Демон Элизабет

                        Я лечу, расправляя крылья.                         Я ни верха, ни низа не знаю.                         И не вижу, что в самом деле                         В бездну хаоса я направляюсь.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      — В последний раз прошу тебя, Элизабет, откажись.       Демон был серьёзен, как никогда. Он вымерял комнату шагами вдоль и поперёк. В его голосе сквозило какое-то болезненное сокрушение.       — Алан, мы уже обсуждали это, — графиня сидела на кровати бледная, но полная отчаянной решимости, — я не хочу существовать в этом мире, если могу жить, пусть даже и в другом.       — Как ты не понимаешь?! Это не жизнь, это рабство! У таких сделок слишком высокая цена! — вспылил он, остановившись напротив неё, глядя ей прямо в глаза.       Элизабет громко вздохнула, выпрямилась и твёрдо ответила:       — И я уверена: ты сделаешь всё, чтобы она была для меня минимальной из возможных. Я осознаю, что мне придётся заплатить. Пожалуйста, прекрати. Тысячелетний демон, а ведёшь себя, как мальчишка.       Чуть помедлив, он обреченно сказал:       — Хорошо, миледи, Вы не отступитесь, как вижу. А я не в силах Вам отказать…       Он слабо улыбнулся.       Подготовка ритуала не заняла много времени. Алан откуда-то достал пергамент, развернул его и положил рядом на стол. Они встали лицом к лицу подле него. Демон достал нож, насколько мог осторожно оставил порез на ее ладони и заставил приложить к бумаге. Кровь впиталась мгновенно, оставив красивый узор, похожий на имя Элизабет. В свой черёд Алан коснулся пергамента, и тот вспыхнул под его ладонью синим пламенем, но быстро потух, обретя ещё один причудливый завиток, не похожий ни на одну из букв известных Элизабет языков.       «Всё выглядит так обыденно, словно он делал это тысячу раз. Разве не должно это быть более… торжественно? Сейчас ведь решается судьба моей души», — думала Элизабет.       — Обнажи грудь.       — Что?..       — Грудь, — повторил демон. — Я поставлю клеймо. Там, где сердце.       Элизабет покорно приспустила платье с левого плеча. Он приложил ладонь к теплой коже, под которой ощущались неуёмные глухие удары. Графине показалось, что Алан едва заметно горько вздохнул.       Болезненная нерешительность сменилась трезвым напором, и он громко, размеренно заговорил:       — Я, первородный демон Септентрион, свидетельствую, что душа визави передаётся в мою власть добровольно. Ты, величаемая Элизабет Белфорд, заключаешь со мной договор. С этого момента ты будешь находиться на службе у темного мира.       Элизабет судорожно сглотнула, но продолжала внимать.       — Взамен я самолично наделяю тебя великой силой тёмных. Отныне каждому, кто кары достоин, не уйти от неё. Ты будешь тенью любого, кого ни попрошу. Дарую тебе бессмертие ровно до тех пор, пока договор не будет исполнен.       Кожу под его ладонью начало едва заметно жечь.       — Моей Высшей волей у тебя не будет детей — ты лишаешься возможности дать продолжение роду Белфорд и какому-либо другому. Место твоей души займёт вторая ипостась. Поддержанию человеческого облика ты будешь обязана жизненным силам других существ.       Клеймо становилось всё горячее и уже жгло настолько нестерпимо, что у Элизабет на глазах выступили слезы. Она до крови закусила губу. Демон же глядел на неё с такой болью, будто прижигали сейчас его самого, однако он вынужден был продолжать:       — Договор наш будет приведен в исполнение, когда тебя… — он запнулся на мгновение, — полюбит кто-то, кто будет знать твою тёмную сущность. Если он разделит с тобой любовь в ночи, я проведу ритуал освобождения. Я закрою договор. Да будет так.       Он опустил руку, тяжело выдохнув, почти всхлипнув. Клеймо вдруг стало обжигающе ледяным настолько, что Элизабет охнула. В ее груди сердце стало отсчитывать пугающе медленные и ровные удары, а всё нутро будто стянуло липкой паутиной.       Демон посмотрел на неё с горечью и сказал:       — Ты больше не человек, Лиз.       Единственное, что сейчас ощущала Элизабет, — пустота.       «Я, наверное, должна переживать. Должна биться в истерике по утраченной душе… Но я абсолютно ничего не чувствую».       — У меня есть ещё немного времени, чтобы разъяснить тебе основы, но потом я пропаду на несколько дней, — с некоторой озабоченностью сказал демон. — Прошу тебя, не наделай глупостей.       Он ласково приобнял её за плечи и вдохнул запах волос.       — Алан, основы… — прошептала графиня.       — Ммм… Да. Помнишь день, когда мы познакомились? Когда барон чуть не напал на тебя.       — Вообще-то напал… — Элизабет поежилась. — Да, помню.       — Так вот. Тогда почти проявилась его тёмная, звериная сущность. Я почувствовал это, но у меня возникли некоторые срочные дела в другом мире, пришлось ненадолго отлучиться. Барон тоже заключил сделку, совсем недавно. И тогда очень плохо себя контролировал. Я приглядывал за ним, но твоё зелье… Сбило меня… и его с толку. Вообще, то, что ты уцелела, — настоящее чудо…       — И теперь… Я тоже смогу становиться… Зверем?       — Верно, — подавленно ответил он. — Поначалу это будет происходить под влиянием сильной злости. Но со временем ты научишься это контролировать. Позже голод и жажду ты сможешь утолять только кровью. Без неё тебе будет плохо, начнёшь иссыхать.       Графиня шумно вдохнула через нос и серьёзно спросила:       — Что, людская?..       — Не обязательно, — улыбнулся демон, — достаточно животного. Но кровь человека, конечно… лучше насыщает.       Элизабет молча кивнула и слегка расслабилась, однако ругая себя за то, что не выспросила ничего о своей новой жизни раньше.       — Все твои чувства разом обострятся, — продолжил он. — Взгляд, как у орла. Слух, как у кошки. Нюх, как у гончей. Постарайся как можно меньше видеться с людьми, пока я не вернусь.       Он притянул её лицо к себе и нежно поцеловал.       — Быть может, у нас и получится… — задумчиво прошептал он и исчез.

