Истинный верующий
24 мая 2022 г., 00:00
Топтался в лесу, потому что больше ему делать было нечего. Он вынашивал в себе очередной план по достижению своей цели: быть полезным Се Ляню.
Улыбался сам себе, оглаживая рукой то одно дерево, то другое. Прогулка была занимательной и познавательной. Ему безумно хотелось придумать что-то такое, что он смог бы воплотить в жизнь прямо сегодня. Прямо сейчас.
Саньлан рассматривал разные ситуации и так, и эдак. Хоть он и был навеселе, но лицо его не улыбалось. Юноша знал, что его любимому и прекрасному божеству сейчас совсем не весело.
Отсюда он и сам не мог выжать из себя улыбку. Но считал, что, если будет скулить и жаловаться на что-то — точно ничем не поможет ему. Предпочитал думать, что, если его душа будет радоваться, то божественная сущность Се Ляня почувствует это и тому станет немножко легче нести своё бремя.
Не был уверен насколько правильно или неправильно мыслит, но Саньлан так решил и придерживался этого. Его Высочество всегда был сильным. Самым сильным. Сильнейшим.
Если вера его самого преданного верующего пошатнётся, что тогда случится с самим принцем?
Бродил, рассказывая самому себе о правильности своих поступков и о непоколебимой воле, что придаёт сил Его Высочеству.
Пока не увидел нечто, что заставило его замереть в том же месте, в то же мгновение. Их разделяло внушительное расстояние, но Саньлан почему-то был уверен, что это существо заметило его раньше, чем он сам.
— Какого…?
Белое Бедствие повернулся к нему лицом. Голова склонилась, а вместе с ней и маска. Длинный палец грациозно поднялся к нарисованным, искажённым гримасой радости и грусти, губам.
Он показывал ему, чтобы тот сохранял тишину. Юноше казалось, он даже услышал, как тот велел ему вести себя тише. Или ему это только показалось?
Страх застыл в крови. Образовывал комья и сгущался. Саньлан не двигался, молча наблюдая. Был не в силах отвести от него взгляд или пошевелиться. Будто одно неверное движение могло стоить ему всего.
Это непомерно высокая цена. Непозволительно. Никто не может убить юношу, кроме Его Высочества.
Он увидел и услышал какой-то щелчок. Не понял, что это было. Щелчок пальцев или, может, что-то другое, но сразу же после этого земля задрожала. Толчок был мощным и увесистым.
Саньлан повернул голову в сторону, откуда послышался шум. Это было в городе. Он невольно задержал дыхание, медленно хлопая ресницами.
— О небеса… Это ещё что?
Юноша повернулся обратно, но человека в белом уже не было. Его взгляд снова приковало бедствие, что тот вызвал. Он был уверен: это точно сделал этот человек.
Пагода Небесного божества… Она падала…
Накренилась и медленно сдвигалась в сторону. Эта пагода была построена несколько столетий назад и ничто не предвещало беды. Она никак не могла стоять веками, а сейчас просто взять и решить, что самое время упасть. Это всё не просто так. Не без посторонней помощи.
Саньлан кинулся в город, чтобы оказаться рядом. Думал только о том, что Се Ляню может понадобиться его помощь, а юноша будет недостаточно близко. Бежал так быстро, что чувствовал, как в глотке бьётся собственное сердце.
Пульсация в висках тошнотворно сопровождала сердцебиение. Он так разволновался, что совершенно не следил за дыханием, пока бежал. Его внимание привлёк толчок. Юноша остановился, устремляя взгляд на пагоду.
— Это не она.
Толчок. Толчок. Толчок. Это было похоже на шаги. Монотонные и размеренные. И вовсе не со стороны пагоды. Ему было ещё плохо видно, но если присмотреться и найти нужную траекторию, то можно увидеть.
Золотая статуя, что была чуть выше пяти чжанов в высоту, стремительно спускалась с горы Тайцан в столицу. Это первая статуя, которую построили родители Его Высочеству наследному принцу.
Держала в одной руке меч, а в другой цветок. Величественная, красивая, со светящимся золотым ореолом. Сверкающая в лучах заката, она была несоизмеримо прекрасна. Как и сам принц.
Статуя с гулким грохотом влетела за ворота императорского дворца и лёгким движением подхватила накренившуюся пагоду. Падение остановлено. У Саньлана не было ни одного сомнения по поводу того, почему изваяние здесь и кто им управляет.
