Часть 2
27 января 2024 г., 15:02
***
Мы переехали в Краснодар. Врачи говорят, здесь климат помягче, возможно это как-то мне поможет. А ещё сказали, что здесь много хороших специалистов, к которым мы можем обратиться. Честно говоря, меня так достали эти поездки по больницам, но ещё больше меня достала эта боль, от приступов. Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от неё? Думаю, о переезде нечего рассказывать. Полная машина, грузовики ещё привлекли. Единственное, что меня удивило, так это то, что пока мы ехали, приступов не было. Даже намеков на них. Выходит, в транспорте я могу чувствовать себя спокойно? Наверное стоит рассказать о странности, которую я заметил. Раньше мы жили в маленькой затрепанной квартирке, со старым ремонтом и мебелью. Там даже обои были изорванные. Поскольку та квартира съемная, полагаю, у прежних жильцов был какой-то питомец. А теперь внимание, мы переехали в хороший дом. Частный. Вам не кажется это странным? Какой смысл было снимать в Туле обтрепанную квартиру, а потом переезжать за три девять земель в роскошный, по сравнению с той квартирой, дом? Возможно приёмные родители копили деньги, но… Для меня это остаётся странным. Понять не могу, похоже на то, что… Не знаю, как будто они изначально задумывали этот переезд. Однако я ничего не имею против и признаю, был приятно удивлён. Хотя и в той квартире у меня была своя комната, в новом доме она была просторнее и кровать мягче. А ещё, у меня наконец-то есть свой собственный стол и стул. Это так удобно, вы даже представить себе не можете! Раньше я делал уроки на кухне, но не то чтобы это было часто. Я ведь пол жизни на больничной койке провёл. И теперь, в награду за мои страдания, у меня появился собственный стол и мягкая большая кровать. Я не слишком крупный, рост около 170, но всё равно приятно. Второе, чем занялись мои приемные, это определение меня в новую школу. И опять же, всё произошло довольно быстро. Почти сразу же нашли школу близ нашего дома и с документами в один миг разобрались. Мне всё больше казалось, что этот переезд был запланирован давно. Я так-то не лезу в жизнь опекунов. У них она своя, у меня тоже. Они между собой переговариваются иногда, меня только за стол зовут, ну или спрашивают, не нужно ли купить что-то. А так в доме стоит тишина, за исключением моих криков. Хоть дома всегда тихо, я не как дикарь из леса, который не знает, как общаться со сверстниками. В школе я всегда старался поддержать разговор, всегда отшучивался. Просто первым никогда не начинал говорить, если только не попросить или не переспросить о чем-нибудь. В первую же ночь после прибытия на новое место жительства, у меня случился очередной приступ. Но на этот раз, всё было по-другому. Во-первых, он длился 15 минут. Во-вторых, изменился характер боли. Если раньше меня разрывало изнутри, то сейчас мне казалось, что во мне что-то горело. Думаю, все вы когда-то обжигались и примерно понимаете, что это такое. А теперь представьте, что прикоснулись к раскалённой печи и не отрываете ту часть тела, которой прикоснулись. Почти то же самое я испытывал прошлой ночью. Как будто в грудине образовался раскалённый шарик, сжигающий мои внутренности в течение 15 минут. Я не мог сдерживать крик и буквально катался по всей комнате, руками вцепившись в ворот футболки, не в силах что-либо с собой сделать. Получается, приступ как бы не приходил в дороге, а потом появился с удвоенной силой? Да ещё и снова 15 минут. Или это потому что я в принципе переехал? Другой климат, другой воздух…***
