spend your life to live

— Ух, иногда меня так раздражает мой низкий рост. — Ты не должен переживать, бабе нравится заботиться о неспособном сыночке. На следующий день они отправились на Цаньцяо. Поскольку Шэнь Юань слишком маленький для того, чтобы самостоятельно стоять на Сюя, Шэнь Цинцю пришлось взять его на руки. — Просто подожди, когда подрастёшь и сможешь найти своё духовное оружие, — усмехнулся он, поудобнее перехватывая ношу, когда они пролетали над лесом. — В моём положении ждать противопоказано, — фыркнул Шэнь Юань, хватаясь за чужой рукав ханьфу, когда его вдруг слегка подбрасывают вверх. — Ты хочешь меня убить? Подожди, давай долетим до реки. Шэнь Цинцю закатил глаза, но про себя подумал, что скоро уже свихнётся со всеми этими шуточками про смерть. Хотя слышать это из его уст теперь стало не так жутко, иногда он говорит что-то такое, что колени начинают трястись. Повезло, что сейчас не тот случай, иначе они оба сейчас оказались бы в этой злосчастной реке. Му Цинфан встретил их… Никак. Лекарь обговаривал детали поставки наверняка очень важных, судя по всему, целебных трав на его Пик вместе с Шан Цинхуа. Когда Шэни, постучавшись, вошли в кабинет, оба Лорда одновременно повернули к ним головы. Шан Цинхуа застыл изваянием, а Му Цинфан скромно улыбнулся и поприветствовал. — Шисюн Шэнь, шичжи Шэнь. Какими судьбами? — Мы пришли просто проконсультироваться. Шиди Му занят? Нам необходимо побеседовать наедине, — Шэнь Цинцю кинул выразительный взгляд на Лорда Аньдин. Тот этот взгляд заметил и поспешил повернуться к Му Цинфану. — Му-шиди, мы всё обговорили? Думаю, мне стоит покинуть вас. — Ах… конечно, — рассеянно согласился Му Цинфан. Шан Цинхуа поклонился ему и Шэнь Цинцю, молча покидая помещение. Шэнь Юань проводил его прямую спину задумчивым взглядом. Как только дверь за ним захлопнулась, Лорд Цинцзин перешёл сразу к делу. — Шэнь Юань, расскажи шишу Му о нашей проблеме, — взмахом рукава он дал дозволение говорить, и Шэнь Юань с поклоном начал. — Этот ученик знает, что шишу Му был тем, кто первый после моего отца узнал о моём появлении на Пике, поэтому этот просит помочь ему, — мальчик заправил длинную чёлку за ухо, открывая вид на золотую радужку, сегодня ещё более яркую, нежели вчера. Му Цинфан, настоящий профессионал своего дела, никак не выказал своего удивления. Невероятно тактичный человек. — Этот ученик предполагает, что всё дело в бабочке с золотыми крыльями, которая осыпала этого своей пыльцой в первый день появления. Мужчина покачал головой и предложил им присесть. От чая решительно отказались. — Значит, шичжи утверждает, что помнит бабочку, которую видел в возрасте трёх месяцев? — спокойно спрашивает Му Цинфан. Вопрос поставлен так, будто он вот ни капли этому не верит, но, на удивление, тон совершенно серьёзен. Получив кивок от Шэнь Юаня, лекарь продолжил. — Замечал ли ты ещё какие-нибудь особенности, каких нет у твоих сверстников? Кроме того, что твоё ядро так далеко продвинуто. Шэни одновременно переглянулись и так же одновременно повернулись обратно. — У этого ученика идеальная память. Этот помнит абсолютно всё, что когда-либо видел или слышал хотя бы краем глаза или уха. — Хм? — заинтересовался Му Цинфан. — Не мог бы ты продемонстрировать свои навыки этому Мастеру? — Да, конечно, — с готовностью отозвался Шэнь Юань. — Только как Мастер Му хочет, чтобы этот продемонстрировал? — Это просто, — Му Цинфан поднялся из-за стола, но только за тем, чтобы достать из своего шкафа с бестиариями и учениями об анатомии потрёпанный свиток. — Прошу тебя прочитать это и пересказать. Мы дадим тебе время на это, разумеется. Шэнь Юань окинул взглядом свиток. Он видит его в первый раз, но и так знает эту информацию: почти 90% написанного он слышал от самого же Му Цинфана в прошлой жизни во время поездки в Цзиньлань. — Во времени нет необходимости, — качнул он головой и вернул свиток Му Цинфану. И, набрав побольше воздуха, начал слово в слово зачитывать текст трактата. Шэнь Цинцю выглядел не менее удивлённым, чем Му Цинфан. Да, он знал об этой уникальной памяти: сам не раз до этого слушал точные пересказы учений, которые давал на неделю, а в итоге получал результат через полшичэня, но ни разу не слышал зачитывания слово в слово. — Я понял, — остановил его Му Цинфан, ошеломлённый скорее тем, что все сложные специализированные термины были зачитаны правильно, чем всем остальным. — Это правда поразительно. Этот попробует найти что-нибудь об этой бабочке, но пока, извините, я не располагаю такой информацией. Шэнь Цинцю вежливо кивнул. — Этот Мастер очень благодарен шиди Му. Будем ждать вестей. Шэнь Юань повторил поклон за Шэнь Цинцю и тут же был подхвачен на руки. Возмутиться он, к сожалению, не мог: рядом всё ещё стоял Му Цинфан. В общем, злую неловкость пришлось проглотить.

