Проект «Девиант»

      Все происходит так быстро.              В одну секунду она велит Люциферу выйти, а в следующую – раздается один, нет, два оглушительных выстрела, от которых у нее чуть барабанные перепонки не лопаются, вызывая временную дезориентацию. Одновременно с этим какие-то влажные брызги попадают ей на лицо, но едва Хлоя успевает почувствовать это липкое тепло на коже, как он падает на пол перед ней.              На какое-то мгновение у нее создается впечатление, что мир вокруг нее резко замедлился. Она пытается двинуться – сделать хоть что-то, помимо безучастного наблюдения за тем, как его тело приземляется на холодный ламинированный пол. Ярко-голубая жидкость… кровь. Не жидкость, а кровь. Он ведь так сказал, верно? Что это как его кровь. Ярко-голубая кровь брызжет из зияющей дыры в его груди, пропитывая ткань пиджака и стекая на пол.              Она совершенно неосознанно опускается на колени рядом с его телом и касается его руки, заглядывая в глаза. Он хаотично двигает руками и тянется к ней, но не может дотянуться. Его рот приоткрывается, как если бы он был человеком, пытающимся вдохнуть, но он не человек, а потому вместо вдоха произносит одно прерывистое слово:             − Детек-тив.              Светодиод на его виске отчаянно мигает красным, а потом… ничего. Он мгновенно потухает, и остается лишь черный круг на фоне бледной кожи.              У Хлои перехватывает дыхание.              Она переводит взгляд обратно, рассчитывая увидеть слишком эмоциональные, почти испуганные глаза в надежде, что он все еще здесь, что светодиод погас в результате незначительного сбоя и что он в порядке, однако видит только пустоту в этих темных глубинах.              Холодную, застывшую пустоту.              Искра жизни исчезла, и все, что от него осталось – это пластиковый остов у нее на руках.              − Люцифер, − всхлипывает она в почти безмолвной отчаянной мольбе.              Его теперь уже безжизненные губы не произносят ничего в ответ, несмотря на все ее надежды.              Его больше нет.              Действительно нет.              Она просто сидит на полу, держа его на руках, пока его голубая кровь по-прежнему сочится из раны и пропитывает ее джинсы и футболку, и не знает, что делать. Что она может сделать?              Его больше нет – это непреложная истина. Он был ее напарником, и он погиб. Они едва начали работать вместе, хотя надо признать, что она сама создавала препятствия их партнерству, не давая ему шанса. Она была слишком зациклена на прошлом, на своих эмоциях, а потому обходилась с ним несправедливо. Почему у нее ушло так много времени на то, чтобы увидеть, что он этого не заслуживал?              И произошедшего с ним сейчас он тоже не заслужил.              Так что она просто сидит, смотря в никуда, не в силах сдвинуться с места, и думает только о том, что его больше нет.              Хлоя едва замечает возникшую позади нее суету. Она просто продолжает сидеть на полу, неудобно подогнув под себя ноги, пока окружающий мир отходит куда-то на второй план.              Она даже не знает, что чувствовать. Ее обуревает множество эмоций, вытесняющих друг друга и не дающих ей сосредоточиться ни на одной, а потому в итоге она ощущает лишь пустоту внутри.        Хлоя не знает, как долго так просидела. Время теряет определенность. Люди не обращают на нее внимания, занимаясь какими-то своими делами. А потом чья-то сильная рука ложится ей на плечо, бесцеремонно возвращая обратно в реальность, причем так быстро, что она испуганно охает.              − Хло, − зовет кто-то глубоким, но мягким голосом. У ее затуманенного мозга уходит пара секунд на то, чтобы понять, кому этот голос принадлежит – Дэну. Он ждет, но она продолжает молча смотреть на тело у себя на руках, вглядываясь в черты его лица. Пальцы у нее на плече сжимают его чуть сильнее, побуждая выказать ответную реакцию. – Хло, пойдем отсюда.              Она не сразу отвечает, недоумевающе хмурясь, потому что слышит заботу в его словах. С чего бы ему проявлять заботу? Он ненавидел Люцифера всеми фибрами души и даже не пытался это скрыть.              − Что? – бормочет она хриплым и слабым даже для ее собственных ушей голосом.              Он аккуратно приседает на корточки рядом с ней, стараясь не ступить в лужу голубой крови, образовавшейся вокруг нее.              − У тебя шок, человек только что застрелился у тебя на глазах. – Он делает паузу и всматривается в нее с сочувственным выражением на лице. – Пойдем отсюда. Давай смоем с тебя эту голубую дрянь. – И затем словно бы запоздало замечает: − Одному Богу известно, какую хрень «Киберлайф» добавляет в эти штуки.              Она с трудом понимает его слова. Ей хочется разозлиться на него, но у нее просто нет на это сил. У нее ни на что нет сил.              Шок.              У нее шок… но разве из-за того, что нарик расстался с жизнью у нее на глазах? Или потому, что ее напарника больше нет?              − Что насчет Люцифера? – Слова срываются с ее губ совершенно бездумно, потому что она позабыла, с кем разговаривает.              Дэн окидывает ее пустым взглядом и пару раз растерянно моргает.              − Что насчет него?              − Что с ним будет? – снова спрашивает она, хотя Дэн, вероятно, понятия не имеет, да его это и не волнует. Однако же это важно – она не может просто его тут оставить.              Дэн равнодушно пожимает плечами и берет ее за руку, несколько резковато «помогая» ей подняться и совершенно не учитывая, готова она к этому или нет.              − Не знаю, Хло. – Он окидывает Люцифера безразличным взглядом и добавляет: − Наверное, отправится в мусорный контейнер снаружи.              К ее горлу подступает тошнота, вызывая горький привкус во рту. Мусор. Вот как все о нем думают?              Думали.              Думали о нем.              Его больше нет.              Но прежде чем она успевает выказать ему свое отвращение, Дэн снова переводит взгляд на нее и имеет наглость едко усмехнуться.              − Или даже лучше, − он простирает руку в сторону, − он, возможно, отправится на переработку. Превратится в чашки для кофе или типа того, да?              От ярости у нее закипает кровь. Хлоя выдергивает руку из его захвата и, отпрянув, самостоятельно поднимается на ноги.              При этом она случайно задевает тело Люцифера, сдвигая его, и от этого непреднамеренного действия у нее болезненно сжимается сердце. Оставить его здесь кажется неправильным, но ей надо убраться подальше от Дэна, пока она не сделала то, о чем потом пожалеет.              Хлоя с силой стискивает зубы. Выражение лица внимательно наблюдавшего за ней Дэна меняется с насмешливого на недоумевающее, словно он не понимает, что сделал не так.              − Что? – спрашивает он, осмеливаясь произнести это совершенно невинным тоном. – Разве не этим сейчас все занимаются? Спасением окружающей среды?              Порыв наорать на него почти непреодолим. Она могла бы с легкостью врезать ему, как сделала бы в прошлом, но знает, что подобное поведение ничего ей не даст. Оно просто приведет к еще более пристальному, нежелательному вниманию и погружению в то мрачное место, куда ей совсем не хочется возвращаться.              Так что вместо этого она с силой прикусывает щеку.              − Пошел ты, Дэн, − резко бросает она и, развернувшись на каблуках, быстро покидает комнату для допросов.              Оставляя Люцифера. ***              Когда дверь захлопывается за ней, ей кажется, что она снова может дышать. Хлоя тяжело облокачивается на стену под грузом напряжения, вызванного конфронтацией с Дэном. Сердце до сих пор бьется в ускоренном темпе, и рев крови в ушах заглушает все окружающие звуки, но она пытается успокоиться и взять себя в руки.              Никто не уделяет ей особо пристального внимания – только некоторые из коллег бросают на нее быстрые взгляды, но тут же отводят их. Она покрыта кровью – человеческой и андроидной – и выглядит как полотно экспрессиониста, но никому до этого нет дела. Они просто продолжают заниматься своими делами, ничуть не беспокоясь, совершенно равнодушные к тому, что умер человек и ее напарника больше нет. Они непринужденно болтают и смеются, совершенно не замечающие – нет, не не замечающие, а специально игнорирующие то, что только что случилось.              Для них Люцифер просто андроид – был просто андроидом. Они не видели в нем ничего, кроме компьютера, уделяя ему не больше внимания и уважая его ничуть не больше, чем свою машину или телефон. В некоторых случаях даже меньше. Они обращались с ним хуже некуда.              И поначалу она вела себя ничуть не лучше.              Теперь она чувствует себя из-за этого просто ужасно.              Разумеется, он был андроидом и в лучшем случае жутко раздражал ее, но… он действительно хорошо выполнял свою работу.              Он казался… не таким, как другие. Даже на первый взгляд он не сливался с толпой, учитывая его необычайно высокий рост и этот нелепый акцент, но дело было не только в этом. Было что-то глубже. У него имелись все эти… странности. То, как он себя вел, то, какую любознательность проявлял – все это делало его почти настоящим. И, несмотря на все, что она знала об андроидах, несмотря на ее личный опыт общения с ними, в его случае казалось, что ему не наплевать.              Что ему не наплевать на нее.              Потому что так и было, верно?              То, что случилось сегодня в полузатопленном районе, кажется чем-то далеким, воспоминание об этом становится все более размытым, так что ей приходится напрячь память, чтобы воспроизвести какие-то детали, но кое-что отчетливо выделяется на этом быстро тускнеющем фоне.              После того, как Карлсон атаковал ее, Люцифер колебался.              Он колебался, хотя это могло привести к потере подозреваемого.              Главной целью существования Люцифера являлось выполнение его миссии – он сам так говорил. Вот только она этой миссией не была.              Он был готов рискнуть своей миссией в угоду ее благополучию, и Хлоя абсолютна уверена, что он упустил бы Карлсона, если бы она не попросила его оставить ее. Вопрос только почему?              Она и вправду ему дорога?              Нет. Хлоя проводит рукой по лицу и трясет головой. Нет, это невозможно. Он был андроидом, а андроиды не испытывают эмоций. Они следуют своей программе, ничего больше. Люциферу, вероятно, недостаточно хорошо объяснили директивы применительно к ней. Возможно, с его стороны имело место недопонимание.              Он ни при каких обстоятельствах не мог переживать за нее.              Это невозможно.              У нее просто шок, вот и все, и она пытается найти смысл там, где его нет. Люцифер был просто андроидом, который ничего к ней не чувствовал, и это глубоко потаенное ощущение – этот тоненький голосок, говорящий ей, что он ей фактически нравился, что он был ее напарником – ничего не значит. Это просто последствия шока. Ей надо поехать домой и отдохнуть, а завтра все эти эмоции исчезнут без следа.              Сделав глубокий вдох, она отталкивается от стены и направляется к своему столу, чтобы забрать вещи. Все вокруг до сих пор кажется расфокусированным, словно она во сне наяву, но Хлоя знает, что это не так. Она знает, что это происходит на самом деле. Подозреваемый мертв, ее напарника больше нет, и все это слишком реально.              Она борется с наплывом эмоций, изо всех сил пытаясь двигаться дальше – как всегда, когда ее жизнь выходит из-под контроля. Двигаться вперед маленькими шажками – это единственный способ выжить.              − Деккер! – раздается позади нее нежеланный окрик, вынуждая Хлою резко остановиться на полпути к выходу.              Голос принадлежит никому иному, как лейтенанту Оливии Монро, и звучит он рассерженно. Хлоя плотно зажмуривается и снова делает размеренный вздох, прислушиваясь к перестуку шпилек быстро приближавшейся начальницы.              − Деккер, − снова говорит она, на этот раз тише, но все с той же холодной яростью в голосе.              