Это всегда был ты, не так ли?

Накануне вечером Генри рассказал своему другу о самом большом секрете, скрытом за его сердцем. Джон был потрясен, да, он был весьма удивлен… Однако его ничуть не смутила такая данность. Адвокат и до этого был известен своим заботливым нравом и способностью принять без осуждения… А ради своего Генри он и вовсе мог переступить некоторые из своих четко установленных границ. Однако было кое-что, о чем ему хотелось узнать, и он набирался храбрости, чтобы сделать это, ещё с момента признания.  — Гарри, я… Он поднял взгляд и увидел, что перед ним сидит Хайд. Джон тихо вдохнул. Верно. Технически говоря, у него теперь двое возлюбленных. — Простите. Эдвард. Я хотел спросить о том, что вы сказали мне вчера, когда были у меня утром. Хайд слегка покраснел, однако это было едва заметно на его болезненно-бледном лице.  — Теперь, когда я знаю, что вы Генри, и теперь, когда я знаю, что Генри тоже любит меня… Вы упомянули нечто очень скандальное.  — Ах, да, не так ли? Хайд ухмыльнулся.  — Ты помнишь.  — Конечно, помню. Я сказал, что делаю лучший минет в Лондоне. Теперь ты понимаешь, почему я так откровенен с тобой по этому поводу. Джекилл сдох бы от стыда, если бы сказал вслух, что мечтает тебе сосать. Я не стеснительный. Аттерсон тяжело сглотнул.  — У тебя лицо человека, который только что подумал о чем-то грязном, Джон.  — Я не могу заставить себя солгать тебе, Эдвард, это правда.  — Позволь мне сделать тебе приятно, красавчик. Аттерсон поднял голову и увидел, что Хайд лениво подходит к его стулу и становится на колени. Его паучьи белые пальцы нежно впились в ноги Аттерсона и раздвинули их.  — Я не знаю… Я… Генри не возражает?  — Я уверен, что он был бы в восторге, если бы вспомнил о том, чем мы занимались. Верно. Эдвард и есть сам Генри. Его часть. У них был общий разум, они были одним целым. Каким же облегчением все же было узнать, что они не спят друг с другом. … Ну, в некотором смысле, спят. Хайд разделался с пуговицей и поспешно расстегнул тяжелый ремень Джона. Он спустил штаны и посмотрел на полутвердый член, выглядывающий из-под нижнего белья. Так не пойдет. Когда Генри и Габриэль были моложе, они видели друг друга голыми во время прогулки к озеру. Хайд помнит, тогда он был всего лишь мурашками под кожей Джекила. Но именно он, наполовину сформировавшийся, заставил мужчину украдкой застенчиво взглянуть между ног Джона, только чтобы получить выговор с румянцем и тихим проклятием от самого себя. Интересно, его тогда заметили за подглядыванием? Теперь Эдвард ласкал промежность Габриэля через ткань, нежно и голодно, с легким вздохом возбуждения. Аттерсон наблюдал за Хайдом, с приоткрытыми губами и розовым лицом, пока тот медленно заставлял член распухать и вынул его, обретая странный блеск в глазах при виде его эрекции. Он взял основание в руку и двинулся вперед, нежно целуя ствол.  — Ах… Ухмыляясь, он подарил возбужденной плоти еще пару поцелуев. Член мужчины ответил легкой пульсацией прямо под его внимательными кончиками пальцев.  — Вот так, Джон… Его голос подозрительно походил на тон Джекила, когда он произносил это имя, — сладкий тихий шепот. Может быть, это любовь, которая даже сейчас все еще просачивается сквозь пелену похоти? Хайд провел языком по всей поверхности, пробуя на вкус и доставляя Джону удовольствие. Он искренне наслаждался, облизывая еще немного, покрывая бедный, подергивающийся член Джона своей слюной. Потом же, он мягко отпустил его, не выпуская из виду, и снова полоснул по кончику языком Габриэль наклонился и взял свой окрепший ствол в руку, приставляя головку к губам Хайда и страшно краснея. Ему было достаточно предварительных ласк, учитывая, что они продолжались уже тридцать лет. Хайд послушно открыл рот, посасывая раскрасневшуюся головку набухшего члена, а затем поднял голову. Джон вздрогнул, увидев этот умоляющий взгляд, и тяжело сглотнул. Хайд наклонился ближе и взял в рот, ствол легко скользнул в его горло практически без сопротивления. Плоть была горячей и тугой вокруг члена Джона, и она мягко обнимала ствол, пока тот постепенно толкался внутрь. Он знал, что у Хайда опасные зубы, но они даже не задели чувствительную область. Было приятно поддаваться этому крошечному паразиту. Снова взглянув вверх с щенячьими глазками, маленький дьявол начал двигать головой и заскулил от удовольствия, посасывая пульсирующий член Аттерсона, так, будто это было восхитительное лакомство. Он вообще не давился, а лишь брал, брал, брал… Его язык играл с уздечкой, и иногда он выпускал член, чтобы переключить внимание на кончик, который теперь истекал преякулятом. Хайд собирал его на языке, как глазурь, и слизывал прямо из щели, прежде чем снова проглотить красный, тяжелый член, пока Габриэль наслаждался его послушной тугой глоткой. Аттерсон хвалил его, затаив дыхание. Он гладил его по волосам и иногда тянул за них, шепча «хороший мальчик», когда Эдвард брал в рот. Хайду, как и Джекилу, нравилось когда с его волосами играли, так что он не только усерднее ласкал член Аттерсона… Но и чувствовал какое-то томление между своими ногами.  — Боже правый, Эдди… Пожалуйста, продолжай… Я… Я скоро кончу… Хайд замер и закрыл глаза, и Аттерсон смотрел, очарованный и возбужденный, как тот жадно глотал семя. Он осторожно вытащил, и Эдвард присел назад, тяжело дыша. Он выглядел совершенно растрепанным, особенно его волосы.  — Спасибо за ужин, мм? Аттерсон покраснел, торопливо засовывая обмякший член обратно в свои штаны.  — Кажется, вам очень понравилось, мой мальчик… Думаю, я не так опытен, как вы, но я правда готов… Помочь.