Сейчас я лежу весь в холодном поту, смотрю на натяжной потолок и тихо хихикаю, на грани истерики. Только что я пережил то же самое, что вчера. Только жгло в районе желудка. Мне было больно… Очень больно… Мне так всю жизнь придется? Всю жизнь буду умирать от боли? Но какой в этом смысл? Каков смысл моего существования? Кому я такой нужен? От меня совершенно никакой пользы. Я хожу в школу, учусь. У меня есть все шансы на получение высшего образования, а затем работы на высокооплачиваемых должностях, но… Насколько меня хватит? Боль становится невыносимее. Каковы гарантии, что через несколько месяцев, а может и лет, я, во время приступа, не затяну на шее верёвку? И смысл тогда всей моей жизни? Испорчу кому-то день и всё. Раздумывая над смыслом своего существования, я не заметил, как уснул. И на этот раз, ко мне пришла только мама. Я думал, о своей никчемности, и вдруг, посмотрев на окно, я увидел женский силуэт, который медленно направлялся ко мне. Я подумал, что это смерть меня услышала, но нет, это была моя мама. Как только призрак подплыл ко мне, включился свет настольной лампы и я увидел родные карие глаза. Нежные руки легли мне на щёки и мне стало так легко, будто тело потеряло всякий вес. — Сынок, ты меня с отцом огорчаешь, — села напротив меня мама. — Чем же? — Неужели ты действительно считаешь, что тебе лучше умереть? — Да. Я хочу к вам. — Сынок, я всё меньше верю в то, что ты мой сын. Я не знаю этого слабохарактерного подростка. — Ты смеешься? Я каждый день умираю… Тебе ли не знать, через какой ад я прохожу каждый день? — Я знаю, сынок, знаю. Но на небесах жизнь иная. Здесь ты не сможешь сказать, как тебе всё надоело и заснуть вечным сном. Если ты покончишь с собой, то твоя душа вечно будет гореть в адском пламени. Когда будет следующий приступ, подумай, хочешь ли ты без перерыва испытывать этот ад? — Так забери меня к себе! — Солнышко моё, — она стала копаться пальцами в моей шевелюре, одной рукой подперая щёку, — Я бы давным-давно так сделала, если бы могла. Но это не в моей власти. Мы и так с твоим отцом слишком многим жертвуем, чтобы быть с тобой на связи. — Мам… — Солнышко, — прервала меня она, — Ты у меня справишься со всем. Ты сильный мальчик. — Да смысл этой силы, мама? Только на ней не проживёшь, нужно хоть какую-то пользу обществу приносить. — Сынок. Я тебе уже неоднократно говорила, что ты ещё встретишь людей, которые вернут тебе желание жить. Нужно ещё время, — холодные руки отстранились от меня, становясь полупрозрачными. — Постой! Не уходи, прошу! — К сожалению, моё время ограничено, в отличии от твоего, — силуэт двинулся к окну и постепенно растворился в звёздной синеве. Я проснулся. Окно нараспашку, точно также, как и во сне, а простынь возле меня — измята. Как будто это был вовсе не сон и мама действительно сидела возле меня. Но я понимал, что такого быть не может и скорее всего это кто-то из приёмных заходил ко мне. Утром, собравшись в новое училище, я спросил, не заходил ли кто ко мне ночью. Как оказалось, все спали. Я был немного шокирован, поэтому подумал, что я сам оставил те следы на постели. Когда я шёл в школу, то даже не задумывался о том, что там будет. Ожидал что знакомство пройдёт как обычно: «Всем привет, я больной Максим, всем всего хорошего». Учитель, краснея от стыда, расскажет, что я болен инопланетной болезнью, всем станет любопытно и надо мной начнут издеваться. Однако когда я зашёл в класс, всё было совершенно не так, как я это себе представлял. Подходя к кабинету, я услышал шум, а открыв дверь, в этот самый кабинет, в меня прилетел рюкзак. «Хорошее начало» — подумал я, отодвигая в сторону ранец. Потом я краем глаза осмотрел кабинет. Там был полный хаос. Одни друг на друга орали, другие дрались, третьи носились по кабинету. Несколько человек просто сидели и хохотали. — О, пацан, а ты кто? — подбежал какой-то парень, по всей видимости, за своим рюкзаком. — Да это ж новенький! — крикнула одна из сидевших за партой девочка. — О, так ты новенький! Здарова, меня Владом звать, а тебя? — продолжил со мной болтать хозяин рюкзака. На вид он очень крепкий. Выше меня, мускулистый, спортивный. И лицо не противное. Короткая стрижка. Ёжик, вроде так называют такие причёски, не помню уже. — Меня Максим зовут, рад знакомству, — с улыбкой ответил я, пожав протянутую руку. — Ботва, а ну-ка цыц! Давайте всё с новеньким познакомимся! — мне показалось, что Влад во всю