Стихи в опавших листьях

      Скарамучча поздно осознал одну вещь.       Она всегда таилась на подкорках его сознания, умело скрывалась от разума.       Он что-то упускал. Каждый раз, видя юношу с белоснежными волосами и ярким взглядом, он чувствовал, как что-то мигало в его голове красным светом тревоги.       И вот, он наконец вспомнил. Вспомнил, из-за чего невольно его поведение принимало совершенно другой облик, из-за чего он позволил этому человеку остаться у себя.       Каэдэхара Казуха.       Каэдэхара.       Разве... разве клан одной из школ кузнечества Райдэн Гокадэн не носил ту же фамилию? Тот клан, который он пощадил из-за наследника с фамилией Нива.       Как только на него снизошло озарение, Скарамучча, как раз собиравшийся выйти из дома, застыл на месте — и уставился на дверь.       Теперь всё возымело смысл! Каэдэхара никогда не был обычным юношей. Оно и понятно — слишком подозрительно он вёл себя для посредственного человека.       Ещё с самого начала… Нет сомнений: он нашёл Скарамуччу, чтобы отомстить за свою семью.       — Скарамучча!       Знакомый голос выдернул его из раздумий, заставляя вздрогнуть.       Лёгок на помине.       Казуха открыл дверь, входя внутрь. Видимо, он чем-то занимался во дворе, но Предвестник даже не успел обратить внимание.       Скарамучча лишь убрал руку за спину, незаметно вытаскивая из перчатки ножик. Тем временем Каэдэхара легко улыбнулся ему и произнёс:       — Я приготовил мясо.       — Мясо? — Сказитель сбился с толку. За последнюю неделю их совместного проживания ронин много что готовил, но мясо попалось впервые.       Да и он что… на дворе его приготовил? На чём вообще?..       — Это для нашей Аки, — кивнул Казуха, поглядывая в сторону улицы. Скарамучча поднял брови на слове «нашей», но промолчал. — Надо только взять миску и положить, — он прошёл внутрь на кухню и, взяв посуду прошлых владельцев, направился обратно во двор. Сказитель только последовал за ним, впадая в ещё большее недоумение — но не забывая вращать в ладони нож, чтобы удостовериться в его остроте.       — Я думал, коты едят рыбу.       — Рыбу тоже, конечно! Но у нас её нет. Я не покупал её, думая о том, что можно будет самим сходить и выловить её, — объяснил Казуха и, перейдя порог дома, подошёл к небольшому костру во дворе.       И когда он успел его соорудить?       Там и правда на нескольких разложенных ветках лежал кусок мяса, уже пожаренный. Светловолосый присел и, аккуратно взяв мясо, положил его в миску. Он довольно улыбнулся и кивнул.       — Выловить… вроде рыбалки? — Скарамучча расслабил руку с ножом, который всё ещё держал, и вопросительно наклонил голову набок.       — Да, — Каэдэхара кивнул, вставая на ноги.       — …А разве не лучше было бы давать сырое мясо? Если коты едят сырую рыбу, то тогда и мясо стоило бы… таким же образом подавать?       Казуха замер.       Он медленно обернулся к сожителю и широко раскрытыми глазами уставился на него, даже не моргая. На его лице ничего не отразилось. Кажется, он впал в глубокую задумчивость.       — Правда?..       Самурай посмотрел на миску с мясом в своих руках, посмотрел на Скарамуччу, на миску, пока его голос не стал тихим, когда он произносил:       — Ну… ладно…       Каэдэхара так и остался стоять на месте с миской в руках и опущенной головой. Скарамучча дёрнулся, уже даже забывая про все свои мысли насчёт мести Казухи за уничтожение кузнечного дела его семьи.       Этот мальчишка… Неужели он расстроился?       — Э… — только и смог выдавить Предвестник, делая шаг вперёд. Он не мог видеть чужих глаз, поэтому тем более не был уверен в том, что вообще делать. — Ну… мы можем просто съесть это сами. А для кота купить новое мясо или рыбу… выловить.       Казуха мгновенно поднял голову и, не прошло и пару секунд, как он тут же просиял: Скарамучче аж прищуриться пришлось.       — Да, ты прав, — ронин сжал миску, снова улыбаясь. Он собирался вернуться в дом — но, не успел он и шагу сделать, как совсем рядом прозвучал незнакомый голос, заставляя его остановиться:       — Ты — Каэдэхара Казуха, верно?       