Демон Элизабет

                        Огонь и лёд в моей пустыне,                         Ночная мгла и яркий свет.                         Я не покину их отныне.                         Теперь сомнений больше нет.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Они стояли, соприкоснувшись лбами и тяжело дыша, в спасительной темноте сада, где их не могла видеть ни одна живая душа. Первым нарушил молчание демон.       — Миледи, мне и правда пора.       — Думаю, теперь ты можешь называть меня Элизабет, — графиня улыбнулась.       — Элизабет, — прошептал он, будто пробуя имя на вкус, — я должен идти, Элизабет.       — Подожди, так как мне называть тебя? — она удержала его за руку.       Демон на секунду задумался.       — Обсудим это при следующей встрече.       — Это значит, мы ещё увидимся, — не вопрос — утверждение.       Он вдруг нежно поцеловал её, даря покой и подтверждая мысль, что у них всё ещё впереди, это только начало. Элизабет прикрыла глаза и забыла, как дышать, от нахлынувших чувств.       — Если ты будешь ждать меня, — еле слышно ответил он, щекоча ее ухо горячим дыханием.       А когда она открыла глаза, его уже не было рядом.

***

      И она ждала. Ждала каждый день, каждую ночь. Надеялась, что он явится к ней с бароном, но тот пришёл один, принеся довольно существенную сумму извинений. Графиня надеялась, что демон посетит ее в одну из длинных, чёрных ночей. Например, в спальне, чтобы не привлекать внимания. Однако ночи она по-прежнему коротала одна.       Шли дни, недели… Надежда иссякала.       Андре попробовал пару раз её навестить, но леди Белфорд не приняла его, и тот оставил попытки.       Мир снова утратил краски, стал плоским. Запахи почти исчезли, еда была пресной, а солнце за окнами совсем не радовало. Элизабет потеряла здоровый сон. Все, что она могла себе позволить, это короткие и беспокойные провалы в пустоту без сновидений.       Прислуга тем временем стала судачить о том, что графиня усыхает на глазах. Однажды, от скуки решив пойти в библиотеку, Элизабет случайно услышала за углом коридора нервный шёпот своей служанки Мэри. Та с кем-то спорила.       — Мы должны что-то сделать, Мели. Она почти перестала есть!       — Ну, и что ты хочешь, чтоб я сделала?       — Не знаю, ты же из нас двоих ведьма. Дай ей выпить что-нибудь от хандры. А если она умрёт? Я окажусь на кухне, а ты и того пуще — на улице!       — Как я ей дам, если она не просит? Пусть попросит, тогда дам!       — Она не попросит, ты же знаешь. Давай подмешаем куда-нибудь!       — В вино! — подсказала графиня, выйдя из-за угла, и расхохоталась.       Девушки тут же подпрыгнули, как ужаленные, и склонили головы.       — Ну же, продолжайте, я жду, — исподлобья посмотрела на них Элизабет.       Мэри первой нарушила повисшую звенящую тишину:       — Мы беспокоимся о Вас, миледи, — робко прошептала она, не отрывая взгляда от подола собственного платья.       — А заодно и о том, как бы не попасть на кухню, — усмехнулась графиня.       Мэри густо покраснела.       — Идите работать, интригантки, — бросила она и направилась туда, куда собиралась изначально.       «Стоило бы наказать их, но какой в этом смысл? Какой смысл в чем бы то ни было вообще? — равнодушно рассуждала она. — Я была так счастлива… Наконец-то почувствовала себя живой. Желанной. Лю… Нет, нельзя говорить. Нельзя даже думать об этом чувстве!»       Она с силой толкнула тяжёлую дверь в холодное, просторное помещение, где покоились тысячи книг. Они чинно возлежали на своих местах, покойно видя цветные сны, наполняя залу покоем и глухой, объёмной тишиной, ожидая, когда она их пробудит.       Графиня немного успокоилась. Книги умели это — вводили её в сонный транс, увлекая затем в свои неведомые миры, из которых она не хотела возвращаться. Подальше отсюда.       «Он давно забыл о тебе. Наверняка, забыл. А ты всё ещё ждёшь. Глупая, глупая Лиз».       В голове вдруг отчетливо всплыло воспоминание. Ей пять лет, она бежит от своей престарелой няньки, Наны, в сад. Корень старого дуба. Падение. Разбитое в кровь колено. Она плачет, уткнувшись в грудь Наны, а та ласково гладит её по голове, приговаривая: «Глупая, глупая Лиз».       — Никто больше не любит тебя, Лиз. Ни одна живая душа… — горько прошептала она в пустоту.       — Я, конечно, не живая душа, но хотел бы подвергнуть сомнению это утверждение, — знакомый мягкий и спокойный голос раздался за её спиной.       Элизабет молниеносно развернулась на каблуках и замерла, не веря своим глазам. Он был здесь, перед ней.       — Ты правда здесь… — прошептала она ещё тише, почти не дыша, опасаясь, что это наваждение, которое вот-вот бесследно исчезнет. Она застыла, боясь моргнуть, а открыв глаза, снова его не увидеть.       