Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Поспать спокойно мне не дали. Да и в целом никому не дали это сделать. Ульяна с самого утра бегала по комнате в поисках то одного, то другого. Несмотря на больную ногу, делала она это весьма быстро, чему я была удивлена. Лиза с Юлей сидели на кровати, и собираться не планировали. Мы договаривались, что пойдём в качестве поддержки. Стас Ельховских, Арина Дубровина выступают в парном катании, Ярослав Меньшиков и Маргарита Коваленко в танцах, Ульяна и Слава в одиночном. Сегодня, правда, катаются все, кроме Славы. Нехотя я все-таки начала собираться. Только встав с кровати, меня чуть не сбила Ульяна. — Извини, — виновато взглянула она и продолжила впопыхах собираться. — Если бы она собралась с вечера, такого бы не было, — тихо проговорила Лиза и накинула кофту. Нам оставалось лишь мысленно согласиться с ней. ***** Ледовый дворец мы увидели впервые. До этого прошла одна тренировка, да и то не здесь, а совсем в другом корте. Тренировочном, он находился рядом с отелем. В холле меня настигла мысль, как мы найдём раздевалки? Никто не знает, где что, тренера не подошли, придётся ждать. Стоять в ожидании всем быстро надоело. Юле пришла в голову, видимо, какая-то шальная мысль и она метнулась в сторону коридора. Лиза в непонимании что-то промычала, но все же двинулась за Самойловой. Вслед за ними, пошла и я с Ульяной. Коридор оказался бесконечным. Мы сворачивали то в право, то влево, но спустя минут пятнадцать вышли туда же, где и стояли. — Ну и что это был за приступ? Юля, мы всех всех перепутали своим бешенством, — начала наезжать Ульяна на Самойлову. Девушка стояла в растерянности, кажется, сама не понимая, что произошло. — Мне просто коридор знакомым показался, — все также растерянно сказала Юля. — Он снился мне, я ходила по нему, но видимо... — Видимо это было не здесь, — закончила я. — Надо написать Оксане, спросить, где они. Потому что если мы их не найдём, останемся здесь навсегда. — Уже, — ответила Лиза, отрывая взгляд от экрана телефона. — Она написала, что они уже давно пришли, бла бла бла, это пропускаем... Так, а, ещё она пишет что мы дуры и не надо было уходить одним и бегать по коридорам. Нам что, пять лет? Это все её слова, если что. — Она не сказала, как нам дойти? — Нет, — Лиза выдохнула и отвела глаза в сторону. Тут же её губ коснулась улыбка. Я посмотрела в сторону, туда же, куда Лиза. Из коридора, нами неизведанного, кстати, в нашу сторону двигалось три фигуры. Оксана Дмитриевна шла быстрым шагом, впервые не в пальто, а в серой кофте и жилетке нашей сборной. За ней едва успевала Анастасия Васильевна, а позади почти бежал Слава. — Ну и что вы скажете? — Оксана Дмитриевна только подошла к нам, но уже задала вопрос. — Вы ушли раньше нас, но почему-то до сих пор стоите здесь. У тебя, Ульяна, выступление через три часа, а ты не одета, не заплетена, и не разу программу не откатала. Поэтому руки в ноги, и пошла. Слава до раздевалки проводит, дальше сами. ***** Получив по самое не хочу, Ульяна все же ушла и заплетаться, и одеваться, а потом и на прокат. Оставалось пятнадцать до начала соревнований, Абрамова во всю разминалась, все были на нервах. Когда огласили о начале соревнований, объявили первую группу и начали шестиминутную разминку, Ульяна ушла в дальний угол небольшого спортзала, где продолжила разминаться. Результатов она не слышала, почти не волновалась, потому что была последняя во второй, самой сильной группе. Что интересного я узнала, так это то, что всего участвует десять сборных. Россия, Китай, Канада, Япония, Германия, США, ещё какие-то, но это не суть. В произволку проходят только те, кто попал в пятёрку за короткую программу. Потом также и с другими — мужчины, танцами, парами. Складываются баллы, и та сборная, у которой их больше, выигрывает золото командных Олимпийских игр в фигурном катании. Одним словом, шансы есть. Объявили вторую