Он обернулся, натыкаясь взглядом на высокую женщину в одеждах жрицы — она, судя по всему, незаметно зашла во двор во время их разговора. Такое чувство, что он её уже видел недавно…       А! На улице города Инадзумы. Это же…       Гудзи Великого храма Наруками и владелица издательского дома Яэ, Яэ Мико?       Казуха не успел ответить, когда перед ним возник Скарамучча, закрывая спиной обзор.       — Гудзи Яэ, вам что-то потребовалось? — на лице Предвестника расплылась учтивая улыбка. Можно было бы подумать, что он спокоен: но его пальцы подрагивали, и Казуха не мог это не заметить. Последний нахмурил брови, с осторожностью наблюдая за разворачивающимися событиями.       Сказитель стиснул зубы.       Он не ожидал, что Яэ Мико сама заявится к нему. Единственное, что он успел придумать — начать спектакль. Он не мог позволить ей что-то сделать с Каэдэхарой до тех пор, пока он не узнает все мотивы ронина.       Казуха в это время отошёл, чтобы поставить миску с мясом на доску возле костра, после чего вернулся к двум собеседникам, быстро возвращаясь в разговор.       — Ты не интересуешь меня, — одарив его равнодушным взглядом, жрица задумалась, прежде чем добавить, — Скарамучча.       Так значит, она решила поддержать игру?       Не успел юноша подумать об этом, как Гудзи Яэ вдруг наклонилась и, коснувшись двумя пальцами, приподняла подбородок Скарамуччи. Взгляд её лиловых глаз встретился с широко раскрытыми глазами Казухи, стоящего позади. Усмешка тронула губы, и жрица всё-таки тихо произнесла, чтобы услышал только Предвестник:       — Я видела, как несколько дней назад ты убежал, как пугливый трус. Ну, я же не настолько жестока? Мне бы не было до тебя дела, — она провела ногтем по бледной коже куклы.       В конечном счёте, Яэ Мико убрала руку и оттолкнула Сказителя назад, заставляя последнего едва ли не врезаться в Казуху спиной. Скарамучча быстро отстранился, делая два шага ближе к жрице.       — Что это такое? — рыкнул он, хмуря брови. Воистину, дерзость этой кицунэ не знает границ.       Он пропустил мгновение, когда напряг руку, чтобы заставить Электро элемент обвить пальцы — но в этот момент прозвучал голос позади:       — Эм… я не мешаю?       Предвестник обернулся и увидел Казуху. Тот стоял, сложив руки на груди, явно осуждающе наблюдая за двумя. Гудзи храма Наруками кивнула собственным мыслям и, оттянув Скарамуччу в сторону, подошла к самураю.       — Каэдэхара Казуха, о тебе многие наслышаны благодаря твоему противостоянию с Её Величеством сёгуном. Включая меня, — она прикрыла рот рукой, усмехаясь. — Я лишь пришла предупредить тебя.       — Предупредить о чём? — спросил Каэдэхара, поднимая голову, когда Яэ Мико теперь наклонилась к нему.       Она что-то быстро прошептала ему на ухо, и с каждым словом лицо Каэдэхары вытягивалось. Глаза его забегали по местности — его плечи напряглись. Жрица выпрямилась и отошла, хитро подмигивая Скарамучче, стоявшему невдалеке.       Сказитель с презрением плюнул в сторону.       — Ах… вы просите меня о таком? — казалось, Казуха несколько удивился и… озадачился?       Неужели рассказанная информация не была связана с личностью Скарамуччи? Иначе бы он не реагировал таким образом.       Более того, похоже, это была… просьба? О чём Гудзи храма Наруками могла попросить странствующего юношу, бывшего в розыске у сёгуната?       — Эй, — лицо Скарамуччи помрачнело. Его терпение было на исходе. — Тебе есть ещё что сказать, Яэ Мико?       Конечно, в прошлую встречу, на фабрике производства Глаз Порчи, они говорили не в намного нежнее тонах — эта дева сама по себе раздражала Скарамуччу. Не очень приятно видеться с той, кто хотела тебя устранить ещё пару-тройку сотен лет назад, не так ли?       — Да. Попробуй преодолеть свою юношескую упрямость. Надеюсь, Казуха поможет тебе в этом, — Мико подняла указательный палец и, подмигнув, лишь добавила: — Милый домик, кстати! — после чего, не дожидаясь чужой реакции, ушла.       — Это шутка? — Предвестник фыркнул, снисходительно глядя ей вслед. Непонятно даже, про какую часть сказанных Яэ слов он говорил — но, видимо, его настроение совсем испортилось.       Если пятисотлетний Скарамучча — «юноша», то она, надо думать, только недавно перешла порог «девушки»? Хм!       