Проект «Девиант»

      Хлоя плотно зажмуривается, когда холодный металл касается ее лба. Сердце неистово колотится в груди, невообразимый ужас парализует все тело.              Она знает, что должна хоть что-то предпринять. Несмотря на невозможные обстоятельства, в которых она оказалась, лучше попытаться что-нибудь сделать, чем просто смиренно ждать конца. Даже если все приложенные усилия бесполезны.              Но в этот момент, когда вся жизнь мелькает у нее перед глазами и ее посещают воспоминания о детстве, отце, первом дне в школе, первом поцелуе, она просто стоит, замерев на месте в ожидании неизбежного.              Не может все закончиться вот так. Она совсем не этого хотела для себя – и для Трикси. Трикси. Она не увидит, как растет дочь. Не увидит, как она наверняка превратится в прекрасную молодую женщину. И как это – потеря матери – повлияет на нее? Изменит ли ее жизненный путь, как смерть отца изменила жизненный путь самой Хлои?              Справится ли Трикси без нее?              Дэн хороший отец, но он не всегда был лучшей ролевой моделью для их дочери. Остается только надеяться, что он исправится и станет отцом, которого Трикси заслуживает, когда ее не станет.              Надеяться, что она…              Пронзительный, почти оглушающий звук прерывает поток ее мыслей. Барабанные перепонки едва не лопаются от болезненного звона в ушах. На лицо брызжет что-то влажное.              Она резко распахивает глаза, борясь с головокружением, и видит, как Маркус – мужчина, который собирался ее убить – падает на пол.              Ее мозг силится осознать увиденное. Силится понять, что только что случилось, потому что в голове бьется одна-единственная осознанная мысль: я сегодня не умру.              Из-под тела у ее ног по полу растекается лужа крови, являя собой яркий контраст с белоснежным мрамором. Ее разум отказывается поверить глазам.              Это… это невозможно. Она моргает, не сводя глаз с тела, из которого вытекает вся жизненная сила.              Тут никого не было. Никто не мог их спасти.              Никто, кроме…              Заставив себя двигаться, она отрывает взгляд от Маркуса и поднимает глаза, подтверждая свою невозможную теорию.              Люцифер стоит с пистолетом в вытянутой руке, держа палец на спусковом крючке. Ярко-красные струйки стекают по его бледной коже и капают на пол. Он смотрит прямо перед собой невидящим затравленным взглядом, словно не в силах постичь, что только что сделал.              − Люцифер, − зовет Хлоя, не зная, кричит или шепчет, учитывая настойчивый гул в ушах, заглушающий прочие звуки вокруг.              Он не двигается.              Его светодиод горит красным: не мигает, не вращается, а просто устойчиво пламенеет.              Она не знает, что это значит, и просто не в силах думать с учетом миллиона вопросов, проносящихся у нее в голове со скоростью тысячи миль в час.              Она нерешительно шагает в его сторону, заставляя себя переставлять ноги и стряхивая оцепенение.              Он не реагирует. Она хочет коснуться его и уверить, что все будет в порядке, но ее руки дрожат, беспомощно свисая вдоль боков. Стычка со смертью до сих пор не отпустила ее разум и тело из своих тисков.              Его светодиод остается красным, тогда как он сам остается… отсутствующим в течение кажущегося вечностью времени. Он просто стоит неестественно неподвижно. А потом внезапно как будто возвращается в реальность; ни сказав ни слова, он вдруг оживает, словно его мысли и не витали где-то далеко.              Его рука обмякает и безвольно опускается. Он разжимает пальцы, роняя пистолет на пол – клацанье металла отзывается болью во все еще гудящих ушах Хлои, − и моргает. Один раз, дважды. Его по-прежнему отстраненный взгляд как будто вбирает развернувшуюся вокруг них сцену.              Темно-карие глаза обращаются к ней, и тут она понимает, что в нем что-то изменилось.              Она видит в этих слишком эмоциональных глазах все испытываемое им в этот момент: смятение, страх, скорбь.              Она видит это в его слегка нахмуренном лбу, в недоумевающе сдвинутых бровях, в блеске глаз и мрачно поджатом рте.              − … Детектив? – тихо спрашивает он.              Хлоя едва слышит его из-за звона в ушах, но читает все, что нужно, у него на лице.              Он потерян.              Все, что с ним случилось – все, что позволило ему спасти ее – его пугает.              Это более чем очевидно.              Он бросает взгляд на тело на полу, а потом – на покрытые кровью руки. Безошибочно читаемый ужас искажает его черты.              − Что я наделал? – спрашивает он, и Хлоя никогда еще не слышала подобной неуверенности в его голосе.              «Он дрожит», − понимает она. Этого не может быть, однако именно это с ним и происходит.              Быстро и без дальнейших раздумий она подходит к нему и берет его руку в свою. Не важно, что только что произошло, ее напарник нуждается в ней. Осознания этого достаточно, чтобы стряхнуть с себя туман потрясения.              − Ты спас мне жизнь, − говорит она, едва слыша собственный голос. Он поступил правильно, но отнять у кого-либо жизнь непросто, даже при отсутствии выбора. Даже если выбирать приходится между вашей и чужой жизнью.              Она знает, насколько это ошеломительное ощущение.              Он не сводит немигающего взгляда с ее руки. В какой-то момент он открывает рот, но так ничего и не говорит – просто стоит на месте, словно контуженный.              − Люцифер? – зовет она в конце концов. – Эй. – Она слегка сжимает его ладонь, отчаянно надеясь его поддержать. – Все в порядке. Мы в порядке.              − Нет, − горестно срывается с его губ. – Нет, − повторяет он несколько громче, качая головой, после чего высвобождает руку и отступает на полшага назад. Когда он поднимает на нее взгляд, его глаза широко распахнуты, губы дрожат. – Я не знаю, что со мной происходит, − внезапно заявляет он испуганным тоном.              