Стихи в опавших листьях

      — А-а-а, как голова болит, — провыл Казуха, держась за голову, пока выходил из комнаты. Солнце уже давно взошло; обычно самурай просыпался куда раньше, но, видимо, на сей раз события прошлой ночи сказались на его состоянии.       — Меньше пить надо было, — невозмутимо ответил Скарамучча, усевшийся за котацу и с закрытыми глазами положивший голову на стол.       — Я действительно собирался, — ронин со вздохом сел перед другом — а, глянув на него, мягко улыбнулся: — Скар.       Предвестник резко открыл глаза и вскинул голову, вспыхнув.       — Ч-чего?       — Я просто рад, что наконец могу называть тебя так, — Каэдэхара потянулся, зажмуриваясь. — Прогуляемся? Дома всё равно делать нечего.       — Только если ты не свалишься в обморок от последствий алкоголя, — Сказитель поднялся и подошёл к двери; не дожидаясь напарника, открыл её.       — Я ведь не настолько хрупкий. Порой мне кажется, что ты совсем не воспринимаешь меня всерьёз, — заметил Казуха, тоже выходя на двор и вдыхая свежий утренний воздух.       «Кто бы говорил», — буркнул темноволосый в своих мыслях, а вслух спросил:       — Ты оставил Аку внутри?       — А? Да, не хочу, чтобы она замёрзла. Надеюсь, она не найдёт способ сбежать, — Казуха остановился и поднял голову к небу. — Скоро начнёт холодать. К слову, ты знал, что здесь рядом есть лагерь сопротивления Ватацуми?       — … — чёрт, Скарамучча вообще забыл об этом, сосредоточившись только на побеге от Путешественницы!       — Правда, он на другой стороне каньона, и мостика никакого нет, надо обходить. Я бы заглянул передать привет старому другу, но, боюсь, его может там не оказаться, — Каэдэхара задумчиво осмотрелся. — Можем забраться на самую высокую точку острова!       Миновав Голову змея, они стали взбираться на высокую скалу. Всячески избегали битв со сновавшими тут и там кайраги, поскольку «это слишком прекрасное утро, чтобы окроплять его кровью» — по словам Казухи.       Наконец, они добрались до вершины — и им открылся вид на весь остров Ясиори, нетронутый людьми во многих местах. Самурай просиял, рассматривая всё с высоты. Он каждый раз восхищался пейзажами, совсем как ребёнок.       И… это было даже мило.       — Ах… снег пошёл, — Казуха поднял руку, и на внутреннюю сторону ладони упало и быстро растаяло несколько снежинок. — Думаю, стоит возвращаться.       Скарамучча огляделся: его настигли воспоминания о Снежной. Однако, было ли дело в том, что Инадзума весьма южная страна, или в чём ещё другом… Но сейчас он не чувствовал той леденящей мрачности, что на землях Крио Архонта.       Первый снег начался совсем тихо, они дошли до дома, даже не промокнув.       Каэдэхара остановился перед постройкой и, уперев руки в боки, заметил:       — Здорово мы всё-таки залатали этот домик. Выглядит теперь не таким потрёпанным. Может быть, мы с ним даже сможем пережить зиму-       Вдруг раздался звук треска и с крыши что-то свалилось внутрь.       — … — Скарамучча не смог сдержать смешка.       — ..! — зрачки Казухи сузились. — Там же Ака!       Опять?!       Он забежал внутрь, в то время как Предвестник неспешно зашёл за ним. Последний поднял свой плащ, который протащил ещё с домика в городе Инадзумы, и глянул в сторону друга.       Казуха убрал упавшую балку, которая как раз перекрыла вход в соседнюю комнату, и поспешил пробежать через дверной проём. Вышел он уже с котёнком на руках.       «А он и правда не устаёт носиться с ней, ха?» — подумалось Сказителю, но он сдержал порыв закатить глаза.       — Ладно, видимо, из нас не очень хорошие строители, — сказал Казуха, когда они вышли и наблюдали за тем, как постепенно разваливается постройка — пока неторопливый снег покрывал всю округу тонким слоем.       — Стоит сказать, оно всё равно продержалось довольно долго, — Скарамучча зевнул и, опёршись на ствол какого-то дерева, спросил: — Куда теперь пойдём? Зима близко, сможем ли мы обойтись горными пещерами?       Казуха посмотрел на него с неоднозначным взглядом. Предвестник впервые видел его таким, поэтому отстранился от дерева и обратил всё внимание на напарника. Тот неуверенно начал:       — На самом деле, есть одно место… Где мы точно не наткнёмся на проблемы.       — Правда? Тогда мы могли бы ещё с самого начала направиться туда.       — … — ронин отвёл глаза. — Это… поместье моего клана.       

