставить ему все нужные сведения, а затем, совсем несмело, жалея о своих словах уже через секунду, как произнес их, спросил, как дела у Дазая. На другом конце трубки послышался тихий смешок, а затем наступило недолгое молчание. Накахара понял сразу же: Дазай сейчас находился рядом с Мори, и Огай прямо сейчас смотрит на него, чуть щурясь от улыбки.       «Он передает тебе привет, Чуя-кун».       Накахара заворчал что-то вроде «ага» и, попрощавшись, сбросил вызов.       Зачем он только спросил об этом олухе? Сам же хотел забыть о напарнике на какое-то время и полностью посвятить себя заданию. А в итоге что? В итоге все равно полез к Мори с расспросами о Дазае. И Чуя был уверен, что из-за того, что тот находился рядом с боссом, Осаму теперь будет весь день ходить с довольной улыбкой, наверняка думая о том, что и дня не прошло с отъезда Чуи, а рыжий уже изнывает от тоски.       Как можно было так облажаться, Чуя?       Накахара честно попытался отвлечься, попытался уйти с головой в работу, тем более, что на ресепшене в отеле кто-то оставил ему передачу: запечатанную папку с бумагами. Чуя сразу понял, что это постаралась французская мафия: внутри были копии отчетов, о которых говорил босс Тома. Рыжий даже не надеялся найти в них хоть какие-то зацепки по делу, но все же решил просмотреть. Разложив бумаги на кофейном столике перед кроватью, принялся изучать их, но сконцентрироваться никак не получалось. Мысли то и дело уплывали от темы документов к Дазаю, который (стоило закрыть глаза, как Чуя совершенно четко видел картинку на внутренней стороне век) сидит в какой-то забегаловке с Сакуноске и рассказывает о том, что напарник — Одасаку, ты только представь! — с ума сходит без него. И ведь радуется, скотина. Наверняка наслаждается каждой секундой, каждым мгновением, пока убеждает себя в том, что Чуя места себе не находит в Марселе и только и мечтает вернуться обратно в Йокогаму, чтобы увидеть Дазая.       Да черта с два, хренова мумия! Последнее, чего хочет сейчас Чуя — это видеть твою тупую физиономию!       Раздражение накатывало прямо пропорционально раздумьям о Дазае, так что всего пятнадцать минут «усердной» работы Чуя смел бумаги со стола (все равно они бесполезные) и принял лучшее решение, которое только мог принять в сложившейся ситуации.       Чтобы наконец-то расслабиться, всего-то нужно напиться.       Таким вот образом Чуя и оказался в той самое винной лавке, в которой по воле случая наткнулся на свою новую знакомую, весьма экстравагантную француженку Селин с острым языком и странной привычкой гулять под дождем без зонта.       — О, господин Чуя тоже любит выпить пару бокалов красного сухого среди рабочего дня? — с уже знакомой рыжему лукавой усмешкой она первая подошла к нему и завела разговор.       Чуя уже было развернулся, чтобы фыркнуть и отмахнуться от ни к чему, кроме очередной нервотрепки, не ведущей беседы, но за мгновение до того, как одарить свой новую знакомую парой «ласковых» и высказать, почему он не хочет заводить новые знакомства с такими раздражающими, просто ужасными, отвратительными, мерзкими людьми, как она, Накахара увидел бутылочку Chateau La Croix de Gay. И кто знает, то ли потому что Чуя тоже положил глаз на эту марку вина, то ли потому что Селин как раз-таки была чрезвычайно противной, саркастичной и самодовольной сукой, как бы сказал Чуя, а, может, потому, что мафиози было крайне нужно отвлечься на что-то от мыслей о Дазае, но через пару минут именно Чуя уже предлагал ей выпить ту самую бутылку красного сухого вместе.