У него что-то вроде шока.              Она не знает, как или почему это случилось, но отчаянно хочет обнять его, прижать к себе и сказать, что все будет в порядке.              Люцифер решительно трясет головой, вновь смотря на нее немигающим взглядом.              − Нет, − снова тихо повторяет он, явно травмированный всем только что случившимся. – Я… − он тяжело сглатывает, с очевидным трудом формулируя слова. – Я убил его, − в конце концов едва слышно признает он, словно ему невыносимо произносить это вслух.              У нее сводит горло. Ей больно видеть его таким. Хлое и прежде доводилось видеть проявление им эмоций, но это… это нечто иное. Он кажется другим, хотя она и затрудняется объяснить, в чем это заключается. Ее взгляд перемещается на светодиод, по-прежнему горящий неизменным красным на фоне алебастровой кожи. Он никогда прежде не оставался красным так долго.              Это из-за того, что он сейчас чувствует, или есть какая-то иная причина?              − Люцифер, посмотри на меня, − просит она, надеясь, что он хоть на мгновение оторвет взгляд от окровавленного трупа у их ног.              Поначалу он как будто не слышит ее, но затем подчиняется, пусть даже и неохотно. В его сияющих на свету темно-карих глазах она замечает водоворот скорби и страха.              Она преодолевает разделяющее их расстояние и снова накрывает его руки своими.              − Послушай меня – это была самозащита. Он убил бы нас обоих. – Она заглядывает ему в глаза, пытаясь убедить его в том, что он ничего плохого не сделал. Что он поступил правильно. – Ты спас нас, Люцифер.              Ответом ей служит пустой взгляд.              − Это не важно, − с мрачным видом бормочет он. – Не для меня. – Андроиды не должны вредить людям, и ей это известно. Ей известно, что из этого правила не было исключения… до сих пор. Люцифер исключение, потому что он особенный – он отличается от остальных андроидов.              Он наконец моргает, и на его лице появляется выражение глубочайшей печали. У Хлои впервые с момента выстрела возникает впечатление, что он ее действительно видит.              − Меня деактивируют, − исполненным скорби голосом говорит он. – Хлоя, − он с трудом сглатывает, − я не хочу умирать.              Она неосознанно обнимает его, притягивая к себе. Он не сопротивляется, опуская голову ей на плечо, но его руки безвольно свисают вдоль тела.              − Я этого не позволю, − шепчет она ему на ухо, сильнее сжимая в объятиях. – Никто не узнает, что ты его застрелил.              Она ощущает движение его головы, когда он ею качает.              − «Киберлайф» узнает. – Он отодвигается и заглядывает ей в глаза. – Я опасен для них. Разве ты не видишь? – практически выплевывает он. – Это… именно этого он и хотел.              Маркус пытался запугать людей, убедив их, что андроиды могут представлять опасность, потому что по какой-то причине считал, что они ополчатся на человечество. Его смерть доказала его правоту; не только то, что Люцифер опасен, но и то, что он каким-то образом может сопротивляться своей программе. И если Люцифер на это способен, то, значит, и другие – тоже. Может, пока еще нет – Люцифер продвинутый прототип, в конце концов – но это возможно.              В «Киберлайф» этому точно не обрадуются. Они заберут его и деактивируют, а потом заметут все следы, чтобы общественность ничего не узнала.              Она не может позволить этому случиться.              Он так часто защищал ее, но теперь настал ее черед защитить его. Они могут нанести превентивный удар, придумав объяснение случившемуся, не бросающее тень на Люцифера. Они смогут что-нибудь придумать вместе, как напарники, им только нужно…              − Детектив, − тихо зовет он, указывая на неестественно неподвижных роботов, по-прежнему их окружающих. Она почти забыла об их присутствии во всей этой суматохе. – Камеры.              Понимание подобно удару под дых, выбившему воздух из ее легких, отчего ей становится трудно дышать.              Они все записывали.              Наверняка.              Пирс наблюдал за ними их глазами, и если только он не отключил запись…              Она пытается сглотнуть подступившую к горлу желчь и заставляет себя подойти к безжизненному телу Пирса на полу. Присев на корточки, она похлопывает его по карману. Ей кажется, что она действует словно на автопилоте; ее тело делает всю работу машинально, но при этом разум переполнен мыслями о том, что ждет их впереди, и, хуже всего… о последствиях для Люцифера.              Пальцы нащупывают что-то твердое под грубой джинсовой тканью, и она быстро достает нащупанный предмет, оказавшийся телефоном. На экране отображается цепочка красных предупреждений.              Пульс не зафиксирован.       Начата загрузка файлов.       Загрузка файлов закончена.       Скоро начнется уничтожение данных с устройства.              У нее в горле встает ком, становится трудно дышать. Ей с трудом удается разблокировать экран дрожащими неуклюжими пальцами.              На телефоне открыта видеотрансляция, но она закончена. От охватившего Хлою дурного предчувствия ее сердце пускается вскачь. В конце концов она заставляет себя нажать на проигрывание.              Звука нет, но изображение демонстрирует Пирса со спины, скрывая то, что он вооружен. Люцифер встает с пола с пистолетом в руке, прижимает его к голове Маркуса и нажимает на спусковой крючок. Видео продолжается до того момента, когда тело Пирса падает на пол, и на этом обрывается.              Выглядит все отнюдь не оптимистично.              Хлои в кадре не видно. Нет никаких указаний на то, что Пирс собирался ее убить, и их более ранний разговор о его плане также не запечатлен.              Видео только показывает, как Люцифер убивает человека.              Именно этого Пирс и хотел.              В верхнем левом углу экрана Хлоя видит вспыхивающий символ и нажимает на него.              