глотку заорал, у меня аж уши заложило. И это странное обращение… Ботва? Интересно, никогда раньше такого не слышал. — Ого, а я думала врут, — после этих слов, все девочки начали шушукаться между собой. И на что я наконец решил обратить внимание, так это на то, что одна из них не участвовала в беседе. Мне сразу показалось, что она одиночка, кто-то вроде отшельника в классе. Пацаны бросили все свои дела и окружили меня. Каждый из них представился, мы пожали друг другу руки, а потом они разошлись, сев на свои места. Я нашел никем не занятую парту и сел за неё. Я с таким ещё не сталкивался… Впервые со мной так вежливо за многие годы обращаются. Я уже так отвык от этого, что даже отвечаю не сразу, думаю, как соответствовать новому обществу. — Макс, есть увлечения какие-нибудь, хобби? — Честно говоря, нет. — Геймер что-ли? Что он только что спросил? Я… Не слышал таких терминов… Как быть в этой ситуации?! Со мной впервые адекватно разговаривают… Если сейчас скажу, что не знаю, засмеют, и возможно, конец моим нормальным отношениям с классом… А хотя… С каких пор мне стало это важно? Плевать, если нормальные поймут. — Прости, что? — Ты геймер? — Я не знаю кто это, — почесывая затылок сказал я и уже приготовился к насмешкам. — Геймер это тот, кто любит в комп играть, — совершенно невозмутимо ответил… Стас, вроде как? Я их всех сразу не запомнил. — А… Нет, я не играю в комп. — Серьёзно? А что ты делаешь? — Дай подумать… Попадос. А ведь действительно, что я делаю целыми днями? Только думаю о чем-то и всё. Всегда пытаюсь рассчитать время следующего приступа. Либо… Читаю! — Я много читаю, — буквально через 5 секунд ответил я. — Вот как! Книжный червь? — Вроде того. И наконец, пришёл учитель. Я впервые так радовался приходу учителя, потому что эта обстановка слишком давила на меня морально. Все были так заинтересованы, кого я из себя представляю, что задавали кучу вопросов. Учитель простой мужчина. Он подозвал меня, представил перед всем классом и рассказал, что я болен. Мне же он сказал, что в своём классе он не сомневается, но если возникнут проблемы, я должен буду обратиться к нему. Когда же ребята услышали о какой-то непонятной болячке, опять начали шептаться. Теперь то уж точно я смогу витать в облаках сколько влезет. Судя по их приветствию, издеваться не станут. А подозрительные шушукания явно к тому, что они теперь точно не будут ко мне липнуть и пытаться в свою компанию втянуть. Однако на переменах, пока мы переходили из одного кабинета в другой, мальчики шли рядом со мной и мы вместе о чем-то болтали. Как я уже говорил, на самом деле, я умею поддержать разговор. А в сочетании с юмором, со мной, оказывается, приятно вести беседу. — По правде говоря, когда мы узнали, что наш новенький чем-то серьёзно болен, то ожидали увидеть белого и скучнющего пацанёнка, а ты оказывается не промах! — признался Влад. — М, то есть я негр по-твоему? — Ха-ха, харош! — посмеялись другие парни. — Сказал же не промах! Впервые за долгое время, я вернулся с позитивным настроем. На душе стало как-то легче. Раньше я сквозь пальцы шутил и общался со сверстниками, как будто это был не я, а автопилот. Сам же я замыкался в себе. Даже не помню, о чем я там разговаривал. Дома была только Инга. Валера, как я понял, на работу поехал или у него дела там какие-то. Честно говоря, совсем не знаю кем он работает, да и мне это не интересно. — Как прошёл первый день в школе? — шинковала капусту Инга. Её вопрос меня удивил, я даже не знал, что сказать. Обычно я прихожу в безмолвную квартиру. Это переезд так на всех повлиял или это я поменялся? — Хорошо. — Тебя не донимали? — Нет. — Приступов не было? — Нет. Почему ты спрашиваешь? — Просто поинтересовалась. Есть хочешь? — Не отказался бы. — Тогда мой руки и садись. Это был самый длинный диалог за лет, наверное, 5. Я не перестаю удивляться тому как всё меняется. Я вымыл руки, закинул школьные вещи в свою комнату и пришёл на кухню. Она готовить научилась что-ли? Или