***

Шэнь Цинцю за свою относительно короткую для Бессмертного заклинателя жизнь повидал много всякого. Даже если исключить тот факт, что его усыновлённый ребёнок оказался тем, кто помнит свои прошлые жизни, в одной из которых даже был им самим, Шэнь Цинцю видел немало странностей. Порой люди жалуются на злого духа, просят спасти их от неминуемой гибели, а в итоге оказывается, что это их родственник просто ходит во сне. Или, как уже было однажды, кто-то жаловался на то, что видит, — упаси Боже, — призраков, а в итоге выяснялось, что он душевнобольной. В общем, критическое мышление у него то, что надо. Так что какая-то волшебная чушь, повлиявшая на организм того самого сына и о которой даже Му Цинфан ничего не узнал, — просьба заметить, прошло четыре года, а у них ни грамма информации! — не сможет поколебать его нервы. И, наверное, единственное, что на это способно, — это тот самый сын, задействованный в большинстве сравнений со странностями. Потому что он сам по себе, ну, странность. — Эта каша такая пресная. Иногда мне не хватает готовки моего Бинхэ, — понурил голову Юань. А Шэнь Цинцю иногда не хватает живых нервных клеток, потому что он совершенно не знает, как справляться с такими вот волнами апатии. — Хватит хвататься за прошлое. Ты делаешь себе только больнее. Сказал бы он, если бы не делал то же самое каждый раз, когда видел Юэ Ци. В общем, он не был лицемером, так что он не будет пытаться строить из себя мудрого. Шэнь Юань уже мальчик взрослый, вон, девять (или даже 40) лет, а уже светло-красное ядро. Такими темпами не за горами и тот день, когда он получит своё яркое, красивое, сияющее золотое ядро. И Шэнь Цинцю даже готов поставить на то, что это случится годам так к шестнадцати. Если я к тому времени буду жив, — назойливо вторил ему голос Шэнь Юаня где-то глубоко в подсознании. Тьфу ты. Уже и сюда добралось. Но как бы Шэнь Цинцю ни пытался смириться с этим, его по-прежнему невероятно сильно выбивали из колеи особо пессимистические планы своего ребёнка. В конце концов, он прожил более 10 лет в рабстве, претерпел столько унижений и лишений, буквально зубами цеплялся за любую возможность выбраться оттуда и собственной кровью потом проложил для себя дорожку на вершину. Ему категорично непонятны мысли о смерти; он считает, что люди, думающие таким образом — безвольные слабаки, ищущие лёгкий путь избавиться от проблем. Просто когда дело касается Шэнь Юаня, у него язык не поворачивается назвать того слабым. Как может быть слабым девятилетний ребёнок, который превосходит всех своих сверстников не только умственно, но и физически, да ещё никогда не отказывает тем в помощи, когда бы они ни попросили и как бы занят он не был? Шэнь Цинцю, разумеется, знает, что ментально Шэнь Юаню далеко не девять, но мозг решительно не хочет это осознавать. По большей части этот мальчишка ведёт себя столь наивно, что заклинатель напрочь забывает о его сущности. Поэтому когда этот же мальчик говорит что-нибудь безумное, что-то такое проницательное, мудрое, когда он смотрит кому-то, — и особенно тебе, — прямо в душу, как будто мысленно переворачивает там всё, лишь бы что-то для себя понять… становится жутко. Хорошо, что у Шэнь Цинцю всё же есть веер, иначе он более не смог бы сохранить последние капли возвышенности перед лицом этого ребёнка. Именно поэтому сейчас он с громким щелчком открывает аксессуар, стремясь скрыть свою растерянность. Он честно не знает, как реагировать на упоминания этого Ло Бинхэ. Со слов Шэнь Юаня, по книге он ненавидел этого получеловека, но пока он его даже ни разу не видел. Шэнь Юань меланхолично