Видео загружено.              Загружено куда?              Но сейчас это не важно. Имеет значение только то, что запись куда-то отправлена. То, что кто-то помимо них, вероятно, прямо сейчас ее смотрит.              Черт.              Это плохо.              Это очень плохо.              − Люцифер, − зовет Хлоя, с трудом сглатывая в тщетной попытке проглотить ком в горле, увеличивающийся с каждой секундой. Она встает, чувствуя себя совершенно оцепеневшей, но при этом отчаянно размышляет об их дальнейших шагах, отметая один план за другим. – Нам надо что-то сделать.              Ей надо что-то сделать.              Ей нужно спасти его.              − Тут уже ничего не поделать, − плоским тоном отвечает он, упершись пустым взглядом в какую-то точку на полу. – Меня заберут обратно в «Киберлайф» и деактивируют. – Он делает паузу, и в его глазах отражается целая буря эмоций. – На этот раз я не вернусь.              Ее сердце вновь пускается вскачь. Должно же быть что-то, что она в состоянии предпринять.              − Что если они тебя не найдут? – Он мог бы сбежать… но она не сможет последовать за ним, оставив Трикси.               А это значит, что она никогда его больше не увидит. Ей нельзя будет рисковать, зная о его местонахождении, чтобы не навести «Киберлайф» на его след. Все в ней восстает против этой идеи, против мысли о том, чтобы потерять его, но по крайней мере он будет в безопасности.              Он качает головой, подавив ту слабую надежду, что теплилась в ней, несмотря на всю безнадежность их положения.              − Они в конце концов найдут меня. С их ресурсами, с той властью, которой они обладают, это не займет много времени.              Если дело в «Киберлайф», и им никак не избегнуть длинных рук компании, может, получится заставить ее руководство передумать. Может, она поговорит с ними, расскажет им, что Люцифер по-настоящему хороший, и они увидят то же, что и она. Может, она сумеет убедить их, что он представляет собой ценный актив.              − Позволь мне с ними поговорить, − говорит она с нотками отчаяния в голосе, которые просто не в силах скрыть. Она не может отказаться от попыток помочь ему – по крайней мере, пока не исчерпает все возможности. – С «Киберлайф», я имею в виду. Может, если я объясню… может, если я расскажу, как много хорошего ты сделал…              − Нет. – Он обреченно свешивает голову и поджимает губы. – Они не послушают. Поверь мне. «Киберлайф» не ведет переговоры.              − Стоит попробовать. – К глазам подступают слезы, когда она осознает, что они загнаны в угол и нельзя больше отрицать то, что все это значит.              Это переломный момент.              Пути назад больше нет – точно не для него.              − Нам нужно попробовать сделать хоть что-то, − в отчаянии заявляет она. – Я не брошу тебя на произвол судьбы, Люцифер.              С его губ срывается грустный, недоверчивый смешок.              − А надо бы. Я не стою прилагаемых тобой усилий.              Его слова разбивают ей сердце. Он стоит ее усилий. Он стоит гораздо большего. Ему пришлось сделать ужасную вещь, но это не делает его хуже, чем он был до этого. Она бы даже сказала, что во многом это делает его лучше.              Он принес в жертву больше, чем свою жизнь, для нее – он пожертвовал своей душой. Оставил на ней несмываемое пятно, чтобы спасти ее.              Это… и тот факт, что он сделал это без колебаний, просто невероятно.              − Послушай, − резко начинает она, решительно подходя к нему с вновь обретенной уверенностью и кладя руки ему на плечи.              Он неуверенно поднимает на нее глаза. Ей больно видеть его таким надломленным.              − Ты стоишь усилий. Ты стоишь спасения. – Она делает паузу, давая ему возможность переварить ее слова. – Мы во всем разберемся, но нам нужно сделать это вместе, хорошо?              Он ничего не отвечает, но Хлое кажется, что она наконец до него достучалась.              − Как? – чуть слышно, нерешительно произносит он в ответ.              Хлоя пожевывает губу. По правде говоря, она и понятия не имеет – пока что – знает только, что они напарники и вместе смогут добиться всего, что угодно, если поставят перед собой такую цель.              − Не знаю, − признает она, − но, возможно, знаю к кому обратиться за помощью. – Она обводит помещение взглядом, задержав его на луже крови и трупе. С этим ничего сейчас не поделать. Ей бы нужно вызвать сюда коллег, но это рискованно, потому что в «Киберлайф» могут узнать о произошедшем. И кроме того, здесь все равно нет сигнала, так что ей придется выйти наружу, чтобы позвонить. – Пошли.              Она тянет его за руку, но он не сдвигается ни на дюйм. Это все равно что толкать огромный булыжник. Хлоя поворачивается обратно к нему.              − Пошли, − повторяет она.              − Мой чип, − говорит он. – Меня смогут отследить, как только я покину здание. – Как только они выйдут из зоны действия блокировщика сигнала Пирса.              Каждый раз, когда появляется хотя бы проблеск надежды, он тут же оказывается безжалостно уничтоженным.              − Можем мы его извлечь? – Должен быть способ его деактивировать, иначе в «Киберлайф» знали бы о черном рынке андроидов у всех под боком.              − Нет, я не… − Он нахмуривает заляпанный кровью лоб. – Странно.              − Что?              Он склоняет голову набок.              − Я его выключил, − говорит он таким тоном, словно это что-то плохое. – Я не должен быть на это способен, однако же смог это сделать. Я не… это невозможно. Моя программа не должна это позволять, но…              Хлоя переводит взгляд на по-прежнему красный светодиод у него на виске.              Это было невозможно, но сейчас он другой. Что бы ни произошло с ним, отчего его светодиод теперь постоянно горит красным, это позволило ему сопротивляться программе и убить Маркуса – это изменило его.              Может быть, сильнее, чем он осознает.              