***

      Если кто-то спросил бы, как прошли следующие три дня, Чуя наверняка бы невольно нахмурился, пытаясь восстановить обрывки воспоминаний в целую картину, но в итоге все равно только развел бы плечами и сказал что-то мол «неплохо, без подробностей». Все, что он помнил — вечер с Селин затянулся, локацию бара сменил отель Накахары, алкоголь, очень много алкоголя, музыка... что-то вроде джаза, и Селин, напившаяся до того, что начала танцевать посреди номера, так и норовя утащить Чую за собой в погоне за эфемерным наслаждением и кратковременной беззаботной реальностью. Танцевать Чуя не любил. Но в тот вечер они опустошили его мини-бар, так ни разу и не присев, танцуя до глубокой ночи. А затем несколько случайных пьяных прикосновений, игривый и дразнящий взгляд Селин, совершенно не умеющий держать себя в руках девятнадцатилетний Чуя, руки, в танце оглаживающие бедра, пальцы, бесстыдно расстегивающие рубашку, поцелуи, граничащие с укусами, разлитая на ковер бутылка джина... и наутро по новой. Секс, алкоголь и музыка — вот, как пролетели те три дня, которые запомнились Чуе, может, не так и отчетливо, но зато в память намертво врезалось другое: Селин. Селин, Селин, Селин. Чуя смог разглядеть под маской ее лицемерия и напыщенности такую же судьбой потрепанную душу. Самую обычную, точно так же умеющую веселиться, грустить и мечтать. Он слушал ее пьяные рассказы о жизни в целом и понимал с каждой секундой все больше и больше, что там, за кучей придуманных личностей, которые Селин меняла как перчатки, есть она настоящая, не такая уж и отвратительная, не такая уж и ужасная и вовсе не мерзкая. Чуе хватило всего мельком увидеть ту Селин, чтобы понять, что он начинает медленно и верно проникаться симпатией.       Она курила по две сигареты подряд в его халате на балконе, и Чуя забывал обо всем на свете, просто стоя рядом и поглаживая ее талию через махровую ткань. Она пила шоты виски, не закусывая, и после каждого забавно морщила нос, а Чуя неосознанно задерживал дыхание вместе с ней до тех пор, пока рюмка не опускалась обратно на столик. Она лежала вместе с ним поперек кровати, рассматривая потолок, и рассказывала ни то о философии Сартра, ни то о Камю, и Чуя внимательно слушал, с едва ли уловимой иронией отмечая, что влечет его почему-то именно к тем людям, которые не видят абсолютно никакого смысла в жизни. А Чуя... Да Чуя, в принципе, тоже не особо его различал, но и забивать себе голову какой-то ерундой экзистенциальной, которая только угнетает, тоже смысла не видел. Селин смеялась, когда он пьяным, едва ли разборчивым голосом рассказывал ей о том, что какая вообще нахер разница, ради чего жить, если живется. Смеялась с теми же почти неразличимыми нотками иронии. Смеялась так, как обычно смеется Дазай.       А еще эта чудаковатая, запавшая в сердце Чуи француженка чертовски хорошо разбиралась в людях.       — Ну и кто она? — усмехнулась она на третий день утром, валяясь рядом, укрытая тонкой простынкой, и накручивая рыжую прядь волос на палец, пока Чуя, игнорируя наклейку на входной двери «don't smoke» затягивался сигаретой, лежа прямо в кровати.       — М? Ты о ком?       — О той счастливице, которой я искренне завидую.       После ее тихого смешка Накахара вскинул брови, выпуская густой дым изо рта, и глянул слегка растерянно. Опьянение почти прошло и Чуя с радостью бы открыл оставшуюся бутылочку полусладкого, но Селин лениво закинула на него одну ногу, потягиваясь, вжимаясь щекой в плечо, так что мафиози решил, что вино может подождать.       — Я не...       — Да брось, расскажи. В Японии тебя ждет девушка, пока ты бессовестно развлекаешься здесь со мной? — глаза ее снова сверкнули недобрым блеском, и Чуя сглотнул. Снова появилось желание впиться поцелуем и ощутить эту ядовитую ухмылку на своих губах. — Иногда, вот прямо как минуту назад, ты задумываешься и улетаешь куда-то далеко в своих мыслях. Иногда улыбаешься, а иногда хмуришься. Очевидно, что не я занимаю все твое внимание в эти моменты, потому что я тут, не в твоей голове. Расскажи мне про нее. Давно вы вместе?       