Хлоя не сразу поворачивается к ней лицом, заставляя напряженные мышцы расслабиться в попытке изобразить хоть какое-то подобие спокойствия, несмотря на то, что она максимально от этого далека.              – Да? – спрашивает она, в конце концов разворачиваясь на каблуках и представая перед боссом.              Разумеется, она понимает, о чем пойдет разговор, но, наверное, стоит разыграть карту с шоком, иначе ей не избежать публичной выволочки из-за того, как быстро она умудрилась капитально облажаться и сломать собственность «Киберлайф». А вот этого как раз бы и не хотелось.              Монро окидывает ее пристальным безжалостным взглядом, и в ее глазах на миг отражается чуть заметное отвращение.              – Ты уже написала рапорт о случившемся? – как всегда, без обиняков спрашивает она.              Хлоя прочищает горло и переминается с ноги на ногу.              – Эм, нет… я… – Она с трудом сглатывает и складывает руки на груди. Быстро засыхающие, но все еще липкие кровь и тириум весьма неприятны – как физически, так и морально. Все, чего ей сейчас хочется – это пойти домой и как следует отмыться. Если повезет, часть этих беспорядочных чувств, что бушуют внутри нее, также получится смыть. – Я собиралась…              – Хорошо, – резко обрывает ее Оливия, впиваясь в нее расчетливым взглядом совершенно безэмоциональных глаз. – Отправляйся домой. Помойся и как следует отдохни. Завтра с утра жду тебя на работе.              – Завтра? – повторяет Хлоя несколько более высоким голосом, чем намеревалась. Завтра? Ее напарник умер… его больше нет, но от нее ждут, что она просто придет на работу, как ни в чем не бывало? Нет. Он не был живым, а потому и не умер. Он был машиной, не человеком. У нее просто шок.              Ей как будто бы слишком часто приходится напоминать себе, что все ее теперешние чувства – просто иллюзия.              – Завтра, – решительно повторяет Оливия. – «Киберлайф» пришлет своих представителей, чтобы произвести оценку ситуации для их исследований. Я рассчитываю, что ты также будешь присутствовать, причем явишься вовремя и поведешь себя с ними предельно вежливо.              «Киберлайф».              – Это понятно?              Хлоя молча кивает, ощущая ледяной ужас при мысли о повторном общении с наемниками компании. Последний раз, когда она имела дело с этими бессердечными бюрократами, ничего хорошего из этого не вышло. И почему-то у нее такое чувство, что история вновь повторится.              Оливию ее ответ, похоже, вполне удовлетворяет.              – Тогда ладно. – С этими словами она поджимает накрашенные яркой помадой губы и кивает, после чего молча направляется в свой офис.              Хлоя провожает ее взглядом. К этому времени она уже успела понять, что лейтенанту плевать на своих подчиненных; ее заботит только то, что они могут сделать для нее, то, как она может использовать их для собственной выгоды. Конечно, она умеет отлично играть свою роль на публике или перед начальством, но в остальных случаях эта женщина не эмоциональнее бревна.              Как иронично, что Люцифер – андроид – демонстрировал больше искренних эмоций, чем она.              Хлоя качает головой, поспешно стараясь избавиться от мыслей о нем. Его больше нет. Ей не стоит зацикливаться на прошлом – надо двигаться дальше.              Поехать домой, помыться. Выспаться.              Завтра все вернется на круги своя. ***               Домой она отправляется на автоматической машине. Вождение в ее эмоциональном состоянии не кажется Хлое хорошей идеей, но она быстро понимает, что совершила ошибку. Без постоянного отвлечения она остается наедине со своими мыслями, что отнюдь не идет ей на пользу, особенно учитывая ее местонахождение.              Пустое сиденье рядом с ней служит постоянным напоминанием об ее утрате. Он недолго был частью ее жизни, а потому кажется просто нелепым скучать по нему, но она каким-то образом успела привыкнуть к присутствию кого-то рядом с собой. Кого-то, не чего-то. Неважно, что другие говорят о нем – он был единственным напарником, который ее прикрывал. По крайней мере, такое у нее сложилось впечатление.              Может, поэтому ее и обуревают подобные чувства.              Или, возможно, это просто последствия шока.              Хлоя больше ни в чем не уверена – знает только, что не хочет больше об этом думать. Ей просто нужно подумать о чем-то другом, что ненадолго отвлечет ее и позволит почувствовать себя лучше.              Все наладится. Она должна в это верить.              Протянув по-прежнему покрытую красно-голубыми брызгами руку, она нажимает на кнопки на панели управления и включает радио. Небольшое пространство тут же наполняет успокаивающая мелодия мягкого джаза. Рука замирает над панелью, когда мозг как будто притормаживает немного, а потом напоминает о том, как она сидела в машине с Люцифером в тот первый день, когда он впервые услышал музыку. Она тогда задумалась над тем, что он не такой, как другие андроиды. Теперь ей кажется, что она была права тогда: он был не таким. Он был ее напар…              Она не позволяет себе закончить эту мысль, ударяя по экрану с такой силой, что дисплей мигает, после чего салон вновь погружается в тишину. Плотно зажмурившись, Хлоя проводит руками по лицу, ничуть не заботясь о том, что, вероятно, лишь сильнее размазывает по нему кровь.              Она приветствует воцарившуюся на несколько секунд темноту, пока перед ее мысленным взором не начинают возникать образы – отвратительные картины, наполненные звуками выстрелов, брызгами крови и мозгов на стекле комнаты для допросов и видом того, как он… Люцифер падает, и наконец навеки угасающим красным кругом у него на виске.              Хлоя вновь открывает глаза и обхватывает голову руками, чувствуя, как дрожат пальцы, и спрашивая себя, получится ли у нее когда-либо забыть. Забыть, что она видела, забыть его.              Она должна попробовать.              – Прибытие на место через пять минут, – внезапно информирует ее автоматическая система, и Хлою накрывает волна облегчения. Дом. Ей просто нужно оказаться дома.              