spend your life to live

Изначально Шэнь Юань предполагал, что вся эта ситуация с Мэнмо просто… задерживается? Да, он думал, что Мэнмо посетит Бинхэ позже, так же, как это было с нападением Ша Хуалин и демонов в её подчинении на Цюндин. О… Мы вам не рассказали, не так ли? Это было довольно странное зрелище, и оно слегка, эм, выбивалось за рамки его представлений, поэтому думать об этом совершенно не хотелось. Что странного может быть в нападении? Технически, ничего, если ты не знаешь заранее, что всё должно быть по-другому. Что в новелле, что в его прошлой жизни, Ша Хуалин «посетила» их школу в сопровождении целой армии демонов разных рангов, а также причиной, которой она это объяснила, было так называемое «заимствование опыта» у заклинателей. Мало того, что здесь она пришла на целый год позже, так ещё и в компании всего нескольких демонов среднего уровня силы. Когда Шэнь Юань услышал о вторжении, он рванул туда сразу же. И опешил, увидев аж половину Радужных Мостов в целости и сохранности, а Ша Хуалин переговаривающейся с… Шан Цинхуа! Серьёзно, что он там забыл? Он стал свидетелем просто ошарашивающего диалога: — Мы с братьями пришли просто взглянуть на быт заклинателей и методы вашего обучения, — улыбнулась демонесса. — Не стоит быть таким настороженным, расслабьтесь, уважаемый Бессмертный. Шан Цинхуа фыркнул, кладя руку на эфес меча, всё ещё находящегося в ножнах. — Почему дева Ша говорит так, словно она не знает, что этот Мастер не перестанет? О… Шан Цинхуа когда-нибудь говорил о себе «этот Мастер»? Шэнь Юань оглянулся. Из взрослых заклинателей здесь и сейчас был только Шан Цинхуа, в то время как из младших — ученики Цюндин, Цинцзин и парочка с Сяньшу. Ло Бинхэ среди толпы отчего-то не наблюдалось. Шэнь Юань хотел костерить всех на чём свет стоит. Почему Шэнь Цинцю ушёл в уединение именно сейчас? Понятно, почему не раньше: он сам сказал, что нападение должно было случиться год назад. Но почему не позже? Как будто это должно стать обязательной частью, в этом году Глава Юэ так же отсутствовал, а другие Лорды Пиков в разъездах. Почему, объясните, единственные, кто остался в Цанцюн, это Главы Пиков Аньдин, Кусин и Цзуйсянь, которые не сведуют в сражениях? Ша Хуалин тем временем кокетливо накручивала волосы на палец, поведя бедром. — Ах, Мастер Шан, вы так жестоки ко мне. Почему бы просто не устроить соревнование? Я уйду, если детки из вашей школы смогут победить моих братьев, — девушка надула губы, сверкнув глазами. Шан Цинхуа не поддался на провокации, вынимая меч. Несмотря на то, что он с Аньдин, каждый Пик обязан был хотя бы немного знать толк в битве на мечах, и каждый был сильнее любого простого смертного. Однако это не значит, что у каждого Лорда одинаковые шансы выстоять против демона из Священного рода, коей и являлась Ша Хуалин. — Дева Ша действительно хочет сражений? — говорит заклинатель. Шэнь Юань мысленно бьёт себя по лицу, убеждаясь в том, что здесь сто процентов есть потайное дно. — Этот Мастер может сделать вам одолжение и перебить ноги каждому в качестве демонстрации. На целую секунду воцарилась тишина. Шэнь Юань успел зажечь свечку за беднягу, ожидая, как Ша Хуалин сейчас рассмеётся, и весь фарс пойдёт коту под хвост. А в том, что Шан Цинхуа блефует, он не сомневался. Однако Ша Хуалин замялась, нервно оглядывая его с ног до головы. Неужели поверила этим громким словам? Девушка, ты сама только недавно произносила его фамилию! Не говори, что не знаешь о слабости Аньдин! — Это так скучно, — капризно пожаловалась она, обвиняюще ткнув пальцем в Лорда. — Мастер как всегда злой к этой Лин-эр. Моё девичье сердце разрывается от такого равнодушия, — развернувшись к своим братьям, она сразу переменилась: — Чего вы стоите? Уходим. Шэнь Юань ущипнул себя. К сожалению, не проснулся. Он тогда хотел только одного — поговорить с Лордом Аньдин и прояснить кое-что, однако тот, стоило демонам скрыться, сразу же ушёл, взлетев