Фыркнув, он обернулся к несколько отстранённому Казухе:       — Можешь ничего не говорить. В любом случае, я надеюсь, что она больше не придёт сюда.       — Похоже, у вас с ней сложные отношения, — с интересом произнёс тот.       — Мягко сказано… — Скарамучча отвернул голову, давая понять, что не желает обсуждать эту тему. Да и что можно было сказать? Все кицунэ те ещё занозы в заднице.       Казуха задумался, но не стал расспрашивать — лишь пошёл забрать миску с мясом, которую недавно оставил возле костра.       — Ах, уже успело остыть. Ну, я тогда оставлю на другой раз, — вздох. — Приготовлю рис, наверное.       Кинув взгляд на Скарамуччу, он направился к входной двери.       Предвестник остался на дворе. Убедившись, что Казуха зашёл в дом, он сунул руку в карман и достал оттуда небольшой кусок пергамента.       Когда Яэ Мико наклонилась к нему, то незаметно успела передать некую свёрнутую бумажку.       И для чего эта скрытность? Как пораздражать, так она будет навязчиво шептать на ухо, а как что-то важное — так записки тайком совать?       Что за странная кицунэ.       Стоило Скарамучче прочитать написанное, как его глаза расширились.       Она говорит о… Фатуи? Предупреждает о том, что они могут заявиться к этому дому? Откуда она вообще знает о том, что его ищет его же организация?       Если припомнить те её слова, что он слышал неделю назад…       «Хм? Отнюдь, мне нет нужды помогать им в этом. Если они хотят, чтобы я исполнила подобную просьбу, пусть предложат равную цену взамен. Я не…»       Скарамучча повернулся в ту сторону, куда ещё недавно ушла Яэ Мико.       Он услышал, как открылась дверь, а за ней последовал голос Казухи:       — Ты собираешься обедать?       Обернувшись, Предвестник увидел, как Каэдэхара выглянул из-за двери. А, опустив взгляд к полу, можно было заметить точно так же высунувшегося белого котёнка.       Покачав головой, Скарамучча ответил:       — Нет.       — Хорошо, — кивнул Казуха. — Не стой на улице, холодно же. Заходи, — он распахнул дверь шире, приглашая, будто это его дом. Котик в это время устроился возле его ботинок, потирая ушки о них.       Юноша улыбнулся, в то время как Сказитель отрешённо сжал кулак с бумажкой, которую не успел спрятать обратно.       Для него были слишком непривычны такие моменты с Каэдэхарой — как это можно было бы описать? Почему этот Каэдэхара вообще это делал? С какой целью? Скарамучча ведь даже не чувствовал дискомфорт, зачем пытаться беспокоиться о его состоянии…       «Странный», — подумал Предвестник, заходя в дом.

***

      Небо закрыло тучами, но было ещё достаточно светло, чтобы заметить нескольких человек, идущих по дороге недалеко от города. С виду они казались обычными прохожими — но обычные прохожие не носят в руках оружие.       Скарамучча нахмурился и прикусил губу, отворачиваясь от окна.       Плохо дело… Он не может сейчас выйти и избавиться от незваных гостей посреди бела дня.       А стоит им зайти внутрь…       Не стоит, мягко говоря. Они не зайдут.       И Каэдэхара… Что с ним делать?       Он сделал несколько шагов в сторону выхода из кухни; Казуха сейчас был в спальной, заботился об Аке.       Предвестник ещё раз кинул взгляд на проклятые стёкла; в его руках заискрилась скапливающаяся Электро энергия.       Внезапно он дёрнул ладонью, почувствовав небольшой взрыв.       Это-       Скарамучча резко осмотрелся, встречая охватывающее его ощущение… Жара.       — Скарамучча… — прозвучал голос у двери; это вошёл Казуха, тут же и остановившийся в проёме, увидев напряжённое состояние сожителя. — Тебе не кажется, что…       В этот момент они оба услышали один очень примечательный треск — и одновременно обернулись.       Потрескивающий звук… огонь!       — Что за чёрт, — выругался Предвестник, когда в его глазах отразилось пламя, стремительно распространяющееся по стенам кухни. Видимо, огонь пошёл ещё из кабинета, поскольку та дверь запылала первой. — Здесь есть запасной выход, сваливаем! — Скарамучча схватил юношу за запястье и потащил к двери, куда ещё не добралась разрушающая сила пламени. Он не стал ждать ответа Казухи — дым мгновенно заполнил комнату, пресекая возможность нормально вдохнуть.       