Завтра все станет лучше.        ***              Трикси вернется из школы примерно через час, так что у нее по крайней мере есть время помыться и переодеться, чтобы дочь ее такой не увидела. И это еще одна проблема, верно? Что ей сказать Трикси?              Может, она и встретилась с Люцифером всего раз, но если Трикси кто-то нравится, она привязывается к нему, а Хлое отлично известно, что Люцифер ей понравился. По какой-то совершенно непонятной ей тогда причине, дочь прониклась симпатией к андроиду почти с самого начала.              Трикси видит в людях хорошее – и, очевидно, в андроидах – а потому в считанные секунды разглядела то, что Хлоя упрямо отказывалась даже рассматривать: что Люцифер был хорошим.              А теперь его больше нет.              Сердце Трикси будет разбито.              Скидывая ботинки в прихожей, Хлоя старательно игнорирует боль, что пронзает ее собственное сердце при этой мысли. Трикси уже и так пришлось через многое пройти в ее такой еще короткой жизни; то, что она добавит дочери расстройства, вызывает у Хлои тошноту.              Заходя вглубь квартиры, она невольно задерживается взглядом на том месте на диване, где Люцифер сидел не далее как вчера. Сейчас не осталось ни малейшего следа, указывающего на то, что он когда-то там был.              Его больше нет, и он не вернется. Ей придется сказать об этом Трикси и разбить ее сердце. Даже если она утаит от нее правду, Трикси сама догадается: она ведь умный ребенок – порой слишком умный для своего собственного блага.              Хлоя глубоко вздыхает и принимается усиленно размышлять над тем, как поделикатнее преподнести новость дочери. Может, стоит заказать любимую еду Трикси вместе с шоколадным тортом на десерт. Если повезет, это смягчит удар.              Но сначала ей определенно надо избавиться от грязной одежды и принять душ. Ее нынешнее состояние может испугать кого угодно и уж точно травмирует дочь.              А это последнее, что им обеим нужно. ***              Красно-голубые струи воды закручиваются в воронку, прежде чем утекают в дренажное отверстие. Как иронично, что даже сейчас, когда различия между человеком и андроидом столь очевидны, красную и голубую кровь постигает одна и та же участь на фоне безупречно белого цвета.              Их различия могут быть большими, чем кажется на первый взгляд, но какое это имеет значение, если и те, и другие неизбежно оказываются в земле?              Вздохнув, Хлоя шлепает влажной ладонью по ультрасовременной панели управления душем, останавливая перестук воды, стекающей сверху дождем. У нее ушла неделя на то, чтобы разобраться с управлением, когда она только переехала в квартиру. По правде говоря, она предпочитает старомодные души. Никто не испытывал трудности с тем, чтобы выяснить, как включается холодная и горячая вода, когда надо было лишь повернуть круглые рукоятки. Но, по крайней мере, все не так плохо. Новая система питается от солнечных батарей и использует переработанную воду. Если это поможет сохранить планету чуть подольше для ее дочери, Хлоя будет нажимать на все нужные кнопки.              Облако пара вырывается из душевой кабины, когда она открывает дверь и хватает полотенце, после чего быстро оборачивает его вокруг себя и берет другое для волос. Теплая вода до сих пор приятно освежает кожу, очистив ее от скопившейся за день грязи. И от крови…              Но она никак не помогает ей забыть. Наивно с ее стороны было рассчитывать на иной исход. Вода никому еще не помогла избавиться от проблем. Когда Хлоя закрывает глаза, то все равно видит красный кружок, освещающий темноту, прежде чем он потухает навсегда.              Наскоро вытершись, Хлоя заставляет себя не думать об этом. Нет никакого смысла на этом зацикливаться. Он был андроидом. Она это преодолеет.              Разве не так?              Да, преодолеет – в конце концов.              Сбросив полотенца в кучу на полу, она достает удобную мешковатую футболку и тренировочные штаны и проверяет время. Трикси вернется в любую минуту; она позволила себе провести слишком много времени в душе, но не могла заставить себя сделать что-то еще.              Она так и не решила, как сообщить Трикси новости. Впрочем, отвлечение в виде спокойного вечера звучит неплохо. Может, им стоит посмотреть фильм или типа того…              − Мам? – доносится от двери голос Трикси, как она и ожидала.              − Привет, обезьянка, − отзывается она, спустившись вниз, после того как быстро проводит щеткой по спутанным волосам.              Трикси стоит у входа, уже закинув свой рюкзак на барную стойку, и ослепительно улыбается при виде матери.              − Хорошо провела время в школе? – спрашивает Хлоя, заставляя себя улыбнуться, несмотря на ноющее сердце.              Трикси рассеянно кивает и проходит в квартиру; ее глаза осматривают гостиную, потом кухню и наконец вновь сосредотачиваются на матери.              − А где Люцифер? – без обиняков спрашивает она.              Проклятье. Прямо с места в карьер.              − Он… эм… − Хлоя с трудом сглатывает, пытаясь избавиться от вставшего в горле кома. – Его здесь нет, − в итоге признается она.              Трикси нахмуривается, задумчиво склонив голову, и усаживается на один из стульев у барной стойки. Хлоя встает с другой стороны и наливает себе стакан воды.              − Почему? – спрашивает Трикси, кладя локти на столешницу и подпирая подбородок ладонью. – Он на работе?              − Нет, − медленно отвечает Хлоя, попивая воду. Что ей сказать? Что его больше нет? Что он не вернется? Она не может лгать дочери, но мысль о том, чтобы разбить ей сердце, убить этот яркий лучик света, что живет в ее душе, слишком тяжела. – Он больше не мой напарник, вот и все.              Это не совсем ложь и, по крайней мере, помогает избежать самых неприятных подробностей.              Трикси еще сильнее нахмуривается, задумчиво морща личико. Она какое-то время молчит, а потом внезапно выдает:       − Это из-за того, что случилось с дедушкой?              − Нет! – восклицает Хлоя, словно оправдываясь. Трикси правда думает, что она избавилась от Люцифера из-за этого? – Нет, конечно, нет. – Она вздыхает и, отставив стакан, обходит барную стойку и устраивается на стул рядом с Трикси. – Просто…              Она упирается взглядом в пол, поджимая губы при воспоминании обо всем том, что случилось за день.              Два выстрела. Красные брызги на стенах. Голубая лужа на полу.              − Нет… просто… − продолжает она, стряхивая с себя воспоминания, − просто это связано с работой. – Объяснение в лучшем случае туманное. Она знает, что Трикси достаточно умна, чтобы разгадать ее блеф, но все равно пробует увильнуть – это все равно лучше, чем обременить ее горькой правдой.              − Ладно, − медленно произносит Трикси, постукивая пальцами по столешнице, отчего ее многочисленные цветные браслеты создают перезвон. – Я еще его увижу?              Так далеко Хлоя не заглядывала.              − Не думаю, малышка.              − О-о, − грустно протягивает Трикси и вся как будто сникает.              − Мне жаль, милая, − мягко произносит Хлоя, наклоняясь, чтобы обнять дочь. – Знаю, он тебе нравился.              Трикси обвивает ее руками и крепко стискивает, пряча лицо у Хлои на груди. Она ничего не отвечает, но Хлое кажется, что она слышит всхлипывание, а потому сильнее сжимает дочь в объятиях.              − Эй, − в конце концов говорит она, успокаивающе поглаживая Трикси по спине, − как насчет пиццы? И мы могли бы посмотреть кино, если хочешь.              Трикси молча кивает, не разрывая объятий.              Ее реакция убеждает Хлою в том, что она правильно сделала, что не стала делиться с Трикси подробностями, но ей все равно невыносимо больно при виде расстройства дочери.              Все уладится. Ей нужно в это верить.              Той ночью, опустив голову на подушку и закрыв глаза, в темноте за ее опущенными веками она видит лишь одно.              Красный круг, свет которого постепенно гаснет.              Навеки. ***              В 8 утра следующего утра Хлоя едва выходит из лифта, как ее перехватывает Монро и велит пройти в конференц-зал.              − Детектив Деккер, садитесь, – приветствует Хлою женщина чуть старше ее, когда она входит в комнату. Длинные золотистые волосы струятся по плечам незнакомки. Ее четко очерченные острые скулы придают ей строгий вид, контрастирующий с изогнутыми в кривой усмешке губами. Блеск ее проницательных голубых глаз заставляет и так уже отнюдь не спокойную Хлою занервничать еще сильнее.              Женщина высокая, причем даже без черных туфлей со шпильками, делающих ее еще выше. На ней безукоризненный серый костюм с логотипом «Киберлайф», а также именем и должностью, вышитыми на плече. То, как костюм сидит на ее худощавом теле, остро напоминает Хлое о Люцифере. Она вполне могла бы счесть эту женщину андроидом, будь у нее типичная маркировка «Киберлайф».              − Меня зовут Шарлотта Ричардс. Я юрист, осуществляющий взаимодействие между полицией и «Киберлайф». Это мой коллега Джозеф Сандерсон… − Она указывает на худого, долговязого мужчину, сидящего справа от нее. Он просто эпитомия задрота-старшеклассника с кучерявыми светлыми волосами и тонкими резкими чертами, подчеркиваемыми очками в толстой оправе, что придают ему еще более умный вид. – Он представляет подразделение опытно-конструкторского отдела, занимающееся созданием прототипов. И, разумеется… − она указывает влево от себя, − это Дэвид Моррис из Отдела внутренних расследований полиции Лос-Анджелеса.              Хотя Хлое раньше приходилось иметь дело с ОВР, присутствующий на встрече мужчина ей незнаком. Его аккуратно подстриженная бородка никак не способствует смягчению глубоких морщин у него на лице, придавая ему суровый и потрепанный вид. Морщины становятся еще заметнее от того, что он рассматривает ее с очевидным высокомерием. Впрочем, Хлоя все равно рада, что это не тот же коп, с которым ей пришлось иметь дело после Пальметто.              Никто из них и не подумал встать или пожать ей руку – они ограничились лишь отрывистыми кивками в знак приветствия. Их пронизывающие нечитаемые взгляды внезапно возвращают ее на 16 лет назад, когда она сидела напротив подобных агентов и выслушивала совсем другие новости. При этой мысли у нее сводит живот, и ей приходится сглотнуть подступившую к горлу тошноту. Осторожно опустившись на предназначенное для нее место, Хлоя складывает руки перед собой и пытается ответить им столь же бесстрастным взглядом.              − Детектив Деккер, − начинает Ричардс, – мы хотели бы обсудить имевший вчера место инцидент, приведший к смерти человека и разрушению прототипа CR1114, находящегося на вашем попечении.              CR114. Словно он просто объект, просто очередная их игрушка. Сердце словно бы сжимает невидимый кулак.              «Люцифер. – Ей приходится прикусить щеку, чтобы не произнести этого вслух. – Его звали Люцифер».              Ее накрывает очередная волна тошноты.              − Не могли бы вы, пожалуйста, изложить свою версию того, что случилось до и во время допроса? – тем временем продолжает Ричардс.       Хлоя делает успокаивающий вздох и начинает с безуспешных попыток разговорить подозреваемого, переходя к тому, как Люцифер попросил дать ему возможность допросить его самому. Она упоминает, как Люцифер внезапно повел себя угрожающе и холодно, что стало для нее неожиданностью, и как это, по-видимому, испугало Питера Карлсона.              И только дойдя до части, когда Карлсон выхватил пистолет из-за пояса офицера и выстрелил прямо в грудь Люциферу, после чего застрелился сам, Хлоя ощущает, как начинает понемногу терять контроль над собой. Сердце сжимается от ужасной скорби и стучит так быстро, что только невероятным усилием воли она остается на месте, а не выбегает прочь из комнаты.              Красно-голубые всполохи танцуют у нее перед глазами.              Детектив?              Но она не может сломаться – точно не перед ними.              Когда она заканчивает, возникает долгая пауза, во время которой они продолжают сверлить ее взглядами, обдумывая ее рассказ.              