на мече. Шэнь Юань разочарованно вздохнул, спеша помочь ученикам на площади сохранять спокойствие и уйти в безопасное место. Так что это послужило причиной, почему, он думал, Мэнмо не пришёл к Бинхэ. Однако ему не давало покоя вот что: такое ключевое событие, как нападение Ша Хуалин, в итоге произошло, пусть и на год позже, значит и другое должно произойти в независимости от происходящего. В конце концов, ладно, демонесса не смогла увидеть его Бинхэ в действии, потому не направила к нему Мэнмо, однако, как возможно оставить главного героя без такой читерской способности, как демонический наставник? События книги всегда будут развиваться в угоду сил главного героя. Даже если этому ничего не поспособствовало, Мэнмо просто обязан был появиться. Ну, может, самостоятельно найти Бинхэ или что-то вроде этого? Шэнь Юань не знает, но уверен, что причина совершенно точно глубже, чем кажется. Да и вообще, с чего вдруг нападение случилось через год, а? Кто-то точно на это повлиял! Но не Шэнь Юань же, верно? Верно, да? В этой жизни Шэнь Юань не смог повлиять даже на жизнь Лю Цингэ! Нет, Лорд Байчжань не погиб в пещерах Линси, но не благодаря своевременному вмешательству. Он просто не посещал эти пещеры, черт возьми! Как это случилось? Почему он туда не пошёл? Почему не произошло сцены с искажением? Это, так-то, хорошо, но— Но Шэнь Юань растерян и не знает, что делать. Даже арка с Кожеделом как будто прошла мимо: им буквально не отправляли этот запрос! Шэнь Цинцю понимающе не расспрашивал по этому поводу, делая какие-то свои собственные выводы у себя в голове. Это вот ни капли не помогало, но хотя бы не мешало его самобичеванию. Думается ему, что всё не так просто. Давайте поговорим о Мэнмо. Он — старый, но один и самых сильных демонов, нынешний повелитель Царства Снов, которым пока не завладел Бинхэ (и что-то подсказывает Юаню, что такими темпами вообще не завладеет), а также первый, кого оригинальный Бинхэ признал своим учителем. У него довольно много власти среди демонов, а также авторитет, с которым побоятся не считаться. Выше него на данный момент только Мобэй-цзюнь да Ша Хуалин, действующие правители Царства Демонов. Значит, повлиять на него можно исключительно с той стороны. И мы опять возвращаемся к риторическому вопросу. Кто имел доступ к общению с этими двумя? Кто в оригинальной новелле умудрился быть двойным шпионом, превосходно притворяясь ни на что не годным? Кто в прошлой жизни точно так же сумел повлиять на сюжет, потому что знал его? Кто в этой жизни ведёт себя совершенно иначе, как будто и вовсе другой человек? Шэнь Юань честно не знал, какой характер был у оригинального Шан Цинхуа. Это было пушечное мясо, которое упоминалось пару раз в повествовании, и чей секрет раскрылся уже посмертно. Читатели, которые пришли за сюжетом, к тому моменту ещё оставшиеся, были приятно удивлены таким поворотом, но задавались вопросом: «почему его слили?» Персонажа «Шан Цинхуа» можно было бы раскрыть чуть больше, объяснить мотивы его поступков и многое другое. Возможно он, как и сам братец Самолёт, был так напуган перспективой смерти, что присягнул на верность Мобэй-цзюню, спасая свою шкуру. Возможно, он даже преследовал корыстные цели, специально подстроив всё так, чтобы завести с ним знакомство и легко добраться до того поста, который в итоге занял. Возможно, Шан Цинхуа был святошей, который хотел как лучше, но у него ничего не вышло. Возможно, он был тираном, которому нравилось мстить своим боевым братьям, унижающих его за слабость. Возможно, он был сломленным и потерянным и хотел лишь поскорее оборвать своё существование. Это всё только «возможно», поэтому Шэнь Юань не знает, оригинальный ли здесь Шан Цинхуа. Был ли он таким хмурым? Был ли настолько способным актёром, что сумел обвести Ша Хуалин вокруг пальца? Был ли оригинальный Шан Цинхуа таким негативным, но уверенным в себе? Ходил ли он с такой же прямой осанкой, дерзил ли