***

             Снегопад усилился, но, впрочем, даже неприятного ветра не наблюдалось. Тем не менее, стало ощутимо холоднее, и Скарамучче нетрудно было догадаться об этом по тому, как дрожали руки Казухи.       Предвестник дал ему тот плащ, что носил с собой, но такая одежда была скорее для укрытия, а не утепления, поэтому толку от неё наверняка было мало. Несмотря на это, самурай всё равно искренне поблагодарил Скарамуччу.       Они начали путь к поместью клана Каэдэхара некоторое время назад, но до сих пор ещё не покинули пределов острова Ясиори. Затем им потребуется миновать Каннадзуку и половину Наруками. И если Сказителю было всё равно что на леденящий снег, что на количество затраченных часов, то вот смертный человек едва ли мог выдержать такую долгую дорогу.       Однако и Казуха был непрост — в конце концов, богатый опыт скитальца научил его многому. Вот и сейчас от него раздалось:       

«И поля и горы —

Снег тихонько всё украл...

Сразу стало пусто.»

      Но больше от Казухи поэтических порывов слышно не было.       Он тихо брёл позади, приопустив голову и задумавшись о своём. Каждые несколько минут самурай проверял, как чувствует себя котёнок в складках одежды, ещё и укрытый поверх шарфом и накидкой.       Скарамучча был уверен, что однажды из-за этого кота они ввяжутся во что-то проблемное.       Они остановились, чтобы постараться развести костёр, но все попытки оказались тщетными. Хворост намок из-за снега и теперь поджигать его не было никакого смысла. Так что в качестве обеда они вновь удовлетворились лишь фиалковыми дынями и какими-то ягодами.       Когда они продолжили движение, Предвестник заметил, что Казуха начал идти медленнее, и повернулся к нему. Тот сразу же сказал:       — Всё в порядке.       — Я даже ничего не спросил…       — Ха-ха… — Казуха неловко усмехнулся и опустил взгляд. Похоже, ему было неспокойно. Или он волновался.       Может, он переживал из-за возвращения в своё родовое поместье. А может, беспокоился за Аку. Или ему действительно было очень холодно.       Но он никогда не подавал виду, а Скарамучча никогда не спрашивал.       Они пересекли половину Каннадзуки, когда опустилась ночь.       — Наш прошлый перевал находится с другой стороны острова, мы до туда, наверное, уже не дойдём. Надо поблизости искать что-то, — произнёс Скарамучча и оглянулся на Казуху, который лишь молча кивнул.       Они устроились под склоном, куда хотя бы не попадал снег, развели костёр из более-менее сухих веток и сели рядом друг с другом, опёршись на каменные стены.       Казуха положил котёнка на свой шарф, а наблюдавший за этим Скарамучча спросил:       — Она же и так на земле поспать может, почему ты снимаешь с себя шарф ради неё?       — Ака всё-таки ещё котёнок. Земля холодная и, если не заботиться о её здоровье, то она может заболеть. Поэтому всё нормально, — Казуха нежно улыбнулся и, согнув ноги в коленях, обнял их.       — А ты сам, надо думать, бессмертный, да? — саркастически спросил Предвестник, но, не услышав ответа, повернул голову.       Ронин заснул, положив голову на колени. Ресницы трепетали от неспокойного сна, рот совсем немного приоткрыт. Щёки и нос покраснели, должно быть, от холода.       Скарамучча протянул руку, но тут же опустил, даже не поняв, что хотел сделать.       — Вот же странный.

