Шаг навстречу

      Утро нового дня ознаменовалось завтраком, до которого Виктор с Луной, потому что куда же без нее, отправились за покупками. Продуктовый магазин находился буквально в двух шагах, поэтому добрались до него молодые люди быстро. Проснувшаяся одновременно с Витей девушка категорически не согласилась подождать его дома, именно поэтому, одев ее в юбку и блузку, юноша отправился в магазин.       Люди вокруг приветливо улыбались этой паре — рыжему юноше и седой девушке в инвалидном кресле. О чем они думали, Виктору было неизвестно, ибо навыком Снейпа он не обладал, но тем не менее девушке улыбались приветливо абсолютно все встреченные ими люди, что было странно не только для юноши, но и для Луны, готовившей себя к брезгливым взглядам.       В самом магазине очереди не было, а продавец вышел из-за прилавка, чтобы помочь Виктору, который уже не знал, как катить Луну и выбирать продукты. То, что девушка очень боится потерять зрительный контакт с юношей, продавец отметил сразу же, а заметив цвет волос, в его понимании, ребенка, посочувствовал ей, помогая выбрать продукты.       — Что случилось с вашей сестрой? — тихо поинтересовался мужчина, взвешивая мясо.       — Нехорошие люди напали, испугалась сильно, — коротко объяснил Виктор, отчего продавец на мгновение задумался, а потом кивнул, демонстрируя понимание.       — Я вам положу еще фруктов, — произнес мужчина. — Не надо за них платить, пусть поправляется девочка.       — Спасибо, — тихо проговорила Луна, совершенно не ожидавшая сочувствия и доброты от постороннего человека. Не ожидал этого и Виктор, чувствуя себя очень странно.       Поведение людей вокруг разительно отличалось от всего того, что знал и помнил молодой офицер, готовившийся защищать свою девочку от презрительных, зачастую брезгливых взглядов. Но здесь люди были неожиданно добрыми, даже предложив помочь отнести покупки домой, но Виктор ожидаемо отказался, рассказав, что Луна боится незнакомых людей и это ее первый выход за пределы дома. Видя сочувствие в глазах абсолютно незнакомых людей, девушка неожиданно расплакалась.       В глубокой задумчивости Виктор довез до дома крепко державшую в руках пакеты с продуктами Луну. Девушка тихо плакала от избытка чувств, не понимая происходящее. А лейтенант, хоть и знал, что такое встречается, особенно на Западе, просто не ожидал встретить подобное отношение, ему даже стало казаться, что он или находится во сне, или вообще в какой-то сказке. Этими мыслями Виктор поделился с проснувшейся Ленкой.       — Я такого никогда не видел, — признался он, аккуратно кормя Луну, руки которой дрожали от пережитых эмоций. — Они сочувствуют, улыбаются и сочувствуют, как будто, ну не знаю… даже родственники так себя ведут не всегда, понимаешь?       — Понимаю, — кивнула Ленка, помнившая отношение к калекам в своей юности. — Надо, наверное, почитать школьные учебники, такие вещи из ниоткуда не берутся. Видимо, их так учат, но я не помню ничего такого…       — Сегодня съездим к твоим, — сообщил ей Виктор, погладив сообщившую, что «я все» Луну. — Если сможешь снять с них чары забвения, может быть, хотя бы расскажут, в чем дело-то.       — После завтрака? — поинтересовалась Ленка, подсознательно желая увидеть свою здешнюю маму, ведь могло быть так, что ее не оттолкнули бы после всего, что натворила девчонка…       — Ближе к вечеру, — улыбнулся офицер, отлично понявший мысли девушки. — Надо людям с работы вернуться, что ли.       — Ой, я и забыла, — виновато посмотрела на него Ленка, занявшись своим Поттером, а к лейтенанту подкатилась уже успокоившаяся Луна.       — Давайте-ка я осмотрю дом сверху донизу, — предложил Виктор, обнимая девушку. — А потом расскажу про находки.       — Я…. Я подожду, — решилась Луна и показала, как она будет ждать своего Рона, на что тот только улыбнулся, поцеловал девушку и отправился тщательно осматривать дом. Тщательно, но быстро, понимая, что без него Луна может запаниковать, что ей совсем не полезно.       — В доме не жили, — вернувшись, сообщил Виктор. — Краны, счетчик газа, счетчик электроэнергии — все опечатано в восемьдесят первом году.       — Как так? — удивился Гарри. — А где же был я?