Стоило им выбежать на задний двор, как оба закашлялись; до них донёсся шум запаниковавших в городе жителей. Предвестник не отпустил чужую руку, а потянул Каэдэхару ещё дальше, когда последний резко остановился, притягивая Скарамуччу к себе.       — А… кх… Ака! — прикрывая рот рукой и кашляя, воскликнул Казуха.       — О Архонты, ты серьёзно сейчас думаешь о том коте? — Скарамучча чуть ли не скривился.       — Да, я серьёзно думаю о котёнке. Не знаю как ты, но я возвращаюсь, — самурай вырвал своё запястье и, развернувшись, побежал обратно прямо в горящий дом.       Сказитель сжал руки в кулаки, вздыхая. По его телу заструился Электро элемент, опасно потрескивая током.       Каким образом даже в подобной ситуации этот Каэдэхара умудрялся действовать вопреки всему здравому смыслу? Право слово, Скарамучча бы прямо сейчас развернулся и ушёл, не стоять ждать же ему тут своих убийц?       Он уставился на дом; в глубоких синих глазах отсвечивалось пламя — казалось, словно звёздное небо воспылало.       Впрочем, небо же фальшивка — может ли быть так, что оно действительно загорится? Скарамучча хотел бы стать свидетелем этого события.       Если, конечно, соизволит сдвинуться с места происшествия, — подумал он, сжимая наэлектризованные кулаки, испускавшие струйки тока.       Но мгновение спустя всё напряжение пропало — в него что-то вдруг врезалось со стороны дома, и он рефлекторно поймал попавший в него предмет. Опустил озадаченный взгляд — и поморгал несколько раз.       Оказывается, в него кинули его широкополую шляпу с шалью и крючками по сторонам, которую он оставлял на тумбочке в спальной.       Э?..       Шляпа, стоит сказать, почти не пострадала, несмотря на то, что её кидали из окна горящего здания. Скарамучча с сомнением надел её на голову — когда увидел появившуюся фигуру Казухи. Вместе с ним из задней двери дома вынырнул наружу дым.       — Что за странную шляпу ты носишь и почему я должен спасать её? — донёсся голос Каэдэхары, подбежавшего к Скарамучче. Он прикрывал рот своим шарфом, а в складках рубашки виднелась мордочка Аки.       — Ты дурак? Зачем ты вообще на неё тратил время? — Предвестник ступил пару шагов, никак не в силах определить, что же он хочет сделать. Казуха же отпустил шарф и закашлялся, выпуская изо рта облачка дыма. Он еле проговорил:       — Она выглядела красивой и... дорогой. Я подумал, что она, должно быть, важна тебе… кх…       Казуха пошатнулся, начиная опасно наклоняться. Скарамучча подался вперёд и осторожно поймал за плечи внезапно обмякшего юношу.       Похоже, он потерял сознание из-за дыма. Ну что за безрассудство…       Сказитель кинул хмурый взгляд на дом и, решив не медлить, кое-как обхватил Казуху за талию — прежде чем потащить его к берегу на ярус ниже.       Аккуратно спрыгнув со склона и приземлившись, он устроил неподвижное тело возле каменной стены. Скарамучча посмотрел, всё ли в порядке с котом, и поднялся на ноги.       Позади него послышались тяжёлые шаги, но сразу оборачиваться он не стал. Немного напрягся — и к тому моменту, как он повернулся, он застал лишь исчезающие искры поверженных врагов.       — Ха-а, — Скарамучча потёр переносицу и вздохнул, упирая свою вторую руку в бок.       Они всё-таки нашли его — та кицунэ Мико оказалась права. Как она узнала — вот, что интересно. Может, это она и была причиной его обнаружения, а может, его собственная неосторожность.       В любом случае, теперь придётся искать новое укрытие… И решать, что делать с этим юношей.       Предвестник перевёл взгляд на бессознательного Казуху, опершегося на стену горной породы. Тот тяжело дышал, время от времени кашляя. Кончики его светлых волос кое-где подгорели, а на лице тут и там прослеживалась сажа.       О Архонты, Скарамучча вообще не понимал этого человека. Столько всего ради кота? Ради низшего существа, не имеющего даже разум? Зачем это излишнее геройство?       Со вздохом он подумал, что стоило бы хотя бы лицо юноше умыть.       Сказитель подошёл к воде, зачерпнул немного и, вернувшись к Казухе, приложил мокрые руки к его щекам. Он принялся старательно вытирать сажу, одновременно отмечая мягкую кожу юноши.       Ещё раз сполоснув руки в воде и зачерпнув новой, Скарамучча снова начал протирать чужое лицо — когда Каэдэхара вдруг распахнул глаза, с резким вздохом приходя в себя.       