***

      — А? — только проснувшись, похлопал глазами Каэдэхара и осмотрелся. — Костёр всё ещё горит? Он должен был потухнуть ещё ночью…       Скарамучча рядом пожал плечами.       — Не знаю.       Очевидно, не он на протяжении всей ночи поддерживал огонь, кидая новый хворост время от времени.       Казуха протёр глаза и, наконец полностью разлепив их, выглянул наружу:       — Почему всё белое? — только когда его глаза привыкли, он смог рассмотреть пейзаж и понять, что это за ночь столько снега насыпало. — Ох, — он помолчал, прежде чем добавить: — Надо поскорей выдвигаться.       — Даже не перекусишь? — Предвестник с сомнением глянул на него.       — Если я съем ещё одну фиалковую дыню, меня наверняка стошнит, — засмеялся самурай и спрятал ещё спящего котёнка в складки одежды. — В путь!       В этот раз снег не минул без ветра, а юношам приходилось всячески прикрываться руками, чтобы снежинки не попали в глаза. И всё равно мелкие частицы снега ощутимо били по коже лица.       Добравшись до границ острова Наруками, они присели под деревом передохнуть. Скарамучча спросил:       — В какой части острова находится твоё поместье?       — На северо-западе. Осталось не так долго, — Казуха потянулся, разминая руки. — Хорошо, идём.       Он поднялся и повернулся к напарнику. Последний тоже встал, но вдруг снова заговорил, останавливая уже двинувшегося Казуху:       — Подожди, — он подошёл к обернувшемуся к нему другу и, к неожиданности того, нацепил на него свою широкополую шляпу с шалью. — Вот. От снега. Теперь идём, — и первым пошёл куда-то вперёд.       Казуха не успел даже возразить, вообще ничего не успел — но в итоге обнаружил себя отстающим от друга уже на несколько шагов.       — Скар, — позвал он, заставляя Предвестника развернуться. Светловолосый придержал полы шляпы и улыбнулся: — Спасибо.              Вскоре они добрались до поместья Каэдэхара.       Когда-то это определённо было столь же статное здание, как дом Камисато, но сейчас было заметно, что за ним никто не следит. Многие доски выцвели, стены потеряли всякий блеск, а неухоженный сад зарос растениями.       Скарамучча, конечно, знал и помнил, что собственными руками привёл клан Каэдэхара к падению, и потому такому состоянию поместья удивляться не стоило — однако он всё равно почувствовал, что что-то не так. А, зайдя внутрь после приглашающего жеста Казухи, это чувство лишь усилилось.       Самурай же остановился возле тумбы, положил на неё руку и, обернувшись, улыбнулся:       — Добро пожаловать. Это должно быть… моим домом. Тут немного пыльновато, прошу прощения, — он развернулся и, осматриваясь, добавил: — Здесь ещё должна была остаться мебель и некоторые сбережения из того, что не конфисковала комиссия Тенрё. Наверное.       Глаза Скарамуччи расширились.       Так вот, что не давало ему покоя.       Внутри было до странного пусто, несмотря на наличие мебели. Безжизненно. Даже бонсай пустовал.       — Постой… конфисковала? — переспросил он.       — Ну, когда я был объявлен в розыск сёгунатом, мои вещи, конечно, изъяли. Они долгое время хранились в участке Комиссии, — Казуха произнёс это как что-то само собой разумеющееся.       — Но Охота на Глаза Бога же закончилась, разве тебе не должны были вернуть всё?       — Ну, — Казуха снова повернулся к нему, заведя руки за спину. — Я попросил Комиссию продать все мои вещи и вырученное отдать на помощь бедным. Всё равно они мне не были больше нужны, да и я не планировал сюда возвращаться, ведь отдался путешествиям.       Скарамучча уставился на него.       Ч… чего?       Что за напускная святость? И придраться не к чему, чистый человек с чистыми намерениями, куда ни глянь, ни единого изъяна!       Не может быть, чтобы на свете существовал такой юноша. И его даже не колебит нужда в отмщении? Не может быть.       Что за… как Предвестник наткнулся на подобную личность?       — Скар? — позвал Казуха, должно быть, из-за того, что Сказитель слишком долго молчал, а на его лице отобразились смешанные эмоции. — Что такое?       — Нет, ничего… Просто ты не перестаёшь меня удивлять, — Сказитель опустил плечи, его хмурость всё же разгладилась.       Они точно никогда не смогут поладить слишком тесно.       Невозможно, чтобы такая грязная и порочная кукла, как Скарамучча, смогла сблизиться со столь светлым и искренним человеком, как Казуха.       Две противоположности.       