он в ответ Лю Цингэ? Шэнь Юань не знал. Он знал только то, что, даже если это попаданец, который сумел так сильно изменить сюжет, это точно не Сян Тянь Да Фэйцзи. И, хотя эта проблема оставалась для него в приоритете для решения, было ещё кое-что, что требовало его внимания. Недавно у Шэнь Юаня позолотели руки. Это произошло без причины: никакого стресса он перед этим не испытывал, просто проснулся и… ладони уже были такими. Сначала это были кончики пальцев. Блеск на них был едва виден, поэтому Шэнь Юань не слишком старался скрывать их, поскольку, если не всматриваться, никто не заметит. Потом золото постепенно перебралось на запястья. Это всё ещё было плохо видно, но вены выделялись особенно ярко, как будто его кровь неожиданно изменила цвет. Шэнь Цинцю тогда целый день ходил хмурым, размышляя над тем, как это теперь скрывать. Шэнь Юань предложил вещь из реального мира — перчатки. — Это очень хорошо, — кивнул Шэнь Цинцю. — Только где ты их раздобудешь? Юноша задумался. В голову пришла отличная, по его мнению, идея: — Мне давно следовало проверить Шан Цинхуа. Если он действительно такой же, как я, он поймёт это сразу, как только я попрошу изготовить перчатки, — с энтузиазмом проговорил он. Глаза озорно блеснули, на секунду ослепляя заклинателя, и Шэнь Цинцю поморщил нос. — Ладно, — отворачиваясь, соглашается он. — Этот Мастер напишет письмо шиди Шану с просьбой принять тебя на аудиенции. Шэнь Цинцю действительно делает это. Шан Цинхуа отправляет им официальное письмо-ответ с предложением посетить его на этой неделе. Шэнь Юань иррационально волнуется. — Шисюн, что-то случилось? — обеспокоенно интересуется Бинхэ во время перерыва. Шэнь Юань как можно более спокойно ему улыбается. — Конечно нет, Бинхэ. Что могло случиться с этим шисюном? — такие разговоры с юношей помогали Юаню расслабиться, поэтому он активно поддерживал их, даже когда был не в настроении. Особенно, если он был не в настроении. — Извини, шисюн. Я просто подумал, что шисюн напряжён и думает о чём-то не очень приятном, — смущённо пробормотал Ло Бинхэ, глядя в медовые глаза. Шэнь Юань больше не носил повязку, сказав всем, что глаза изменили цвет из-за специального метода лечения. Ло Бинхэ чувствовал, как его сердце сильнее стучит в груди, стоит ему посмотреть на шисюна. В голове порой совсем не остаётся никаких мыслей, когда они вот так сидят рядом, прижимаясь плечом к плечу. Ему кажется, что он так плохо скрывает свои чувства и эмоции, что Шэнь Юань уже давно всё понял и специально доводит его до точки невозврата, когда останется только признаться и получить ответ. Шэнь Юань действительно всё понимает. Сначала он боялся повторения предыдущей их истории, но не смог заставить себя оставить Бинхэ и перестать с ним общаться. Довольно быстро свыкнувшись с мыслью, он совсем недолго пребывал в смятении, вскоре начиная неловко проявлять заботу. Ему нравилось заботиться о Бинхэ, нравилось видеть, как краснеет это чудо, и как юноша поглядывает на него, думая, что он не замечает. Шэнь Юаню иногда приходится щуриться, глядя на ярко-розовую ауру, исходящую от Бинхэ, когда они наедине. Иногда она настолько ослепляющая, что приходится притупить своё восприятие, даже если это значит, что он не сможет почувствовать невидимого наблюдателя. — Ах, так Бинхэ переживает за этого шисюна? — ехидно улыбаясь, протянул Шэнь Юань. Юноша от его слов зарделся, и он наклонился к нему ближе, заглядывая в глаза, забавляясь. — Этому шисюну очень приятно знать, что его Бинхэ так волнуется. Бинхэ такой милый. «Его Бинхэ» замер, основательно зависнув. Казалось, вот-вот, и из его красных ушей пойдёт пар, а зрачки скрутятся в спиральки. Шэнь Юань мягко хохотнул, оглаживая чужое плечо, слегка задевая шею, и отстранился. Он решил сменить тему, чтобы не довести бедного ребёнка до обморока раньше, чем нужно. — Ох, время! Ты видел время, Бинхэ? Скоро начнутся занятия, пойдём же. И на какое-то время он