Долгая дорога к Олимпийскому... Золоту?

Просыпаться... не хотелось. Но к сожалению, или к счастью, с обеда у меня куча запланированных дел, которые нужно выполнить в обязательном порядке, ибо я их запланировала сама. В час я договаривалась с отцом на встречу, забрать Нику и провести, надеюсь, замечательный день вместе. Ну, как бы день сам по себе замечательный, светит солнце, но когда со мной моя сестра, день автоматически становится лучше. Ну и все, на этом планы заканчиваются. С утра, конечно, как вариант стоило бы провести тренировку, но за три часа я мало что успею толкового. В случае чего, можно будет позвать Веронику на каток, а там потренировать хотя бы вращения. На улице светит солнце. Я смотрю в окно, в надежде понять, сколько примерно градусов, но люди ходят во всём разном. Одни в шубах, другие в куртках, а третьи курят в одной футболке. Третьим вариантом я не пойду точно, а шубы для первого у меня нет. Значит, по старинке в пальто. Мне нравился такой Питер. Солнечный, яркий, жизнерадостный город, который и жителям дарит только позитив. Конечно, хмурый, дождливый и пасмурный Санкт-Петербург тоже дарит море эмоций, но они не такие. Привычные уже, что ли. Пятница тринадцатое, – промелькнуло в мыслях и я задумалась. Да, веры во весь этот бред я не питала, но всегда старалась быть аккуратней. Травмироваться перед соревнованиями не хотелось. Вылет во Францию назначили пятнадцатого. Числа проведения чемпионата сдвинули, теперь открытие семнадцатого, а со следующего дня начинаются сами старты. Послезавтра выезжаем. Волнительно... ***** В полпервого я уже выходила из школы в сторону парка. Я не ошиблась насчёт пальто, в нём само-то было идти по улице, где все ещё под солнцем таял снег. Его было все меньше, потому что изначально немного, обувь скользила уже по минимуму и я не спотыкалась на каждом шагу. Несмотря на тепло, веял прохладный ветер, и мои волосы, будучи короткими, растрепались от него. Спасибо шапке, она закрыла этот ужас, но я стала похожа на яйцо. Папа с Никой слегка опоздал, но я не винила их. Сестра ещё издалека меня увидела и побежала, сразу кидаясь с объятиями. Позже подошёл и сам отец. — Вита, — протянул он, оглядывая меня. — Так выросла, Боже... — Как будто ты меня десять лет не видел, — съязвила я. — Всего лишь в мае. — Смотрел тебя на Олимпиаде, — поделился мужчина. — Ты большая молодец, гордость наша просто, — хвалили меня. — Научишь Верку, вместе поедете кататься. — Мама никогда не позволит гробить Нике здоровье, — отказала я. — Она уже взрослая, сама примет решение, — сказал папа. — Ладно, у меня обед по времени уже заканчивается, Вера, веди себя хорошо, сестру слушайся, — девочка кивнула. Отец ушёл в сторону автобусной остановки, а Ника дёрнула меня за рукав пальто. — Я хочу гулять, — заявила она и потянула меня в сторону площадки, где толпились дети. Пока младшая сестра качалась на качелях, я обдумывала слова отца. Гордость, серьёзно? Его жена и моя мать так не считает. Смотрел? Я в сомнении, что он хотя бы канал нужный включил. Научить Веронику? Да меня убьют уже за то, что я её на каток притащила, не говоря уже об элементах. Не хочется забивать этим голову. Сегодня я просто проведу день с сестрой, с которой не увижусь ещё долго, а потом буду думать над чем угодно и сколько захочу. — Вит, я покатаюсь с горки? — крикнула мне Ника и я отвлеклась от мыслей. Оглядев площадку, я мотнула головой. — Горки мокрые, замочишь куртку и пойдёшь домой, — прокричала я в ответ. — Тогда я хочу чаю, — твёрдо сказала Вероника, оказываясь уже рядом со мной. — Ну пошли пить чай, — согласилась я. Именно этим мы были с ней похожи, вкусами. Пошли в ближайшую кофейню. Она была недалеко от школы, где училась раньше я, и все ещё учится Ника. Обычно я сталкивалась там с одноклассниками, но по времени ещё рано. Вероника забегает в помещение первой. Она оглядывает зал и резко устремляется к столику, где сидит спиной ко мне человек. Я, в непонимании, иду за ней. Она уже во всю ведёт с этой личностью разговор. По голосу я понимаю, что насчёт школы прогадала, а сталкиваться с человеком – желания нет. — ...