Но… не пропустил ли он момент, когда они уже подобрались друг к другу ближе, чем простые друзья?       Сейчас он следует за этим человеком лишь потому, что ему скучно, а этот человек следует за ним лишь потому, что не отказался от партнёра в путешествиях. Не больше и не меньше, верно?       Между тем Казуха удивлённо поднял брови:       — Мне принять это за комплимент?       Скарамучча скривился.       — У тебя тут довольно мило. Куда лучше, чем там, где мы бывали до этого, — а мысленно добавил: «По крайней мере, одной проблемой меньше. Не придётся беспокоиться о жилье».       Они осмотрели несколько помещений и остановились на кухне, где стояло несколько коробок для хранения еды и сундуков с морой.       — Как ни странно, здесь осталось ещё немного сбережений, — заметил Казуха, открывая сундук. — Я схожу в город за продуктами. Хочешь со мной?       — Нет, — Скарамучча отвёл взгляд в сторону. У него было плохое предчувствие, а ещё он хотел отдохнуть.       Не то чтобы он устал… Но, будь он человеком, сейчас было бы самое подходящее время для отдыха, не так ли?       — Хорошо. Пригляди за Акой, — сказал Казуха напоследок, прежде чем захлопнуть входную дверь.       Котёнок тем временем оказался возле ног Предвестника и, мяукая, начал точить когти об его обувь.       — Мяу-мяу, всё тебе ясно? — буркнул Скарамучча и вдруг заметил свёрнутый подушечкой шарф Казухи — видимо, он оставил его для Аки.       А сам, значит, пошёл без шарфа?..       Предвестник уселся на дзабутон и прилёг на поверхность стола, достав из кармана Сердце Бога. Пристально рассмотрел его, чувствуя пальцами исходящую изнутри пульсацию. Он взволнованно приложил божественный артефакт к своей грудной клетке — его дыхание сбилось.       Он займёт место божества… И станет тем, кем изначально должен был стать.       Сознание тут же подкинуло вопрос о Каэдэхаре. Неужели Скарамучча просто оставит его?       «Да, коне…» — начал он в мыслях, но так и не закончил.       Откуда сомнения?       Настанет нужный час, и он уйдёт. И больше никогда не пересечётся со смертным человеком по имени Казуха.       Но пока что… Пока что он ещё побудет рядом.       Совсем немного.       Прошло некоторое время, и Скарамучча даже успел подремать. Он и не заметил, как котик возле него забавлялся с его волосами.       — Я вернулся, — донеслось со входа. Предвестник тут же очнулся и, глянув в сторону двери, почему-то ощутил себя неловко.       Они ведь теперь живут вместе… В общем-то, так было и до этого, так почему сейчас он чувствует себя подобным образом? Это из-за того, что этот дом — Казухи?..       — Ах, вот ты где, — произнёс ронин, заходя на кухню. Сказитель поднял голову и ответил:       — А где же ещё.       Каэдэхара чему-то улыбнулся и, подойдя к столешнице, принялся доставать продукты из корзины.       — Я купил побольше фруктов и овощей, чтобы не пришлось в ближайшие дни снова идти в прилавок… — попутно рассказывал он. — Всё-таки путь до города и обратно тоже занимает время. Моры хватит до конца зимы… А затем мы снова, должно быть, пустимся в странствия…       Скарамучча, не особо внимая его словам, скучающе потянулся — когда услышал, как что-то позади него разбилось. Обернувшись, он увидел, как Казуха присел возле осколков, по-видимому, бутылки молока. Содержимое вылилось на пол, а сам парень неуверенно застыл с протянутой рукой.       — Прошу прощения, — неловко улыбнулся ему Казуха и снова повернулся, чтобы собрать осколки.       Предвестнику показалось несколько странной такая несвойственная Казухе неряшливость, поэтому он развернулся лицом к Каэдэхаре, пока тот продолжал складывать осколки в кусок ткани. В какой-то момент Казуха замер — и посмотрел на свою левую ладонь, на которой выступила кровь от пореза.       — Ты чего? — наконец, спросил Скарамучча с неопределённым выражением лица. Казуха проигнорировал царапину и ответил:       — Всё в порядке, — он чему-то нахмурился и, положив осколки в сторону, быстро вытер пролившееся молоко.       Вскоре самурай продолжил раскладывать купленное, как ни в чём ни бывало. Может, ему стало неловко из-за того, что он так неосторожно выронил бутылку, но он больше и слова не проронил.       Хм-м…       Впрочем, ничего подобного больше не произошло, так что Скарамучча поднялся, дошёл до двери и, остановившись, сказал:       — Я бы хотел передохнуть. Тут же есть какая-нибудь спальня?       — Да, конечно, сейчас, — Казуха как раз закончил с продуктами и собирался пройти через порог комнаты, когда вдруг замер, поспешно прикладывая руку к голове. Он покачнулся, чуть не падая, и стоявший рядом Скарамучча едва успел поддержать его за плечи.       — Э-эй? Ты чего? — поняв, что Казуху ноги не держат, Сказитель опустился с ним на пол, продолжая аккуратно придерживать.       — Я… в порядке, — пробормотал Каэдэхара. Он попытался приподняться, однако тут же снова упал в чужие руки. Всё его лицо покраснело, а веки то и дело опускались, но Казуха будто специально держал глаза открытыми.       — Да я вижу, — несерьёзно ответил Скарамучча.       Он впервые видел человека в таком состоянии. Что-то вроде… болезни? Каэдэхара заболел? Но разве, заболев, люди не стремятся к отдыху и спокойствию, так почему этот так сопротивляется?       Хотя, учитывая характер Казухи, неудивительно, что он ведёт себя подобным образом.       Предвестник вздохнул. И что ему делать?       — Ладно, не сидеть же на холодном полу, пойдём, — он, удерживая за плечи, поднял друга, но тот лишь безвольно оперся на Скарамуччу. — Да ты весь горишь, — нахмурился Сказитель, коснувшись чужой кожи.       Теперь понятно, чего у него лицо красное.       Сказитель подхватил самурая на руки, поддерживая под коленями и за плечи.       — Что… ты делаешь… — расширил глаза Казуха, но, видимо, его реакция шла с задержкой.       «Он на удивление лёгкий, — между тем подумал Скарамучча. — Но силы в нём немало, как я уже успел убедиться.»       Он донёс напарника до спальни, нашедшейся на втором этаже, и аккуратно уложил его на кровать. Каэдэхара уже сомкнул глаза, но приоткрыл их, чтобы взглянуть на друга и сказать:       — Прости… Что причиняю неудобства.       Он потерял сознание, оставив Скарамуччу в потрясении. Зрачки сузились, но вскоре тот немного расслабился и посмотрел на больного.       Ладно… А что дальше?       Дотронулся до горячего лба. У людей не должна быть такая высокая температура тела… Наверное, его надо охладить? Может, положить на него снег? Нет, тогда он растает, и Казуха промокнет… А!       Он взял полотенце с кухни, зачерпнул из бочки воды в миску, вернулся к Каэдэхаре, и, намочив полотенце, положил на чужой лоб.       Надо же… Да он гений!       В любом случае, наверное, результат будет не сразу. Ему бы ещё что-то сделать. Хм…       Скарамучча посмотрел на Казуху: красное лицо, встрёпанные волосы, тяжёлое дыхание через рот. Похоже, ему и впрямь было плохо.       — Люди… действительно хрупкие.       Он принёс шарф ронина, отряхнул его и обмотал вокруг чужой шеи. Перевёл взгляд на всё ещё кровоточащую ладонь Казухи.       Гм-м.       Поискав в рукавах чужих одежд, он наткнулся на рулон бинтов. Попутно обнаружил омамори, но старательно проигнорировал его. Поставил бинты рядом и задумался.       Для начала Скарамучча решил снять окровавленную перчатку с руки Казухи и отложил в сторону, обнажая неглубокую рану в чужой ладони. Оторвав от недавно найденного полотенца кусок, он снова намочил его и принялся протирать руку Каэдэхары. Закончив, взялся за бинты — перевязал руку и закрепил кончики осторожным узлом.       Это был совсем лёгкий порез, но он всё равно приложил все усилия, чтобы обработать его — сам не зная, почему.       — Вроде бы всё, — устало выдохнул Скарамучча и посмотрел на напарника. — Потом ещё отблагодаришь меня.       Конечно, тот ему не ответил.       Казуха сейчас выглядел таким уязвимым и беззащитным… Совсем на него не похоже. Даже во сне он всегда был настороже, готовый к любому неожиданному нападению.       Но в таком состоянии… Его хотелось лишь нежно-нежно обнять и согреть.       Разумеется, Скарамучче такого не хотелось. Он посмотрел в сторону, думая, чего бы ещё сделать.       Должно быть, Казуха захочет есть, когда проснётся. Надо что-нибудь приготовить, чтобы он не напрягался. Он ведь продукты уже купил, так что что-то должно получиться.       Зайдя на кухню, Предвестник посмотрел по коробкам, куда Каэдэхара сложил купленное, и задумался.       Он сильно сомневался, что сможет разобраться с мясом, но тогда что можно приготовить из остального?..       Точно! Салат. Всего лишь порезать овощи и скинуть в кучу — проще простого.       Несмотря на своё превосходное умение владения мечом, с ножом почему-то оказалось управиться сложнее. Может, он лучше просто использует катану?       