Он был единственным, кто двигался против шерсти. Народ толпами, сотнями, бежал вниз. Из столицы, из дворца. И только один юноша не собирался убегать «от». Он бежал «к». К своему божеству. К его проблемам. К верной смерти, если понадобится.
Ему показалось, что вес пагоды слишком сильно давил на статую. Если в начале она подхватила её как пёрышко, то сейчас статуя склонилась гораздо ниже. Её руки дрожали, а ноги оставляли под собой кратеры от силы нажима.
Сердце юноши натянулось струной.
— Ваше Высочество, — прошептал он, сразу же срываясь на крик. — Для Вас это ничто! Ваше Высочество! Ваше Высочество! Всё будет в порядке! Вы справитесь! Кто, если не Вы?!
Толпа не реагировала на него. Конечно, сам Се Лянь его тоже не слышал. Саньлан был уверен, что принцу вообще не до него сейчас. Но он в любом случае будет поддерживать его. Не важно, слышит он или нет. Главное — это вера. Непоколебимая вера в своё божество!
Он не просто верил, он знал, что верующие прибавляют сил божествам. И не важно, сколько людей сейчас отвернулось от Се Ляня и в панике убегало. Один человек всегда будет верить в него до самого последнего бесконечного конца.
— Ваше Высочество! — вновь выкрикнул он, распихивая в стороны людей.
Статуя распрямилась, гордо вскинула голову и, наконец, выровняла накренившуюся пагоду!
Саньлан не поверил в то, что Се Лянь мог его услышать каким-то чудом, но то, что он видел, было реальным. Его Высочество выдержал её вес и несмотря на высоту и величие пагоды, сейчас она стояла ровно.
В его глазах искрилось счастье. Люди, все как один, скандировали слова благородности. Восхваляли своё божество. Почему же он всего минуту назад видел, как они разбегались, словно крысы, чтобы спасти свои ничтожные шкуры, и не слышал ни одного слова поддержки для Его Высочества?
— Лицемеры. Ничтожества, — выплюнул он.
Да, научиться любить людей пока что не давалось ему от слова «совсем». День за днём он только и видел, насколько они отвратительные, мелочные и озлобленные. Они будут там, где им хорошо. С тем, с кем им хорошо.
И если где-то будет лучше, чем сейчас, они, без размышлений и зазрений совести, оставят Се Ляня. Отвернутся от него. Уйдут туда и с тем, с кем комфортнее.
Саньлан не мог их полюбить. Он их ненавидел. Однако не признавался себе в этом. Всё так же пытался разглядеть в каждом из них то прекрасное, что видит Се Лянь.
Не видел.
Его внимание привлёк разговор принца Ци Жуна с Его Высочеством. Юноше удалось пробраться сквозь толпу дворян достаточно близко, чтобы слышать о чём те двое разговаривают.
В первую очередь он до бесконечности возмутился. Ци Жун держал принца за лодыжку. Эта цепкая пятерня так и врезалась во взгляд Саньлана. Ему хотелось взять меч, взмахнуть им, и укоротить культю до предплечья. Перебарывал в себе этот внезапный порыв злости.
Внешне это было заметно. Его брови напряжённо подрагивали. Он тяжело задышал. Возмущение закипало в нём. Юноша сжал кулаки и стиснул зубы. Слышал их скрип в голове, словно какой-то скрежет металла. Но не двигался. Не смел. Всё же, этот человек — брат Его Высочества.
— Ци Жун, скорее, скажи всем, кто тут остался, чтобы не толпились и поскорее уходили. Не ровен час, и пагода может рухнуть.
Саньлан заметил, как изменилось выражение лица Се Ляня. Как подрагивали его пальцы и плечи. Если не знать, на что смотреть и что искать, то это невозможно увидеть. Он впервые видел, что Его Высочество сомневается в себе и своих силах.
— Как же она может упасть, кузен кронпринц? Ведь ты держишь её.
Видел, как на некогда уверенном и бесстрашном лице промелькнула тень сомнений. Пролегла между бровями, надёжно и удобно там обустроилась. Что-то не так. Он никогда ранее не видел, чтобы Се Лянь сомневался в своих силах.
— Мой брат, позволь мне помочь тебе.