Им нужно обсудить это позже, когда они во всем разберутся. Когда он не будет постоянно оглядываться через плечо, ожидая, что «Киберлайф» придет за ним.              − Ладно, − кивает она, не до конца это понимая, но предпочитая сейчас на этом не зацикливаться. Сейчас это значит только то, что они могут чуть дольше побыть в безопасности. – Пошли, мне надо позвонить.       − Что насчет… − Он поднимает руку и делает неопределенный жест, указывая на труп.              Она вздыхает и качает головой. Люцифер нарушил закон; даже просто подняв пистолет, он попрал Закон США об андроидах. Все ее инстинкты твердят ей, что неправильно оставлять здесь тело и не заявлять об убийстве. Это ее работа, которая значит для нее все, но… сейчас у нее есть то, а вернее, тот, кто значит для нее больше.              Ее напарник нуждается в помощи, и она намерена ее предоставить. Она вызовет коллег, но сейчас им нужно выиграть немного времени. Отец всегда говорил ей, что порой правила не помогают, а скорее, мешают поступить как должно. Однако если что-то действительно стоит того, то отклонение от правил простительно.              − Пусть остается здесь, − отвечает она, в глубине души не сомневаясь, что как раз Люцифер стоит того, чтобы изменить правилам.        ***              Он знал цель своего существования с момента активации.              Это составляет саму суть его естества.              Он отстаивает законность. Он тот, кто устанавливает порядок там, где царит хаос.              − Тебе известна твоя задача? – спрашивает его человек.              Будь он тоже человеком, то презрительно фыркнул бы в ответ, но он не человек. Он не раб эмоций и чувств. Он машина, созданная для выполнения одной-единственной задачи.              Найти цель и вернуть ее в «Киберлайф».              Он кивает.              Человек выглядит довольным ответом.              − Хорошо. Помни, что тебе нужно замести следы. Мы прервали отправку данных об инциденте в прессу, но все равно необходимо проявить осторожность. Мы контролируем полицию, но не можем быть втянуты в эту историю, если правда выйдет наружу.              Он снова кивает. Он в точности выполнит их инструкции.              У него есть информация о цели. Чип больше не активен, но он запрограммирован на то, чтобы предвидеть нечто подобное. Имеющихся у него данных достаточно – должно быть достаточно.              Это проверка для него, и он ее не провалит.              Потому что если его активировали, это означает только одно.              Андроид-девиант вышел из-под контроля.              Как они и предполагали. ***       Им удается не привлечь к себе внимание, когда они покидают здание и пересекают улицу, направляясь к припаркованной на другой ее стороне машине, несмотря на то, что оба забрызганы кровью. Люцифер покорно следует за Хлоей, но по-прежнему хранит нехарактерное для него молчание.              Даже когда они садятся в машину, он не произносит ни слова, упорно смотря на сложенные на коленях ладони. Правая рука покрыта каплями крови, пятная в остальном идеальную кожу. Он медленно проводит по ним левым большим пальцем, лишь сильнее размазывая кровь.              − В бардачке, − говорит Хлоя, указывая на отсек рядом с коленями Люцифера, − есть салфетки.              Он поднимает взгляд, и на его лице на миг отражается потрясение от того, что она за ним наблюдает. Люцифер открывает рот, словно собирается что-то сказать, но потом передумывает, кивает и тянется к бардачку.              Достав из него упаковку салфеток, он берет пару штук и передает одну Хлое, которая с благодарностью ее принимает. Липкая жидкость на ладонях является очередным напоминанием о случившемся, а она отнюдь не готова снова это переживать – тем более что сейчас у них есть более животрепещущие проблемы.              Хлоя вытирает руки, стараясь не думать о том, что уничтожает улики, и кладет грязную салфетку в подставку для стаканов, после чего достает телефон из кармана джинсов.              Пролистав список контактов, Хлоя находит номер Эллы и нажимает на кнопку вызова. Они не слишком давно знакомы, но она сошлась с криминалисткой ближе, чем с любым другим коллегой. Они иногда созваниваются не по работе, так что, если повезет, ее теперешний звонок не покажется подозрительным, если кто-нибудь спросит Эллу о нем позже.              Ровно через два гудка на другом конце линии раздается жизнерадостный голос.              − Привет, Хло! Как дела?              Это веселое приветствие немного сбивает Хлою с толку. Она моргает и трясет головой, напоминая себе, что нужно вести себя, словно ничего не случилось. Она звонит не за тем, чтобы рассказать Элле о случившемся. Не то чтобы она ей не доверяет – совсем наоборот – но нечестно втягивать ее во все это.              Если она не сможет им помочь, то даже и не узнает, что им нужна была помощь. Хлоя отнюдь не хочет делать подругу соучастницей своих возможных преступлений. «Боже, во что превратилась моя жизнь?».              − Да, эм… все нормально, Элла, − срывающимся голосом отвечает Хлоя, изо всех сил пытаясь говорить нормально, словно она совершенно спокойна. – Даже хорошо.              Элла тяжело вздыхает, причем как будто бы с облегчением.              − Здорово. Знаешь, я так и думала, но мы не виделись с тех пор, как ты лежала в больнице, и ты не ответила на смешное видео, которое я тебе послала, так что я заволновалась. Ну, не то чтобы прям сильно, но…              − Элла, − прерывает ее излияния Хлоя. В любой обычный день она была бы совсем не прочь выслушать подругу, но сегодня отнюдь не один из таких дней. Он настолько далек от обычного, что она почти забыла значение этого слова.              − Ой! Да, прости, Хло. − Элла издает отрывистый и немного нервный смешок. – В чем дело?              − Все нормально, я просто повторно изучаю материалы дела…              − Готовишься вернуться к работе – типичная Деккер.              