В итоге, он так и сделал. Оказалось куда эффективнее! Правда, он не был уверен, должны ли его овощи выглядеть таким образом… Ну, какая разница.       Правда, только закончив нарезать всё, он понял: он ведь не помыл овощи и травы!       Хм-м…       Ну, можно просто всполоснуть их на этом этапе, верно?       И он омыл водой миску с нарезанными овощами.       Отлично! Осталось только добавить каких-то специй. Он нашёл две баночки: с рассыпчатым белым содержимым и с тёмным. Что из этого использовать?..       Скарамучча уверенно открыл одну из баночек и высыпал побольше коричневых крошек. Перемешал и, наконец, победно вздохнул.       В первый раз он что-то приготовил! И выглядело очень даже хорошо. Надо попробовать, прежде чем давать Каэдэхаре.       Попробовал. Задумчиво посмотрел.       Гм… Ему кажется, что у еды, приготовленной Казухой, был не такой вкус. Может, он сделал что-то не так?       …Ладно.       Взяв палочки для еды и миску с салатом, он вернулся в спальню. Ронин всё ещё не просыпался, но, похоже, лихорадка прошла. Поставив посуду рядом с футоном, он присел на его край и взглянул на Каэдэхару.       Осталось дождаться, когда он проснётся.       Минута. Пять. Десять…       Агхх, почему он ещё не очнулся?       За это время Скарамучча успел выжать полотенце и положить на лоб Казухи ещё раз смоченное.       Его глаза сами устремляли взор на прекрасное лицо самурая — он ничего не мог с собой поделать.       Даже заболев, тот всё ещё… выглядел так хорошо…       Предвестник отстранённо подумал, что хвостик на волосах может мешать Казухе, поэтому стянул с него резинку.       Еле заставил себя отвести взгляд.       Наконец, в какой-то момент Каэдэхара медленно открыл глаза — и приподнялся, из-за чего полотенце упало с его лба.       — Э, — Скарамучча взял полотенце и взглянул на друга. Тот взглянул на него. Поморгал.       — О… спасибо, — произнёс светловолосый, судя по всему, всё ещё без сил.       — Да не за что, я даже не знаю, правильно ли всё сделал, — Предвестник кашлянул, прикрыв рот рукой. — Но я приготовил еду. Правда, наверное, она плохо вышла, поэтому тебе лучше не стоит есть её.       Казуха сильно удивился.       — Нет, я обязательно попробую!.. Ты же старался, — он взял миску с салатом и, сжав палочки для еды, попробовал несколько раз. Но остановился, прожёвывая и глотая. Долго смотрел на салат.       Вдруг по его щеке скатилась слеза.       — !! — ?? Скарамучча запаниковал. Э-это ещё чего?       — Что… — с трудом начал Казуха. — Что ты… сюда положил? Кажется, я не покупал никаких продуктов, из которых можно было создать такое…       — Эм… я использовал только то, что ты купил… — настроение Сказителя скатилось в бездну. — Я понял, не ешь это…       Казуха посмотрел на него и, протерев свою щёку, слабо улыбнулся:       — И всё же, спасибо. Было… вкусно. Но я не могу позволить, чтобы ты ел такую еду. Я приготовлю тебе что-нибудь… — он попытался встать, но его голова сразу же закружилась — и он сел обратно, не без помощи придержавшего его Скарамуччи.       — Что у тебя за привычка строить из себя героя? — скривился тот.       — Скар… — самурай прошептал, зацепившись за рукав чужих одежд.       — …Н-не смотри на меня так! — Предвестник раздражённо отстранил его, держа за плечи. Каэдэхара разочарованно опустил голову. И почему Скарамучче вдруг захотелось утешить его? Он выглядел таким опечаленным и, казалось, страдал от сильной боли. Словно котёнок. — … — темноволосый наклонился к нему так, чтобы их глаза были на одном уровне, и спросил: — Пообещай, что не будешь вставать и напрягаться, хорошо? Просто лежи и выздоравливай. Я… обо всём позабочусь.       Ему самому не верилось, что он говорит подобные вещи. Может, это был первый раз, когда он не задумался о словах, прежде чем произнести их.       — Хорошо, — кивнул Казуха. — Я доверяю тебе… Позаботься обо мне, Скар, — он устало улыбнулся, сдаваясь и закрывая глаза.       — ..!       Сказитель резко отстранился.       Что с ним не так, почему его лицо краснеет?.. Он ведь не мог подхватить простуду от друга? За столетия жизни он ни разу не заболевал. Что же с ним такое?       Поменяв Казухе полотенце, он проследил, чтобы тот заснул, и покинул комнату. Вздохнув, Предвестник посмотрел на свою руку.       