А Вита меня гулять позвала, мы на качелях качались, а теперь чай пить пришли, — весело щебечет Вероника, снимая курточку и складывая её на диванчик. — А ты чего тут забыл, прогульщик? — спрашиваю я, и парень оглядывается. Весь стол уложен листами и тетрадями, а рядом стоит кружка с кофе. — Там долгая история, — отмахнулся Даниил, собирая листы в кучу. — Вот и расскажешь. Ника попросила чёрный чай с кусочком торта, который она просто обожала, а я взяла зелёный чай. — Так что там с историей? — спросила я. — Да у нас по пятницам расписание гуляет, но чаще всего физ-ру ставят. А я же не дурак первым уроком бегать, — вот тут я хмыкнула, но меня осадили серьёзным взглядом. — Вот и спал до восьми, а потом мне одноклассник звонит и говорит, мол, английский поставили первым, а там замена с директором. Воот, ну я опоздал, а она меня ловит потом и просит к ней после уроков зайти. Хотел когда уйти, она меня отправила с ней английский учить, на час целый задержала! — возмущался Даниил. — Выдала миллион листов с рассказами на английском, учить заставляет. А у меня ВПР скоро, — жалуется парень. — Короче, умотала она меня, вот я и пошёл кофейку бахнуть, — заканчивает Даниил, и я улыбаюсь. — Да господи, она всегда была такой вредной, — делюсь мнением я, наблюдая за сестрой, что сидела рядом с Даниилом. — Ника, ты как свинюшка, — цыкнула я и наклонилась с салфеткой в сторону младшей. Крем от торта был везде: на носу, на щеке, на губах. — Тебе десять? — спросил Даня, поворачиваясь к девочке. — В августе будет, — поправила та. — У меня день рождения тридцать первого, представляешь? — Волков кивнул, я внимательно наблюдала за контактом этих двоих. — А Вита четырнадцатого апреля родилась, — спалила кантору Вероника. — Овен, получается? — я кивнула. — Самый спортивный знак зодиака, теперь понятно, в чем прикол твоего характера. А я вот рыба, самый ленивый и это видно, — говорит Даниил. — Вы идеально друг другу подходите, — заявляет Ника, а я в непонимании на неё смотрю. — Вита, я не вру! — Она не говорит, что ты врешь, — тут же успокаивает Даниил. — Ты права насчёт этого, умная, вся в сестру, — и тут же одним глазом смотрит мою реакцию. Мне как-то все равно, я начала привыкать, поэтому выражение моего лица никак не изменилось. — Ладно, я наверное пойду, — Даниил собирает листы в рюкзак и застёгивается молнию куртки. — Обещал к Серому зайти, его сегодня не было в школе. — Передавай привет Серёже, — говорит Ника, выходя из-за стола и натягивая шапку. — Хорошо, — улыбается парень напоследок и мы все вместе выходим из заведения. На улице Волков пишет другу, что скоро будет, мы прощаемся и обнимаемся. Ника уговаривает меня пойти на каток, хотя сначала речи об этом не было. Девочка обосновала идею тем, что всегда хотела научится кататься, а я помню её попытки этого катания. Мне всё же боязно, пока я помогаю завязать ей шнурки на коньках, страшно, когда она встаёт на лёд, но серьёзно, ей девять лет, что может случиться? Она уже не маленькая, если упадёт, то правильно и волноваться-то, казалось бы, не о чем. Вероника старательно едет по кругу, на поворотах пытаясь поехать косичкой. Людей не много, она с лёгкостью может проделать это, не боясь быть уроненной быстрыми гонщиками, которые обычно ездят, как мухи, без тормозов. Старается ехать спиной, но получается это у неё далеко не с первого раза, а Ника не отчаивается, встаёт и едет дальше. Я наблюдаю за ней, пока еду следом и в голове у меня – ничего. Вроде бы от этого хорошо, но что-то тревожно, ведь такое бывает только в редких случаях. — Научи меня вращаться, — вырывая меня из мыслей, просит Ника. Я с сомнением смотрю на нее, но разгоняюсь и заворачиваю во вращение стоя. Буквально пять оборотов, этого хватает просто показать Веронике пример. Девочка повторяет все за мной, но ей не хватает либо скорости, либо инерции, для