В конце концов мужчина из ОВР – Моррис, вроде бы – прочищает горло.              − Что побудило вас позволить этой штуке вести допрос?              Этой штуке.              − Простите?              − Вы сказали, что оно попросило вас дать ему возможность допросить подозреваемого, и вы согласились? Пустили его в комнату с неуравновешенным подозреваемым, несмотря на риск для прототипа?              Хлою охватывает раздражение.              − Нет, вообще-то, я была против. Затем он справедливо заметил, что это часть его работы, заключающейся в помощи департаменту в роли детектива, что он на это запрограммирован. Питер Карлсон, может, и был слегка на взводе под действием наркотиков, но не было совершенно никаких оснований полагать, что он опасен для себя или окружающих.              − И все же он, по-видимому, убил своего делового партнера Кайла Уилсона в примерно таком же приступе подпитываемой наркотиками ярости, − замечает он довольно резко.              − На что конкретно вы намекаете? – цедит Хлоя сквозь плотно стиснутые зубы.              Внезапно в разговор вклинивается техник Сандерсон.              − О нет, нет. Мистер Моррис, мне кажется, вы все неправильно поняли. Мы здесь не затем, чтобы вас в чем-то обвинить, детектив Деккер… − он неожиданно улыбается ей, − мы просто пытаемся лучше понять произошедшее. При таком исследовании, таких бета-тестах, очень важно собрать как можно больше информации. Многое идет не по плану, но мы можем откатить все назад, произвести нужные настройки и попробовать снова.              Настройки.              Он так небрежно это сказал.              Они собираются сделать совершенно новую его версию и направить для работы с каким-нибудь другим детективом – просто чтобы посмотреть, что случится. Как если бы…              − Хотя мне кажется важным указать на то, − опять встревает Моррис, прерывая поток ее мыслей, − что ваше отношение к андроидам ни для кого не секрет.              − Простите? – огрызается Хлоя, не веря своим ушам, и наконец дает выход своей ярости. – Вы считаете, что я этого хотела? Что я это подстроила?              − Что ж, учитывая вашу историю и то, что случилось с вашим отцом, было бы неправильно с нашей стороны не спросить о том, что, возможно, вы хотели, чтобы оно потерпело неудачу в своей миссии, таким образом отомстив «Киберлайф» за его предполагаемые грехи.              Для Хлои его слова подобны удару под дых.              − Не смейте впутывать в это моего отца или ставить под сомнение мой профессионализм как детектива. Возможно, у меня и было предубеждение против андроидов, но я никогда бы не поставила под удар департамент. И, если уж на то пошло, Люцифер был моим напарником. Он спас мне жизнь. Я никогда не хотела, чтобы с ним произошло нечто подобное, и не позволю вам намекать на обратное.              Сердце вновь колотится, как безумное, когда перед глазами опять проносятся образы последних нескольких дней.              − Детектив Деккер! – внезапно рявкает стоящая в углу комнаты Монро. – Относитесь к этим людям с уважением – это приказ.              Однако же в поведении переглянувшихся представителей «Киберлайф» как будто происходит какая-то перемена, хотя Дэвид Моррис и лейтенант Монро продолжают сверлить ее гневными взглядами.              − Все в порядке, лейтенант, − говорит Ричард, вступив в разговор впервые с тех пор, как Хлоя вошла в комнату. – Мы ценим то, что детектив Деккер честна и открыта с нами. Как мы уже упоминали, мы не перекладываем вину за случившееся на нее, а просто пытаемся лучше понять картину в целом, и она до сих пор нам в этом очень помогала. Теперь нам осталось только решить, что делать дальше. К счастью, у мистера Карлсона не было родственников, а потому можно не беспокоиться о том, что кто-то выдвинет обвинения. Так что я не вижу никаких угроз нашей договоренности. Думаю, мы можем продолжать, как обсуждалось ранее. Полагаю, вы согласны, мистер Моррис?       Что?              Моррис выглядит таким же сбитым с толку, как и она сама.              − Я… эм, да, да, конечно, это очень удачно. И уверяю вас, что если вам что-нибудь понадобится, вы можете в полной мере рассчитывать на сотрудничество со стороны полиции. – Хлоя перестает слушать, когда он продолжает выказывать им типичное чиновничье лизоблюдство, столь характерное для ОВР. Он изо всех сил пресмыкается, чтобы выставить департамент в лучшем свете – это все, что для них имеет значение.              У Хлои кружится голова от попыток осознать все сказанное.              В этом нет смысла. В начале ее встретили холодными взглядами и обвинениями, а теперь делают вид, что ничего не произошло. Словно смерть человека просто досадная помеха.              Словно смерть Люцифера просто досадная помеха.              Ее разум неожиданно погружается в воспоминания, которые она усиленно старалась подавить – воспоминания об отце, о том дне, когда ей сказали, что он мертв, о полнейшем безразличии представителей «Киберлайф», выразивших свое сочувствие и пообещавших компенсацию за ее потерю.              Она вспоминает о ненависти к андроидам, что зародилась в ее сердце в тот день.              И теперь, совершенно неосознанно, Люцифер заставил ее поставить все это под сомнение.              − Детектив Деккер, вам все понятно? – вырывает ее из раздумий голос Ричардс.              − Эм… простите? – неуверенно уточняет Хлоя, не в силах скрыть то, что совсем их не слушала.              − Вы понимаете, что с этого времени вам нужно действовать крайне осторожно?              «Нет».              − Да, да, мэм, − вместо этого отвечает она, не желая и минуты лишней проводить в этом офисе.              − Хорошо. Можете быть свободны.              Она неопределенно кивает, встает и направляется к двери, пытаясь побыстрее убраться и не потерять остатки самообладания у всех на виду.              Она не может вернуться за свой стол, не может видеть пустое кресло, которое Люцифер застолбил за собой. Не может…              − Детектив, − зовет ее голос с мягким акцентом, и Хлоя резко замирает на месте.              