Их разделяло всего несколько сантиметров, поэтому взгляды двух парней сразу пересеклись — и Скарамучча тут же отшатнулся назад, убирая руки от лица Казухи. Последний похлопал глазами, неуверенно поднося руку к своей щеке.       Не почувствовав там остатков сажи, он снова глянул на несколько стушевавшегося друга (знакомого? Сожителя? Но ведь их дом сгорел...) и произнёс:       — Ах… спасибо. Кх-кх, — он закашлялся, прикрывая рот рукой.       — У тебя нигде нет ожогов? — спросил Предвестник, садясь рядом с Казухой.       Чёрт, и зачем он вообще это спрашивает?.. Он мог бы давно уйти, а не оставаться в этом небезопасном месте.       Каэдэхара посмотрел на него и просто молча поднял свои руки. Его одежда была довольно закрытой, открытыми были только пальцы левой руки, часть предплечья правой и шея с лицом.       И на участках с доступной кожей виднелись покрасневшие повреждения ткани.       И его руки… дрожали.       Скарамучча только сейчас это заметил.       Судя по виду, ожоги были серьёзные. Насколько же ему было больно? А он ещё умудрился спасти чёртову шляпу.       — К счастью, только зде- — не успел закончить Казуха, как на него нашел новый приступ мучительного кашля. Закрывая рот ладонями, он скрутился, стараясь не упасть на землю. В уголках глаз собрались слёзы.       «Он же всего-навсего человек…» — пронеслось в мыслях Предвестника, пока он наблюдал за ухудшающимся состоянием юноши.       Кукле Бога было бы плевать что в огненную жару, что в леденящий холод. Тем более, с Сердцем Архонта.       И всё же… Как-то было даже жалко этого мальчишку. Так и умереть ему недолго.       Скарамучча небрежно размышлял об этом, ведь человеческая жизнь для него не являлась чем-то стоящим.       Недолгая и слишком хрупкая… имела ли она смысл?       Но…       Предвестник импульсивно дотронулся до чужого плеча с порывом помочь, но совершенно не представляя, что делать. Он знал тысячу и один способ, как устроить пожар, но как спасти от его последствий человека — понятия не имел!       Тем временем котик в складках рубашки Казухи тоскливо замяукал, царапая когтями одежду. Юноша убрал руки от лица и, взяв Аку в ладони, принялся нежно поглаживать, шепча утешающие слова.       Кот ведь даже не понимал его — так зачем он это делает?       Лицо Скарамуччи помрачнело; он поднялся и лишь кратко указал:       — Сиди здесь.       После чего направился вдоль берега; шаль легко развевалась на ветру, пока он шёл с опущенной головой, пребывая в раздумьях.       По-хорошему можно было бы отправить этого человека к какому-нибудь целителю, а самому навсегда исчезнуть и больше никогда с ним не сталкиваться. Но где он найдёт врача? Пойдёт искать в город, что ли? Не истечёт и минута, когда его снова обнаружат, и тогда это уже не будет локальной проблемой на уровне поджигания дома.       Но тогда что? Забрать Каэдэхару вновь с собой? А если он… погибнет? Что Скарамучче затем делать с безжизненным телом? Что ему вообще делать?..       Шестой Предвестник… Хотя, считался ли он всё ещё Предвестником? Всё ещё Сказителем и Скарамуччей? Он ведь скрывается от своих же соратников.       Кто… кто он?       Скарамучча достал фигурку Сердца Бога Электро Архонта и одарил её протяжным взглядом.       Прошло уже столько времени, а он до сих пор ничего не предпринял с этим предметом. «Предметом» — источником невообразимой силы. Он бы мог…       Юноша приложил артефакт к своей груди, к месту, где должно было бы быть сердце. Он прикрыл глаза, чувствуя, как артефакт постепенно проходит через одежду и кожу… Пока в какой-то момент его не окликнули, и он панически не выронил Сердце Бога, начиная кашлять от возникшей боли. Предвестник обернулся и увидел подбегающего ронина с котом на руках.       — Скарамучча! — Каэдэхара остановился в паре шагов от него, прижимая ближе к себе Аку.       — А?.. — Сказитель недоумённо поморгал. Удивительно то, что этот парень всё ещё мог двигаться. Возможно ли, что ему повезло столкнуться не с самыми серьёзными последствиями от пожара? — Ты чего пришёл сюда?       — Ты далековато ушёл. Я… — Казуха немного стушевался по неизвестной причине. Он опустил взгляд, делая рваный выдох, прежде чем негромко сказать: — Я боялся, что ты не вернёшься.       