Демон Элизабет

                        Я хочу, чтобы жизнь наполнилась,                         Блики звёзд над моей головой.                         Я готова, как феникс огненный,                         Умереть, чтобы стать живой.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Андре. Так его звали. Светловолосый кареглазый юноша с неизменной улыбкой на лице. Красивый, словно ангел. Никто точно не знал, как именно он оказался в окружении графини, но как только она заприметила его, уже не отпускала. Поначалу он скрашивал ей вечера, котрые они проводили за чтением и беседами о прекрасных мирах и идеях, что порождает человеческое воображение. Её привлекала его детская непосредственность, мягкость. Он был, как глина, принимающая форму руки, которую в неё опускают. Так же и он всегда пытался угадать желания графини, чтобы тут же их исполнить. Однажды их вечерний разговор затянулся, и с тех самых пор он стал скрашивать и её ночи.       Элизабет понимала, что связь с ней для Андре — всего лишь возможность жить так, как он хочет, в комфорте и праздности. Графиня никогда не питала иллюзий на сей счёт. Однако в те редкие моменты, когда он ласкал её в опостылевшей постели, она могла закрыть глаза и притвориться, что он действительно любит её. И что она любит его. По-настоящему. Страстно и самозабвенно, нежно и трепетно.       Леди Белфорд никогда не любила ни одного мужчину. И никогда не чувствовала любви по отношению к своей персоне. Долг, уважение, почтение. Но не любовь. Судьба её замужества была решена в момент, когда ей исполнилось пять лет. Она и не надеялась когда-нибудь полюбить. Однако можно было сказать, что с мужем ей повезло. Граф не только не поднимал на неё руку и в целом хорошо к ней относился, но и в принципе редко бывал дома, возвращаясь раз в несколько лет, чтобы исполнить супружеский долг. Чем жена занималась в его отсутствие, его не интересовало, и на болтовню прислуги об её любовнике он закрывал глаза, тем более, что сам был далеко не безгрешен.       Прошло пять дней со злополучного визита барона и его треклятого советника. Элизабет успела войти в привычный ритм жизни, но всё ещё не до конца оправилась от того, что её жизнь и честь были под весьма ощутимой угрозой. Как раз сегодня она ждала Андре в надежде, что он поможет ей забыться, вновь даря ощущение лёгкости и беспечности хотя бы на эту ночь.       Снова посмотрев на себя в зеркало и отметив ещё одну новую морщинку на лбу, она с горечью отвернулась. Мэри покорно стояла рядом и ожидала распоряжений. Стук в дверь нарушил нависшую в комнате тишину.       — Войди, — отчеканила леди Белфорд.       Открытая дверь будто выпустила луч солнца, настолько ослепительно сиял Андре.       — О, милая моя графиня, Вы как всегда безупречно выглядите, словно яркая звезда на моём небосклоне… Мэри, — его взгляд, как змея, скользнул в сторону девушки, — ты как всегда прекрасна, дорогая, как нежный бутон розы, с каждой нашей встречей ты раскрываешься.       Девушка зарделась и опустила взгляд. А Элизабет снова почувствовала лёгкий укол зависти. И ревности.       «Что-то его взгляд слишком долгий для простой любезности. Да и перед кем он распинается? Перед простой девкой. Нет. Сейчас этот мужчина принадлежит только мне».       — Мэри, оставь нас, — холодно процедила графиня.       Служанка чуть заметно поникла и покинула спальню. Мужчина же проводил её взглядом. Едва за ней закрылась дверь, он повернулся к леди Белфорд.       — Так что же, миледи, Вам…       — Оставь это всё, Андре, — перебила его Элизабет, — не хочу терять время. Просто сделай то, для чего ты действительно пришёл.       Словно ожидая только этих слов, он кинулся к ней, подхватил на руки и уверенными движениями положил на кровать. Его чувственные губы накрыли её уставшие уста, а умелые, нежные руки избавляли от одежды их обоих, не забывая при этом чуть заметно оглаживать все чувствительные участки её тела.       Андре делал всё, как она любила. Он знал её. Как сделать ей приятно, как распалить и как охладить пыл. Он целовал её шею, в то время как его горячая плоть уперлась между её бёдер.       Элизабет закрыла глаза, как и всегда, чтобы почувствовать его страстное желание… Вспышка. И пронзительный горячий взгляд ледяных глаз снова смотрит на неё.       Она вздрогнула и едва не вскочила. Андре уставился на графиню с недоумением, так и замерев в полной готовности между её ног.       — Что-то не так, милая? — елейно пропел он.       — Всё… Всё хорошо, просто вспомнила кое-что.       Он медленно вошёл в неё, делая всё, лишь бы ей не было неприятно. Она притянула его голову для поцелуя… Но, закрыв глаза, она вновь почувствовала этот обжигающий взгляд. Элизабет уже не была уверена, воспоминание ли это, или он смотрит на неё прямо сейчас, когда она, позабыв все приличия, отдаётся молодому любовнику. И это чувство распаляло её сильнее, чем прикосновения Андре. Его движения вдруг как будто стали только мешать, касания губ горячей кожи стали противны. Она захотела остаться наедине с одним лишь воспоминанием о советнике и его хищных глазах. Такие холодные вдруг пальцы Андре раз за разом возвращали её на землю, мешая улететь в небытие. Его рука на её груди, его дыхание возле её уха — всё это только больше злило Элизабет.       «Нет, я больше не могу.»       — Уходи! — вскрикнула она и вскочила, оттолкнув любовника от себя. Дыхание её сбилось и было похожим не то на стоны, не то на всхлипы.       — Милая, что с тобой? Я сделал что-то не так? — Андре был явно озадачен.       — Просто уходи. Я не хочу тебя. Уходи, — уже спокойнее сказала она.       — Милая, — он попытался приблизиться и обнять её, — перестань, я же люблю тебя.       — Любишь? — истерично переспросила графиня. — Ты любишь меня? Да ты любишь только себя, хорошие вина и мягкую постель! — она расхохоталась.       — Элизабет, милая, что ты говоришь? Ты единственная…       — Да ты готов перетрахать всю мою прислугу! Единственная! Люблю! — она выплевывала слова будто змея яд. — Я не знаю этого чувства, никогда не знала и никогда не узнаю, — голос её стал спокойным, но полным горечи.       — Я не понимаю… — пролепетал Андре.       — А тебе и не нужно понимать. Убирайся! — прокричала она. — Тебя за дверью ждут с десяток смазливых мордашек. И больше не приходи ко мне, сделай милость.       Графиня отчеканила последние слова и отвернулась.       Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как покинуть комнату.       Едва за ним закрылась дверь, Элизабет рухнула спиной на кровать и широко раскинула руки. Она чувствовала себя опустошенной и, как ни странно, счастливой. Будто с плеч упал тяжёлый груз.       Она закрыла глаза и ей снова показалось, что этот загадочный мужчина прямо сейчас смотрит на неё. Испытывает её волю, заглядывает в самую душу, искушает… И улыбается, видя, как она избавилась от нелепого мальчишки, который и мизинца его не стоит. Как она лежит на кровати совершенно обнажённая. Эта мысль будоражила, пьянила и заполняла собой разум без остатка. Элизабет вдруг поняла, что нисколько не стеснялась бы его взгляда. Напротив, ей хотелось, чтобы он смотрел. Каждую секунду, что она отдается соблазну. Так же, как в их последнюю встречу, внимательно изучая её.       От выплескивающегося уже через край возбуждения она тяжело вздохнула, больно, но, на удивление, приятно закусывая нижнюю губу.       — Смотри же… — чуть слышно для самой себя прошептала она, будучи уверенной, что он точно услышал её «приказ», и медленно провела рукой по груди, обводя сосок. Другой рукой нежно погладила шею.       Эти касания были какими-то новыми для неё. Под пристальным, довольным взглядом все ее движения ощущались острее, чем обычно. Убедившись, что ледяные глаза обращены только на неё, Элизабет стала оглаживать своё тело. Такое горячее и податливое сейчас. И только ему она может позволить видеть себя такой.       Настойчивый жар, концентрируясь меж ее ног, призывал к более смелым действиям. Но она не торопилась, смаковала каждый момент, ведь он видел всё. Она уже гладила бедра, медленно подбираясь к заветному чувствительному месту, жаждущему ее внимания. Или не ее?       Хрупкая ладонь нежно накрыла лоно, скользнув чуть ниже. Элизабет издала мягкий, блаженный стон, заметно выгибаясь в пояснице. Она почувствовала, какой эффект возымел этот чертов распаляющий взгляд. Но по-прежнему поступилась бы многим ради того, чтобы он продолжал наблюдать за её порочными действиями. Она готова была поспорить, что эти глаза действуют на неё не хуже любого из эликсиров Мели. Но позже. Все позже… Сейчас мир существовал только вокруг ее умелых движений, за которыми неустанно с удовольствием наблюдала пара холодных, бездонных глаз.       — Д-а-а… Смотри… — простонала она чуть слышно.       Ее собственные руки дарили ей то невообразимое наслаждение, какое не в состоянии был дать ни один любовник.       «К черту Андре! К черту их всех! Боже, как приятно…»       Едва она прикрывала глаза от удовольствия, на неё с хищной, довольной улыбкой смотрел этот темноволосый дьявол. И с нечеловеческой жадностью вожделел видеть ещё и ещё, как беззастенчиво она себя ласкала.       От этого взгляда по коже будто пробегали молнии, отдаваясь приятной сладкой дрожью во всём уже не подчиняющемся ей теле. Полумрак комнаты, казалось, наполнялся какой-то тягучей, не родной, но такой до безумия желанной и почти осязаемой энергией. Элизабет стонала и тяжело дышала, всё ускоряя свои ласки, даже не пытаясь открыть глаза, лишь бы не потерять этот пламенный взгляд.       Наконец, ощущения достигли апогея. Дрожащий от наслаждения голос рождал пронзительные стоны, свободная рука отчаянно цеплялась и мертвой хваткой сжимала простынь, а все чувства разом смешались в тугой клубок, стянувшись внизу живота и резко рассыпавшись по постели графини, разметав её руки и ноги в стороны. Он последний раз улыбнулся ей и растворился, бесследно исчезнув из её воображения.       Сбивчиво дыша, она открыла глаза. Комната плыла. Под спиной она ощутила холодные сбившиеся простыни. Она попыталась восстановить в памяти хронологию недавних мыслей, которые привели ее к такому.       «Боже, что это было? Он действительно был здесь?.. Нет, это не человек. Это не барона советник, а самого Дьявола! Какое-то наваждение!»       Она ещё раз устало оглядела комнату. И тут ее взгляд упал на свечи, которые хоть и тускло, но все же освещали ее покои.       «Ну, конечно. Свечи…» — едкая мысль тенью промелькнула в голове графини, но сонливость взяла своё, и Элизабет тут же заснула.