Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

После вчерашнего я уснула с трудом. Было столько положительных эмоций, которые не описать словами. ***** Пятого числа Ульяна в произвольной программе стала первой. Она принесла ещё десять очков в "копилку". Слава, к сожалению, первым стать в короткой программе не смог. Его обошёл японец, но лишь на три балла. Несмотря на это, Слава все равно в пятёрке, выступает в произвольной без замены. В последний день, шестого числа, первые с произвольной программой выступали танцы. Ребята сократили отрыв за выступление, но по итогу все равно стали вторыми. Несколько сотых до французов, которые первыми и стали. Потом выступили пары. Стас и Арина были вторыми, но собрались на произвольной и стали первыми не только там, но и по итогам. Отрыв был чуть больше трёх баллов от пары Китая, которая стала второй. Слава свою программу откатал чисто. Все как надо. Первым он, все же, не стал, уступив тому самому японцу, но девять баллов плюсом у нас было. И того, по общему количеству баллов, у на было 89. Под всеобщую радость Россия стала Олимпийским чемпионом в фигурном катании. Награждали всех наших, кто выступал. Вручили Мигу, одного из талисманов Игр, сделали общее фото на льду. На следующий день прошла медальная церемония. Медальки красивые, большие, тяжёлые. Золотые... ***** Из всего этого белого-пушистого не радовало только одно. Вернее, одна. Ульяна, выступив с травмированной ногой, с разрывом связки, каталась на обезболивающих. К сожалению, это мало помогло. Было больно, что видно по Ульяне. Более-менее заживающие связки девушка разорвала окончательно. Шестого она ходить уже не могла. Тренера начали думать, что с ней делать. Оставлять в Ванкувере смысла не было. — Врач сборной, конечно, поможет, но лучше бы её на Родину, операция требуется. — Именно так сказала Оксана Дмитриевна. Одним словом, десятого февраля Ульяна отчаливает из Канады в сопровождении какого-то мужичка из нашей сборной. Про операцию никто ничего не знал. Где, что, когда, как делать, не понимал никто. Но у меня была идея. Времени думать не было. Поэтому я, схватив с тумбы телефон, накинула кофту и вышла на балкон. — Да? — Привет, — поздоровалась я. — Чем занят? — Ничем, — ответил Даниил. — Сижу с Серёгой у него. — Ясно. Я, это, чего звоню-то... У тебя же мама врач? Хирург? — Ну да. А что? — У меня к тебе суперважная просьба. Ты можешь очень помочь фигуристке сборной России. — Ты чего там, ногу сломала? — встрял Сергей. — Нет, не я. — А кто ногу сломал? — не понял Ершов. — Никто не ломал. Помнишь, я рассказывала про Ульяну. Ну, ту, которая ногу травмировала? — Нас, вообще-то, тут двое, — перебил Сергей. — Я тоже внимательно слушаю, что происходит. — Серый, не лезь, — судя по шебуршанию, Даниил оттолкнул Серёжу. — Так что там? — В общем, она выступила, и порвала связки окончательно. Десятого на самолёте летит обратно, одиннадцатого будет в Питере. — А от меня-то что требуется? — Даниил, мозги включай. Поговори с мамой, может, она согласится оперировать. Это важно, правда. — Ну я подумаю. — Не надо думать, надо соглашаться. Это важно, тебе ли не знать! — Так, ну-ка, не ори на меня! — повысил голос Волков. — Ну, допустим, она согласится, а мне от этого какая выгода? Серый, хватит ржать, достал уже! — Ну хочешь, я покажу тебе композицию из пяти пальцев? — Даниил замолчал, видимо, думая что это, а когда догадался хмыкнул, отказываясь. — Ну какая выгода может быть, когда тут речь идёт о Олимпийской чемпионке? — Любая выгода. — Ладно, все, я согласна. С тебя только соглашение мамы. Как можно скорее, Даня. — Она в ночную сегодня, поэтому не получается. — Получается, — с нажимом повторила я. — Завтра уже девятое, Ульяне лететь скоро. — Почему ты так за неё волнуешься? Недавно ты ненавидела её за то, что она забрала у тебя произволку. А сейчас ты помогаешь ей. — Да потому что она человек. Любого человека нужно уважать, особенно если он твой друг. Если у меня есть связи, почему я не могу ей