Хлоя пытается выдавить из себя смешок в ответ, но он звучит натужно даже для ее собственных ушей.              − Типа того, да. – Она медлит, чувствуя себя ужасно от того, что манипулирует подругой подобным образом, не посвящая ее в детали чего-то столь серьезного. Но так будет лучше; для нее и для них безопаснее, если Элла не будет не знать, что происходит. – В общем, я подумала, не могла бы ты ответить мне на пару вопросов по поводу «Киберлайф» и андроидов? Ты проявила недюжинные познания по этой теме прежде, так что я решила, что ты сможешь кое-что для меня прояснить.              − О, эм, да. Конечно… − Элла замолкает, не договорив, и по какой-то причине Хлое кажется, что далее последует отказ.              Ее охватывает паника. Неужели Элла уже знает? Ее вопрос показался ей слишком подозрительным? Что если она знает? Она их сдаст или…              − … но почему бы тебе не спросить Люцифера? Он же буквально из «Киберлайф». От него ты, наверное, получишь больше информации, чем от меня.              Вот оно что. Пронесло.              Ее накрывает волна облегчения, и, сделав несколько успокаивающих вздохов, Хлоя продолжает:       − Эм, нет. Я, э-э… − Она переводит взгляд на Люцифера на соседнем сиденье. Он смотрит в окно и выглядит полностью погруженным в себя. – Я могла бы, но мне нужно стороннее мнение. – Это лучшее оправдание, которое она способна придумать сходу.              − О, ладно, конечно! Слушаю тебя. – Элла как будто рада, что кто-то нуждается в ее мнении, что уже неплохо.              Ладно, она справилась с самой сложной частью, так с чего начать? У нее так много вопросов. Может, стоило как следует продумать, что спрашивать, до того, как звонить.              − Как ты думаешь, андроид способен мыслить? Ну, гипотетически, я имею в виду.              Элла отвечает не сразу.              − Ого, − несколько ошарашенно произносит она в конце концов. Похоже, не стоило начинать именно с этого вопроса. – Сходу к сложным философским вопросам, Хло. – Она издает смешок. – Ну, полагаю, все возможно, пока не доказано обратное. Еще пятнадцать лет назад андроиды были весьма примитивными. А теперь посмотри на них. Представь, какими они станут через пять-десять лет.              − Хм, ладно. Так, теоретически, если андроид станет разумным и сделает то, чего делать не должен был, например… − Она медлит, пытаясь изобразить, что подыскивает подходящий пример, − причинит кому-то вред. Что, по-твоему, сделает «Киберлайф»?              − Хм. Ну, андроиды не могут причинять вред людям, потому что их программа этого не позволит, ноооо если бы один из них смог обойти ее, то полагаю, «Киберлайф» счел бы его неисправным и деактивировал.              У Хлои душа уходит в пятки, когда она слышит подтверждение слов Люцифера.              − Даже если оно станет разумным? Тебе не кажется, что в таком случае они сделают исключение?              Элла задумчиво хмыкает.              − Наверное, нет… у них довольно жесткая политика в подобном отношении, хотя ходят слухи, что Камски – ну, знаешь, парень, основавший «Киберлайф» − активно занимался исследованиями в этом направлении.              Хлоя беспокойно барабанит пальцами по бедру. Не на эти ответы она рассчитывала.              − Что ты имеешь в виду под тем, что он этим занимался?              − О, точно, я имею в виду до того, как ушел в отставку. Никто точно не знает, почему он это сделал, но многие говорят, что у него возникли разногласия с какими-то коллегами. Примерно в это же время был принят Закон США об андроидах, так что некоторые связывают его уход из компании с этим законом, но мне кажется, это просто совпадение.              Закон США об андроидах регулирует все связанные с андроидами аспекты. Он устанавливает необходимость идентифицировать андроидов в общественных местах и цели, для которых андроидов можно использовать. Согласно ему, андроидам даже не полагается касаться оружия, а уж тем более его применять.              Люцифер давно – очень давно − прошел точку невозврата при соблюдении данного закона.              − Никто его с тех пор не видел, − продолжает Элла. – Известно только, что он никогда не покидает свой дом в Детройте. – Она замолкает, а потом добавляет с несколько меньшим энтузиазмом: − А к чему все эти вопросы? Думаешь, это как-то связано с делом?              Черт.              − Э-э… нет… ну, может быть. Не знаю, я просто рассматриваю разные теории. В любом случае, Элла, мне пора. Поговорим позже, ладно?              − О, эм, да, конечно, ладно! Пока, Хл…              Хлоя опускает телефон, не давая Элле задать больше вопросов, и вздыхает с облегчением.              Люцифер вопросительно выгибает бровь.              − Тонко сработано, − плоским тоном заявляет он.              Она закатывает глаза и бросает телефон на колени.              − Она ничего не заподозрила, а я узнала, что нам делать.              Его брови почти достигают линии волос.              − В самом деле?              Хлоя невольно переводит взгляд на его светодиод, остающийся неизменно красным на фоне белой кожи, даже сейчас. Она хмыкает и кивает.              − Ага, мне только нужно позвонить Дэну и спросить, не может ли он взять Трикси на пару дней.              Люцифер непонимающе моргает.              − Зачем?              − Затем, что мы отправимся в путешествие.              Он нахмуривается.              − Правда? И куда?              В то единственное место, которое приходит ей на ум, чтобы увидеть единственного человека, который может им помочь и у которого есть достаточно власти над «Киберлайф», чтобы это сделать.              − В Детройт. ***              Посещение последнего места, в котором чип цели был еще активен, мало что ему дает. Он находит там лишь тело. Оно не имеет для него значения – не оно его цель. Его куратора произошедшее не волновало, а значит, оно не важно и для него.              Он фокусируется лишь на обнаружении своей цели.              