успокоился. Нервничать начал уже в кабинете Лорда Аньдин. Шан Цинхуа сидел за столом, сложив пальцы рук в замок, и положил на них подбородок. Он равнодушным взглядом проследил за фигурой вошедшего Шэнь Юаня и кивнул, когда тот поклонился. — Шишу Шан, этот шичжи очень благодарен Вам за дозволение прибыть на аудиенцию. Шан Цинхуа вновь кивнул, откидываясь на спинку стула. Он постучал пальцем по столу, взглянул на солнце за окном и сказал: — Присаживайся, — Шэнь Юань воспользовался предложением, усаживаясь перед заклинателем. Он взволнованно смял ткань своих одежд на коленях, глядя на мужчину исподлобья. — Что беспокоит шичжи Шэня? — Этот… — он сглотнул внезапно подступивший ком, — этот ученик пришёл просить Мастера о помощи. Шан Цинхуа совершенно не удивился, всё так же молча ожидая продолжения. Шэнь Юань положил свои ладони на стол, внимательно наблюдая за выражением чужого лица. Карие глаза только на секунду мазнули взглядом по золотистым рукам, сразу же вернувшись к его лицу. Это немного смутило Шэнь Юаня, но он сказал: — Мне нужно что-то, что скроет это. Желательно, из тонкой ткани и повторяющее контуры рук… думаю, это можно назвать перчатками, — он сделал акцент на последнем слове, ещё внимательнее всматриваясь в чужое лицо. Шан Цинхуа приподнял бровь. — Перчатки, хах? Хорошо, шичжи Шэнь, этот Мастер тебе поможет. Завтра мой ученик принесёт вам готовый экземпляр прямиком на Цинцзин. Ожидайте его там. На этом всё? Шэнь Юань немного растерялся. Итак, что мы имеем? Он так и не понял, знает ли этот Шан Цинхуа о перчатках, потому что его реакция оказалась совершенно не той, что он ожидал. Да, он не удивился тому, что Юань знает это слово, но он также не задал никаких уточняющих вопросов. Юноша решил пойти ва-банк. — Шишу Шан когда-нибудь слышал о книге «Путь Гордого Бессмертного Демона»? — осмелев, спросил он. Взгляд Шан Цинхуа похолодел. Он почти беззвучно цыкнул, и — Юань готов поклясться — кое-как сдержался, чтобы не закатить глаза. Он со скрипом отодвинул стул, поднимаясь из-за стола, и встал, угрожающе возвышаясь над ребёнком. — Шичжи Шэнь пришёл сюда по делу или поболтать? У этого Мастера нет времени на обсуждение книжек. Шичжи Шэнь может быть свободен. Шэнь Юань учтиво поклонился и ушёл, немного смущённый своей настойчивостью. Итак, Шан Цинхуа точно не попаданец. Значит, оригинальный. А если оригинальный, почему сюжет пошёл по одному месту? Неужели Шэнь Юань всё же является косвенной причиной? Или он вообще переродился не в новелле? Может, это просто другой, похожий на ПГБД мир? Это бы всё объяснило. На следующий день ученик с Аньдин действительно доставил свёрток прямиком к бамбуковой хижине. Поблагодарив его и попрощавшись, Шэнь Юань сразу же распаковал «посылку», вынимая две простые белые перчатки. Примерив их, юноша даже удивился, как идеально они сидят на руках, словно влитые. Однако он даже не задался вопросом, почему, подсознательно списав на случайность и профессиональность аньдинцев. — Это и есть перчатки? — пытаясь скрыть своё любопытство за веером, спросил Шэнь Цинцю. Юань решил не расстраивать его, просто отвечая: — Да. В моём мире перчатки обычно носили либо на мероприятия, либо в прохладную погоду. Только ткань у таких перчаток была плотнее и теплее. Шэнь Цинцю понятливо кивнул, «незаметно» разглядывая диковинную вещицу. Он думал о том, чтобы чуть позднее запросить вторую пару лично себе. Однако Шэнь Юань не догадывался о его мыслях. Вся его голова была забита думами о сюжете и том, почему всё не так, как должно быть. Самое страшное во всём этом, наверное, то, что его всё устраивает. Цюндин не был разгромлен, Лю Цингэ не погиб, Бинхэ не пробудил свою демоническую сущность, а также он не будет сброшен в Бездну в следующем году. Это всё хорошо, очень хорошо, но Шэнь Юань небезосновательно боится, что что-то всё равно произойдёт. И это «что-то» определённо точно ему не понравится. Никому не понравится.