Накахара вздохнул тяжело, затушив сигарету в пепельнице на тумбочке, и приобнял Селин одной рукой за плечи, устремив свой взгляд куда-то вверх, все еще сомневаясь, стоит ли вообще поддерживать этот разговор. В итоге все же тихо произнес.       — Мы не вместе. И это не она. Просто ты напоминаешь мне одного очень близкого человека.       — О, вот оно как, — Селин снова улыбнулась, опуская руку на грудь Чуи, начала водить пальцем то вверх, то вниз. Рыжий чувствовал на своем лице ее взгляд, но поворачиваться не решался. По крайней мере потому, что говорить с девушкой, с которой он неоднократно переспал за последние три дня, о своих чувствах к Дазаю было... странно, как минимум. Странно и неловко. — Господин Чуя, значит, не только на девушек засматривается.       — Что? Да замолчи ты, — заворчал.       — Ну и чем же этот парень лучше меня?       Чуя и моргнуть не успел, когда Селин оказалась вдруг сверху. Нависла, поставив руки по обе стороны от его головы, абсолютно нагая, и теперь уже точно ловя взгляд Накахары, который будто бы замер, не смея и шевелиться.       — Чем же он такой особенный, что ты думаешь о нем, когда занимаешься сексом со мной?       — Ч-чего?.. Да не думаю я ни о ком! И ничерта он не особенный, просто редкостный мудак, который раздражает меня даже больше, чем ты.       — О, так я не победительница в этом соревновании? Какая жалость.       Через секунду Чуя резко перехватил ее руки, опрокидывая обратно на кровать, и сам навис сверху, сразу же склоняясь и целуя в ключицу.       — Брось. Не хочу говорить о Дазае сейчас. Вообще не хочу говорить о Дазае. А если продолжишь, мне придется заткнуть тебя сама знаешь каким способом.       Еще через несколько поцелуев, полных страсти и желания (кажется, вино снова откладывается на неопределенное время), Селин тихо прошептала:       — Тогда останься здесь. И я обещаю, что больше не дам тебе даже задумываться ни о нем, ни о ком-либо другом вообще.       На мгновение Накахара остановился. Уловил едва ли ощутимую дрожь в ее руках, поглаживающих его плечи. Уловил, что Селин задержала дыхание, боясь услышать отрицательный ответ. Понял, что только что остаться с ней ему предложила Селин-настоящая, которая всего на секунду, но все же решила открыть свои чувства.       Чуя не сказал ничего. Только снова прижался губами к шее, горячо выдыхая, и вошел, слыша томный стон над ухом.       Больше не задумываться о Дазае?       До чего же заманчиво звучит...

***

      Тем же утром на номер Чуи поступил звонок от Фабре, который наконец-то собрал все нужные бумаги и готов был передать их Портовой Мафии. Собственно, именно поэтому Накахара и решил, что пора заканчивать этот многосуточный марафон гедонизма и поработать хотя бы немного. Селин изъявила желание сходить в душ, пока Чуя спустился вниз, чтобы переговорить с французским мафиози в его машине, припаркованной у главного входа в отель.       Перед тем как взять бумаги, Чуя все же настоял на том, чтобы узнать, каковы мотивы Жана и почему это он вдруг решил предать своего босса. Услышав историю о давних обидах и разногласиях, а еще о возможном карьерном росте в случае отставки нынешнего главы организации, Накахара скептически хмыкнул, но все же поверил. Фабре мог оказаться тем, кто вонзит нож невыгодному союзнику в спину, но не тем, кто будет врать без достойной причины — таким его видел Чуя.       На том разошлись.       Чуя пообещал передать документы своему начальству, а там уже господину Тома не отвертеться, если будет доказан факт саботажа с французской стороны. На вопрос, когда он собирается возвращаться в Японию, Чуя хотел было ответить, что сегодня вечером, но, задумавшись немного, сказал, что задержится еще на пару дней.       Селин, Селин, Селин... как же не хотелось уезжать, зная, что вряд ли Чуя увидит ее снова. А может, действительно обосноваться во Франции?.. Или почему бы не забрать ее с собой в Йокогаму?..       