— Как? Как ты поможешь мне?
— Недавно ты сказал Фэн Синю и Му Цину, что знаешь, как создать болезнь тысячи лиц. Скажи мне, как наслать проклятье? Я распространю болезнь тысячи лиц среди людей Юнъань и они все умрут. Мы победим. Я помогу тебе убить их!
Внутри Се Ляня всё искрилось от злости и собственного бессилия. Саньлан видел это. Чувствовал.
— Ты… Ты просто бредишь! Ты сошёл с ума! Этому не бывать. Ты хоть понимаешь, что такое проклятье?
— Да. Да, я понимаю. У меня талант к этому. Я часто проклинал своего отца и тот умер именно из-за этого. Скажи мне, как наслать на людей болезнь тысячи лиц.
Се Лянь прикусил губу. Безысходность и возмущение были высечены на его лице.
— Уходи.
— Нет! Нет, я никуда не уйду! Нет! Хорошо, можешь не говорить мне как спровоцировать проклятье. Ладно… Скажи мне тогда, как избежать его? Тебе ведь известно, как излечиться от болезни, правда? Я знаю, что тебе известно это.
Сердце Саньлана облилось холодной кровью. Пискнуло, содрогнулось в конвульсии и тотчас погибло. Ему было страшно смотреть на своё божество прямо сейчас. Се Лянь выглядел разбитым.
Его никак не задела информация, которую он услышал. Он переживал из-за того, что видел. Кашель враз задушил его. Розовый цвет остался на ладони. Сейчас не время. Только не сейчас. Он убрал бутоны в рукав и вновь внимательно всмотрелся в любимое лицо.
Даже если Се Лянь действительно знает, как избавиться от болезни, то не говорить этого у него может быть тысяча и одна причина. Может, цена слишком высока. А может и вовсе неподъёмна. Или недопустима. Со стороны морали или со стороны жертвы.
Он не знал правды. Но всё равно принимал сторону Его Высочества. Если не говорит — значит так надо. И никто не имеет права лезть в это дело. Саньлан верил ему и в него. Безоговорочно. Безо всяких «но» или «если».
В отличие от некоторых… Многих… Других…
Люди, все как один, зацепились за услышанное. Хотели получить от Се Ляня ответ и принятия мер. Кардинальных или нет — плевать. Их не интересовала цена и путь. Они хотели только излечить себя или своих родных и близких.
Оглядывался по сторонам, замечая нездоровый блеск в глазах этих людей. Это не люди. Это нелюди. Они давили и наседали на кронпринца. Уже даже никто не просил. Все требовали.
— Нет! Я не знаю! — процедил сквозь зубы Се Лянь.
— Что здесь происходит, Ваше Высочество? В чём дело?
В зале показался один из личных помощников принца. Фэн Синь каким-то странным взглядом окидывал Ци Жуна, что валялся в ногах Се Ляня. Но молчал по этому поводу. Все уже давно привыкли к избалованности этой королевской особи.
— Фэн Синь, забери его отсюда. Уведи прочь!
Мужчина без промедления принялся выполнять приказ. Пытался поднять Ци Жуна на ноги и увести, но тот только сильнее вцепился в ноги принца и, с не присущим ему восхвалением и пылкостью в голосе, завопил:
— Мой Брат! Мой царственный брат! Ты обязан разбить войска Юнъань и уничтожить этих жалких людишек. Ты должен обязательно защитить нас. Ты обязан. Ты ведь защитишь, правда? Конечно, защитишь! Ведь так?!
Он верещал всё время, пока Фэн Синь пытался оттащить его и увести. Бросал громкие фразы с надрывом. Говорил в сердцах, взваливая на Се Ляня всю ношу целиком. Без остатка. Непосильную ношу. По крайней мере для одного.
Финалом в изменениях выражения лица Его Высочества стала очередная фраза, которую бросил Ци Жун. Сань Лан на мгновение безумно испугался за своего возлюбленного мужчину.
— Ты непременно должен выстоять! Ты не можешь пасть! Не можешь пасть!
Се Лянь отвёл взгляд. Саньлан понимал, что принц и сам в курсе, что он должен сделать. Но видел в его бесконечно добрых и чистых, обеспокоенных глазах то, чего раньше там никогда не было.
Неуверенность.