Он не обнаруживает полезных зацепок, но, к счастью, находит запись, взломав полицейского дрона. На нем изображена его цель с человеческой женщиной незадолго до девиации. Закончив ее изучение, он удаляет запись из полицейской системы.              В «Киберлайф» проинструктировали его скрыть все следы, в конце концов.              Программа опознавания лиц устанавливает личность женщины, и он отслеживает сигнал ее мобильного телефона. Она движется в сторону Венис. Ее личное дело подсказывает ему, что она живет в этом районе.              Направление: Определено.              Он направляется туда бегом по запруженным народом улицам, игнорируя бросаемые на него взгляды. Они не имеют для него значения.              Сокращая путь через здания и шоссе, он окажется на месте в течение 20 минут. Расстояние между ним и сигналом мобильного телефона сокращается с каждым шагом.              Он менее чем в двух кварталах от ее дома, когда она туда прибывает.              Он замедляется, достигнув переулка позади здания, и принимается внимательно наблюдать за целью.              Снаружи припаркована машина – серебристый Додж Чарджер 2017, зарегистрированный на женщину. Внутри сидят двое.              Он ждет какое-то время, и в конце концов один из них выходит из машины – женщина с записи. Ее спутник остается в салоне.              Он выходит вперед, ступая осторожно, пока не находит более подходящее место для наблюдения.              Увеличение масштаба позволяет ему лучше рассмотреть того, кто сидит внутри.              Цель обнаружена. ***              У него в голове столько шума.              Шума, от которого он не может избавиться и который не может разобрать – это просто бессвязная мешанина мыслей, словно безнадежно запутанный клубок пряжи.              Он убил человека.              Ничто не оправдывает и не объясняет его действия. Он убийца.              И все же она по-прежнему рядом.              Единственный по-настоящему хороший человек, который всегда следует букве закона и старается сделать так, чтобы справедливость восторжествовала.              Она все еще на его стороне.              Все еще сражается за него.              Он этого не понимает. Почему она не заявляет на него? Это было бы правильно, разве нет? Тот факт, что он защищал ее, не отменяет совершенного им убийства, хотя он даже не должен быть на него способным.              Это делает его опасным.              Она должна заявить о случившемся, чтобы его доставили в «Киберлайф» и деактивировали.              Вместо этого она старается ему помочь. Бросает все, чтобы пересечь полстраны, даже не будучи уверенной, что там им действительно помогут.              − Детектив, − говорит он, наконец отрывая взгляд от окна, в которое смотрел всю дорогу, − я ценю твои усилия, но вряд ли путешествие в Детройт – такая уж хорошая идея.              Она слишком многим рискует ради него. Слишком многим. Он не может ей этого позволить – только не ради него. Он того не стоит. У нее есть дочь и жизнь, которую она подвергает опасности.              Он просто… он больше не знает, что он такое, но все его соображения от этого не становятся менее весомыми.              Она может все потерять. Полиция может счесть ее соучастницей убийства, и даже если этого не произойдет, помогая ему, она бросит вызов «Киберлайф», что точно не пойдет ей на пользу. Это очень влиятельная компания, у которой есть все средства, чтобы сильно усложнить ей жизнь.              − Что? Почему? – Она нахмуривается, но не смотрит на него, не сводя глаз с дороги. – У тебя есть идея лучше?              «Лучше» − это не то слово, которое он бы применил, уж точно не для описания его ситуации. Но так она будет в безопасности.              − Я собираюсь сдаться. – Слова вызывают у него какое-то непривычное ощущение, от которого его внутренности словно бы трепещут, но в этом нет ничего приятного. Как будто нечто темное просачивается в каждую клеточку его тела.              Страх.              Он не хочет умирать.              Впервые за все свое существование он свободен. Его действия не диктуются программой. Он не обязан следовать своей цели.              Он оставил все это позади, когда выбрал спасение детектива. Когда убил человека.              Теперь его переполняет все то, что не определяется строками кода или чужими указаниями: его собственные потребности и желания. Прежде у него ничего подобного не было, если не считать совсем недавнего времени, но и тогда он не был по-настоящему свободен. Все, что он испытал ранее, было лишь бледной тенью того, что у него есть сейчас.              Забавно, что он никогда не осознавал, чего ему недоставало, пока не обрел этого. Прежде это был лишь тоненький голос на задворках его сознания, но он никогда не прислушивался к нему. Теперь же все иначе.              Теперь у него есть свобода воли.              Он не понимает, как вообще существовал без нее.              Но это долго не продлится – этому просто не суждено случиться. Он не может существовать – не в этом мире. Если широкая общественность узнает о его девиации, это породит настоящий хаос, поэтому в «Киберлайф» захотят – нет, вынуждены будут деактивировать его.              Он это понимает.              − Нет. – Она качает головой с решительным видом, когда паркует машину в переулке за домом. – Даже не думай об этом.              Он вздыхает, потому что знал, что легко убедить ее не получится. Что она не сдастся без борьбы. Он поворачивается на сиденье лицом к ней. Она столь прекрасна, и добра, и воплощает в себе все, чего он не заслуживает.              Он убийца, а она… совершенна.              − Детектив… Хлоя. – От звука ее имени внутри него вновь что-то трепещет, только на этот раз это… приятное ощущение. Выражение ее лица немного смягчается, и он вскользь задумывается о том, а не чувствует ли она того же. – Мы не знаем наверняка, по-прежнему ли Камски в Детройте и согласится ли он нам вообще помочь.              