Когда Накахара вернулся в номер, она все еще принимала душ. Рыжий уселся в кресло, закурил и достал бумаги из папки, просматривая. Настоящий маршрут судна, которое повезло оружие далеко не в Японию, а в Америку, штат Калифорния. Копии отчетов с подписью босса французов, в которых речь идет о договоренности с токийской мафией, с которой Порт давно был не в ладах. В обмен на остановку поставок оружия Токио обещает французам заключить с ними более выгодную сделку после того, как поглотит почти что беззащитный Порт. Чуя хмыкнул. Как и думал, разумеется, все упиралось в деньги.       Подтверждений было более чем достаточно, чтобы прямо сейчас садиться на самолет и улетать домой.       Селин была бóльшим, чем мимолетное развлечение на пару ночей, чтобы вот так просто попрощаться.       — Что это? — ее голос над самым ухом заставил снова ушедшего в свои размышления Чую резко дернуться и тут же сгрести все бумаги в кучу, пряча обратно в папку.       — Ничего. Ерунда. Бумажки по работе. Ты останешься еще ненадолго или уже уходишь?       Девушка нахмурилась, переводя взгляд со слегка растерянного лица Чуи на документы в его руках и обратно. Поджала губы, нахмурившись всего на секунду, а затем снова улыбнулась так, словно бы ничего ее и не тревожило. Будто бы всего секунду назад она вовсе не растерялась и совсем уж не удивилась документам на столе. Чуя слишком хорошо знал эту натянутую улыбку, чтобы догадаться, что что-то встревожило девушку. Знал не потому, что успел выучить повадки Селин, а потому что точно так же улыбался Дазай, когда хотел скрыть от Чуи свое паршивое настроение.       И снова в голове что-то щелкнуло.       Дазай.       Селин.       До чего же они схожи в характере. До чего же каждое подмигивание, каждое слово, каждый ее жест напоминает Чуе об Осаму. Словно бы они с одного конвейера сошли, словно бы сделаны были в одной небесной канцелярии.       Чуя сглотнул шумно и, стоило только француженке сделать шаг в сторону кресла, на котором лежала ее одежда, как Накахара, не отдавая отчета своим действиям, схватил ее за запястье, резко притягивая к себе и настойчиво целуя. В груди разливалось тепло от одной только мысли о том, что Селин отвечает ему так же яро и чувственно, как он напирает. Сердце снова забилось чаще, дыхание сбилось. Чуя не смог отказать себе в удовольствии снова утащить Селин на кровать. Казалось, сколько бы раз они не предавались близости, всегда будет мало. Хочется больше. Больше Селин, еще больше Селин в его жизни, в его сердце, в его мыслях.       О боже, еще немного, и Чуя почти признался бы себе в том, что влюблен.       Нехотя отрываясь от ее губ только для того, чтобы распахнуть края халата, он приоткрывает рот, чтобы томно выдохнуть имя, но вовремя останавливается. Замирает на секунду. Смотрит на Селин и не понимает, в чем дело.       Только что он чуть не произнес имя Дазая.       — В чем дело, господин Накахара? — игриво протянула француженка, касаясь кончиками пальцев его скулы. — Что-то не так?       В ответ Чуя только покачал головой, отгоняя ненужные мысли и снова склонился, влажно целуя в шею.       Чертов Осаму.       Чуя надеялся, Дазай сдохнет от икоты до его возвращения.

***

      Ближе к обеду Селин все же ушла. Чуя провел ее до такси, даже поцеловал на прощание, пожелав хорошей дороги. А затем вернулся в номер и, как только переступил порог, не снимая плаща, рухнул в кресло, уставившись взглядом в экран выключенного телевизора.       Чуе девятнадцать и он вовсе не считает себя семейным человеком. Но Чуе девятнадцать и он, кажется, встретил девушку, с которой готов бы попробовать завести серьезные отношения. Он не знает еще, насколько сильны его чувства, которые вспыхнули буквально вчера, не знает, влюбленность ли это, простая заинтересованность или правда нечто большее. Знает только, что от одного взгляда Селин у него внутри порхают бабочки, а от ее поцелуев самоконтроль растекается в слащаво-розовую лужицу.       