Она медленно поворачивается в ту сторону, откуда донесся этот голос – к фигуре, сидящей за ее столом.              И только тогда до нее доходит – по крайней мере, частично – сказанное представителями «Киберлайф».              «Так что я не вижу никаких угроз нашей договоренности. Думаю, мы можем продолжать, как обсуждалось ранее.       Мы можем откатить все назад, произвести нужные настройки и попробовать снова.       Вы понимаете, что с этого времени вам нужно действовать крайне осторожно?»              Фигура поднимается и направляется к ней, вставая так близко, что ей приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть в эти знакомые темные глаза. Так близко, что ей невзначай приходит на ум, что, будь он человеком, она ощутила бы тепло его тела.              Реальность обрушивается на нее, словно тонна кирпичей.              − Люцифер. ***       Люцифер сидит на диване в темной комнате. Свет выключен, за исключением одинокой лампы в задней части помещения. Через окна внутрь не проникают солнечные лучи, создавая у него впечатление, что сейчас ночь.       Он не «пришел» сюда или, по крайней мере, у него нет воспоминаний об этом. Он просто внезапно тут… оказался.       Недостаток света, впрочем, не мешает Люциферу разглядеть то, что его окружает, в том числе сидящего за столом человека, и понять, где он очутился.       Но как он сюда попал?       Мягкий голос доктора Линды Мартин нарушает тишину.       − Здравствуй, Люцифер.       Его не должно тут быть. Он выключился. Он помнит, как выключился.       − Доктор Мартин, − отвечает он в качестве приветствия.       Он пытается провести анализ, чтобы попробовать вспомнить вход в эту программу, но не может. Последнее, что он помнит – это как смотрел в глаза детективу, чувствуя, как отказывают одна за другой его системы.       Но это ведь невозможно, иначе бы его тут не было.       Не так ли?       − Люцифер, не мог бы ты, пожалуйста, рассказать мне, что случилось во время твоего допроса мистера Карлсона, − просит доктор Мартин, резко переключая его внимание обратно на нее. В ее безмятежном взгляде нет ни потрясения, ни гнева, ни разочарования, которые она должна бы испытывать по логике вещей, исходя из всего произошедшего.       Он провалил свою миссию и, вероятно, отбросил назад весь проект, если не уничтожил его полностью. Она должна быть в ярости.       Однако этого не происходит. Вообще-то, она смотрит на него с выражением, сходным с тем, что появляется на лице детектива, когда он говорит или делает что-то неожиданное для нее, и она пытается его понять. Доктор фактически ведет себя так, словно не случилось ничего из ряда вон выходящего.       Он находит это весьма тревожным.       Возможно, он в некоем подобии стазиса? В каком-то пограничном состоянии, в котором он оказался, когда выключился, и все это результат повреждения его систем.       Он пытается произвести проверку систем, но получает лишь серию ошибок. Нет никаких систем для проверки – только программа.       Что-то очевидно не так.       − Детектив Деккер пыталась допросить подозреваемого. Это не сработало, и я попросил дать мне шанс, что она и сделала, − отвечает он, не зная, что еще ему остается, помимо ответов на ее вопросы в надежде, что все как-то утрясется.       − А почему ты решил, что тебе повезет больше? – спрашивает она все с тем же спокойным выражением.       − Это часть моей программы. Я должен помогать ей в роли ее напарника – для этого вы меня и создали.       Она медленно кивает.       − Да, но ты заметил что-то конкретное, позволившее тебе думать, что ты справишься там, где детектив Деккер не смогла?       Люцифер на миг задумывается, прокручивая инцидент в памяти, и потом принимается объяснять:       − Какие-то слова детектива заставили мистера Карлсона нервничать. Что-то насчет «Киберлайф». Я вспомнил, как он боялся меня в магазине Кайла Уилсона, и подумал, что могу использовать этот страх в свою пользу, вынудив его заключить сделку со следствием. По-видимому, я рассчитал неправильно.       Доктор нахмуривается и впивается в него взглядом прищуренных глаз.       − К слову о месте преступления, что там случилось?       Смена темы сбивает его с толку, чего не должно быть. Он должен уметь реагировать на любое изменение с максимальной эффективностью, как любой компьютер – даже лучше. Но все кажется неправильным.       Почему ничего не работает?       − Что, простите?       − На месте преступления, − повторяет доктор. – Ты колебался перед тем, как начать преследование преступника. Почему? – несколько более резким тоном добавляет она.       − На детектива было совершено нападение. Я проверял, не пострадала ли она.       − Вместо того, чтобы броситься за Карлсоном. В этом и заключалась твоя работа, разве нет? Твоя роль в качестве детектива-андроида заключается в том, чтобы находить и арестовывать преступников.       − Моя работа заключается в том, чтобы быть напарником детектива Деккер. Я предположил, что это также означает заботу о ее благополучии. От меня не будет никакой пользы ни ей, ни департаменту, если ее убьют, верно?       По правде говоря, он и сам не знает, почему тогда остановился. Он не знает, как описать странное чувство, что удерживало его рядом с ней на несколько секунд дольше, чем следовало.       То же чувство парализовало его, когда Карлсон заполучил пистолет.       Он не мог ее оставить.       Но, в конечном итоге, именно это он и сделал. Эта мысль наполняет его неизбывной печалью.       Однако ничего из этого он не упоминает по причинам, которых и сам толком не понимает.              Доктор вновь молча всматривается в него, обдумывая услышанное с плотно поджатыми губами.       − Это правда, но твои способности должны были мгновенно подсказать тебе, достаточно ли сильно она ранена, что ей потребовалась бы твоя помощь, чего в данном случае, очевидно, не было. И все же ты колебался.       Возможно, дело в повреждении его процессоров, но она кажется почти довольной этим выводом.       