— Не стойте здесь. Это может быть опасно. Прошу вас всех, держитесь на безопасном расстоянии.
Его Высочество наследный принц вернулся к тому, что должен. Его задача: держать пагоду. Он повернулся ко всем спиной и занялся делом. Люди потихоньку расходились, пока рядом с Се Лянем не осталось никого. Кроме одного человека.
Саньлан был поблизости постоянно с тех пор. Его Высочество держал Небесную пагоду несколько дней. Без устали. Без сна и отдыха. Напряжённо и сосредоточенно.
Поскольку золотая статуя была не в храме, а находилась здесь, в столице, принца то и дело навещали верующие. Он сидел возле её ног, а люди приходили сюда молиться и возжигать благовония. Принесли курильницы и прочие принадлежности.
Юноша заметил, что все эти, якобы верующие, люди клали цветы, которые проносили с собой, к ногам статуи. Будто они поклонялись и ждали покровительства именно от неё, а не от самого Се Ляня.
Это возмущало его. Юноша хотел закричать им, что они слепцы и глупцы! Их божество сидит прямо перед ними! Протяни руку и дотронешься до него! А они делают вид, будто его тут нет. Разве на это можно спокойно реагировать?
Золотая статуя то и дело была осыпана цветами. Как она сама, так и пространство под её ногами. Но рядом с самим Се Лянем не было ничего. Ни одного цветочка. Словно для этих людей сам принц — это пустое место.
Саньлан имел неудовольствие наблюдать, как раз за разом, с каждым днём людей приходит всё меньше. Их вера пошатнулась. Если и стояла на ногах, то весьма неустойчиво. Он понимал, что эти люди сами лишают кронпринца, бога, которому они молились, магических сил.
Каждый день к нему приходили король с королевой. В это время Саньлан куда-то незаметно исчезал, чтобы не слышать то, что его совершенно не касается. Уважал личное пространство Се Ляня.
Но, когда возвращался, совсем не наблюдал хоть капли облегчения на лице своего божества. Это печалило его. Однако вера юноши в Его Высочество не колебалась ни на цунь.
Саньлан видел, как с каждым днём принцу становится всё сложнее и сложнее держать Небесную пагоду. Мог и хотел поговорить с ним, но не смел отвлекать. Ему не дано понять, насколько тяжело держать пагоду.
Однако глядя на её величественность, не сложно попытаться представить сколько же она весит. Всё, что он мог сейчас сделать для него — это находиться так близко, чтобы в мгновение ока оказаться рядом, если того потребует ситуация.
И одновременно настолько далеко, чтобы не мешать ему и не нарушать личных границ. Пространство, которое принцу было необходимо, как глоток свежего воздуха. Думал только о нём. О том, что он может дать ему прямо сейчас. Чем может помочь.
— Может сейчас?
Саньлан посмотрел на Се Ляня и пытался понять, насколько помешает ему, если приблизится. Принц совсем не шевелился. Он смотрел на него наискосок. Видел часть лица, но за ниспадающими прядками не видел глаз. Решался.
Он вытащил из рукава горстку крошечных бледно-розовых бутончиков. Смотрел на них, будто сомневался в их праве на существование. Пока они были кристально белыми, они олицетворяли собой чистоту и свет Се Ляня.
А что сейчас? Сейчас юноша сомневался в том, что такой цвет достоин его божества. Думал, что бутоны не пригодны для подношения. Что они осквернены.
— Не белые, — сухо подытожил он.
Однако розовыми были только крайние лепестки. Раскрывшиеся головки цветов внутри оставались такими же прекрасно белыми. Если оборвать внешний ряд лепестков, то всё будет в порядке.
На этой чудесной ноте Саньлан сделал то, к чему пришёл. Без первого ряда эти малышки стали ещё меньше, чем были. Однако их внешнего вида это не портило. Они крошечные, но несоизмеримо красивые.
Юноша невольно улыбнулся, рассматривая их красоту на своей безобразной ладони. Ничего не мог с собой поделать: улыбка сияла на его лице сама собой. Он был здесь ни при чём.
Саньлан проделал подобное с ещё несколькими бутончиками и украдкой посмотрел в спокойный, но напряжённый профиль возлюбленного мужчины.
Он тихонечко подошёл к Се Ляню сбоку. Задержал дыхание, чтобы услышать, как дышит этот мужчина. Огляделся по сторонам, перепроверяя, чтобы никого не было в поле зрения. На горизонте чисто.