тыкал палочками в кашу, перекладывая редкие вкусовые травы друг на дружку и по всей тарелке, делая из стеблей какую-то мордочку. Стало понятно: тело его здесь, а душа где-то там, далеко в прошлом, о котором сам Шэнь Цинцю знает лишь понаслышке и вот таким вот ностальгическим взглядам в никуда. Они долго просидели в тишине, Шэнь Цинцю успел даже закончить с завтраком и испить чашку чая, когда Шэнь Юань вышел из транса. Это, как всегда, случилось неожиданно резко. — Баба возьмёт меня на свою миссию? — Нет. Ах да, ещё Шэнь Юань вот уже как два года напрашивается на поход в какую-нибудь миссию. Вы, вероятно, могли подумать, что Шэнь Цинцю отказывается, потому что Шэнь Юань ещё совсем ребёнок, что ему нужно многому научиться, иначе будет мешаться под ногами и заставлять других волноваться, спасая его тушку. Однако. Шэнь Цинцю просто знает — только дай этому ребёнку подвергнуть себя опасности, и он сделает это. Конечно, он не будет им мешать: мальчик не глуп и может за себя постоять, если надо будет. Вот только он наверняка будет нестись сломя голову в самый эпицентр, чтобы, как он говорит, с честью погибнуть за орден Цанцюн и Пик Цинцзин. Ужас. Неописуемый такой ужас, особенно учитывая, что сам Шэнь Цинцю даже битвы редко с честью ведёт, потому что считает, что уловки и трюки — основа любой победы над достойным противником. Он будет бить в лоб, только если противник за этим самым своим лбом не имеет ни грамма мозга. — Ну пожалуйста! — тем временем продолжал канючить Шэнь Юань. — У меня нет сил оставаться здесь одному. О, а вот это уже что-то новенькое. — Хм? — скептически приподняв бровь, Шэнь Цинцю решил уточнить. — Что же отнимает силы у этого сына в моё отсутствие? — Много чего, — фыркнул мальчик. — К примеру, твои старшие ученики, которые то и дело стремятся спросить у меня всё и обо всём, как будто хотят, чтобы я уже где-нибудь прокололся и дал повод над собой посмеяться. Или новые шиди и шимэй, которые старше меня на два-три года, и их оскорблённые лица, когда они должны обращаться ко мне, как к шисюну. — Кто-то говорил, что ни за что не станет плакаться по этому поводу, — Шэнь Цинцю оставался глух к его мольбам, потягивая давно остывший чай лишь для того, чтобы чем-то занять руки. — Я и не плачу! Возьми меня на миссию, — возмущённо поднял голос Шэнь Юань. Ему правда осточертело находиться в четырёх стенах, не имея возможности выйти за пределы хижины из-за соучеников, но и не выходя за пределы Цинцзин, потому что нельзя. — …Нет. — Почему?! — Потому что. Вот и поговорили. Шэнь Цинцю давно раздумывает над тем, что лучше всё-таки согласиться и взять Юаня на какую-нибудь максимально безопасную (и скучную) миссию, вроде обнаружения причины проблем с урожаем. Хотя бы затем, чтобы Шэнь Юань перестал его донимать. Шэнь Юань притих. Иногда так же, как и он, Шэнь Цинцю бывал непреклонен, и вот тогда спорить с ним было бесполезно. Но это не значит, что это помешает ему совершить задуманное. Даже если Шэнь Цинцю его обнаружит, будет слишком поздно возвращать его в хижину. В «Пути Гордого Бессмертного Демона» была одна ящерица под названием Большая Многоликая Ящерица, хвост которой имеет два замечательных свойства: временное уменьшение в размерах и сокрытие своей Ци. В романе, будь он неладен, его использовали враги Императора, чтобы незаметными проникнуть в Главный Дворец. Разумеется, одна из многочисленных жён сумела их обнаружить, и Император отблагодарил её… ну… особенным способом, да… В общем, Шэнь Юаню просто необходимо найти её, отрезать хвост и направить в него свою Ци, чтобы затем съесть. Делов-то. Когда Шэнь