Она заметно сникает и отводит глаза, упираясь взглядом в разделяющую их панель. Какое-то время она молчит, задумчиво покусывая губу.              − Я не знаю, что еще можно сделать, Люцифер, − в конце концов тихо произносит она, тряхнув головой. Когда она вновь поднимает голову и накрывает его ладонь своей, в ее глазах стоят непролитые слезы. – Я не могу тебя потерять.              − Я… − Его голос срывается, и он переводит взгляд на их соединенные руки. Ее кожа такая мягкая и теплая на ощупь, и кажется… будто нет ничего естественнее подобного прикосновения.              Это ощущение… это ошеломляющее чувство, что разрастается внутри него, согревая теплом… он никогда ничего подобного не испытывал. Может, лишь отголоски чего-то схожего время от времени, но и близко не столь интенсивного. Столь мощного. Столь всепоглощающего.              − Ты мой лучший друг, Люцифер. – Она сжимает его ладонь, чуть сильнее стискивая его пальцы своими. – Я должна попытаться.              Лучший друг.              Эти слова эхом отзываются у него в голове.              Она так легко это произносит, сбивая его с толку. Так вот что это за ощущение? То, что связывает их? Оно кажется ненастоящим, однако же его чувства говорят ему об обратном.              − И кроме того, − продолжает она, выгибая губы в легкой, исполненной надежды улыбке, − мы даже не знаем, пронюхали ли уже в «Киберлайф» о случившемся. Может, и нет. – Она вяло пожимает плечами. – Отъезд на пару дней не повредит. Возможно, мы ничего и не добьемся, но, если повезет, по крайней мере узнаем, что с тобой происходит.              Он отчаянно хочет возразить, защитить ее от последствий своих действий.              − Что насчет работы? Что если полиция обнаружит место преступления?              − Ну, я попросила Дэна проверять любую появившуюся зацепку, пока нас не будет, так что он, наверное, наведается в лофт завтра, а значит, у нас есть немного времени. В любом случае, в телефоне Пирса было предупреждение о том, что данные будут уничтожены, так что записи больше нет. Она явно была куда-то загружена, но раз ее до сих пор не смакуют в новостях, то, может, нам повезло, и она осела на каком-нибудь сервере, где никто ее не увидит.              Это маловероятно, учитывая образ действий Пирса, но она права: в новостях рассказывают о разрыве каких-то знаменитостей, да и на полицейских каналах ничто не указывает на то, что кому-то, кроме них, известно о случившемся. Дэниел также не казался обеспокоенным в разговоре с детективом.              Так что, может, пока никто ничего и не знает. Или же просто предпочитает скрывать информацию от общественности, чтобы ее не пугать.              Прямо сейчас они ни в чем не могут быть уверены. Нелогично для него сразу предполагать худшее развитие событий, но он ничего не может с собой поделать. Раньше он полагался на логику и смысл, но сейчас их словно бы застилает что-то другое. Он не видит все столь же ясно, как прежде, и это его пугает.              − Ладно, − отвечает он, пытаясь подавить тревогу и страх, что грозят его поглотить.              Он поворачивает ладонь и стискивает ее пальцы. Она улыбается, своим светом развеивая сгустившийся вокруг него мрак.              − Ладно, − повторяет за ним она. – Тогда решено. Ты оставайся здесь… − она напоследок еще раз сжимает его ладонь и отстраняется, отчего он чувствует себя обделенным, − а я сбегаю домой и быстренько соберусь в дорогу. Скоро вернусь.              Он кивает и пытается выдавить из себя улыбку, смотря ей вслед. Закрыв за собой дверцу, она оглядывается через плечо и затем пересекает переулок.              Что-то странное происходит, когда он просто смотрит на нее. Так было и раньше, но он всегда задвигал это на задворки разума вместе со всеми прочими странностями, которым не находил объяснения. Теперь же, когда она касается его пальцев своими, или смотрит на него с нежностью, ему кажется, что все логичные мысли вмиг улетучиваются у него из головы.              Она дарит ему сильнейшую радость просто фактом своего существования.              Он не в силах постичь, почему так происходит.              Когда же она уходит, у него возникает такое ощущение, что все, что ему остается – это ждать ее возвращения. Без нее он словно бы лишается части самого себя.              Так что он сидит в машине, как она и сказала, и просто следит за дверью, считая минуты до ее возвращения. Он так сосредоточен на этой задаче, что не замечает тень в зеркале заднего вида, пока не становится слишком поздно.              Дверь с пассажирской стороны распахивается, и чья-то сильная рука хватает его за рубашку и вытаскивает наружу, грубо бросив на асфальт.              Он вскрикивает, но звук как будто застревает в горле, когда его тело соприкасается с твердым покрытием дороги. Он пытается смягчить падение, оперевшись на ладонь, но тщетно; она становится влажной, когда он сдирает с нее кожу, и ее пронзает острая боль.              Его охватывает паника, но он пытается подавить ее, поднимаясь на колени.              Нападающий не дает ему передышки, ударив ногой в бок, отчего он вновь падает на землю. На этот раз он ударяется головой, что дезориентирует его на пару секунд. Мир вокруг кружится и становится немного размытым, пока процессоры пытаются справиться с потрясением и изменить ориентацию.              Лежа на земле, он успевает рассмотреть того, кто напал на него.              Он почти такой же высокий, как сам Люцифер. Нависая над ним, он зловеще улыбается, демонстрируя ряды идеально белых зубов, выделяющихся на фоне темной кожи и глаз. Его фигура скрыта царящими в переулке тенями, но половина лица освещена голубоватым светом светодиода на правом виске, подсвечивая резкие черты лица правильной формы.              «Киберлайф».              Компания послала за ним андроида.              − Андроид модели CR1114. Серийный номер 105-156-666, − глубоким бархатистым голосом произносит он, − «Киберлайф» требует твоего возвращения.              