группу, в которой была Ульяна. Как только дали разрешение начать разминку, девушка заехала на аксель. Его она выполнила идеально, как и каскад, который был следующим. Пару вращений, одна дорожка, и шесть минут прошло. Ульяна ушла со льда, и на арене осталась только японка. — Волнуешься? — спросила Оксана Дмитриевна у Абрамовой. — Немного, — ответила та, застегивая кофту. — Нога побаливает, а завтра ещё произволка. — Я посмотрю, совсем плохо будет, заменим. Ты главное, вот что... — Тарасова увела Ульяну, оставив меня наедине с Лизой. Юли не было. — Как ты думаешь, — начала я, — кого она может поставить на замену? — Никого, — ответила жёстко Лиза, смотря на падение японки. — Она знает, что ставить Ульяну – лучший вариант. — Но а если ногу травмирует? — На обезболивающих. Надо просто понять, что из списка нас вычеркнули. Сказали, мол, боритесь, как хотите, а она с травмой золото возьмёт и уйдёт. Я знала об этом с самого начала, прямо догадывалась обо всём. — ... — что ответить, я не нашла. Высказывание довольно взрослое, серьёзное, и спорить бесполезно. Лиза права. В который раз. — Придётся нам за звание олимпийской чемпионки воевать вдвоём. Или, как вариант, с Юлей. Но, по чесноку, у неё шансов ноль. — Это же обесценивание чужого труда, — возразила я. — На войне все средства хороши. — Лады, не буду спорить. Сейчас Ульяна выступает, пошли. К бортам мы пробрались незаметно, но пускать нас туда не хотели. Встали рядом с тренером. Возле Оксаны Дмитриевны стояла Татьяна Александровна, тренер Самойловой и парней. Обе внимательно смотрели на прокат Ульяны, которая весьма сильно влилась в атмосферу музыки. Движения были плавными, шаги точными, одним словом – красота. Тройной аксель, вращения, каскады – все как всегда идеально. Когда Ульяна заканчивает прокат, и замирает, музыка заканчивается, люди на трибунах аплодируют, причём почти все стоя. Девушка широко улыбается, оглядывается и едет к Оксане Дмитриевне. Падает в объятия, принимает поздравления с первым стартом на Олимпийских играх. Все вместе, только без Юли и её тренера, мы идём в зону kiss and cry, где плакать точно не придётся. По пути нас находит Слава, который, поздравив Ульяну, идёт с нами. При оглашении оценок наступает гробовая тишина, но скоро она рушится. — Девяносто баллов?! — Ульяна воскликнула настолько громко, что обратила на себя внимание практически всех. Но никого это не волновало. Все были рады за неё, за себя, за то, что короткая программа Абрамовой принесла десять очков. ***** — Сейчас что? — спросила Ульяна. С её выступления прошёл час, она успела переодеться, отойти от небольшого шока и сейчас мы все вместе сидели на трибунах. — По моему, танцы, — ответила Лиза, не отрываясь от расписания в телефоне. — Да, через пятнадцать минут танцы, через два часа пары. Будем ждать тут? — Нет, мы пойдём пить чай! — решила за всех Юля. — Поддерживаю, — тут же согласилась Измайлова, и выключила телефон. — Нет, мы не пойдём опять к автомату. Он уже свистнул у нас пятнадцать рублей, вы хотите повтора? — Да не переживайте, мы Славку возьмём, он с этой шайтан-машиной разберётся. — Как знаете, — я пожала плечами, а девчонок и след простыл. ***** В отель мы пришли поздно вечером.Итоги первого дня порадовали. Кроме Ульяны, отличились и парники с танцами. Света Дубровина и Стас Ельховских, выступавшие в парах, идут вторые. Вероника Данилова и Влад Филин также вторые, но отрыв – мизерный. Завтра выступает Слава с короткой программой, за него планируем идти болеть. По произвольной у девушек ещё никто ничего не сказал. Но в ней выступает пять человек из пяти стран. Конечно, Россия, США, Япония, Канада и Корея. Остальные пятеро выбыли. Сейчас девять вечера по местному, никто не собирается спать. Каждая из нас сидит на кровати, думая о... Не знаю, о чем думали девочки, но меня интересовало то, когда наконец прилёт Оксана Дмитриевна с итоговым решением на выступление