того, чтобы закрутиться. Ника не успевает перебирать ногами и падает, тут же смеясь. В моей голове все ещё не развееваются сомнения насчёт возраста сестры, уж слишком детский у неё иногда характер. Я пропускаю тот момент, когда Вероника налетает на меня со спины, заставляя чуть ли не упасть носом об лёд, но мне удаётся избежать травмы. Сестренка со всей силы обнимает меня, а я поворачиваюсь к ней в ответ. Чтобы на льду не стоять, все же ездят люди, увожу Нику к лавкам, находящимся за бортиками. — Вер, идём гулять? — спрашиваю я, а сестра все также жмётся ко мне, и не могу понять, в чем причина. — Я прыгать хочу, — отказывается Ника и уходит на лёд. Она разгоняется, отталкивается и старается прыгнуть перекидной, что у неё не выходит. Без отчаяния, сестра повторяет действия на этот раз уже успешно. Я встаю с лавки, хлопая в ладоши, а Вероника радостно едет ко мне. — Вот теперь идём. ***** Когда время было шесть, отец позвонил мне и сказал, что заберёт Нику через час. Девочка, конечно, расстроилась этой новости, но за час можно много сделать. После катка мы с сестрой пошли гулять по городу, который уже менял свои светлые оттенки на более тёмные, ночные, хотя ночь должна наступать совсем уж поздно. — Ты спать не хочешь? — спросила я, зевая, у Ники. Та мотнула головой в знак отказа. Веронике домой не хотелось от слова совсем. Она ни разу не упомянула свою жизнь там, ни слова сказано не было про мать, отца, и я задумывалась, каково ей одной. Раньше с ней жила её старшая сестра, тобишь я, а сейчас эта самая сестра живёт не просто не с ней, но и так далеко. Вечно в разъездах, на соревнованиях, на сборах, в других городах, районах, странах, континентах... Мне было жаль Нику, но она не выглядело той, которая нуждается в этой жалости. Радовалась жизни, причём очень искренне, не оставляя шансов на мысли, которые возникали выше. Лучик солнца. ***** Отец забрал Веронику, а она рассказала ему, как провела день. Они обещали ничего не говорить маме, тогда было бы хуже всем. Сейчас я складывала документы в сумку, готовилась к выезду во Францию. Пообещала привезти сестре ещё один талисман, к чему та отнеслась радостно. В поисках паспорта я не заметила, как дверь открылась, а там показалась голова Винницкой. Я повернулась, Алёна была взволнована и растеряна. — Ты чего, умер кто-то? — пошутила я, а взгляд девочки вмиг стал серьёзным. — Переваловой от туберкулёза не стало. ***** Я уже рассказывала про Маргариту Перевалову, ту самую, которая взяла серебро на том чемпионате мира, которая на Олимпиаду ещё не поехала. Я сначала несерьёзно отнеслась к новости Алёны, но когда это же самое мне сказали тренера, на душе стало тяжело. Маргарита не была близка нам, но грусть все же захватила. Оксана Дмитриевна рассказала всем присутвующим – а нас было пятеро без тренеров – о Переваловой, что она тренировалась здесь намного раньше, примерно когда была в юниорах. И успехов она принесла больше, чем кто-либо другой в её возрасте. Именно поэтому весть с её смертью так затронула Оксану Дмитриевну и Анастасию Васильевну. Мы молча сидели в кабинете Тарасовой, пока та внимательно пересматривала на ноутбуке программу Маргариты с чемпионата мира. Послышался всхлип – Мира вытерла слезу, а Оксана зло на неё глянула. — Мира, не порть момент, — пробурчала тренер, а Сиухина успокоилась. — Она ведь такой была, — тихо сказала Оксана Дмитриевна. — Давно она этим болела, все думала, что справится. — Она сильная была, — поддержала я. — Жаль только, что на Олимпиаду так и не съездила, у неё определённо был шанс на медаль. — Вот-вот. Мысленно я пообещала себе, что обязательно должна как-то морально поддержать тренера и в ближайшее время я могу это сделать медалью чемпионата. И Лиза может, и Юля – мы же все с одной страны, это общая потеря. Я была права насчёт пятницы тринадцатого, но а вдруг, сглазила? Это было, конечно, маловероятно, но оттого не менее печально. На одного хорошего человека в мире стало меньше. 13.03.2026