Fallaces sunt rerum species - Не всё то, чем кажется

      - Я допустил ошибку. Непростительную. Не имея на это права, - сгусток энергии мерцал неверным сиянием, повиснув в воздухе чуть выше уровня глаз Люциуса. – Я оступился. Возможно, нам не суждено больше встретиться, но если ты ошибёшься… У тебя есть только один шанс, - последний раз вспыхнув в воздухе, патронус растворился во тьме ночи ослепительным блеском, оставив Малфоя наедине со своими мыслями и февральским ветром.       - Я не ошибусь, - уверенный шёпот эхом прокатился по опустевшей гостиной, и только треск огня в камине был ему преградой.

***

      Величественные шаги глухой поступью отзвучали в коридорах дворца. Массивные дубовые двери в библиотеку, исполненные в лучших традициях Асгардских мастеров, с характерным тяжёлым звуком распахнулись, пропуская Всеотца в обитель знаний о днях былых и днях грядущих. Но Одину было не до древних фолиантов, многие века пылившихся на полках.       - Локи! – громогласный голос эхом прокатился под сводами библиотеки, сотрясая бесценные рукописи на полках. Казалось бы, что всё это уже имело место быть здесь совсем недавно. Действительно, история любит повторяться.       Вот только торопливые шаги младшего принца, спешащего показаться на глаза Всеотцу, так и не раздались в звенящей тишине библиотеки.       Ничего, он и сам сможет найти лазейку в Мидгард.       Пройдя мимо нескольких стеллажей, правитель Асгарда заметил едва видимое свечение, исходящее из края прохода. Заветный разлом был обнаружен.       Ударив скипетром об пол, Один замер в размышлении, ожидая прихода эйнхериев.       Зачем ему это? Зачем нужно заморачивать голову играми младшего сына, когда в разговорах всё чаще начинала затрагиваться тема о коронации, хоть и не скорой, старшего? Зачем разрушать ему жизнь?       Он просто не мог допустить вмешательства в жизни людей. В конце концов, у него были личные причины не давать младшему сыну творить историю мидгардцев.       Послышалось лязганье металла, и двое эйнхериев вошли в бывшую обитель тишины и спокойствия.       Обратной дороги уже нет. Он сам избрал свой путь.       Говорят, где тонко – там рвётся. И вот, там, где раньше с трудом проходил один, с лёгкостью проходят четверо.