Спрашивать, на что он подписался, уже не было смысла — он взял ответственность за этого парня и теперь не мог просто уйти. Да и… хотел ли он?       Скарамучча решил занять себя уборкой. Ведь, стоило ему осмотреть все помещения поместья, как его уже стало коробить от вида паутины и пыли. Он прошёлся по каждому уголку метёлкой и несколько часов спустя почувствовал, что вот-вот впервые свалится с ног от усталости.       Да уж… Наверняка в былые времена тут было достаточно слуг, чтобы убирать такой большой дом. Но в одиночку…       Его верхнее одеяние и рукава совсем запачкались и запылились, так что он решил снять его, оставшись только в топе.       Хух, теперь и дышится-то посвободнее. Ох, он же не умеет дышать.       В поместье нашлось множество интересных помещений. Библиотека, кабинет, полный чертежей, додзё, несколько спален…       Он время от времени заглядывал в комнату, где спал Казуха, но тот по-прежнему не просыпался, так что Скарамучча со знанием дела продолжал убираться. Он даже котёнка покормил, пусть чуть не потерял вследствие этого руку.       Закончив с уборкой, Предвестник приготовил чай и, налив его в блюдце, отнёс в спальню. Поставил возле футона и глянул на мирное лицо Казухи.       Он поднял руку, чтобы что-то сделать, но, кажется, передумал. Снова поднял руку. Снова опустил. Поднял… и коснулся щеки Каэдэхары.       Мягко.       В следующее мгновение Казуха приоткрыл глаза, а Скараммуча отдёрнул ладонь и ударил ею себя же по щеке. Ронин тут же приподнялся и воскликнул:       — А! Скар, что ты… — он удивлённо глядел на напарника, который совершенно как ни в чём не бывало смотрел в ответ.       — Ничего, — Предвестник смиренно положил руки на колени, выпрямившись. — Просто мне захотелось спать, вот я и ударил себя, чтобы не заснуть.       Какая же ложь!       Казуха посмотрел на него и слегка облегчённо улыбнулся. Скарамучче захотелось ударить себя ещё раз.       — Тебе не стоит так поступать с собой… — видимо, Казуха хотел сказать что-то ещё, но его взгляд опустился ниже, и он заметил, что на напарнике не было верхних одежд, лишь топ. — … — он уставился в синие глаза и быстро произнёс: — Тебе тоже стоит отдохнуть.       Скарамучча поднял бровь.       — Переживу.       Каэдэхара сдался и, увидев рядом блюдце с дымящимся чаем, спросил:       — Надо же, ты приготовил?       — Кроме нас здесь есть кто-то ещё? — Скарамучча выдохнул. — Несмотря на мой опыт в приготовлении чая, он всегда выходит слишком горьким, поэтому не пей, если не понравится, — пробормотал он.       — …Скар, оказывается, может быть таким учтивым, — тепло улыбнулся Каэдэхара и взял блюдце в руки. Сделав глоток, он повернулся к другу: — Очень хорошо получилось! Спасибо, — он прикрыл глаза, спрашивая: — А где Ака?       — Спит на кухне. Я дал ей немного рыбы…       Казуха распахнул глаза и глянул на него:       — Надеюсь, ты убрал косточки?       — Я… э… старался… — Скарамучча почувствовал, будто от ответа зависит его жизнь.       — Ох… Хорошо. Кх, — поставив блюдце на пол, Каэдэхара снял верхнее одеяние кимоно и чуть распахнул рубашку. — Жарко.       Предвестник уставился на него. Он уже не раз видел Казуху в одной рубашке… Но… Почему именно сейчас всё стало словно восприниматься по-другому?       Возможно, дело было в распущенных волосах, а возможно — в том, как покраснели щёки…       — Скар, — тихо позвал Казуха, и Сказитель тут же прислушался к его словам. — Иногда я задумываюсь, что было бы, не рухни мой клан. Если бы школы Райдэн Гокадэн не были уничтожены, а моих предков не хотели бы изгнать в ссылку… Если бы мне перешло управление кузнечным делом, где бы я был? — он устало поднёс руку ко лбу, закрывая глаза. — Но почему-то мне кажется, что я не стал бы путником, не повстречал бы Путешественницу и… тебя, — самурай через силу посмотрел на Скарамуччу. — Иногда счастье нельзя обрести без горести. Без беды, благодаря которой ты становишься на этот путь и идёшь к лучшему. Поэтому я не хотел бы, чтобы всё было по-другому. Эгоистично, верно? — он улыбнулся — и тут же рухнул обратно на кровать, впадая в сон.       Предвестник не сводил с него взгляд, немного смятённый. Он неспешно положил новое смоченное полотенце на лоб друга, прибрав светлые пряди чёлки.       — Казуха, нельзя говорить такие вещи тому, кто погубил твой клан, — негромко произнёс Скарамучча.       Он ведь… вновь может совершить ту же ошибку, связавшись с чувствами.       