Юноша присел на корточки рядом с ним и тихо, нежно-нежно позвал.
— Ваше Высочество наследный принц.
Ответом ему послужила густая тишина и абсолютное отсутствие всякой реакции. Он протянул к нему ладонь, чтобы коснуться плеча, но сразу же одёрнул себя. Саньлан мотнул головой, вытряхивая из неё дурные мысли.
«Если я единожды посмел коснуться божества — это не значит, что я могу позволять себе трогать его этими грязными руками всякий раз, как мне захочется. Нельзя».
— Ваше Высочество. Вы слышите меня?
Юноша любовно разложил рядом с его коленом цветы. Каждую отдельно. Ровно и красиво. Не старался придать им никакой формы, но что-то у него в итоге всё же получилось. Только не ясно, что это было.
Его цветы были единственными, которые лежали рядом с Его Высочеством, а не рядом со статуей.
Он опустился на пол, поближе к принцу. Сел сбоку, поджал к себе колени и крепко обхватил их руками. Обнимал так же крепко и нежно, как обнимал бы самого Се Ляня. Если бы мог. Нервничал. Из-за этого раскачивался взад-вперёд. Не сильно, но слабые дуновения ветерка поднимал.
— Вы так сосредоточены на том, чтобы удержать пагоду и спасти всех этих людей, что совсем выпали из реального мира. Но ведь они даже не способны на слова благодарности. Винят Вас в случившемся. Молятся Вам, но обвиняют. Никак не могу понять, почему Вы продолжаете так отчаянно бороться за их жизни? Я уверен, что Вы прекрасно знаете о том, что о Вас говорят. Мне дурно и от этих мыслей, и от их слов.
Се Лянь не реагировал на него. Его прекрасные тёмные, но бесконечно тёплые карие глаза были плотно закрыты. Руки лежали свободно, но как-то не естественно. Саньлан задумался о том, насколько ему удобно так сидеть и почему тот сидит именно так.
Он опустил голову на руки, упираясь лбом в предплечья. Заговорил ещё тише, чем было до этого.
— Я знаю, из-за чего это случилось. Знаю, из-за кого начала падать пагода. Ваше Высочество, тот человек в белых одеяниях… Мне неизвестно кто он и что ему нужно, но я неоднократно видел Вас с ним. Он приносит Вам одни проблемы. Моих навыков и знаний недостаточно, чтобы говорить обстоятельно. Могу только опираться на увиденное и сопоставлять факты. Но я уверен, что пагоду накренил именно он. Я был там тогда. Рядом с ним. Он ужасен. Без преувеличений. Ему хватило щелчка пальцев, чтобы заставить падать такое величественное строение. Кто же он такой, Ваше Высочество?
Юноша приподнял голову, обращая взгляд в прекрасный профиль. Всё такой же спокойный и молчаливый. Он упёрся подбородком в руки и расплылся в нежной улыбке.
— Я вижу по Вашему лицу, слышу, исходя из Ваших слов, что Вы уступаете сами себе, Ваше Высочество. Ни в коем случае не упрекаю Вас и не осуждаю. Хочу только сказать, что способен заметить Ваши сомнения в себе самом. Меня это нисколько не пугает и не отталкивает. Сила заключается не в количестве убитых людей, а в умении встречать проблемы лицом. Без страха. Я вижу это в Вас.
Его взгляд опустился с лица на утончённые пальцы. Длинные, ровные, красивые. Засмотрелся, на какое-то непродолжительное время теряя свою мысль. Представлял, как принц касается этими пальцами его волос, лица, плеч… Но быстро опомнился, вытряхивая из головы всё прекрасное, но совершенно невозможное.
— То, что Вы сомневаетесь — это ничего. Благодаря Вам, в себе уверен я. Моя вера больше не пошатнётся. Моя уверенность сможет заменить Вашу. Теперь пришла моя очередь вдохновлять Его Высочество и придавать ему сил. Отныне я буду прибавлять Вам сил и не позволять сдаваться. Меня хватит на нас двоих. Верьте мне.
Он решительно кивнул сам себе и уставился на Се Ляня прямым бесстрашным взглядом. Тёмный глаз смотрел на длинные пушистые ресницы, которых так и хочется коснуться.