Цинцю покинул Пик в сопровождении небольшой группы старших учеников, для которых это стало бы отличной возможностью поднабраться опыта, Шэнь Юань, не теряя ни минуты, принялся искать эту ящерку. На самом деле ему просто повезло, что этот вид не придерживается одной зоны обитания, существуя там, где много духовной энергии. Первым делом он отправился на рисовые поля Цинцзин. Здесь выращивали особенный рис для заклинателей, наполненный количеством духовной энергии, достаточной, чтобы даже те, кто не практикует инедию, могли не питаться ещё какое-то время после одной плошки. Все необходимые условия соблюдены: большое количество чистой Ци и желание встретиться с ящерицей. Шэнь Юань спрятался под деревом в лесу, окружающем поле, чтобы случайные прохожие его не увидели, и принялся направлять энергию вдоль рядочков. Прошло примерно минут 20, прежде чем его действия дали плоды, но Большая Многоликая Ящерица явилась к нему. Несмотря на название, она была довольно маленькой, всего с подростковую ладонь, со светло-серой окраской с несколькими чёрными пятнами, и очень длинным хвостом. — Привет, — поздоровался Юань, махнув рукой. Ему очень хотелось, чтобы она его не боялась и помогла добровольно, ведь тогда эффект от хвоста будет длиться дольше. — Не могла бы ты мне помочь? Ящерица посмотрела на него снизу вверх, окинула взглядом с макушки до пят и ударила хвостом по земле. Шэнь Юань кивнул ей. — Да, хвост. Если тебе тоже нужна помощь, просто попроси. Рептилия сделала круг вокруг себя, положила хвост перед головой и лапой отмерила половину. А потом снова посмотрела на Шэнь Юаня. — Ах… я могу взять вот столько? — уточнил он, волнуясь, что мог неправильно понять. Но животное положительно мотнуло головой. Не желая задерживать ящерицу, мальчик быстро достал складной походный нож и сделал глубокий надрез. Сложив добычу в мешочек цянькунь, Шэнь Юань встал и сложил руки в малом поклоне, выражая свою благодарность. Ящерица его старания, кажется, не оценила по достоинству: тут же убежала в глубины поля. Шэнь Юань в душе ликовал. Ящерица позволила оттяпать такую большую часть своего хвоста! Ему остаётся только ждать следующей поездки Шэнь Цинцю, и пробраться к нему в мешок или полы халата. Чем не радостная весть? По возвращении Лорда Цинцзин ждал радостный Шэнь Юань и, уже просто переступив порог, он подумал, что что-то точно не так. Не то чтобы Шэнь Юань не мог быть радостным, но улыбка на его лице была слишком беззаботной, такой, какая бывает у детей, не знающих никаких хлопот. Шэнь Юань напоминал довольного кота, первый раз в жизни пребывавшего в достаточно хорошем настроении, чтобы его погладили. — Случилось что-то хорошее? — подозрительно спросил заклинатель. Шэнь Юань поправил чёлку, которую теперь никогда не убирал за ухо, и очаровательно, — Господи помилуй, — улыбнулся. — Баба вернулся домой, что ещё нужно этому сыну? — припеваючи протянул он. Это только сильнее укрепило подозрения Шэнь Цинцю. Что нужно этому сыну, говоришь? Этот сын бывает счастлив либо когда его целый день не трогали, либо когда притворяется счастливым, размышляя о смерти. И вот этот сын ещё спрашивает? Ужас. — Ужас, — повторил свою мысль Шэнь Цинцю, поморщившись. Он просто надеется, что Юань не нашёл какой-нибудь способ призвать мертвеца, заключить сделку с дьяволом или спровоцировать кого-то, кто теперь заколет его ножом. Шэнь Юань легкомысленно хихикнул, но вернул себе привычное выражение скучающей отстранённости. Они завели разговор о деталях путешествия и успехах учеников, но всё это время Шэнь Цинцю не покидало навязчивое ощущение приближающейся беды.