Демон Элизабет

                        Пробуди мою душу уставшую,                         Оживи моё сердце каменное,                         Распали моё тело застывшее,                         Мы с тобою сгорим в этом пламени.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Графиня проснулась с рассветом в прекрасном расположении духа. Мир вокруг снова ненадолго обрёл краски. Какое-то время она просто пыталась осознать и оценить вчерашнее. А особенно — свои действия и чувства после ухода Андре. И поняла, что ещё никогда не чувствовала себя такой свободной, как в тот момент.       Размышления Элизабет были прерваны пением Мэри из-за двери. Служанка тихо мурлыкала что-то себе под нос.       — Миледи! — чуть радостнее и громче обычного начала она. — О, Вы уже проснулись.       Мэри в момент покраснела и опустила глаза, что не укрылось от цепкого взгляда графини.       — Обычно ты не столь жизнерадостна. Что с тобой, Мэри? — задумчиво протянула леди Бэлфорд, пристально глядя на свою прислугу.       Та по-прежнему стояла молча, потупив глаза в пол.       «Кажется, вчерашнее наваждение посетило не только меня. Может быть, дело все же в каком-то зелье?» — размышляла Элизабет.       — Скажи мне, а ты вчера меняла свечи? — обратилась она к служанке.       — Да, миледи, как и всегда.       — И откуда ты их брала?       — Из кладовой, что возле кухни, миледи, — ответила Мэри с явным недоумением: какое дело графине до проклятых свечей?       «Возможно, Мели в отместку решила их подменить на свои «особенные». У меня просто нет другого объяснения», — продолжала раздумывать Элизабет про себя.       — А Мели в последние дни не ошивалась около кухни? — с хитрым прищуром она посмотрела на служанку, как бы предупреждая, что лгать сейчас было бы очень плохой идеей.       — Н-нет, миледи, — окончательно растерявшись, ответила Мэри, — Амелия покинула замок ещё пять дней назад. Она же поехала пополнять свои запасы… Вы отпустили её, миледи.       — А… Да?.. Ну, хорошо, спасибо, Мэри. Давай приступим.       Внешне спокойная леди Белфорд глубоко внутри была очень обеспокоена. Ведь если это не злая шутка Амелии, то что же это за наваждение?       «Очень сладкое наваждение», — подумала она неожиданно даже для самой себя и улыбнулась, касаясь пальцами губ.       — Бог давно меня покинул, а Дьявол вдруг навестил… — задумчиво прошептала она.       — Миледи? — переспросила служанка.       Элизабет даже не заметила, что сказала это вслух.       — Ничего, продолжай.

***

      Спустя несколько дней, прибираясь в покоях графини, Мэри осторожно спросила:       — Миледи, а Вы посетите сегодня вечер танцев?       Неожиданный вопрос служанки застал Элизабет врасплох, ведь та никогда не позволяла себе подобной дерзости — задавать леди Белфорд какие-то вопросы, помимо уточняющих.       — С чего бы это мне туда ехать?       — Я слышала, что вчера там был тот… Советник барона. Айсбрант. — Мэри ехидно улыбнулась. — Говорят, что он будет там и сегодня.       «Ну, конечно, глупая гусыня, Элизабет! Ты же лично при ней две недели назад интересовалась его персоной!»       — Мэри, — спокойно начала графиня, — ты стала слишком много себе позволять, — чуть повысив голос, отчеканила она, — и мне надо бы приказать выпороть тебя на конюшне!       Она схватила первую попавшуюся под руку подушку и со всей злостью запустила ей в служанку. Та пискнула и мигом ретировалась за дверь.       — Стой, Мэри! — уже спокойно крикнула Элизабет. — Я пойду туда, приготовь всё необходимое.       Лёгкая улыбка на лице леди Белфорд сейчас была достойна кисти самого талантливого художника.