у меня вкусовые рецепторы проснулись? Борщ такой вкусный, что я даже облизнулся и попросил добавки. Что-то тут не так. Она ещё так робко шинкует капусту. Впрочем неважно. Если они с Валеркой что-то задумали, то я об этом скоро узнаю. И уже этим вечером я понял, что меня интуиция не обманывала. Мои опекуны решили махнуть на моря. За всё время, что я жил у них, они ни разу не ездили куда-то на отдых, по этому на вопрос «Ты не против, если мы на неделю уедем?» я не задумываясь ответил положительно. Я благодарен им за то, что они никогда не приходили домой пьяными и всегда были со мной. Пусть отношение в какой-то момент было холодным, это лучше, чем если бы они ещё и шлялись где-то ночами, а домой приходили в хлам. И я совсем не обижаюсь на то, что меня они с собой не берут. Я всё понимаю. Я и так их достал своими приступами. Не знали они, что я такой проблемный. Пусть съездят, отдохнут. На неделю мне оставили 5000 рублей. Сказали, чтоб я звонил если деньги ещё понадобятся. Куда мне тратить то столько? Возможно они подумали, что я предпочту покупать еду, но… Я и сам могу сварганить себе что-нибудь.***
К школе я привыкал не долго. Можно сказать, с самого первого дня влился в коллектив. Ребята тут довольно неплохие, но я говорю только за мальчиков. Девочки делились на маленькие компании из 2-3 школьниц. И была только одна девочка, которая ни с какими компаниями не связывалась. Имени я её не запомнил, впрочем как и фамилии. Вообще странно то, что я в принципе заметил всё происходящее. В новом классе мне приятно находиться. Приятен тот факт, что тебя не считают отбросом общества и не думают как бы поиздеваться сегодня. И приступы случаются дома, а не в школе. Как же я хочу, чтобы они и дальше случались дома. Не хочу портить к себе отношение… Всем же вам известен такой неписаный закон, который называют «закон подлости»? Он вступил в силу. Боль подобно стреле пронзила меня от кадыка до желудка. Будто в меня засунули палку, покрытую загнутыми назад шипами и начали его вращать. Впервые диаметр боли захватил район груди и брюшины. Приступ случился прямо на уроке. Я вцепился руками в глотку и выбежал из кабинета, шепнув «Простите». Туалет был недалеко от кабинета, в котором проходило занятие, поэтому, закрывшись там, я изо всех сил старался сдерживать стоны. Но в этот раз, к моему счастью, сдерживаться было проще. Боль была не столь сильной, как в прошлые 4 раза после переезда. Я даже не кричал. Когда приступ закончился, я глянул на часы. Прошло 15 минут. Всё тело знатно пропотело. Я встал и умылся. Выйдя из уборной, меня напугала одноклассница. Я вышел и не ожидал её там увидеть, поэтому и испугался. — Ты как? Может скорую? — тихо спросила она. Эта та самая девочка, которая обычно сама по себе. — Спасибо, но уже всё в норме. — Вот, держи, — она протянула мне платок. Только я сначала не понял, зачем он мне, но когда вода капнула с волос, до меня дошло. — С-спасибо, — я взял немного подрагивающими руками платок и вытер лицо. — Оставь себе, — сказала она и ушла в класс. Её поведение ввело меня в ступор. Я ещё не привык к хорошему отношению, постоянно ищу в этом подвох. А ещё… Зачем она отдала мне платок? Да ещё и сразу сбежала. Зачем она хотела его оставить у меня? Постояв немного в недоумении, я пошёл в кабинет. Учительница сразу на входе спросила: — Это твоя болезнь проявилась? — Да. Извините пожалуйста. — Ладно, я поняла. Заходи, но останься после урока. — Хорошо. Наталья Петровна продолжила рассказывать новую тему. Парни шёпотом спрашивали, всё ли со мной хорошо. И смотрели они на меня не как на идиота. Положение их рук, мимика говорили о доброжелательности. Ммфф, ностальгия. Такие же взгляды были у моих друзей из детдома. Однако я продолжаю искать подвох. Вдруг я ошибаюсь и эта забота не такая искренняя, как я думаю? Может мне просто кажется и им на самом деле плевать на меня? Как и сказала учительница, я остался после урока. Она расспрашивала меня о болезни. Я рассказывал