Секунда — и оцепенение пропало, уступив место сильнейшей злости. Элизабет сжала кулаки, расслабила кисти рук и наотмашь ударила его по щеке. Звонкое эхо пощёчины прокатилось в безмолвном помещении.       Демон не дрогнул, стоя почти неподвижно. Он медленно приложил длинные пальцы к покрасневшей щеке. В его глазах мелькнуло удивление.       — Я ожидал более тёплый приём. Но ты, как вулкан. Потрясающе непредсказуема, — он еле заметно улыбнулся.       «Да как он смеет быть таким спокойным?! Точно издевается!»       — Как ты мог?! Как мог оставить меня одну так надолго? — прокричала она ему прямо в лицо и снова замахнулсь для удара.       Однако в этот раз он не дал ей совершить задуманное, молниеносно перехватив за запястье у самой щеки. Ни один мускул на его лице не дрогнул.       — Ты играешь с огнём, Элизабет, — все ещё удерживая её руку около своего лица спокойно проговорил он, глядя ей прямо в глаза и уже открыто ухмыляясь.       — Ну и пусть! Я не боюсь тебя! Что ты мне сделаешь? Убьёшь? — всё ещё повышая голос, сказала она, — Моя жизнь уже очень давно лишена смысла, а может, и не имела его вовсе… — речь становилась тише и спокойнее.       — Не боишься, что сделаю больно? Я могу причинить такие страдания, испытывая которые захочется умолять о смерти… — с интересом глядя на неё, спросил демон.       — Не боюсь! — твёрдо ответила она, дерзко заглядывая в его глаза.       Он вдруг чуть притянул её руку, всё ещё находящуюся в плену его пальцев, и нежно поцеловал в ладонь. Затем выше, в запястье, выше, ещё выше. Элизабет оцепенела от неожиданной ласки. Дойдя поцелуями до сгиба локтя, он оторвался и с улыбкой прошептал:       — Храбрая Лиз… Я никогда не сделаю тебе больно, — он притянул её к себе за талию, и прошептал уже в самое ухо, — если только ты сама не попросишь, — и горячо поцеловал в шею.       Элизабет почувствовала себя котёнком, который решился поиграть со львом. Опасность и тонкая грань, переход которой сулил боль и мучения, обостряли все ощущения до предела. Пьянящее чувство собственной беспомощности разливалось по телу огненной лавой и тысячами ледяных иголок врезалось в кожу. И ей безумно нравилось всё, что с ней происходило.       — А тебе бы хотелось сделать мне больно? — вдруг шёпотом спросила она, ехидно улыбнувшись и удивившись собственной смелости.       Храбрый котенок Элизабет.       В глазах демона мелькнула озадаченность.       — Чтобы спрашивать такое у тёмной сущности, нужно быть либо очень умной, либо очень глупой, — кисть его правой руки скользнула по её плечу вверх и обняла пальцами шею, нежно поглаживая её. Он смотрел, как бешено заколотилось её сердце, качая кровь по венам. — Сейчас неважно, чего я хочу, важно, чего хочешь ты.       — Я…       — Нет, — прервал демон, приложив палец к её губам, — не говори. Закрой глаза, — скомандовал он, и Элизабет послушалась. — А теперь просто действуй.       Она сделала шаг ему навстречу, робко протянула руки, и начала гладить его тело, ощупывая шёлк рубахи, холодную кожу ремней и его горячую, упругую плоть под одеждой.       Руки сами потянулись к пряжкам в попытке их расстегнуть. Элизабет невольно задумалась о том, сколько женщин до неё проделывало то же самое, и, почувствовав болезненный укол ревности, закусила губу, тут же запутавшись в ремешках.       — Такая нетерпеливая… — раздался чуть насмешливый шёпот у самого ее уха.       Она хотела было с досады отдернуть руку, однако мягкая, но настойчивая ладонь удержала её.       Элизабет почувствовала, как ремни сами разъезжаются под её пальцами. Она удивленно подняла веки и встретилась взглядом с абсолютно невозмутимым, ухмылявшимся демоном.       — Хм… Я могу рассчитывать на дальнейшее содействие? — невинно уточнила графиня.       — Нет, — спокойно ответил он и невесомо провел ладонью перед её лицом, безмолвно приказывая снова закрыть глаза. И она повиновалась. Это было так приятно. Леди Белфорд повиновалась. И в то же время она делала лишь то, что хотела.       — Чем дольше мы томимся в ожидании, — продолжил он в то время, как она почувствовала ослабление шнуровки на своем корсете, — тем приятнее потом получать желаемое.       Его мелодичный, спокойный голос заставлял её тело пылать, а сознание терзаться в муках. Тёплая ладонь коснулась спины Элизабет, и платье с тихим шорохом, словно осенняя листва, ниспало к её ногам.       Последняя капля.       Графиня распахнула глаза и стала жадно срывать одежду с желанного мужчины. Ткань трещала под беспощадным напором рук изголодавшейся по страсти и ласке женщины. Элизабет пленила его губы долгожданным, требовательным поцелуем, и демон добровольно сдался в этот плен. Она нетерпеливо оглаживала его тело, прижимала к себе, впивалась пальцами в кожу. Он целовал её изящную шею, податливую грудь, слегка округлый живот, обжигая кожу горячим, сбивчивым дыханием.       