У Чуи нет времени выяснить, чего он хочет от Селин.       У Чуи есть день, от силы два, чтобы решить, предложит ли он ей уехать вместе в Йокогаму.       У Чуи есть день, от силы два, чтобы решить, готов ли он так круто изменить свою жизнь.       И готов ли он отказаться от своих столь неясных, таких неопределенных, таких, что их сам же Чуя и отрицает, но все же чувств к Дазаю?       Выгрызаемый мыслями, Чуя сидел, таращась в выключенный телевизор минут двадцать, не меньше. И сидел бы еще, если бы его не отвлек телефонный звонок. Неизвестный номер, код страны — Япония. Наверняка Мори звонит, чтобы узнать, есть ли продвижения по миссии. Накахара взял трубку и уже готов был доложить о том, что вернется в ближайшее время вместе со всеми нужными материалами, как вдруг из динамика раздался до жути громкий голос с нотками ребяческого веселья:       — Малыш Чуя! Как там поживает мой песик? Французский корм тебе по нраву или все-таки скучаешь по хозяину?       Дазай.       Накахара опешил на пару мгновений. Моргнул ошарашенно, чувствуя, как от голоса Осаму внутри снова зашевелились какие-то непонятные механизмы; как шестеренки, срабатывающие только на Дазая, снова пришли в движение. Как волосы на затылке зашевелились от знакомого голоса, который Чуя не слышал уже очень долго, кажется, целую вечность.       — Хотя зачем я вообще спрашиваю? Конечно, скучаешь! И эй, Чу-Чу, у тебя, конечно, замечательное ушко, но личико-то мне свое тоже покажи.       Вскинув удивленно бровь, Чуя убрал от уха телефон, все еще не решаясь что-то сказать. Оказалось, Дазай звонил по видеосвязи. И прямо сейчас Чуя мог видеть его довольную улыбку, едва ли заметную, искреннюю (различать он умел). Мог видеть блеск в его глазах и слышал каплю радости в голосе. Чертово подобие человека, недосуицидник, мумия треклятая! Тоже ведь скучал, зато выебывается как!       — Как ты там, Чу?       — Прекрасно, — после пары секунд замешательства наконец-то пришел в себя Накахара, фыркая надменно, стараясь не выказать того, что внутри у него только что все словно бы перевернулось с ног на голову. Что его прямо сейчас распирает странное чувство восторга, которое заставляет Чую, затаив дыхание, с упоением ловить каждое слово Дазая. Из-за которого сердце точно замирает, и в нем поселяется не тепло даже, а жар.       — Рад слышать. Когда вернешься? У нас тут миссия интересная намечается, а потом я разрешу, наверное, тебе пригласить меня в бар и угостить виски в качестве извинения за то, что ты меня тогда ударил.       Дазай говорил в своей привычной шутливой манере. Дазай улыбался и подпирал голову рукой, смотря на Чую с экрана телефона. На заднем плане Накахара мог разглядеть тонны бумаг на столе в его кабинете, которые наверняка накопились за эти несколько дней, и теперь Осаму ждет, чтобы Чуя приехал уже наконец и помог ему все разобрать.       Губы невольно тронула улыбка, и Чуя усмехнулся. Дазая все еще хотелось ударить за то, что он снова не говорит прямо и не может пригласить Чую выпить вместе, как нормальный человек. Дазая все еще хочется приложить хорошенько по голове, чтобы тот наконец-то понял, что свою работу нужно делать сразу, а не ждать, пока напарник поможет рассортировать и подписать тонну отчетов. Но вместе с этим, будь Осаму сейчас рядом, Чуя бы не удержался и, наверное, все же обнял его. Потому что стоило только увидеть его лицо, стоило только услышать его голос, как все обиды мгновенно были забыты. Осознание до жути простого факта так резко врезалось в голову, что Чуя не понимал, как он вообще мог даже подумать, что сможет полюбить кого-то другого? Ну разумеется, родным человеком для Накахары всегда будет только Дазай. Ну конечно же, Селин... Селин прекрасная девушка, но эта влюбленность, которую почувствовал к ней Чуя, была лишь следствием того, что она чертовски напоминала ему Осаму. И то, что он испытывал к ней — лишь капля в море по сравнению с тем, какие эмоции бушуют в его сердце сейчас.       