***

На Цанцюн поступила анонимная просьба. Местом отправления был монастырь Шаолинь, а сам отправитель, судя по всему, монахом, служащим там. В письме монах просил заклинателей посетить их храм. По его словам, там были обнаружены древние свитки, повестующие об истории, «порочащей» Божью волю, и пропитанные демонической негативной энергией. На это задание, разумеется, отправился Му Цинфан. Именно он лучше всего разбирался в исторических свитках, ровно как и в демонической энергии, способной негативно сказываться на состоянии людей. Непонятно, почему, но Шан Цинхуа полетел туда с ним. Вроде как это было распоряжение Главы Школы, но зачем и почему — непонятно. Изначально Шэнь Юань не собирался обращать на это внимание. Его это в принципе никак не касалось. Он мирно проводил время в тот редкий день, когда ощущение чужого присутствия не преследовало его, где бы он ни был. Это был солнечный весенний день, не жаркий и не холодный, птицы щебетали над головой, а Бинхэ мерно сопел во сне, прижимаясь к его боку. Шэнь Юань перебирал чёрные кудри, протягивал их сквозь пальцы и напевал незамысловатую песенку себе под нос. Спокойствие, гармония, тишина. Мир. Поэтому он вздрогнул, чем и разбудил Бинхэ, когда со стороны леса послышались торопливые шаги и шорох одежды, бамбука и травы. Ло Бинхэ осоловело потёр глаза, безмолвно спрашивая, что случилось, и Шэнь Юань успокаивающе погладил его по голове. Через мгновение на их поляну выбежал растрёпанный Му Цинфан, следом за которым угрюмой тенью тянулся Шан Цинхуа и скрывающий волнение за веером Шэнь Цинцю. — Шичжи Шэнь! — совсем неблагородно воскликнул Му Цинфан, замирая, когда увидел, что тот на поляне не один. Заклинатель неловко кашлянул и пригладил волосы, пряди которых выбились из хвоста. — Шичжи Шэнь, этот Мастер нашёл кое-что, связанное с нашей… ситуацией. Ты понимаешь. Шэнь Юань был очень удивлён. На самом деле он давно уже не ждал, что Му Цинфан действительно найдёт что-то об этой его трансформации. Парень перевёл взгляд на человека около себя. Бинхэ недоумённо смотрел на него и, заметив заминку целителя, уточнил: — Мне, наверное, стоит уйти? Если так подумать… нет ничего страшного, если Бинхэ узнает правду. Более того, Шэнь Юань хочет, чтобы Бинхэ знал правду. Нельзя скрывать от близкого человека что-то настолько важное, как непонятки с организмом и происхождением. Это позволит юноше самому решать, как дальше относиться к своему шисюну. Обдумав это как следует, Шэнь Юань легонько стукнул его по носу. — Почему это Бинхэ должен уходить? Я хочу, чтобы ты остался. Бинхэ смутился столь неформальному тону. Шисюн редко говорил «я» и «ты», предпочитая «этот шисюн» и «шиди Бинхэ». Ему оставалось лишь заторможенно кивнуть, не замечая, как растерялись Лорды. — А-Юань, ты уверен? — как можно более непринуждённо уточнил Шэнь Цинцю. Он не ожидал увидеть тут этого зверёныша, но почему-то даже не сомневался, что его сынишка вот так выложит тому всю свою подноготную на блюдечке с золотой каёмочкой. Шэнь Юань ожидаемо кивнул и предложил Лордам присесть в их скромный кружок. На этой поляне иногда проводились уютные посиделки учеников, так что на траве гладкие камни лежали в форме круга, в центр которого стаскивали сухие ветки для костра. Сами мальчики сидели вовсе не на камнях, но пересели туда, когда заклинатели заняли свои места. Выглядело это все весьма нелепо и абсурдно. Шэнь Юань кое-как удержался от неуместной улыбки, глядя на серьёзных прославленных заклинателей, сейчас сидящих в походном кругу, словно ученики какие. Впрочем, Му Цинфан выглядел слишком взволнованным, и Шэнь Юаню тоже передалось его предвкушение. «Но морально будем готовиться