не все подробности, а то ещё подумает, что я сказочник. Я заметил, что моё безразличие сменилось тревожностью. Я стал переживать, что что-то может пойти на перекосяк и я снова окажусь в той среде из которой выбрался. Конечно было паршиво, когда надо мной издевались, но это не так страшно, как потерять самых близких людей. На земле у меня нет тех, которые своим уходом вырвали бы мне сердце. Возможно это прозвучало эгоистично с моей стороны, ведь у меня есть приемные родители, но я не стыжусь этого. Пусть они таскались со мной, портя себе жизнь, я всё равно не воспринимаю их как близких. Для меня близкими были и остаются мои настоящие родители. Да, я стал черствым пофигистом, который сейчас постепенно превращается в параноика. Мои мысли прервал звонок в дверь. Я совершенно не ожидал, что кто-то может прийти к нам. Ах да, надо бы прояснить одну деталь. Звонок висит на калитке, чтобы гости не кричали на всю ивановскую. Я подскочил и пытался разглядеть, кого ж это к нам занесло. Полностью я не рассмотрел эту женщину, слишком много листвы и высокое ограждение. По сути, я видел только голову. Ума не приложу, кто она. И вдруг, она крикнула: «Максим, я ваша соседка! Открой дверь, пожалуйста!». Я вышел, открыв калитку. — Д-добрый день. — Здравствуй, Максим! А я вот в этом доме живу, — указала она пальцем на зелёный дом, стоящий сразу по соседству с нашим, — Инга Григорьевна же ещё не приехала? — Нет. — А когда приедет? — Через 4 дня. — Ясненько. Я ж зачем пришла! Ты заходи к нам сегодня на ужин в 6. — Оуф, спасибо большое за приглашение, но я вынужден отказаться. — А почему, если не секрет? — Да по учёбе завал. Думаю, буду до ночи делать заданный проект. — А-а, ясненько. Давай я тогда принесу тебе еды? — Спасибо большое, но у меня есть. — Есть? Инга Григорьевна просто попросила покормить тебя. — Оу, вот как. Спасибо за заботу, но я уже сам наготовил еды. — Сам? Какой самостоятельный мальчик! Ну когда закончится, обязательно приходи, хорошо? — Хорошо, спасибо большое. — Всего хорошего тебе, Максим! — Вам тоже. Фух, отделался. Конечно же я соврал про проект. Я совершенно их не знаю и даже если бы я пришёл, вдруг у меня случился бы приступ? Вдруг он был бы жгучим? Я бы точно не смог сдерживаться, куда бы не спрятался — везде было бы слышно. Поэтому я решил не рисковать. После этого дня, соседка ещё раз позвала меня на ужин, но я вновь вежливо отказался приходить. Пусть я лучше покажусь невежливым, чем они подумают, что из меня бесовщина выходит. В школе после вчерашнего случая с платком, я прям чувствовал неловкое наблюдение той девочки, которая мне его дала. Когда я оглядывался и наши взгляды пересекались, она настолько резко отворачивалась, что все волосы разлетались вслед за её головой. Стас тоже это заметил и даже подкалывать начал, мол, Стефания глаз на меня положила. Наконец-то я запомнил её имя, ух. А теперь даже не знаю, что мне делать, поэтому продолжил вести себя как обычно. Мои одноклассники постепенно стали привыкать к моим приступам. Их ведь несколько в день случается. Те, что заставляют кричать, длятся 15 минут, а другие, из-за которых я могу лишь зажмуриться, мурыжат меня дольше, но там всё очень вариативно. То 20 минут, то час, то и 2. В тульской школе любимым делом бывших одноклассников было издеваться надо мной во время приступов. Тыкать чем-то, вещички воровать и прочее. Мне так непривычно, что меня никто не трогает, а вместо сильных втыков в спину, легкие похлопывания по плечу. Мне кажется, что боль становится слабее, когда мне так делают. А что касается опекунов, то там всё встало на свои места, когда они приехали с морей. Мне почему-то снова объявили бойкот. Я видел, какими радостными они были по отъезду, а вернувшись, за окном улыбались, но переступив порог нашего дома, стали такими же угрюмыми как и всегда. Я немного расстроился. Ну я же не трогаю их… Совсем… Тогда почему они так поступают? Я всегда третий лишний. Немного обидно. Ладно, я что-то расчувствовался. Я должен быть благодарен за то, что мне достались такие приемные родители. Мне не на что жаловаться. Дом, еда, школа, одежда и прочее есть, чего мне ещё желать? Они даже по больницам водили меня, отвалили не хиленькую сумму… А я какого-то лешего чем-то не доволен? Ну что сказать, типичный эгоистичный подросток.***