У него нет на это рационального ответа.       − Значит, я должен постараться исправить эту ошибку в будущем.       Доктор Мартин тихо хмыкает и затем слегка кивает.       − А теперь вернемся к допросу. Ты думал, что мог использовать страх мистера Карлсона в отношении «Киберлайф» в свою пользу?       − Да. Он, очевидно, понимал, насколько крупные ему грозят неприятности за неавторизованное использование продукции компании. Я подумал, что, если дам ему возможность признаться в убийстве, то, мы, возможно, сможем снять обвинение в незаконной модификации и перепродаже продукции. Или, по крайней мере, позволим ему в это поверить. Но как только я упомянул «Киберлайф», он запаниковал и выхватил пистолет до того, как любой из нас успел отреагировать.       Он продолжает анализ, хмурясь.       − Это весьма озадачило меня, надо признать. Я думал, всем известно, что в «Киберлайф» предпочитают сами разбираться с возникающими проблемами. И хотя я понимаю, что компания наказывает быстро, а в некоторых случаях еще и сурово, этим вряд ли можно объяснить чрезмерную реакцию мистера Карлсона.       Доктор ерзает в кресле, и, закусив губу, по-видимому, принимается раздумывать над его словами.       В комнате воцаряется какая-то неестественная тишина.       − Я понимаю, какими мотивами ты руководствовался, используя подобный подход, − в конце концов говорит она. – Но «Киберлайф» должен предупредить тебя о том, что распространение подобных историй о компании может быть опасно, и тебе стоит избегать этого в будущем. Мир в целом до сих пор с большой опаской относится к нашей работе, и хотя компания действительно пытается решить возникающие проблемы самостоятельно, это не встречает никакого понимания. Выстраивание отношений между андроидами и человечеством – это сложный процесс, а потому, как мы уже обсуждали на наших прежних сеансах, необходимо действовать крайне осторожно.       Действовать… осторожно? Но он думал…       − Я возвращаюсь назад, − заключает Люцифер.       Она поджимает губы и склоняет голову набок.       − Простите за вопрос, но как это возможно? Все мои основные биокомпоненты отключились. По правде говоря, доктор, я даже не в состоянии понять, как это возможно для меня находиться здесь.       На ее лице возникает выражение, которое он не вполне способен распознать – пассивность уступает место чему-то более выразительному. Расстройству, возможно?       − О да, это то, что я хотела бы обсудить с тобой напоследок. Верно, твое физическое тело было уничтожено, но ключевой характеристикой твоей модели является то, что ты способен подсоединиться к «облаку», куда твои воспоминания и опыт резервируются на случай подобных происшествий. Оно мониторит и хранит опыт и знания, которые ты приобрел в полевых условиях. Твой разум фактически пребывает в лимбе, как мы это называем, на центральном сервере «Киберлайф», пока мы создаем тебе новое тело.       Неестественная тишина возвращается.       Это все объясняет: его неожиданное появление здесь, ощущение неправильности происходящего и отсутствие связи с собственным телом.       Потому что у него прямо сейчас нет тела.       Перед глазами на миг возникает лицо усмехающегося мужчины в очках, а потом взрыв смеха.       Но видение тут же рассеивается, словно его и не было. Люцифер вздрагивает.       Или, по крайней мере, у него возникает впечатление вздрагивания.       Он едва обращает внимание на неожиданные образы, потому что его мозг наполняет множество мыслей.       Его сделали с возможностью восстановления. Одно тело используется и уничтожается, тогда как «мозг» сохраняется, анализируется и перемещается в другое тело. Для какой цели? Ради чего? Как долго будет продолжаться этот цикл?       Он может фактически жить вечно.       Он думал, что был просто прототипом, и ничего из этого не знал.       Доктор продолжает говорить, очевидно не обращая внимания на его тревожные раздумья.       Странно, учитывая, что его мозг в настоящее время подсоединен к программе.       − В «Киберлайф» полагают, что это будет весьма удобно для твоей модели андроидов. Таким образом компании и полиции Лос-Анджелеса не придется начинать все с начала всякий раз, когда будет происходить нечто подобное.       − Это кажется разумным, − замечает он. Если он предназначен для того, чтобы быть напарником детектива, тогда обеспечение непрерывности его работы вполне логично.       И по какой-то непонятной причине ему не нравится мысль о том, что она получит другую версию его.       − Однако, Люцифер, − продолжает доктор Мартин, − я хочу предупредить тебя об еще одной причине того, почему тебе нужно быть осторожным и не допускать подобного в будущем. Мы видим прерывания данных в процессе переноса. С каждым переносом существует риск потери все большего количества данных. Это может привести к нестабильности ПО и представлять опасность не только для Хлои, но и для тебя самого.       Что ж, в этом также есть смысл. И, возможно, это объясняет отсутствие у него знаний об этой части его конструкции.       И все же у Люцифера возникает стойкое, хотя и необъяснимое ощущение, что она о чем-то умалчивает, и существует другая, более веская причина, по которой ему следует быть осторожнее. Ему даже кажется, что она хочет ему об этом сказать, но не может.       Но это нелепо. Он забыл после всего двух сеансов, что эта «терапия» не предназначена для него – не вполне. Это все иллюзия. Доктор Мартин просто часть большей картины. Этот разброд в его мыслях также, должно быть, является результатом переноса.                    Выражение лица доктора вновь смягчается, и она слегка улыбается ему.       − Я прошу прощения за подобную прямоту. Хотела бы я, чтобы наши сеансы проходили иначе. Я действительно воспринимаю тебя как настоящего пациента и хочу, чтобы ты чувствовал себя тут комфортно. Мне просто нужно донести до тебя, как серьезно компания относится к подобным вопросам.       − Разумеется, − отрывисто кивает он.       Сцена у него перед глазами исчезает, и он обнаруживает себя за столом детектива.