***

      - Лили, собирайся, мы уходим немедленно! – почти молниеносно сбежав по лестнице, прокричал Салазар. Он только что отправил патронус с сообщением – этому трюку научила его Лили, когда в Ордене узнали о такой особенности заклинания – в Малфой-мэнор.       - Но к чему такая спешка? – недоумевала девушка, быстро покидав самые необходимые вещи в походную сумку. За время, прожитое с волшебником, она осознала, что если он требует сделать что-то срочно, то это должно быть исполнено не позже, чем сейчас.       - Чтобы успеть раньше, чем... - распахнув входную дверь, Слизерин замер в проходе с палочкой в руке, бросив сумки на пол, – нас найдут...       На дорожку к дому из образовавшегося пространственного разлома выходили четверо. Путь к отступлению был отрезан.       - Кто найдёт? Ой, я... я знаю, кто это, - в полголоса молвила Лили, осторожно выглядывая из-за плеча мужа.       Ещё несколько секунд правитель Асгарда и основатель Школы Чародейства и Волшебства буравили друг друга полным ненависти взглядом, а затем последний негромко произнёс:       - Живо в гостиную.       - Но...       - Живо! – взмахнув палочкой, Слизерин на несколько мгновений сумел задержать не прошеных гостей и, захлопнув дверь, оттолкнул Лили внутрь дома.       Почти в этот же самый миг дверь сорвало с петель. Салазар не успел увернуться, поэтому в следующий момент уже лежал на полу, придавленный дверью, морщась от болезненных ощущений в спине.       - Нет!       - Локи!       - Салазар!       Крик Лили отвлёк Всеотца, что позволило трикстеру выбраться из коридора и попасть в гостиную. Наскоро наложенные защитные чары создали временный щит вокруг пары волшебников, стоящих в самом центре гостиной.       Трансгрессировать было невозможно. Бежать – бессмысленно. Трое воинов окружили их, отрезав любые, даже самые маловероятные пути к отступлению.       - Л-локи? – девушка изумлённо смотрела на мага, о котором, как она думала, ей известно больше, чем ничего. – В каком смысле?       Но Салазар молчал, лишь сверля ненавистным взглядом седовласого мужчину, смотрящего на мага с разочарованием.       - Ты ей не сказал? – голос Всеотца заставил Лили вздрогнуть. – Ты ничего ей не сказал.       - Салазар? - цепляясь за последнюю соломинку, начала Эванс. – Или Локи? Получается, ты меня всё время обманывал? – в её голосе было отчаяние, которое невозможно было скрыть ничем.       - Нет.       - Что – нет? – взвилась девушка. Её рыжие волосы растрепались, в изумрудных глазах стояли слёзы. – Что – нет?!       - Я – Салазар Слизерин, потомок основателя Хогв...       - Ты – Локи, сын Одина, брат Тора, младший принц Асгарда, трикстер, - громким, но всё ещё спокойным голосом, начал Всеотец. – И, по совместительству, Бог Лжи и Обмана.       - Я себя им не назначал! – закричал, срывая голос, ас, посылая в отца заклинание, не способное причинить тому никакого вреда.       - Значит, обмана, - полушёпотом произнесла волшебница, отстраняясь от того, кому раньше верила больше всех на свете. Раньше.       - Я себя им не назначал, - опустив голову и палочку, молвил маг.       - Тогда ты можешь сейчас сказать мне всю правду? – положив руки себе на плечи, прошептала Лили. – Прошу тебя...       Тяжело вздохнув, Локи отбросил палочку в сторону и снял с себя чары, представ перед волшебницей в своём обычном виде. Золотые части брони сверкали в отблесках пламенного заката, тёмно-изумрудный плащ едва заметно колыхался, поймав поток февральского ветра, врывавшегося в дверной проём. Кожа стала ещё более бледной, чем была раньше, глаза – более пронзительными, словно видели каждый потаённый уголок твоей души, любую твою сокровенную тайну. Растрёпанные волосы, цвета воронова крыла, придавали лицу ещё более исхудавший вид.       Локи поднял голову, чтобы увидеть страх и ненависть в глазах возлюбленной. Но там было лишь немое изумление. Там было его собственное отражение, смотревшее на него бешеным взглядом. Взглядом больного во время тяжёлой лихорадки.       - Ты не сможешь причинить ей вреда, - не поворачиваясь к Одину, почти одними губами произнёс маг. – Я принял меры. Уже ничего не изменить! – разведя руки в стороны и неестественно громко рассмеявшись, прокричал трикстер.       - Я знаю, - сохраняя спокойствие и непоколебимость, произнёс Всеотец. – Поэтому ты сам сотрёшь ей память.       - Я не буду этого делать. Ты меня не заставишь! – сделав шаг к полу-прозрачному защитному куполу, трикстер выкрикнул в лицо правителя Асгарда. – Мы уйдём, и ты больше никогда не услышишь о Салазаре Слизерине и Лили Эванс.       - Ты сотрёшь память не только ей, но и всем, кто тебя хорошо знал, - продолжил Один. – В противном случае, я сошлю их в Йотунхейм или Муспельхейм, и уж тогда твои защитные чары сыграют им не на пользу.       - У меня нет друзей, а за ней я пойду куда угодно, и ты не сможешь меня остановить.       - Не дерзи мне! – Всеотец ударил скипетром об пол, и защитные чары рассеялись в мгновение ока. – Взять её.       Эйнхерии двинулись было на девушку, но Локи взмахом руки отбросил их в стену. Он успел только выхватить кинжал, как почувствовал, что не может двигаться. Вопль отчаяния сорвался с его губ, когда воины схватили сопротивляющуюся девушку за руки и подвели к Одину.       - Салазар!       - Нет! Не трогай её! – все попытки освободиться были тщетны, тогда Локи попытался отвлечь Всеотца. Десять копий трикстера появилось в комнате. Иллюзии набросились на седовласого мужчину, но растворились в воздухе, не причинив тому никакого вреда.       - Даю тебе последний шанс, - занося скипетр, произнёс Один.       - Салазар, прошу тебя, - слёзы нескончаемым потоком текли по щекам Лили, заставляя сердце младшего принца биться в бешеном ритме ненависти к отцу.       - Хорошо, хорошо, - закрыв глаза, молвил Локи. – Только отпусти меня.       В это же мгновение Салазар понял, что может двигаться, но любые мысли о сопротивлении отмёл сразу же.       Подняв палочку с пола, он подошёл к той, которая была дороже ему всех на свете. К той, что научила его любить. К той, которую он будет помнить всегда.       Поцелуй, заставивший забыть о том, где они и какая опасность им угрожает, был лёгким и невинным, как в ту ночь рядом с Гремучей Ивой.       - Прости меня, - слеза скатилась по щеке трикстера. – Прости.       - Салазар...       - Обливиэйт...