Чуя даже не смог сдержать смешка от того, что не смог разобраться в себе и своих чувствах.       — Чего смешного? — тут же нахмурился слегка Дазай на экране его смартфона. — Ты думаешь, я так просто тебе прощу все? Тебе что, жалко угостить напарника бутылочкой хорошего виски? А если бы шрам остался? Ты только подумай, какую красоту ты бы испортил. Хотя... шрамы же украшают мужчину. Можно было бы рассказывать моим дамочкам, что я получил его в смертельной схватке.       — Твоим дамочкам? — снова хохотнул рыжий. — Дазай, я напоминаю, что девушки в борделях Коё тебе в последнюю очередь принадлежат.       — Ой, да заткнись ты и не придирайся к словам.       — Ладно уж, так и быть, угощу. И, Дазай. Я рад тебя слышать.       На пару секунд на линии повисла тишина, а затем Осаму снова улыбнулся, хмыкнув, и убрал руку, откинувшись на спинку своего кресла и едва ли заметно кивнув, мол, «взаимно».       Уже через мгновение снова придвинулся к телефону, так что его лицо даже целиком в кадр не вмещалось. Чуть сощурился, словно бы пытался разглядеть что-то, а затем тихонько присвистнул, посмеиваясь несколько колко:       — Кстати про дамочек. Я вижу, ты там времени не теряешь. Мори знает, на кого ты там тратишь деньги организации?       Сознание словно бы молнией прошибло. Селин. Дазай заметил? Нет, не то чтобы в этом было что-то ужасное, в конце концов, Чуя с Осаму всего лишь коллеги, они не обязаны ничем друг перед другом и ни о каком страхе попасться на измене и речи быть не может. В конце концов, Дазай почти что каждые выходные бежал поразвлечься в одно из заведений Коё и даже не скрывал этого. Но все равно... абсолютно иррационально и нелогично, но почему-то Чуя не хотел, чтобы Дазай заметил. Не хотел, чтобы Дазай знал, что произошло между ним и Селин в Марселе.       — Ты о чем? — стараясь сохранить невозмутимость, спросил Накахара. И Осаму тут же указал пальцем себе на шею, расплываясь в ехидной ухмылке.       — Ты, хотя бы когда к Мори идти будешь, замажь его чем-то. Дай угадаю. Высокая шатенка с прекрасной манерой речи, просто замечательным складом ума, немного нарциссична и... м-м-м... при первой встрече она тебя оскорбила.       Ворчание Чуи состояло из сплошных ругательств.       — Знаешь, Коё рассказывала мне как-то, что ты уже перетрахал всех ее рыженьких.       — Ай-ай-ай, а как же конфиденциальность? — с чересчур наигранным огорчением покачал головой Дазай, добавляя уже через мгновение: — Или это был парень?       — А она ведь ничего не говорила, это было просто предположение.       — Так я все-таки прав?       — Ты пиздец какой невыносимый, в курсе?       — Слышу по пять раз в день. Ну так?       — Прав. И это была девушка, идиот.       — Ура! Один — один! — послышался ликующий возглас на другом конце линии, а затем Дазай хлопнул в ладоши, крутнувшись разок в кресле.       Пару секунд, пока Дазай радовался, чуть ли не пританцовывая (а он сегодня в хорошем настроении), Чуя с улыбкой наблюдал за ним, глядя в свой телефон.       — Привезти тебе какой-то сувенир?       — Себя лучше привози и поскорее. Давай, Чу-Чу, мне бежать нужно, а то если Мори узнает, что я тут тебе глазки строю вместо того, чтобы работать, мне точно не поздоровится.       — Ага. И только попробуй повеситься до моего возвращения, Осаму.       — Что ты, что ты. Обещаю даже не прыгать из окон выше третьего этажа!       Когда Дазай отключился, а экран телефона погас, Чуя выдохнул, снова откидываясь на спинку кресла. Он чувствовал облегчение и к тому же до сих пор не мог перестать улыбаться.       Чертов Дазай, только он так может. Еще пару пару минут назад Накахара готов был проклинать его как только можно, а стоило треклятой мумии разочек позвонить, сказать пару добрых слов, и вот...       Накахара усмехнулся.       Даже не сомневаясь, решил, что прямо сейчас соберет вещи и поедет в аэропорт.       А по прибытию в Йокогаму еще разок хорошенько врежет Осаму и все-таки обнимет его.