***

      Выбор Элизабет пал на самое скромное платье, но несмотря на это оно было самым изящным, очень выгодно подчеркивало достоинства её фигуры и оттеняло глаза. Всё это выделяло леди Белфорд среди расфуфыренных особ и наряженных во все свое приданое девушек на выданье.       «Каждая хочет показать, что она самая богатая. Глупые курицы. Раскрывают врагу всю подноготную».       Графиня виртуозно слилась с толпой и устроилась в самом тёмном углу, наблюдая за окружающими. Она битый час высматривала среди множества глаз те самые, но так и не отыскала их.       «Поверила сплетням прислуги, приехала на скучнейший вечер… Ради чего? Во имя призрачной надежды увидеть человека, который, быть может, тебя уже и не помнит. Неслыханная глупость, Элизабет!»       Леди Белфорд уже была готова покинуть это место, как вдруг явно, буквально кожей почувствовала на себе чей-то испытывающий взгляд, который, она была уверена, приказывал остаться. Воздух как будто перекрыли, отчего она задышала чаще. И, обернувшись, получила то, зачем сюда приехала. Все чувства разом смешались. Она не могла понять характера своей тревоги: радость от долгожданной встречи или тихий ужас, не предвещающий ничего хорошего. Цепкий взгляд Айсбранта скользил по телу графини, отмечая малейшие детали ее потрясающего, сдержанного образа.       Элизабет встала, как вкопанная, не зная, что предпринять дальше. Но она точно знала, что заприметить её в этом тёмном закутке было почти невозможно. И тем не менее он смотрел прямо на неё. По его лицу медленно расползалась довольная улыбка.       Продумывать план было поздно. Алан Айсбрант приближался стремительно и неотвратимо, словно буря.       «Хочешь поиграть? Ладно, давай поиграем, я готова», — с энтузиазмом, подбадривая себя, мысленно обратилась к нему Элизабет.       — Миледи, какая встреча! И как удачно! Я же говорил, что мы ещё увидимся.       Мужчина был невероятно галантен и неотразим. Весь его вид — костюм, поза, жесты, движения — был безупречен. Он с таким трепетом поцеловал руку графини, что ее пробила мелкая дрожь.       — Говорили. — Демонстративно оскорбилась Элизабет, отдергивая руку. — И это было весьма самонадеянно с Вашей стороны. Я удивлена, как Вы вообще посмели приблизиться ко мне.       — Да, я имел разговор с юным бароном и осознал, что должен принести извинения перед Вами за произошедший инцидент от его имени, — лицо советника выражало раскаяние, — и за своё недостойное поведение тоже. Надеюсь, Вы простите меня, миледи.       И снова этот взгляд. Проникновенный, читающий мысли, подчиняющий.       — Мне было нанесено оскорбление! Или Вы, уважаемый советник, допускаете мысль, что раз за даму не имеет возможности вступиться ее супруг, то можно покуситься на её честь? Мне вовсе не доставят удовольствия попытки отмыть от клеветы своё честное имя, если о ваших недостойных поступках прознает кто-то из местных сплетниц. Так что спешу расстроить — Ваши надежды напрасны!       О том, что сейчас оскорбленный Андре мог нанести ещё больший вред её безупречной репутации, она, естественно, благоразумно умолчала. Она хотела уйти, оставив за собой последнее слово, но упрямый хитрый взгляд не отпускал ее, продолжая проникать в её мысли. В бледных глазах проскользнул мимолетный блеск.       — Мы, право, виноваты перед Вами, миледи. И готовы искупить вину, как будет угодно. Надеюсь, что Ваша репутация не пострадает от наших действий, и что никто из местных дам не будет судачить о том, что кто-то покусился на Вашу честь. А может, и не только Вашу.       Элизабет вспыхнула яростью, изо всех сил стараясь не подать вида, что ее, саму графиню Белфорд, сейчас так просто раскусил какой-то жалкий советник. Какая дерзость! Однако необходимо было поступить мудро. Впрочем, как и всегда. Натянув улыбку, едва скрывающую неприязнь, она проговорила:       — К величайшему сожалению, мы не можем заглянуть в будущее, советник. Но так тому и быть, Вас я прощаю. Только вот барона Бошана, пожалуй, дождусь с личными извинениями. И той же малой кровью, что и Вы, он точно не обойдётся, помяните мое слово.       «Ибо никто не имеет права так со мной обходиться. Никто!» — закончила про себя Элизабет.       — Всенепременно, я сегодня же извещу его о Вашем решении, миледи, — он снова поцеловал ее изящную кисть. — Быть может, Вы согласитесь подарить мне танец?       — Будто я могу Вам отказать, — откровенно съязвила графиня.       Он понимал, что действует на неё, как беспощадный удав на пушистого кролика. Но при этом уже не раз отметил — маленького, но такого храброго кролика.       — А Вам бы хотелось мне отказать? — вдруг с детской непосредственностью спросил Айсбрант.       — Нет, пожалуй… нет, — улыбнулась леди Белфорд, и он плавно увлек её в пучину танцующих пар.       Время замедлилось. Они плыли по просторному залу, выписывая изящные, следовые фигуры своими телами, которые словно стали единым целым. Его руки держали её так крепко и так нежно, что ей хотелось, чтобы этот танец продолжался бесконечно, лишь бы всегда, как сейчас, смотреть в его прекрасные глаза.       