Скарамучча замер на месте, широко раскрывая глаза.       Но он не успел в полной мере обработать прозвучавшие слова, когда Каэдэхара, желая подойти ближе, утратил равновесие — и вновь упал бы, не поймай его Предвестник. Котёнок спрыгнул с рук юноши и подошёл к ногам Сказителя.       — Ка… Каэдэхара! — позвал последний, крепко придерживая самурая за плечи. Неужели травмы были настолько тяжёлыми?       Скарамучча уставился в одну точку, пытаясь размышлять с полным беспорядком в голове.       Этот человек… Каэдэхара.       Куникудзуши фактически разрушил его семейное дело. Если Казуха — наследник, то почему он странствует, вместо того, чтобы управлять своим кланом? Ответ только один.       Тогда, за времён Райдэн Гокадэн, он действительно желал уничтожить все кузнеческие дома. И клан Каэдэхары он пощадил лишь по одной причине. Приёмный сын носил фамилию Нива.       Хисахидэ Нива…

***

      Куникудзуши сидел на камне, вертя в руках свою катану — когда-то давно найденную, ещё когда он был безымянным кабукимоно. С этой же катаной он отрезал свои длинные волосы.       Он не вспоминал о том, как его учили ковать, не вспоминал и о том, как учили затачивать мечи.       Он давно не думал о людях Татарасуны.       Услышав звук шагов, он наконец поднял искрящийся молниями взгляд. Спрятал оружие в ножны и неспешно побрёл вдоль берега.       А вот и они.       На бледных губах застыла усмешка. Шаль от шляпы развевалась позади, сандалии неслышно касались песка. На боковой ткани блестел символ Фатуи.       Там ему и дали новое имя. Скарамучча, «Сказитель». Он не был против — что угодно пойдёт ему лучше, чем данное ему при рождении, ох, которого и не было.       «Куникудзуши» ему тоже нравилось.       «Разрушитель страны».       И прямо сейчас он последует призванию своего имени.       Незнакомца заметили не сразу — глава клана Каэдэхара, Каэдэхара Ёсинори, осматривался вокруг, его самураи и глава клана Камисато стояли позади.       — Я давно ждал вас, — раздался голос Предвестника, и все сразу к нему повернулись.       — Кто… Кто ты такой? — Каэдэхара Ёсинори наставил на него меч, брови нахмурились.       — Я — тот, по причине кого вы всё не можете выковать порученный вам клинок, — ответил Скарамучча, с интересом разглядывая свои ногти. — Я подделал его чертёж. Какое жалкое зрелище, мастера Райдэн гокадэн даже не могут распознать фальшивые инструкции, — он прикрыл смешок рукой, до смерти позабавленный.       — Так это ты виновник? — ступил шаг ближе глава клана Камисато, поджимая губы. — Ты предстанешь перед наказанием самого сёгуна.       Куникудзуши рассмеялся.       — Я? Предстану? — его выражение лица мгновенно переменилось, словно ему стало совсем не до смеха. Он серьёзно произнёс: — Я пришёл сюда ради того, чтобы уничтожить вас. Уничтожить Райдэн гокадэн. Никакой сёгун не встанет на моём пути.       Он сорвался с места — и парой секунд позже самураи были повержены, лишь упали на землю бездыханными трупами.       — …Чёрт… — выдохнул глава Камисато: он закрыл глаза, позволяя луже крови растечься под его телом.       Куникудзуши, встряхивая свои руки, заметил двинувшегося главу клана Каэдэхара.       Хм..? Ещё живой?       Он подошёл к нему, но, присев, тут же поражённо замер.       Не может быть… Неужели это!-       — Ты, — строго позвал Скарамучча, заставляя раненного мужчину тяжело поднять голову. В сиреневых глазах вспыхнул недобрый огонь. — Имеешь ли ты какое-либо отношение к роду Нива?       Каэдэхара Ёсинори, глаза которого застилала его же кровь, с трудом дышал — но всё же ответил:       — Это… фамилия моего отца. После того, как он исчез, меня усыновила семья Каэдэхара…       Куникудзуши вздрогнул, тут же вставая на ноги.       Чёрт-чёрт-чёрт, к чёрту…       Он обещал забыть о нём… Забыть о Ниве. Он не должен был думать о нём.       Он не должен был помнить о нём!       О лживом предателе, что навлёк беду на Татарасуну!       …       Скарамучча молчал, сверху вниз смотря на полуживого Ёсинори. В его лице, в его глазах прослеживались черты давнего знакомого.       Куникудзуши опустил плечи, отдаваясь воспоминаниям.