помочь? Надеюсь, ты тоже поможешь? — Конечно, не сомневайся, — он немного помолчал, и продолжил. — То есть, от меня только спросить требуется? — Какой ты тупой, — словно прочитав мои мысли, сказал Сергей. — Да. Умоляешь маму на оперирование подруги, отзваниваешься Витке, и говоришь, что все окей. Теть Лена оперирует подругу, а Никитина остаётся у тебя в долгу. Все слишком просто, Волков. — Так. Ладно. Будем считать, что я понял. Когда договариваться? — Серый, что у него по русскому и алгебре? — спросила я. — По русскому четыре, по алгебре три. Зачем тебе? — Это заметно. Мозги вообще не варят. Троишник, договаривайся сейчас. Чем быстрее, тем лучше. Все, я пошла. — Куда? — судя по звукам, Сергей забрал у Даниила телефон и заговорил сам. — Погулять. Мы договаривались с девчонками. — Ты обещала мне талисман, — намекнул парень. — Я помню. Будет возможность, найду, возьму. Все, я пошла. Тете Лиде привет, Волкову пока, пускай учится. — А сама-то, — хотел возразить Даниил, но я уже отключилась. Зайдя в номер первым, кого я увидела, стал Лева. Это показалось мне странным, но сразу за ним я заметила Юлю. Я издала какой-то странный звук, так как слов вообще не хватало. Но непонятного звука оказалось достаточно. Юля меня заметила. — Ты ничего не видела, — быстро проговорила она, выталкивая Леву из комнаты. — Конечно, я же слепая, — с сарказмом ответила я. — Но если серьёзно, давай не будем водить сюда парней. Я не то, чтобы против, но ты живёшь здесь не одна. У каждого из нас есть личные границы, которые я попрошу соблюдать. Соответственно, их соблюдаю и я, и Лиза. Неприятно будет, когда... — Не продолжай, пожалуйста, — попросила Юля. — Я поняла. Но я правда не знала, что ты здесь, думала, ты у тренера. Обещаю, больше такого не будет. — Почему я должна быть у тренера? — я перевела тему. — Ну потому что там и Абрамова, и Измайлова. Пошли, Оксана Дмитриевна тебя тоже ждёт. — Да, пойдём, — слегка заторможено ответила я. — Извини, что возможно задеваю личное, но... вы... — Да, — опередила Юля с улыбкой на лице. — С третьего числа. — А. Понятно. — Давай быстрее, собирайся и пошли. Собралась-то я быстро, проблема возникла лишь с поиском ключа-карты. Юля, закатив глаза, начала мне помогать. Вдвоём мы нашли его быстро, но ещё быстрей добежали до номера тренера. Перед тем, как зайти, мне пришло сообщение от Даниила, которое меня одновременно и обрадовало, и мне стало не по себе. — Мама согласна. Ты у меня в долгу. Конечно, я обрадовалась. Эта радость застыла у меня в глазах, и когда я зашла с Юлей в номер, её никто не заметил. — Юлия, чего мы так долго ходим? Вокруг неё всë вертится, а она гуляет где-то! — Извините, Оксана Дмитриевна, я Виту найти не могла. — Зачем она нам здесь? — Я нужна вам. У меня есть суперское предложение по поводу Ульяны, но это позже. Начинайте, — Ульяна с недоверием на меня глянула, но промолчала. Тарасова начала. — Все уже знают, что Ульяна улетает. Нам с Татьяной Александровной не очень хочется, чтобы вас участвовало двое. Поэтому поступило предложение. — От меня, между прочим, — встрял Лева, которого я даже не заметила до этого. Моего взгляда он избегал, да и в принципе не на кого не смотрел. — Да, все верно. Лев предложил заменить участника. Вместо тебя, Ульяна, выступит Юля. Повисло молчание. Не сказать, что я была против. Но, как по мне, это немного нечестно по отношению к Абрамовой. С другой стороны, Юля ехала запасной не просто так. Она всей душой надеялась на участие в Олимпийских играх, и вот ей выпал такой шанс. — Чего молчим? Поделитесь хоть мнением на этот счет, — потребовала Оксана Дмитриевна. — Юля, — обратилась Ульяна к Самойловой. Та дрогнула даже от неожиданности. — Передаю тебе всю свою ответственность. Не опозорься сама, не опозорь страну родную, держись, в общем. — Для меня честь выступать на Олимпийских играх вместо вас, о великая и сильнейшая Ульяна Андреевна, — подыграла Юля, вызвав смех почти у всех. — Я рада, что вы поняли друг друга. Я пошла подавать