в произвольной программе. Через минут двадцать, когда я уже отчаялась и собралась засыпать, дверь хлопнула. — Доброе утро, дорогие мои, — Оксана Дмитриевна держала в руках папку, с которой, кажется, не расставалась никогда. — Чего это она, спит что-ли? — Тарасова кивнула головой в мою сторону. Я, наблюдая до этого одним глазом, резко поднялась на кровати, отчего закружилась голова. — Ладно, тебя тоже с добрым утром. — Не тяните кота за хвост, говорите же. — В произвольной программе у вас замен нет, — резко сказала Оксана Дмитриевна и умолкла. Я почувствовала напряжение, повисшее в воздухе. Юля с полным отчаяньем оглядывала меня и Лизу. Измайлова сидела абсолютно спокойная, продолжая листать книгу. Ульяна, кажется, даже не поняла, что произошло. — Я думала, вы дадите шанс девочкам, — Юля подняла взгляд на Оксану Дмитриевну. — Каким девочкам? — Вите и Лизе. Я понимаю, Ульяна хорошо выступает, без вопросов вообще, но у неё травма. Может стоит поберечь здоровье и нервы? — возмутилась Юля. — У Никитиной пять четверных, почему она не может их исполнить? А Лиза? Чем они хуже? — Во первых, Юлия, не надо их защищать. Я уверена, они этого не хотят. А во вторых, у них есть личное первенство. Вот они и исполнят пять четверных. — Шесть, вообще-то, — тихо поправила я. — Не суть. Я все сказала, в произвольной выступит Ульяна, и меня не волнует, что вы думайте. ***** По непонятной мне причине я проснулась посреди ночи. В комнате тишина, темнота, а уснуть не получается. Я перевернулась на спину. В голове вертелось миллион мыслей, которые я даже не разбирала. Хотелось справедливости. Такой, чтобы никто её оспорить не мог. Телефон, лежащий на тумбе, включился. Я дотянулась до него и увидела сообщение. Сергей: — Вычеркнули, да? Отвечать сил не было. Я только забыла об этом, как вновь напоминание. Заболела голова. — Увидишь Ответила. Через нихочу, но ответила. В ответ мне ничего не пришло. Сергей вышел из сети, заставив меня выключить телефон и откинуться на подушку. На глаза навернулись слезы. Казалось бы, из-за чего..? Но для меня это была веская причина на слезы. Жаль, что она вообще появилась. Вдруг с соседней кровати послышалось шебуршение. Тёмная фигура, напоминавшая Юлю, поднялась и пошла. Она остановилась около моей кровати, повернув голову в мою сторону. — Все хорошо? — шёпотом спросила она. — Да, — ответила я и отвернулась, смахивая слезы. Юля замерла, очевидно, прислушиваясь. Потом рукой сдвинула мои ноги дальше к стене и села с краю. — Вит, — Юля положила руку, предположительно, как она думала, мне на живот. Это оказались рёбра, но разница не большая. — Не плачь. Все хорошо, слышишь? Ты ещё покажешь всём... — Юля, — я села на кровати, уткнувшись головой в плечо подруги. — Мне так плохо, Юля, — я захныкала, все также говоря шёпотом. Футболка девушки быстро стала мокрой. — Я умираю. — Никто не умирает, Вит. Все хорошо. Это не конец света, это можно пережить. Но я её не слушала. Я все также рыдала, стараясь делать это тише. Обида зашкаливала. — Умирают. Я умираю. — Вита, господи, — Юля, кажись, тоже заплакала. Она обняла меня со спины, положив голову на моё плечо. Нельзя сказать, сколько мы так просидели. Но прошло довольно много времени. Прорыдались, успокоились. Обида уступила место спокойствию. — Ты же пойдёшь завтра? — спросила Юля, вытирая слезы одеялом. — Когда вообще выходим? Ты отдельно? — Я приду, когда зацветет весна, И покрасит в розовый собой облака, — почему-то, мне показалось, что эта песня подходит под этот момент. Спокойный, момент принятия неизбежного. — Красиво поёшь. Швец перепела. — Знаю, я шикарно пою, — в шутку выпендрилась я. — Ладно, завтра надо быть выспавшимися, а мы сколько уже не спим? — Не знаю. Но спокойной ночи. Юля перебралась к себе, напоследок сжав мою руку, как я поняла, в качестве поддержки. Действительно, она была мне нужна. Жаль, что только она это поняла, и слишком поздно.