***

      — Что это? — спросила безымянная кукла, уставившись на протянутый Хисахидэ Нивой предмет — небольшой камень странной формы.       — Это заточка для лезвия меча. Знаешь, как ею пользоваться? — слегка улыбнувшись, Нива подошёл к кабукимоно и положил камень в чужую руку.       Кукла поморгала несколько раз, почувствовав прикосновение тёплой ладони наставника..       У неё-то руки всегда были холодными.       Хисахидэ говорил, что в этом нет ничего страшного, и что он всё равно мог считаться человеком.       Покачав головой, кабукимоно ответил на вопрос:       — Нет... — он замялся, кажется, в нерешительности. — Как это?       Нива слегка улыбнулся, будто так и думал. Он снова, как и много раз до этого, принялся наставлять:       — Смотри.       Соприкосновения всё ещё были странными и непривычными для куклы: она почувствовала, как Хисахидэ накрыл руку Кабукимоно с камнем, а вторую, держащую меч, поднял.       — Для удобства лучше всего опереть меч на землю, — он надавил на ладонь куклы, чтобы приставить острие меча к земле. — Дальше проводить вот так, — Нива управлял ладонью куклы так, что камень плотно проходился по лезвию меча, затачивая его. Он менял сторону лезвия каждый раз, а через некоторое время перевернул и сторону камня, продолжая точить.       Совсем скоро они закончили, и кузнец улыбнулся, указывая на сверкающий металл:       — Видишь, теперь гораздо лучше.       Кукла аж уронила челюсть от удивления.       — Невероятно, Хисахидэ-сан, — произнесла она — в глазах впервые что-то загорелось.       Сжав меч двумя руками, кабукимоно отошёл, чтобы не задеть Хисахидэ, и резанул лезвием по воздуху. Раздался короткий резкий свист.       Кукла не могла не раскрывать глаза лишь шире и шире.       Подняв оружие, она коснулась заточенного лезвия несколькими пальцами. Мгновение спустя по ладони уже стекала кровь, но кукле, кажется, было всё равно; она лишь изумлённо выдохнула:       — Теперь и правда очень острый.       Хисахидэ не успел вовремя отреагировать — только когда прозвучали слова куклы, он осознал произошедшее и тут же подбежал к кабукимоно:       — Стой, что ты делаешь!.. — взяв одну руку куклы, державшую меч, в свою, а вторую отдёрнув от острия, патрульный встревоженно осмотрел раненные пальцы. — Ты в порядке, кабукимоно?       — А? Мне совсем не больно, а даже щекотно, — подняла брови кукла, не понимая причину чужого беспокойства.       Нива неуверенно посмотрел на него.       Всё же вздохнув, он продолжил одной рукой сжимать кровоточащую ладонь, а вторую сунул в небольшую сумочку на бедре, доставая оттуда рулон бинтов.       — Давай просто перевяжем твои пальцы. Ты, наверное, ещё не научился самовосстанавливаться, кабукимоно?       Упомянутый юноша похлопал глазами.       — Перевяжем? Самовосстановление? — он слегка склонил голову набок. Хисахидэ лишь слабо улыбнулся, глянул на небо, чтобы проверить положение солнца, и произнёс:       — Для начала надо их промыть, — он огляделся.       Они стояли на побережье Надзути, недалеко от поселения рабочих, куда ходили, чтобы навестить семью Нивы. Рядом было только море.       Хисахидэ повёл кабукимоно за собой, и тот послушно последовал за ним, до сих пор держа в руке меч, запятнанный его же кровью.       Они зашли примерно по щиколотку в воду, когда Нива предупредил:       — Будет немного щипаться.       — Щипаться?       Кукла ойкнула, когда её пальцы вдруг опустили в воду, и опасливо прищурила глаза.       — Почему… это же просто вода, почему она… колется? — кабукимоно смотрел то на море, то на свои пальцы, которые уже успели вытащить обратно из воды. Несколько мгновений спустя они вновь закровоточили, но Хисахидэ уже начал обвязывать их бинтами.       Обрезав конец ножиком, он завязал узел и поднял взгляд на куклу.       Он округлил глаза, увидев, что на лице кабукимоно наконец отразилось хоть что-то новое — замешательство.       — Всё хорошо? — спросил он.       Кукла, ещё удивлённая, продолжала смотреть на свои пальцы.       — Да… Спасибо, Хисахидэ-сан! — кукла встретилась с наставником взглядом.       Хисахидэ Нива кивнул и улыбнулся.       Кабукимоно, посмотрев на это, напрягся и попробовал тоже уложить губы в такое положение.       Получилась кривая и даже в какой-то мере устрашающая на таком прекрасном лице…       Но улыбка.

***

      После долгого ожидания Предвестник вдруг подал голос:       — Скажи ей это. Меня зовут Куникудзуши.       Это последнее одолжение, что Скарамучча сделает Ниве.       Развернувшись, Куникудзуши ушёл, навсегда покидая память о старом друге.