протокол, Юля, отчество? — Самойлова Юлия Сергеевна, заполняйте на здоровье. — Оксана Дмитриевна, подождите, — поднялась я. — А как же моё предложение? — Ах, да, точно. Говори скорей. — Вы говорили, Ульяне нужна операция. Я договорилась с одной женщиной из больницы в Питере. Она согласна прооперировать её. — Это как это ты с ней договорилась? — Через друга моего друга, — Тарасова требовательно на меня смотрела. — Сергей Ершов, я вам говорила про него. У него есть друг, с которым я тоже знакома. У него мама хирург. Я попросила его поговорить с ней, она согласилась. Так понятней? — Да, — ответила Ульяна за тренера. — Спасибо, Вита, меня бы мама убила. — Всегда пожалуйста. Но у меня к тебе будет ещё разговор. На этом импровизированное собрание кончилось. Мы помогли Ульяне дойти до комнаты и сами решили остаться там. Изначально хотели погулять, но Ульяна просто умоляла нас остаться с ней. Чтобы время не пропадало просто так, Абрамова предложила помочь ей. А вернее, сделать все за неё. — А вы не хотите помочь мне собрать чемоданы? С этой фразы все и началось. Мы не успевали бегать в поисках вещей, как нужно было взять другие. Лизе это надоело и она смылась из комнаты. Куда, я не спросила. Я и не заметила, когда она ушла, слишком уж это было бесшумно. ***** На сборку чемоданов ушло часа три. Рюкзак, слава богу, девушка собрала сама. Пока не забыла, сунула ей в карман конверт. — Что там? — спросила Ульяна. — Фотографии. Я обещала юниоркам. Там на обратной стороне подписано, кто участвовал при создании, так скажем, каждой фотки. — Хорошо, я обязательно им передам. И, Вит, пока никого нет. Что за разговор? — Помнишь, тот момент, когда ты в больнице лежала. На льду упала и, — продолжать не пришлось. Ульяна жестом показала помолчать. Я поняла, что она этот момент помнит. — А как я кататься буду? - Ну, можно же не ехать. Вылечиться до конца и не привлекать проблемы. Тогда я посчитала эту фразу заботой. Не хотела, чтобы Ульяна травмировалась сильнее. - А ты меня отговариваешь, значит? Кто вместо меня поедет, ты что ли? - Уля зло зыркнула на меня глазами. - В отличие от тебя, у меня программы чистые, а не три четверных из шести. Набрала, а справиться не можешь! В этот момент я так напугалась её. Ульяна никогда почти не злилась, не позволяла себе ругаться на знакомых, а тем более друзей. Именно этой реакции я боялась. Потому что она внезапная. - Уля, - я испуганно попыталась перебить девушку. - Не перебивай! Я поеду, выступлю, и мне все равно, что будет потом... - Дура! Ты же инвалидкой останешься, прости господи! - Не смей меня так называть! Я не в коем случае не хотела её обидеть. Это же все на эмоциях было сказано, для того, чтобы вразумить на правильное решение. Мне до сих пор стыдно именно за эти слова. — Только учти, - обратилась к Ульяне. - Учти, что если заработаешь себе проблемы, в большой спорт больше не вернёшься! Это та фраза, которая, я уверена, въелась Ульяне настолько глубоко, что жить тяжело. Да и у меня она довольно далеко в душе. Как бы я не хотела, забыть этот момент не могу. Так хотелось извиниться перед Ульяной за это, но я понимала, что тогда она точно решила бы выступать. Сейчас я чувствую такую вину перед ней, как будто это я заставила её поехать. Как будто она назло мне поехала, откатала с травмой ноги, ухудшив положение. Так хочется плакать от безысходности. Я ведь так виновата перед ней, а ничего не могу сделать, кроме как извиниться. — Ты тогда с такой злостью меня обвинила. — Ульяна своим тихим голосом вернула меня назад из воспоминаний. — Я даже думала не ехать, а отказаться. — В чем была проблема? — со слезами спросила я. Резко стало холодно, по спине пробежали мурашки. — Не знаю. Честно, до сих пор понять ничего не могу. Наверно, гордость помешала. Мне так хотелось доказать, что я могу и с травмой выступать. Ты с двумя переломами выступаешь, чем я хуже? — Надо о себе думать... Повисло тягостное молчание. Ни я, ни Ульяна не могли нарушить его. Слишком тяжело бы это далось. — Я только