***

      Куронуси вздохнул, минуя улочки Инадзумы.       Катастрофа в Каэнри’ах — явно не что-то, что следует игнорировать. Тем более, что Её Превосходительство сёгун не желает даже сообщить об угрозе. Это было лишь делом времени, когда введут Указ Сакоку.       Он должен защитить Акахито. Но разве тот согласится по своей воле покинуть свой дом, друзей и привычную жизнь, подвергая опасности, чтобы эгоистично спастись самому?       Ни за что. Таков Акахито.       Поэтому Куронуси придумал иной план.       Прошло совсем немного времени с тех пор, как состоялся их последний писательский вечер, а следующая встреча Пяти Касэн должна была пройти во время подачи сборника сёгуну. Поэтому…       — Куро? — открыв дверь и увидев на пороге друга, сильно удивился Акахито.       — Прости, что без предупреждения, — виновато улыбнулся темноволосый. — Во-первых, я должен вернуть тебе шарф, — он протянул аккуратно сложенную красную ткань другу.       — О, да, спасибо, — Акахито взял шарф и тут же обмотал вокруг своей шеи. — А во-вторых?       — А во-вторых, — Куронуси протянул ему руку. — Прогуляемся?       Кажется, светловолосый поэт совсем не ожидал такого. Тем не менее, он принял чужую ладонь и кивнул:       — Хорошо.       Куронуси сжал его руку, переплетая их пальцы, и направился в известное только ему место. В неспешном темпе, чтобы Акахито поспевал за ним.       В мыслях последнего уже перевернулось всё с ног на голову, а с волнением в груди он и вовсе ничего не мог поделать.       Ему хотелось задать много вопросов Куронуси: что на него нашло? Куда они идут? Произошло ли что-то? Но не мог и слова выдавить. Да и мысли сформулировать стало непосильной задачей. Поэтому он лишь доверился своему другу.       Они прошли по мостику, и Акахито узнал это место: они здесь впервые встретились.       «Мой партнёр», — всплыли слова Куронуси в его голове.       Понятно, что это была ложь, чтобы избавиться от надоедливой девушки, однако… Эти воспоминания заставили сердце биться чаще.       — Куро… — тихо позвал светловолосый. Тот остановился, повернулся к нему и, протяжно посмотрев, вдруг крепко обнял. — !.. — Акахито неуверенно положил свои руки на чужую спину, обнимая в ответ. — Что-то случилось, Куро? — нежно спросил он, немного повернув свою голову.       — Давай сбежим, — прошептал Куронуси, заставляя Акахито расширить глаза. — После того, как представим сборник сёгуну. Давай сбежим из Инадзумы. Только вдвоём.       На щеках Акахито всплыл румянец. Не успел он ответить, как Куронуси разомкнул их объятья и, сжав плечи друга, посмотрел ему в глаза.       Акахито сглотнул.       — Кудзуши! — вдруг раздалось позади, и Куронуси, вздрогнув, обернулся.       Невдалеке от них, у входа на мост стояла юная девушка, и оба юноши сразу узнали её — это ведь она лезла к Куронуси в утро перед собранием у издательского дома!       А назвала она не что иное, как настоящее имя Куронуси — Кудзуши..!       Темноволосый поэт нахмурился, пока девушка стремительно приближалась к ним, сжимая какие-то свитки в руке. Она — кажется, её именем было Юки, — упёрла руки в боки и пылко начала:       — Давно не виделись, Кудзуши. Я закрою глаза на твои… — она с неприязнью осмотрела стоявшего рядом Акахито, совершенно сбитого с толку, — твои странные предпочтения. Хотя ты мог бы сказать мне сразу. Пусть меня бы и стошнило на месте. Но я поверить не могу, — Юки тяжело дышала, пока двое писателей непонимающе смотрели на неё. — Ты ведь знаешь, что мой отец работает в комиссии Тенрё. И я смогла найти дело, дело об убийстве твоей матери, — она развернула перед ними свиток, — где ты, Кудзуши, главный подозреваемый! Ты всё это время был преступником!       Куронуси сначала безразлично посмотрел на неё и на пергамент, но вскоре тут же опомнился и глянул на Акахито. Однако тот, похоже, тоже не особо верил в слова девушки.       Куронуси облегчённо вздохнул, мгновенно серьёзнея.       — Я знаю, — хмуро произнёс он, увидев, что девушка ждёт от него ответа. — Ты пришла сюда, чтобы напомнить мне об этом?       — Поскольку мы были хорошими друзьями, — уже успокоившись, перешла на печальный тон Юки. — Я подумала, что стоит предупредить тебя. Мой отец поднимает это дело и собирается набрать улик на твой арест. Посмотрим, что станет, когда вскроется то, что ты один из Пяти Касэн, — она повернулась к Акахито, игнорируя побледневшего Куронуси. — Я делаю тебе одолжение. Даю совет. Держись от него подальше, — прикрывая лицо веером, Юки драматично ушла, успев всучить свитки о деле в руки Акахито.       Последний встревоженно повернулся к другу:       — Куро? — он хотел ступить ближе, но Куронуси вдруг поднял руку и отошёл от него на пару шагов.       — Я… — поэт держался рукой за голову, кажется, впав в смятение. — Я… пойду…       Он испуганно глянул на Акахито, прежде чем развернуться и побежать обратно в город.       Акахито опустил взгляд на свиток. Аккуратными иероглифами там были выведены детали дела, а рядом блестело под луной небольшое изображение главного подозреваемого.       Куронуси.