Наслаждаясь несдержанными постанываниями, демон подхватил Элизабет под бедра и в момент прижал к полкам с книгами. Она обхватила его ногами, а чуткие пальцы Алана почти до боли сжали аппетитную ягодицу и сразу переместились вперёд к сокровенному месту. Подразнив легким поглаживанием внизу живота, у самой грани, он смял в ладони её грудь, от чего уважаемая графиня Белфорд застонала, как продажная девка. Она вновь поймала пламенный взгляд его ледяных глаз, и всё в миг померкло. Остались только двое обезумевших друг от друга влюблённых в немом царстве книг, стыдливо прятавшихся в одеяния обложек, наблюдая за головокружительным танцем обнажённых тел.       — Ты сводишь меня с ума, Лиз. Опасная и такая… желанная, — нашёптывал он ей на ухо.       Элизабет каждой частичкой тела ощутила, как дрожит в предвкушении настоящей телесной близости. Не эти жалкие месяцы она ждала его, а всю свою жизнь. Из самой груди вопреки воле вырвался протяжный стон.       Графиня почувствовала, как нежные пальцы заскользили по увлажнившейся как никогда щели между бесстыдно раздвинутых ног. Она подалась ему навстречу, изнывая от желания принять его и в то же время дрожа перед неизвестностью. Вспышка — и её словно пронзило молнией, когда он резко ворвался в неё, казалось, проникая не только в тело, но и в грешную душу. Она закатила глаза и вскрикнула:       — Боже! А!       — Не зови, господа здесь нет, — прошептал он и, чуть прикусив некогда бледную кожу на шее, вновь двинулся в ней резким толчком.       Приятные ощущения в теле усиливались новизной, накладывались на осознание, что они, наконец, едины, она дождалась. Всё вокруг смешалось в цветастый комок из чувств: вкусов, запахов и звуков. Это не было похоже на то, как она ласкала себя сама. И уж тем более на треклятый супружеский долг. Всё было ярче в десятки раз.       Крича, не помня ни своего имени, ни положения, утопая в моменте, графиня цеплялась руками за полки, сметая на пол такие драгоценные для неё книги. Очень быстро её крик сорвался на хрип, воздух будто выбили из груди, а удовольствие достигло апогея и растеклось вместе с ней по злополучным полкам стеллажей.       Умело подхватив свою леди, демон бережно уложил её на валявшиеся на полу остатки одежды и, страстно поцеловав, издал не то вздох, не то рык, совершил ещё несколько яростных толчков, после чего тоже обмяк и упал рядом.       — Боже… — снова прошептала Элизабет, отдышавшись.       — Я же сказал — его здесь нет. Всего лишь я, — съязвил он, ласково поцеловав её в ключицу.       — Ты так и не назвал мне своего настоящего имени, — ухмыльнулась графиня.       Демон на мгновение задумался.       — Септентрион.       — Пожалуй, это имя будет сложновато выкрикивать в пылу страсти, — хихикнула Элизабет и слегка смутилась, — но мне нравится.       — В твоей воле кричать «Алан», ехидно подметил он. — Вообще-то ты можешь звать меня как угодно, — уже серьёзнее заявил демон.       Графиня кивнула и прикрыла глаза.       — Я люблю свою библиотеку, но ещё мне никогда не было в ней так хорошо… — прошептала она. — Всегда считала эту комнату чем-то вроде храма познания, который мы, наверное, осквернили, — она вдруг тоже стала серьёзной.       — Познание — первородный грех, Элизабет. Самый первый. Мы буквально в царстве греха. Если это и храм, то мы возложили хорошую жертву на его алтарь.       Графиня приподнялась на локте, глядя на улыбающегося демона.       «Как ловко он заигрывает со словами и их смыслом. И как же мне это нравится, черт его дери!»       — В таком случае, можно сказать, что я совершила грехопадение. Дважды.       — Трижды, если подумать. Ты ведь согрешила с демоном.       — Какой ужас! — в притворной панике воскликнула Элизабет и мягко рассмеялась.       Он лишь улыбнулся в ответ.       Графиня села и скептически оглядела себя и платье, на котором лежала.       — И как же я пойду в спальню?.. — задумчиво протянула она. — В грязном, измятом платье я буду похожа на свинарку.       — О, не беспокойся об этом, — ответил ей демон, тоже сев и прижав её к себе, — закрой глаза.       — Нет, я не хочу! — возмутилась Элизабет. — Я хочу видеть всё, что ты со мной делаешь.       — Ну, как знаешь, — усмехнулся он.       Графиня почувствовала лёгкое головокружение, а вокруг стало темно. Спустя несколько мгновений обнаружила, что они сидят на кровати в её спальне.       — Ведь ты сейчас снова покинешь меня, да? — с горечью спросила она.       — Нет, Лиз. Не сейчас. Эта ночь будет нашей. От начала и до конца.