Юноша чувствовал, как уверенность в себе самом и своих словах переполняет его. Настолько, что из его уст сорвалось совершенно бессознательное, но очень кричащее:
— Я не предам.
Саньлан услышал где-то вдалеке шаги. Он быстро поднялся на ноги и ретировался, чтобы не попадаться никому на глаза лишний раз. За время, пока он здесь находится с Се Лянем, ему удалось приобрести новый, невероятно полезный навык: скрытность.
Юноша перемещался по коридорам и залам так, что его не заметил ещё ни один лишний глаз. Двигался быстро, но бесшумно. Все его движения были понятными, но непредсказуемыми. Это далось ему легко и действительно было полезным.
Король и королева. Саньлан скрылся за одной из массивных колонн и держался относительно далеко. Разговоры ему в любом случае не были слышны. Он каждый раз делал это намеренно.
Разговор был коротким и бессодержательным. Так ему показалось, по крайней мере. Принц вздохнул и с безучастным выражением лица вернулся к своему занятию. Вернулся бы, если бы его взгляд не упал на белоснежный цвет.
Сердце мальчишки затрепетало от радости, когда он увидел, что Се Лянь обратил внимание на цветы, что он преподнёс ему. Не просто обратил внимание, а забрал с пола и поместил за пазуху. Туда, где бьётся большое, открытое, невероятно доброе и сострадательное сердце Его Высочества.
Издалека это выглядело так, словно принц узнал эти цветы. Выглядел задумчивым, пока принимал решение. По крайней мере, юноша точно понял, что Се Лянь обратил на них особенное внимание. Это без сомнений.
Пальцы Саньлана сжались на колонне. Он так прикипел к ней, что со стороны можно было подумать, что юноша с ней обнимается. Учащённое дыхание, которые непонятно откуда появилось, пульсировало в его голове и вибрировало в крови.
Он в очередной раз испытал чувство восторга из-за этого мужчины. И в очередной раз что-то пошло не так.
Одноногий юноша появился откуда-то сбоку. Прибыл с другой стороны. Не там, где стоял Саньлан. С визгами набросился прямо на Се Ляня. Вопил, раз за разом задавая принцу один и тот же вопрос: почему?!
Волна негодования не успела подступить к горлу, как принц сам расправился с этой проблемой одним взмахом рукава. Отбросил от себя мальчишку и угрюмо уставился на него.
Это было единственное, что могло остановить Саньлана в текущей ситуации и не позволить ему раскрыть своё месторасположение.
— О! Ты тот юноша, который подарил мне малиновый зонт.
— Да! И которому ты отрубил ногу!
Се Лянь тяжело и обречённо вздохнул.
— Ты должен быть под присмотром лекарей в Бэйю. Что ты здесь делаешь?
Одноногий юноша подползал к Се Ляню на «четвереньках», если так можно выразиться. Был весь залит кровью и за ним тянулся такой же алый след, вторил движениям этого человека. Выглядело ужасно, если честно. Пугающе.
И, видимо, не только для юноши, потому как Его Высочество тоже отшатнулся от него, но в любом случае оставался на месте. Не мог покинуть свой пост.
Безобразный новоприбывший резко задрал свою штанину на оставшейся правой ноге и снова закричал «почему?!». Саньлан не видел, что тот показывает, но мог ориентироваться на выражение лица и эмоции принца.
— Почему ты отрезал мне ногу, а болезнь никуда не делась?! Теперь это ужасное лицо располагается и на второй моей ноге! Что ты сделаешь теперь?! Отрубишь мне и вторую ногу?!
— Конечно нет! — выпалил в сердцах Се Лянь.
— Болезнь вернулась, а я остался без ноги! Почему?! Верни! Верни мне мою ногу! Верни мне мою ногу!
Его Высочество медлил с ответом. Саньлан видел на его лице целую кучу эмоций. И ни одна не нравилась ему. Его юное мальчишеское сердце обливалось кровью за своего возлюбленного мужчину.
— Я… — Се Лянь не находил слов. — Я помогу тебе. Сейчас помогу. Я подавлю вредоносную ци болезни.
Едва принц успел сложить печати, как к нему бросились ещё несколько человек. Кто-то стенал, кто-то плакал, кто-то взывал к нему. Так или иначе, Саньлан видел, что все эти люди пришли сюда с недобрыми намерениями.