***

      Такси уносило четверых подростков в другой городок. Что-то начавший понимать Виктор думал о том, что если родители девушки Гермиону не узнают несмотря ни на что, то ситуация станет совершенно ни на что не похожей. Что-то такое он предчувствовал, было у лейтенанта ощущение неправильности происходящего. К нему прижималась зажмурившаяся Луна, держали друг друга в объятиях Гарри и Ленка, которая отчаянно трусила, но в то же время хотела узнать, пролетали за окном деревья, да трепался водитель, пытавшийся разрядить обстановку. Мужчина будто бы чувствовал напряжение, разлившееся в салоне авто.       Вот уже показался отложившийся в памяти городок, появилось узнавание в глазах Лены, что почему-то обрадовало Гарри, а Виктор уже будил нежными поглаживаниями Луну. Вскоре показался дом, будивший в Ленке какие-то очень теплые воспоминания. Все ее существо потянулось к этому дому, но Виктор попросил остановить у следующего. Медленно выгрузившись по рампе, трое подростков на колясках сгрудились вокруг рыжика, объяснившего свое поведение.       — Не надо ни таксисту, ни соседям нас запоминать, — сказал он, остановив рванувшуюся Ленку. — Вдруг там засада или наблюдение?       — Ты прав, — поникла девушка, с трудом совладав с собой. К тому дому, куда девушка стремилась, казалось, всей собой, подъехал темно-синий седан, из которого вышли двое незнакомых людей, очень отдаленно напоминавших Гермиону. Некоторые черты лица девушки и мужчины совпадали, но только некоторые и, если приглядеться, а вот сама Ленка обоих взрослых не узнала. Сердце упало куда-то очень глубоко, перед глазами все завертелось и погасло.       — Не умирать! — громко приказал Виктор, а двое взрослых, оглянувшись на крик, увидели детей-инвалидов и рыжего подростка, пытавшегося уложить на траву девушку, не подававшую признаков жизни. Парень действовал грамотно, но и взрослые, мгновенно приняв решение, рванулись к детям.       — Пустите, я врач, — веско произнес мужчина, не мешая, впрочем, рыжему подростку, очень грамотно занимавшемуся сердечно-легочной реанимацией. Пристроившись рядом, мужчина начал помогать мальчишке, а женщина в это время пыталась успокоить зеленоглазого юношу, готового последовать… за подругой? Сестрой? Женщина этого не знала, но старалась успокоить пацана, обещая ему, что все будет хорошо. Вот девушка, лежавшая на траве, задышала, открывая глаза, вот упал к ней зеленоглазый юноша, обнимая, как последнюю надежду, и в этот момент женщина увидела то, что цепляло ее взгляд все это время — дети были седыми. Все, кроме рыжего подростка, работавшего так, будто был врачом с неплохим опытом.       — Я живая, — обняла девушка зеленоглазого явно непослушными руками. — Ну что ты, Гарри, я всегда буду с тобой, — юноша плакал, испугавшись того, что потерял свою Гермиону.       — Так, — произнес мужчина, представившийся врачом. Он поднял юношу, усадив того в кресло, за ним и девушку. — Мы приглашаем вас к нам, девушке надо полежать, да и парень у меня вызывает странные ощущения. Согласны?       — Согласны, — усталым голосом за всех ответил рыжий мальчик, в которого сразу же вцепилась вторая девушка. Это было очень необычным, очень.       — Меня зовут Эмма Грейнджер, — представилась женщина, но в ответ на это только что очнувшаяся девушка заплакала. Ее сразу же обнял зеленоглазый юноша, посмотрев на Эмму с такой тоской, что у той просто замерло сердце. Здесь была какая-то тайна и эту тайну надо было разгадать.       Чуть позже девушка, представившаяся Гермионой, взмахнула какой-то палкой, но не произошло ничего. Эмма просто улыбалась, думая о том, что ритуалы у молодежи меняются как-то очень стремительно, но вот Гермиона явно ожидала какого-то эффекта и, не дождавшись оного, совершенно поникла. Мистер Грейнджер, по имени Марк, был педиатром и видел разных детей. Ему было ясно, что тут не просто кроется какая-то тайна, за спинами седых детей маячила катастрофа. Того же мнения была и его жена, работавшая психиатром в той же клинике. Вот только она не знала, смогут ли дети довериться ей. Несмотря на то, что перед ней сидели вполне взрослые подростки, женщина почему-то воспринимала их всех детьми, кроме, пожалуй, рыжего мальчика с усталыми глазами. У детей такого тяжелого усталого взгляда не бывает, по крайней мере миссис Грейнджер таких детей еще не встречала.       — Вас всех в больницу надо, — произнес мистер Грейнджер, послушав каждого появившимся будто из воздуха стетоскопом. — Очень надо.       — Меня зовут, — в ответ на это заговорила Ленка Викторовна, — Гермиона Грейнджер. Я родилась девятнадцатого сентября семьдесят девятого года в семье Марка и Эльзы Грейнджер. Я знаю этот дом, каждую его щель, но совсем не знаю вас, я… я не понимаю, — она не выдержала, вновь заплакав.       Виктор принялся рассказывать их историю так, как помнил ее сам, готовый к тому, что Грейнджеры вызовут парамедиков, психиатров, может быть, даже полицию, но этого не произошло. Их слушали очень внимательно, время от времени переглядываясь и задавая уточняющие вопросы.       — Не бред, — сделала вывод Эмма Грейнджер. — Слишком детализировано и… Есть нюансы. Мы готовы слушать дальше, — произнесла она, на что Марк кивнул, подтверждая сказанное.