Элизабет вдруг вспомнила ту ночь, в которую прогнала прочь Андре и бесстыдно, смело ласкала себя, приковывая к себе пламенный взгляд желанных глаз. Она густо покраснела, чуть отворачиваясь. Ей вдруг снова показалось, что он может прочесть её мысли, и она задохнулась от нахлынувшего стыда.       — Миледи, Вам дурно? Позвольте, я провожу Вас на воздух.       Лицо Айсбранта выражало суетливое беспокойство, но глаза… Глаза выдавали в нем явное непомерное наслаждение тем, какой эффект он производил на графиню.       Внешне спокойная Элизабет внутри себя металась перед выбором. Её рациональность и рассудительность твердили убираться как можно скорее и дальше от этого мужчины, который так странно на неё влияет. Другая же, какая-то глубинная, тёмная сущность внутри бедной женщины, стремилась прильнуть к нему всем нутром и остаться наедине навечно.       За размышлениями она даже не заметила, как они оказались вдвоём в тихой, безлюдной темноте спасительной прохлады сада. Советник снова посмотрел ей прямо в глаза. В полумраке ей показалось, что его глаза сияют, точно звезды.       — Я… Спасибо, мне уже лучше, — прошептала она.       — Я бесконечно рад, — ответил он, по прежнему удерживая её руку, опасаясь, что она упадёт.       Так они стояли молча, снова глядя друг другу в глаза, мыслями улетая к таким же безмолвным небесам.       Вдруг за спиной Элизабет тихо хрустнула ветка. Она вздрогнула и обернулась, но не смогла ничего разглядеть в темноте. А вот Айсбрант, бросив туда мимолетный взгляд, коротко кивнул кому-то во мраке и стал серьёзным.       — Простите, миледи, вынужден Вас покинуть. Надеюсь, мы ещё встретимся.       И быстро, оставив Элизабет в недоумении, направился прямо в темноту.       «Опять сбегаешь? Ну уж нет, не на ту нарвался. Я все равно узнаю, куда ты исчезаешь».       Быстро подобрав полы платья, она почти бесшумно развернулась и побежала за ним. Вскоре деревья и кусты закончились, а Айсбрант вышел на открытое пространство, где протекал небольшой ручей, над которым высился маленький мостик, примерно с человеческий рост.       Графиня, насколько позволял наряд, спряталась за ближайшим кустом шиповника и стала молча наблюдать за тем, что разворачивалось на ее глазах.       Алан подошёл к мосту сбоку, со стороны ручья… И шагнул в воду. Вдруг весь его облик переменился: кожа приняла серый оттенок; на лице вдоль скул проступили наросты, словно чешуя; а уши вытянулись, как у летучей мыши.       Даже не стараясь надеяться, что ей показалось, Элизабет шумно ахнула. Тут же опомнилась и прикрыла рот рукой, но было поздно — он заметил её и шагнул из воды, вновь став тем Аланом Айсбрантом, который попрощался с ней в саду. С нечеловеческой скоростью подбежав к графине, мужчина схватил её за плечи, заглянул в глаза, опалив душу пламенем, и спросил:       — Ну, и что же мне с Вами делать, миледи?       Элизабет вдруг за секунду успокоилась. Она знала всё с самого начала, а сейчас всё стало так понятно и логично. Графиня взглянула на него и спокойно, еле слышно сказала:       — Ты — демон.       Он отпустил её и теперь смотрел внимательнее, со смесью удивления и интереса.       — А Вы слишком любопытны, миледи.       — И что теперь будет? — дерзко спросила она и тут же стушевалась.       Он молчал и всё так же испытующе томил ее взглядом. Элизабет осознала, что её жизнь может оборваться прямо здесь, у этого безымянного ручья.       «А жизнь ли? Жила я до этого? Что, если это наша последняя встреча? Мужчин, подобных ему, в моей жизни не было и больше не будет».       Она робко подала ему руку. И лишь только его длинные, тонкие пальцы коснулись её ладони, она кинулась ему в объятия, закрыла глаза и отчаянно прильнула к его губам поцелуем. Пусть он будет прощальным! Но он запомнит её навсегда. Её дерзость, её смелость, её острый ум и страсть. Касание было совсем невесомым, но пронзило их обоих, будто охотящихся друг на друга. И каждый настиг свою цель. Такое безудержное пламя бушевало в этом лёгком соприкосновении губ.       Секунда, две, три… Слишком долго. Леди Белфорд отстранилась и робко спрятала глаза. Впервые в жизни. Она поняла, что проиграла, и была готова к любому исходу. К тому, что он сейчас разозлится на неё, ударит, убьёт или просто уйдёт. Но не к тому, что произошло в следующий миг.       — Вы… Ты. Ты сумасшедшая?! — он ожидал чего угодно от этой женщины, но не открытого проявления эмоций, да ещё каких… На этот раз она его переиграла. Он посмотрел на неё с недоумением и одновременным восхищением. Эта женщина сводила его с ума. Словно его отражение. Такое прекрасное отражение…       Она всё ещё стояла, глядя на землю и боясь пошевелиться. Тихо, почти беззвучно она прошептала:       — Прости…       В эту секунду он подхватил её за талию и прижал к ближайшему дереву, буквально впиваясь в ее губы поцелуем уже гораздо менее целомудренным, чем тот, что она подарила ему полминуты назад. В стремлении выпить всю её горячую страсть до дна, он оторвался на короткое мгновение, лишь чтобы сказать:       — Миледи, да Вы точно не в себе… И я, пожалуй, тоже.