сейчас поняла, какую ценность обрели твои слова, — Ульяна всхлипнула и ударилась в слезы. Я хотела подойти к ней и обнять, но в последний момент передумала. — Я же теперь на лёд минимум полгода не выйду... Мне очень хотелось сказать «Я же говорила» или «Я так и знала», но понимала, что это слишком жестоко. Сейчас эти слова были лишними, и без них тошно. Девушка была права. Теперь о чемпионате мира она могла только мечтать. До марта ей просто не поправиться. Сейчас она может мечтать только о дороге домой. — Я так хотела быть счастливой... Олимпийской чемпионкой стать, чтобы говорили, мол, с травмой выступила и первое место заняла, чтобы хвалили... Но вместо счастья я нашла более крупные проблемы, от которых теперь не избавиться. — Пойми меня правильно, — начала я, наклонившись лицом к лицу Ульяны. — Если вскроется твоё катание на обезболивающих, у нас золото отберут. Ты подставишь нас так сильно, что тебе это не простят. Да тебя не примут больше на льду. Мы и так все молимся на то, чтобы твоё дело не схватили и не решили изучить. Там же все болезни, все переломы написаны. У людей возникнут вопросы к твоему катанию, и тогда нам всём будет плохо. Понимаешь? Девушка, кажется, меня даже не слушала. На её глазах застыли слезы, а она сама, не моргая, глядела в пол. — Господи, что я наделала... ***** То, что обезболивающие являются допингом, я узнала относительно недавно. Зашла в Википедию, поинтересовалась у неё этим вопросом. Какого было моё удивление, когда ответ оказался положительным. В душе щемящая пустота. В голове ноль мыслей. В глазах безысходность. Страшно представить, что будет, если обезболивающее средство все же найдут у Ульяны. Ей нужно было улетать как можно скорее, пока не взяли повторный анализ крови. Если это случится – будет плохо всем. Резко захотелось спать, хотя время только шесть вечера. На данный момент я была на балконе номера. Тут стояло кресло, довольно мягкое. Я даже подумала уснуть на нём, но поняла, что замерзну, потому поспешила зайти в комнату. — Где Ульяна? — оглядев комнату, её я не увидела. Вещей тоже не было. — Она у тренера. Сегодня есть ночной рейс до Оттавы, я думаю, её отправят сейчас, — ответила Лиза, отвлекшись от книги Лондона. — Да. Мы пришли, тебя не было, но зато она сидела и ревела. На вопрос, что случилось, не ответила, а заревела ещё громче. Потом попросила нас помочь дойти до тренера с вещами. — Она перед этим ещё в телефоне рылась, — Договорила за Юлю Лиза. — Больше она ничего не сказала? — Нет. Только про то, что хочет умереть, — закончила Юля. Кажется, ей было больно. Сначала такое говорила ей я, затем высказала Ульяна. Уверена, она ждёт этого же от Лизы. Единственной, у кого нервы ещё не сдали. Единственная, кто за время пребывания в Ванкувере не плакал. Она вообще держалась стойко, спокойно вела и себя, и на её фоне я чувствовала себя плаксой. — Все будет хорошо..? — Да, — неуверенно ответила я на вопрос, адресованный мне от Юли. «Надеюсь» – мысленно добавила и сглотнула ком слез. ***** В десять вечера Ульяна действительно уехала на автобусе до аэропорта. Мы долго прощались, много плакали (когда же это прекратится!), но все же дали Ульяне уехать. Она этому тоже была не особо рада. Тренера стояли серьёзные. С одной стороны, олимпийцам больше ничего не грозит, с другой, все только начинается. Простившись с Ульяной, я пошла в номер. Со мной вместе пошли и Юля с Лизой. Придя, я бессильно грохнулась на кровать. Сил не хватало ни на что. Уснуть получилось не сразу. Долго ворочалась, почти умирая от жары, напавшей внезапно. Потом зарылась в одеяло, потому что морозило. Заложило нос. Пришлось дышать через рот и стало ещё жарче. Одеяло полетело в дальний угол кровати. Часы показывали одиннадцать. Ночь ещё только начиналась. ***** Уснула я с большим трудом. Тело ломило, было холодно. Кажется, я заболевала. День был эмоционально тяжёлый. Скорее всего, это и есть причина болезни – слезы, рыдания, да и посиделки на улице. Надеюсь, все будет хорошо. 08.02.2026