***

      Скарамучча вовсе не умел исцелять. Его учили только сражаться, он сам всегда стремился лишь к неустанной борьбе.       Под влиянием сотен и сотен человеческих созданий, он перенял одну человеческую черту от начала до конца — жестокость.       Но откуда… Откуда ему было знать что-то противоположное этой черте?       Он убийца, он оружие, он изначально был создан для того, чтобы служить сосудом для божественного артефакта, он никогда не мог испытывать слабые чувства вроде любви или сострадания.       Даже когда с рождением он проливал во сне слёзы.       Предвестник опустил голову, сменяя ход своих мыслей.       Зачем ему человеческий парнишка? Они едва успели познакомиться… За эту неделю Скарамучча лишь узнал, как Казуха расстраивается, неправильно приготовив мясо, как он сияет от счастья, стоит Сказителю прокомментировать его готовку, как бережно он заботится о маленьком создании, которое, казалось, и жалости бы не заслуживало. Казуха был лишь мимолётным знакомым незнакомцем, с которым он бы провёл немного времени, а затем их пути бы разошлись, никогда не пересекаясь снова и вовсе не сплетая судьбы в единый узел.       Но, кажется, эти судьбы слишком желали остаться подле друг друга, и одна из них цеплялась за другую слишком крепко.       «Я боялся, что ты не вернёшься».       — Агхх, — зарычал Скарамучча, сжимая плечи самурая и держа его перед собой, чтобы уставиться в бессознательное лицо и спросить: — Что мне с тобой делать, Каэдэхара Казуха? Убить, чтобы ты не остался как свидетель и как доказательство? Бросить здесь? Переживёшь травмы от дыма и ожогов или нет? Ты же, вроде как, странник, наверное, и не с таким сталкивался, ведь так? Я уверен, что, стоит тебе проснуться, как ты направишься в город и кто-нибудь тебе поможет, совсем как помог я тебе укрыться от дождя тогда, — он скривился, произнося слово «помог». Слишком… неправильное оно для него. — А ты, — Предвестник перевёл взгляд на котёнка, что всё так же стоял возле его ног и тёрся о сандалии, — ты тоже с ним останешься! Или, что же, не выдержишь?       Скарамучча вздохнул и, устав держать юношу, позволил ему опереться на его плечо.       — Архонты, на что я согласился?! Не думал я, что от обычного гостя будет так много проблем. И не стыдно тебе, Каэдэхара?       Предвестник опустил Казуху на землю, пытаясь устроить того в полусидячее положение, и аккуратно осмотрел чужие обожжённые руки.       Хм, он ведь носит бинты на правой руке, значит, время от времени их приходится менять, не так ли? Может ли быть, что он держит запасные с собой?       Скарамучча хотел было начать искать, но затем понял, что одни лишь бинты без обработки, должно быть, не возымеют особого смысла.       Э… Что тогда делать?       Сказитель неуверенно достал Сердце Бога, переливающаяся жидкость внутри которого сияла могуществом электричества.       Может ли быть..?       Скарамучча с осторожностью поднёс артефакт к груди Каэдэхары, когда артефакт вдруг словно загорелся — и обжёг ладонь, из-за чего парень чуть не выронил фигурку.       Что за чёрт?       Предвестник уставился на умиротворённое лицо перед собой, шепча:       — Каэдэхара Казуха, кто ты такой?       Самурай медленно открыл глаза.       — Встречный вопрос к тебе, Скарамучча.       Казуха опустил взгляд; если бы не быстрая реакция Сказителя, он бы заметил фигурку Сердца Бога.       Предвестник выдохнул. Он встал и произнёс:       — Скажи, Каэдэхара, что ты хочешь делать?       Казалось, Казуху немного удивил этот вопрос, но он всё равно ответил:       — Моё призвание — странствовать по миру и встречать разных людей. Я привык не иметь постоянного дома. Можно ли сказать, что это моя судьба, а-ха? — он прикрыл глаза. — Ветер всегда направит по правильному пути. А что насчёт тебя, Скарамучча?       Ему на колени залез котёнок, поэтому сейчас спасённый бродяга мягко поглаживал белоснежную шёрстку.       — Тогда ты согласен последовать за мной, Каэдэхара Казуха? — проигнорировав прозвучавший вопрос, задал свой Скарамучча, оглядывая юношу бесцветным взглядом.       — Конечно, почему нет? — слегка улыбнулся через боль Казуха. — Но я так же привык быть сам по себе. Уже… давно. По этой причине, я бы не сказал, что для меня есть разница. Однако же вместе всегда приятнее, не так ли?       — В таком случае, — Скарамучча поправил свою шляпу и посмотрел на Казуху сверху вниз. Позади него алое закатное солнце осветило его фигуру; шаль с иероглифом «Зло» развевалась, усиливая ощущения неземного создания, — я буду ждать, когда ты найдёшь меня.       И он исчез, словно мимолётное видение.