к худшему», — про себя подумал он. — Давайте опустим ту часть, где мы с Шан-шисюном обнаружили этот свиток. Стоит сказать только, что он был причиной, по которой нас вызвали в храм. Это не священное писание и не учебный трактат. Всего лишь летопись… Повесть шла о неком юноше-заклинателе, с юных лет одарённом невиданной силой и талантом ко всему, с чем бы ни пришлось иметь дело. Говорят, он появился словно из ниоткуда, когда его, младенцем, подобрал бродячий заклинатель, встретивший его на дороге. Ребёнок был послушен и обладал недюжинным умом, потому заклинатель взял его к себе на обучение. С мальчишкой было легко ладить: он не вредничал, слушал взрослых и свободно общался с учителем на сложные темы. Его совершенствование шло в горы не по годам, а по часам, и совсем скоро ему удалось прорваться на стадию золотого ядра. Мальчик вырос в очаровательного юношу с великолепными манерами, изящным тонким станом и с непреклонными принципами. У него были удивительной глубины алые глаза, привлекающие внимание волосы с чёрно-красными прядями и яркий темперамент. Многие были от него в восторге, и многим хотелось забрать к себе. Однако однажды юноша нашёл некий артефакт. В свитке не упоминалось, каким он был, но это был маленький предмет, отлитый из золота. Кажется, юноша наткнулся на него неслучайно: кто-то намеренно подбросил ему вещицу, которая, только оказавшись в его руках, ослепила его и открыла воспоминания. Оказалось, что ранее юноша был Великим Демоном, обладавшим такой мощью, что был способен погубить половину планеты, если его сила выйдет за пределы телесного сосуда. Только Демон не хотел уничтожать Землю. Он запечатал свою силу в священном артефакте и поселил своё сознание в тело ребёнка, лишив себя воспоминаний. По его расчётам, артефакт не должен был попасть ему в руки, иначе сила, запечатанная в нём, вновь прорвалась бы, напомнив об истинной сущности, и снова стала угрозой миру. На тот момент юноша уже многие годы был праведным заклинателем и так воспылал ненавистью к себе и своей сущности, что вспорол себе брюхо, заложив внутрь артефакт, и закопал себя заживо. — Такой была его история, — отдышавшись, добавил Му Цинфан. — Конечно, это не может быть определённо точно ответом на наш вопрос, однако, это единственная зацепка, что у нас есть. Слишком много схожестей между вами, чтобы так просто игнорировать. Му Цинфан просто оформил свои мысли вслух, но только потом понял, что, фактически, заявил о своих подозрениях в демоническом происхождении Шэнь Юаня. Его лицо вдруг побледнело, а растерянный взгляд был обращён на Шэнь Цинцю. Все знают о том, как сильно тот ненавидит демонов. Что он сделает с сыном, узнав о чём-то подобном? Ло Бинхэ выглядел не лучше него. Хотя у него в голове не было и мысли о том, чтобы изменить своё мнение о шисюне, ему действительно показалось удивительным, что такой добрый и светлый человек может оказаться демоном. Сейчас он вспомнил, что Шэнь Юань частенько говорил ему о том, что разницы между людьми и демонами нет, и каждый способен как на хороший, так и на плохой поступок. Было ли это тем, как шисюн пытался подготовить его к этой новости…? Однако Шэнь Юань был ошарашен не меньше. Это что же получается, он после смерти обратился в злой дух, а потом, долгое время скитаясь по Царствам, превратился в демона? И что было потом? Каким образом он умудрился перелопатить пространственно-временной континуум, преобразившись младенцем в прошлом? Многое не состыковывается. Шэнь Цинцю был, можно сказать, почти абсолютно спокоен. Он предполагал подобный вариант и даже раздумывал, как отнесётся к этому, если он окажется правдой. Он размышлял долго и много, тщательно