***

      Элизабет направлялась в библиотеку. Прошло уже несколько дней, а демон все не появлялся.       «Не видеться с людьми? Хорошо! Легко! Не очень и хочется. Но как же я по нему скучаю, по моему демону», — мечтала графиня.       Проходя мимо крыла, где находилась спальня Мэри, она вдруг услышала ее разговор с каким-то мужчиной. Услышала так отчётливо, будто сама находилась с ними в одной комнате. В последнее время это случалось с ней часто. И разговоры эти, как правило, были ей абсолютно не интересны.       Подумав: «Совсем распоясались эти две чертовки, мужчин водят к себе вообще без зазрения совести», она хотела уже было пройти мимо, если бы не одна досадная мелочь. Мужской голос был ей отлично знаком, и принадлежал он Андре. Графиня замерла и прислушалась.       — Ты умница, любовь моя, ещё парочка таких вещиц, и мы будем свободны. Вместе. — Радостно рассуждал Андре. — Ты очень смелая, Мэри.       — Да старая карга даже не заметила. Она эти украшения и не носила никогда.       Хихиканье. Вздох. Едва различимый стон.       Кровь Элизабет разом вскипела. В ушах глухим стуком билось сердце. Всё вокруг утонуло в алой дымке. Графиня почувствовала себя выше, больше, сильнее. Рот наполнился слюной, как у дикого зверя, учуявшего добычу.       «Она. Посмела. Украсть. У меня! Они посмели! Украсть!»       Сознание стало рваным. Злость заполнила Элизабет до краёв. В два прыжка она приблизилась к двери и ударом распахнула её. Обернувшиеся на звук голубки опешили. Мэри завизжала так, что у Андре заложило уши. Сам он упал с кровати прямо на задницу и стал пятиться, пока не упёрся спиной в стену.       — Вы вздумали воровать у меня?! Ты! Посмела предать меня? — услышала графиня будто со стороны хриплый, похожий на звериный рык, голос. Свой голос.       Мэри замерла, лицо её застыло бледной маской.       — Миледи, это… Вы? — шёпотом спросила она.       Графиня махнула в её сторону рукой. Воздух рядом с головой бессовестной служанки со свистом вспороли острые когти. Девица снова заверещала и отпрыгнула в угол, который был занят дрожащим и что-то шепчущим Андре.       — Миледи, пощадите, — зарыдала Мэри, — мы просто хотели сбежать, нам нужны были деньги. Всего ничего, Вы бы даже не заметили…       — Дура! — выкрикнул Андре. — Милая, она всё врёт! Это она украла, я говорил, чтоб вернула! Она… Соблазнила! Она… Она… Они меня опоили! Я не хотел!       Пока Андре выплёвывал путаные оправдания, Мэри подлетела к нему и начала неистово лупить его руками.       — Мерзавец! Ублюдок!       — Меня тошнит от вас обоих, — прорычала Элизабет, и одним махом перепрыгнув кровать, схватила Мэри за запястье, с лёгкостью подняв её над полом. — Жалкая воровка! — прошипела она, улавливая осязаемый девичий страх.       Жилы на шее служанки пульсировали. Элизабет почувствовала, что её непреодолимо тянет к ним…       «Жалкая мразь. Она такая тёплая… Такая живая…»       Графиня уже не слышала воплей девушки, да и та охрипла от отчаянного крика. Одним рывком Элизабет притянула Мэри к своему лицу, втянула через ноздри запах её страха… И впилась зубами в шею.       «Когда у меня успели вырасти клыки?» — мысль проскочила на задворках сознания яркой вспышкой и утонула в океане гнева.       Тёплая, терпкая, словно вино, кровь хлынула обжигающим потоком прямо в горло. Элизабет могла только пить. И она пила. Её собственное «я» куда-то исчезло, уступая место всепоглощающей жажде. Мэри очень быстро обмякла, потеряв сознание. Теперь девица безвольной тушкой висела в лапах зверя по имени «Леди Белфорд», и на этот раз это не было фигурой речи.       Постепенно жажда стала ослабевать, как и поток крови из шеи бедной служанки. Сознание стало возвращаться, но вот человеческий облик — нет. Элизабет чувствовала, как все медленнее становится сердцебиение Мэри, что услужливо выталкивало прямо в рот тёплую красную жидкость, и как постепенно с каждым глотком крови из предательницы уходит жизнь.       Наконец, выпив служанку досуха и отшвырнув в сторону кровати обескровленное тело, Элизабет переключила внимание на Андре, который продолжал что-то лепетать, забившись в угол. Леди Белфорд прислушалась.       — Молитва? — прорычала она. — Ты всерьёз думаешь, что это подействует?       Она ухмыльнулась, обнажив клыки. Андре затрясло.       — Прошу, пощади! — несвойственным ему высоким голосом пискнул он.       Графиня выбросила руку вперёд, одним движением схватив его за шею, и пригвоздила к стене.       — Кто ещё тебе помогал? Не поверю, что ты понадеялся только на эту дуру, — сказала она, сокращая расстояние между их лицами.       — Нет… Нет… — в истерике пищал Андре.       — Говори! — словно громовой раскат, отразился от стен голос Элизабет.       — Амелия! — выдавил из себя мужчина и зарыдал.       Графиня убрала руку и он мешком упал на пол, тут же попытавшись отползти к двери.       — Ты жалок, — бросила Элизабет, глядя на него сверху.       Схватив за грудки, она отбросила его на кровать, где покоилось медленно остывавшее тело его любовницы. Андре жалобно заскулил, как побитый пёс, попытался встать и наткнулся взглядом на открытые пустые глаза Мэри. Из его горла против воли вырвался неестественный крик.       Спустя пару мгновений крик оборвался глухим хрустом: вгрызаясь в бледную плоть Андре, Элизабет сломала ему шею.

***

      Графиня очнулась спустя пару часов. Она сидела на кровати в комнате Мэри в окружении двух бездыханных тел. Во рту оставался металлический привкус, а прошедшие события были покрыты в её памяти кровавым туманом.       Элизабет посмотрела на свои руки. Они были такими же, как раньше. Нет, не такими…       «Это руки молодой аристократки. Ни одной морщинки. Такие гладкие, мягкие… Ты только что убила человека, Элизабет! А тебя волнуют руки? Полюбуйся, что ты натворила!»       Графиня отстраненно посмотрела на лежащие подле неё тела.       Неестественно выгнутые от переломов руки и ноги. Белая, как мел, кожа. Пустые, смотрящие в никуда глаза. Навечно застывшая гримаса боли и ужаса на лицах.       «Что ты наделала?!»       — Что я наделала? — прошептала Элизабет и всхлипнула. Ужас медленно пополз в её нутро, подчиняя себе тело. Она опустила лицо в ладони, и слезы хлынули из глаз, смывая следы крови с налитых мягких губ.