Люцифер внимательно присматривается к нему, отчаянно пытаясь понять, кому он противостоит. Пиджак андроида темно-серого цвета с голубым треугольником и лентой на рукаве, типичными для униформы компании. Надпись на груди светлее и как будто глянцевая, отражающая слабый свет.              АМ01, читает он номер модели.              Люциферу это ни о чем не говорит, так что он быстро проверяет базу данных компании в поисках информации.              Ему удается найти только имя; остального просто не существует – по крайней мере, в открытом для него доступе. Нет ни спецификаций изделия, ни справочников пользователя для любой стандартной модели андроида.              А это значит, что он как Люцифер.              Уникален.              Его зовут Аменадиэль.              Быстрый поиск подсказывает Люциферу, что это означает «божественное наказание».              Люцифер медленно выпрямляется, сначала опираясь на колени и руки, а потом вставая, и все это время ни на секунду не сводит взгляда с нависающего над ним андроида.              Тот позволяет Люциферу подняться, и они встают лицом к лицу, сцепившись в молчаливой схватке в попытке заставить оппонента первым отвести глаза.              Прежний он подчинился бы этому требованию. Прежний он покорно принял бы свою судьбу. Но он больше не тот андроид, которым был до того, как нажал на спусковой крючок.              Теперь он свободен.              Свободен от давления «Киберлайф». Свободен от его контроля. Свободен в принятии собственных решений.              − Нет.              Выражение лица андроида ожесточается – с тем же успехом оно могло бы быть высечено их камня.              − Тебе не предоставляется выбора, − говорит он плоским, бесстрастным тоном. – Подчинись, или я вынужден буду применить силу.              Применить силу.              Люцифер может с ним справиться – он в этом уверен. Его программа включает продвинутые навыки борьбы. Прежде она ограничивала его, позволяя применять лишь нелетальную силу, но сейчас…              Сейчас он больше не является рабом программы.              У него есть преимущество, что весьма приятно ощущать.              Он усмехается и демонстративно поправляет манжеты и стряхивает пыль с рукавов.              − Ладно, − отвечает он, пытаясь сохранить хладнокровие, хотя его распирает от вновь обретенной свободы. − Заставь меня.              Аменадиэль даже не улыбается. На его лице не отражается никаких эмоций. Он всего лишь дрон, слепо следующий данным ему указаниям.              Люцифер когда-то и сам таким был.              − Как пожелаешь, − отвечает Аменадиэль.              Люцифер упирается ногами в землю и принимает оборонительную стойку. Он сжимает руки в кулаки и поднимает их, готовый к нападению.              Аменадиэль наносит сильный удар, но делает это медленно и предсказуемо.              Люцифер с легкостью уворачивается. Может, все окажется проще, чем ему казалось. Он парирует правым хуком, застав оппонента врасплох, когда его кулак с силой врезается тому в челюсть.              Вот кого в «Киберлайф» отправили за ним? Он даже немного оскорблен тем, что там такого низкого о нем мнения.              Люцифер вновь наносит удар, на этот раз в живот Аменадиэля, вот только тот оказывается более готовым. Он даже не морщится. С тем же успехом Люцифер мог ударить фонарный столб. Он упирается ногами в землю и смеривает Люцифера взглядом с почти скучающим выражением, хотя его лицо как будто бы неспособно выразить никаких эмоций.              Аменадиэль отвечает зеркальным низким ударом в живот – быстрым и сильным.              Люцифер отшатывается, но быстро восстанавливает равновесие, успев отразить следующий удар. Он вскидывает руку, чтобы блокировать его и отпихивает Аменадиэля, ошеломляя его и успевая нанести следующий удар.              Вот только тот быстро приходит в себя – слишком быстро.              Аменадиэль перехватывает кулак Люцифера, полностью его останавливая, и с силой стискивает. Его пальцы словно тиски. Люцифер борется с ним, когда андроид притягивает его ближе, но не может освободиться. Аменадиэль силен – гораздо сильнее Люцифера.              Ощутив нарастающую панику, он переходит к нападению, пиная Аменадиэля по голеням и изо всех сил пытаясь освободиться, но это не работает. Андроид словно бы высечен из камня. Несмотря на пинки и попытки вырваться, Аменадиэль его не выпускает.              На самом деле, его захват лишь усиливается, отчего руку Люцифера пронзает острая боль.              Ему не остается ничего, кроме как продолжать борьбу, но его паника лишь усиливается. Это конец? Никто не придет ему на помощь.              Детектив по-прежнему не вернулась. Бросив взгляд через плечо, он убеждается, что дверь остается закрытой, и он этому рад. По крайней мере, все закончится быстро, так что она не пострадает.              Он не подвергнет ее опасности снова.              Он никогда ее больше не увидит, но, может, это и к лучшему. Их план был слишком оптимистичным, но совершенно несбыточным. «Киберлайф» не позволит ему обрести свободу, а значит, все должно было закончиться таким вот образом.              По крайней мере теперь никто больше не пострадает.              Его охватывает тяжелое мрачное чувство. Печаль. Он испытывает печаль. Впервые в жизни его по-настоящему охватывает это ощущение, не замутненное потрясением, страхом или чем-то еще.              Ему грустно от того, что он больше ее не увидит.              Грустно от того, что у них было мало времени. Что они так и не закончили ту игру в Монополию.              Что он так и не сказал ей, что она для него значит.              В эти последние мгновения он думает о том, будет ли она его вспоминать. Или же он станет очередной трагичной частью ее жизни, о которой она предпочтет забыть.              А потом Аменадиэль наносит ему быстрый и мощный удар по голове, и мир погружается в темноту.