анализируя свои чувства и каждое противоречивое событие, в итоге придя к мнению, что не откажется от Шэнь Юаня до тех пор, пока тот не угрожает обществу напрямую. Одного факта его демонического происхождения недостаточно, чтобы отвернуться. Неожиданно сверху на них пролился яркий белый свет. В предвечерних сумерках, когда солнце уже стремилось скрыться за горизонтом, этот свет ощущался куда сильнее, чем мог бы показаться днём. Все присутствующие зажмурились и прикрыли лица рукавами, защищаясь от поднимающейся из-за потоков ветра пыли. Когда всё стихло, заклинатели осторожно опустили руки. Уже в следующий миг они увидели прекрасного молодого человека. Длинные светло-зелёные волосы рассыпались по плечам, темно-изумрудные, почти чёрные одежды с белыми вставками выгодно подчёркивали каждую деталь стройного тела, на плечах которого с двух сторон восседали волшебные звери. Птицы приятно щебетали между собой, иногда поправляя крыльями съезжающий с макушки человека венок из редких трав и цветов. На поляне воцарилось ошеломлённое молчание. Шан Цинхуа, до этого сидевший совершенно безучастно и отрешённо, занервничал, также растерянно рассматривая новоприбывшего. Так уж получилось, что он сидел по правую руку от Шэнь Юаня, так что он бросил на него косой взгляд и вновь вернул его для рассматривания молодого человека. Нахмурился ровно так же, как это сделал Шэнь Цинцю, и поднялся с места. Однако молодой человек сложил руки в очень уважительном поклоне и поприветствовал их: — Чжиюй-цзюнь, Третий Апостол Баохуа, — затем обернулся к оставшимся троим, вежливо склонив голову, — уважаемые заклинатели. Этот Танзин приветствует вас. — Восьмой Апостол Танзин, — вкрадчиво и неуверенно начал Шан Цинхуа. Его тон приобрёл опасные нотки, когда он продолжил: — вы что здесь делаете? — Что я здесь делаю? — удивлённо переспросил молодой человек. — Разве Третий Апостол не должен знать об этом лучше меня? Шэнь Цинцю и Му Цинфан хмуро переглянулись и поднялись со своих мест. — Что тут происходит? — холодно спросил Лорд Цинцзин, медленно кладя ладонь на рукоять Сюя. Му Цинфан молчаливо последовал его примеру, хотя определённо точно не мог бы сражаться с ним наравне. — Ах, Третий Апостол Баохуа, вы до сих пор не посвятили никого в детали дела? — испуганно заозиравшись, спросил Танзин, вполне осознанно делая шаг назад. Из-за этого он выглядел так, будто в любой момент спрячется за спиной Шан Цинхуа. — Твою мать, — пробормотал Лорд Аньдин себе под нос. — Какого, блять, хрена, ты врываешься сюда без предупреждения?! — рявкнул он, резко отодвигая молодого человека от себя, из-за чего птицы на его плечах взметнулись и скоро приземлились на них снова. — Я прошу прощения… — Шисюн Шэнь, шиди Му, позвольте этому Цинхуа объясниться! — Шан Цинхуа, полностью проигнорировав чужие извинения, сложил руки в покорном поклоне перед Лордами. Шэнь Цинцю был зол и, чёрт возьми, растерян, из-за чего злился только сильнее, поэтому он сжал эфес своего меча, готовый вытащить его из ножен в любую секунду. Шан Цинхуа, завидев это, торопливо обернулся к Танзину, зло прикрикнув: — Ну что ты стоишь, как вкопанный? Зови её! Танзин тут же повиновался, прикладывая два пальца к вискам. От него приятным потоком повеяло слабой зеленоватой энергией, устремившейся прямиком в чащу леса. Шэнь Цинцю решил не рисковать, уже вынимая Сюя и направляя его на Шан Цинхуа, однако тот успел отбить целый десяток его ударов за ту секунду, за которую они были нанесены, параллельно что-то лепеча о том, что не хочет сражаться. У Шэнь Юаня в голове словно закоротило. Из леса навстречу к ним летела та самая бабочка, что он видел в начале своего пути здесь.