***

      Позвонить Селин и сообщить о своем отбытии Чуя не решался долго. Но уехать, не сказав ни слова, казалось поступком еще более худшим, нежели расстроить ее своим звонком. Так что, собравшись с духом, Накахара все же набрал француженку, чтобы сказать, что он принял решение все же вернуться обратно в Йокогаму.       Как и ожидалось, в восторг Селин от этого не пришла. Но и уговаривать его остаться не стала. Лишь абсолютно спокойным голосом пожелала Накахаре хорошего перелета и сбросила вызов. Догадаться, что ее хладнокровность напускная, оказалось не сложно.       Какое-то странно чувство вины давило после этого разговора на плечи Чуи, но настроение поднимало предвкушение встречи с Дазаем, возвращение в свою родную уютную квартиру и бутылочка французского вина, припасенная в чемодане. Командировка выдалась неплохой, но пора бы уже и возвращаться в Японию.       Такси прибыло быстро. Чуя успел купить последний билет на рейс Марсель-Токио через три часа, так что самое время отправиться в аэропорт. Может, перед этим выпить чашечку кофе в хорошей кофейне неподалеку, может еще зайти в Дьюти-Фри и присмотреть какие-то хорошие духи в подарок для Коё. А может, все-таки уже и побыть «хорошеньким-ну-ты-просто-прелесть-Чуя!» другом и присмотреть для Дазая наручные часы какие-то хорошие? Оправдать свои действия можно просто: «может, ты наконец-то опаздывать вечно перестанешь, если будешь за временем следить?». Дазай, разумеется, поймет, что его неторопливость тут вовсе не причем, да и приходить под конец собраний, разумеется, ни за что не перестанет. Ну, зато ему будет приятно.       Чуя выдохнул тяжело, качая головой и разглядывая центральную улицу Марселя из окна такси. Если бы пару дней назад ему кто-то сказал, что в конце своей поездки он будет думать над подарком для Дазая, честное слово, рассмеялся бы в лицо.       Откинулся на спинку заднего сидения, прикрывая глаза, и потянулся рукой в карман пальто за сигаретами. И вот все снова возвращается на круги своя: работа закончена, с Дазаем установлен очень хрупкий и временный, но все же мир, а пару приятных воспоминаний добавлено в копилку опыта. Едва ли заметная улыбка тронула губы Чуи. В голову почему-то снова пришел образ Селин. Наверное, она злится. Еще бы, наверняка злится. Но Чуя все же надеялся, что это все временно. Что пройдет время, и Селин банально махнет на него рукой, как на кратковременную забаву, а в следующий раз, если они встретятся в Марселе, может, даже снова согласится составить компанию в дегустации французских вин. На этот раз без спонтанного ее продолжения в номере отеля, разумеется.       Едкий дым разлетелся в стороны, заполняя салон машины, и Чуя уже почти было чувствовал осуждающий взгляд таксиста через зеркало заднего вида. Но, к удивлению, вместо замечания или просьбы открыть окно, Накахара почувствовал, как машина резко затормозила. Настолько резко, что Чуя невольно схватился рукой за спинку кресла впереди, чувствуя, как его сперва толкнуло вперед, а затем с силой откинуло обратно на сидения. Заворчал недовольно, поправляя шляпу, и уже хотел было огрызнуться, мол, «можно было просто попросить потушить сигарету», как вдруг понял, что дело тут вовсе и не в курении. Стоило открыть глаза, как рыжий заметил, что впереди, на трассе, дорогу такси преградил черный джип, откуда тотчас же быстро выбежали с десяток людей с оружием, окружая легковой автомобиль. Чуя выругался: судя по лицам мафиози и тому, как они усердно передергивают затворы, а затем все, как один, целятся в такси, мирными переговорами это дело точно не закончится.       Стук в окно раздался ожидаемо. Чуя тихо выдохнул, похлопав водителя, белого как мел, по плечу. То ли хотел извиниться, что втянул его в эти неприятные разборки, то ли приободрить, мол, ему ничего не угрожает, потому что явились мафиози по душу Накахары. А затем медленно открыл дверь. Вышел из такси с поднятыми руками, чуть сощурившись, окидывая взглядом вооруженных мужчин. Всего девять. Видимо, босс французов явно недооценивает Порт. Ну или же... ах да, откуда же ему знать о том, что Чуя — не просто гонец Мори, а один из сильнейших эсперов Йокогамы?       — Папка. — так и не двигаясь с места, все еще держа Накахару на мушке, произнес мужчина, стоявший буквально в шаге от него. И Чуя искренне попытался сыграть непонимание. Может, актер из него не такой хороший, как из Дазая, на Оскар не тянет, но хотя бы на премию Эмми претендовать можно.       — Я не понимаю, о чем вы. Какая папка? Или... вы о тех документах, что передал мне господин Тома? Разве это не копии? Все дело в них? Они в чемодане... я не думал, что из-за них может подняться такой переполох.       — Где чертова папка?! — на этот раз уже куда громче и строже спросил мафиози, и Чуя удивленно хлопнул ресницами, чуть поежившись. Сглотнул шумно, для вида замявшись.       — Слушайте, я правда не знаю, о чем речь. У меня самолет сейчас, я не хочу задерживаться. Наверняка это какая-то ошиб...       Выстрел раздался неожиданно, но это ни разу не помешало Чуе остановить пулю в паре сантиметрах от своего плеча.       Рыжий выдохнул тихо, зацепив ее пальцами, и покрутил в руке, рассматривая без интереса.       А так хотелось уехать по-тихому.       На лице мафиози так и застыло удивление, когда та самая пуля прилетела обратно ему между глаз, стоило только Чуе двинуть пальцем. Другие наемники тут же попятились назад. Видимо, так и не поняли, что только что произошло, потому что почти сразу же открыли огонь на поражение. А Чуе ничего не стоило просто вернуть обратно пару десятков пуль, выпущенных автоматными очередями.       На такси ни царапинки. Зато джип изрешечен.       Девять мертвых тел, асфальт залит красным. Чуя облегченно вздохнул, когда осмотрел себя и не заметил на рубашке ни единой капли крови. Было бы проблематично, заметь кто-то нечто подобное в аэропорту.       Где-то вдалеке уже раздавался гул сирен полиции, и Накахара тихо выругался, спешно сев обратно в такси.       — Плачу в двадцать раз больше, если довезете до аэропорта, не попавшись полиции.       Пару секунд понадобилось водителю, все еще бледному от шока, чтобы осмыслить слова рыжего. А затем — слабый, совсем неуверенный кивок (и черт пойми, то ли потому что деньги немалые, то ли потому что отказать страшно), и мотор машины вновь оживает.       Теперь Чуя уже не улыбался. Закурил, едва ли заметно хмурясь, и выпустил облако серого дыма из легких. Откуда французы прознали, что Фабре передал Чуе все нужные документы, которые компрометируют главу мафии Марселя? Фабре все-таки подставил его? Нет же... повода нет. За Чуей следил кто-то еще? Бред, он бы заметил. Тогда что?..       Ответ долго себя ждать не заставил.       Накахара даже не удивился, когда в кармане плаща зазвонил телефон. Номер неизвестный, но стоило только ответить, как на другом конце линии раздался прекрасно знакомый голос.       — Ушел все-таки?       Чуя молчал. Соврал бы, если бы сказал, что не удивлен.       — Так и знала, что нельзя тебя недооценивать. Говорила отцу, но он все твердил, что отряд хороший, справятся.       — А ведь я так и не узнал твою фамилию, — с колким смешком выпустил Чуя, качал головой. — Селин Тома, получается? Непредсказуемо, ничего не скажешь.       Селин смеялась. Тихо, без зла или обиды. Просто была довольна, что смогла удивить Накахару. Тот, впрочем, тоже даже усмехнулся тихо. «Немного нарциссична»? Нет, Дазай, вы оба просто чокнутые самовлюбленные кретины, от которых никогда не ожидаешь, но всегда получаешь нож в спину.       — Ну и? Я думал, мы подружились, а ты своих шестерок отправляешь по мою голову?       — Боже упаси, Чуя. Приказ был просто доставить тебя в штаб, а не убить.       — Да, я заметил... — саркастично цыкнул Накахара. — Значит, все это время ты просто следила за мной по приказу папаши? А как узнала, что я получил нужные сведения, побежала сразу же докладывать? Даже обидно, знаешь ли.       Селин снова улыбалась. Почему-то в воображении Чуи она сидела за столом и с наглой улыбкой накручивала прядь каштановых волос на палец.       — Не говори таких ужасных вещей. Ты правда понравился мне. И плевать я хотела на эти документы, как и на мафию, в принципе. Просто... — она выдохнула, замолчав на пару секунд, а затем произнесла как-то уж совсем не уверенно: — Просто я подумала, что я смогу... тебя...       На линии повисла тишина. Но Чуя, кажется, все понял и без слов. Снова выдохнул несколько тяжело и прикрыл глаза, затягиваясь дымом.       — Селин, я...       — Да-да, я понимаю. Да и все равно у меня не получилось. Не стоит все же недооценивать коротышек.       — Эй!..       На этот раз смех был громче, и Накахара тихо цыкнул, выкидывая окурок из окна.       — Удачи с ним, Чуя. И пусть он молится, чтобы ноги моей никогда не было в Йокогаме, а то приревную же.       — Селин, мать твою, мы!.. — «просто напарники» — хотел было сказать Чуя, но его прервали короткие гудки.       Создала кучу проблем и даже не позволила нормально попрощаться.       Чуя цыкнул, неосознанно сильнее сжав в руке телефон, а затем проматерился со злостью, почти сразу же потянувшись за следующей сигаретой.       Но послевкусие от разговора все равно казалось приятным. Легким и чуть сладковатым.       Может, они с Селин и правда еще выпьют как-то вина вместе?