— Помогите мне, Ваше Высочество!
— Вылечите меня! Мне так больно!
— Ваше Высочество, я срезал это ужасное лицо со щеки, но не излечился. Почему же? Почему?!
— Посмотрите на меня, Ваше Высочество! Посмотрите, во что я превратился!
Саньлан удивился, откуда здесь столько заражённых. Все эти люди должны находиться в закрытой карантинной зоне в Бэйю. Не здесь. Если они здесь, значит, ситуация выходит из-под контроля. Количество заболевших резко увеличится.
Пока он думал об этом, а принц убирал печатями их симптомы, набежало ещё больше страждущих. Они больше не молили и не просили о помощи. Они её требовали. Настойчиво, грубо, грязно. Больше не слышалось никакого почтения и уважения к божеству. Они едва не проклинали его в открытую.
— Что же ты остановился? Либо помогай всем, либо никому!
— Кто ты такой, чтобы выбирать, кому жить, а кому умереть?!
— Что толку от того, что ты взялся и сразу же бросил?!
Се Лянь оправдывался. Выглядел так, словно был полностью растерян.
— Я вовсе не бросал, просто… Нужно ещё время. Нужно подождать…
— Тебе ведь известно, как справиться с недугом, правда?
— Это правда! Я слышал, как другие люди говорили об этом!
— Почему?! Почему же ты не скажешь нам?!
— Ты не хочешь, чтобы мы излечились?!
— Скажи! Скажи нам как излечиться от болезни!
Сердце Саньлана замерло, когда он увидел, как панически забегали глаза принца. Как тот схватился за голову и закрыл глаза.
— Я не знаю! Я не знаю, как вылечить вас!
Обозлённые люди вмиг стали ещё резче в своих высказываниях.
— Ты лжёшь!
— Да как ты смеешь упрекать во лжи божество?! — процедил сквозь зубы юноша, ударяя кулаком колонну.
— Я слышал! Слышал, как люди говорили, что ты знаешь!
— Ты не хочешь говорить нам, потому что тебе нужны наши молитвы. Ты хочешь постоянно их слышать, чтобы становиться сильнее!
— А мы тебе ещё и подношения должны нести?! Ты обманщик! Ты просто обманщик!
— Как же всё-таки исцелиться?! Говори скорее! Что же ты молчишь?!
Се Лянь выглядел разбитым и очень бледным. Эти люди, которых Его Высочество так безвозмездно и бесконечно любил, делал для них всё, совершенно не щадя себя, просто накинулись на него.
Это стало последней каплей для Саньлана. Больше он не мог заставлять себя держаться в стороне. Он обещал, что будет рядом всякий раз, как принцу понадобится его помощь. Сейчас был как раз такой случай.
Они пихали Се Ляня, толкали. Каждое прикосновение было грубым. Непростительным. Непозволительным. Юноша решительно вышел из-за колонны и бросился в самую гущу событий.
Отбивал, в прямом смысле, Се Ляня от негодных рук, ног, лиц. Оттаскивал за волосы, за одежды. Избивал и калечил ещё больше, чем было изначально. Его гнев обрушился на них в полной мере. И это было заслуженно. Всем этим людям просто повезло, что у него не было меча с собой.
Он бы отстоял Се Ляня. Ему успешно удавалось оттаскивать от него все эти грязные руки. Но произошло непоправимое. Его Высочество наследный принц рухнул на колени и золотая статуя, в точности вторив его движениям, согнулась, словно лишилась жизни. Рухнула с грандиозным грохотом.
Эта статуя — единственное, что удерживало все эти дни падающую пагоду Небесного божества. Теперь её ничто не остановит. Это и случилось. Пагода стремительно падала.
Поднялась сумасшедшая паника. Люди бросились из дворца. Обезумевшим потоком Саньлана унесло в другую от Се Ляня сторону. Его оттесняли против его воли всё дальше и дальше.
— Ваше Высочество! — крикнул он, вытягивая руку в его сторону.
Этим жестом он не просил у него помощи. Этим жестом он предлагал свою помощь Се Ляню.
Принцу было достаточно просто схватиться за его руку. Но Его Высочество не увидел и не услышал его. Он подскочил на ноги, падая и спотыкаясь побежал совсем в другую сторону.
С тех пор он его не видел.