После приступа, я ворочался в поисках удобной позы для сна. В окно светила полная луна, а в комнате стоял горячий воздух. Хотя нет, это моё тело разогрелось от боли. И тут, взгляд упал на светлый кусочек ткани, который лежал на моём столе. Тот платок, что дала мне Стефания. Наверное… Его надо вернуть, а то я что-то совсем забыл. Я решил выстирать его и заодно умыться. Думаю, за ночь небольшой квадрат ткани высохнет. Всю ночь я не мог провалиться в сон. Мне было очень жарко. Я подумал, что поднялась температура, хотя я даже не помню, когда болел последний раз. Провертевшись так несколько часов, я плюнул на всё это дело и пошёл намочил футболку, в которой спал. Проснувшись от противного звонка будильника, я осознал, что в моей комнате было действительно жарко. Я забыл, что нахожусь не в Туле. Платок, который я повесил на не работающую батарею, аж скрипел от сухости. Я переборол своё дикое нежелание вставать с кровати и поплелся в душ, потому что был весь в поту. В школу тоже не хотелось идти, потому что я уже был уставшим. Но идти было нужно. Помню, когда меня только забрали из детдома, я высказывал нежелание учиться, но приемные заставили. Точнее Валерка заставлял, а Инга объясняла мне, что я должен хорошо учиться, чтобы потом сдать экзамены, поступить в престижный институт и потом работать там, где хочется. Сейчас, когда ума у меня добавилось, я это осознаю, и поэтому я сам, по собственной воле хожу в училище. Да и к тому же, сейчас там ещё и хорошие ребята. А сегодня я должен платок отдать, раз уж решил. Удача была на моей стороне. Когда я зашел в почти заполненный кабинет, Богдан — парень, с которым я обычно сижу, — ещё не пришёл. Влад мне сразу сказал, что он заболел. Я решил, что буду сидеть один и когда придёт Стефания, отдам ей платок до звонка на урок. И вот она зашла, быстро бегая глазами по кабинету в поисках свободного места. И хотя несколько девочек сидели сами, она посмотрела на мою парту и двинулась в её сторону. — Привет, Максим. Тут не занято? — застенчиво спросила она. — Привет. Нет, не занято, — поднял я голову. — А могу я с тобой сесть, если ты не против? — Садись конечно. Я немного подвинулся, чтобы уступить ей больше места. И тут по затылку пробежались мурашки, а когда я осмотрелся, то понял почему. Все парни уставились на меня, потирая руки как мухи и улыбаясь до ушей. А потом до меня дошло. Я сидел на пятой парте первого ряда, который находился возле окна. Впереди меня сидели парни, на втором ряду две парты с конца тоже заняли парни и наконец последняя парта третьего ряда также занята парнями. Это выглядит так, словно на задних партах образовалось мужское царство, в которое вторглась Стефания. Это было немного странно. Думаю, даже я, со своим пофигизмом, предпочёл бы сесть где-нибудь среди пацанов, нежели среди девчонок. Всё равно чувствовался бы дискомфорт, пусть и незначительный. А тут… Мне всегда казалось, что девушки побаиваются парней. По крайней мере, так было у нас в детдоме. Пусть у нас у всех одна беда, мы всё равно оставались разными личностями, со своими страхами и особенностями. Компании из общающихся между собой детьми часто состояли из представителей одного пола и общались мы также, группами. И никогда одна девочка не оставалась наедине с несколькими мальчиками. А потом как-то раз, одна из них призналась, что они все нас боятся. Сейчас я задумался, а почему же они нас боялись? Я был приближен к состоянию овоща, неспособного не то чтобы обидеть, а даже за самого себя постоять. Стефания немного удивила меня своей смелостью. Хотя я даже сейчас немного похож на овощ, может быть поэтому она меня не боится. Однако… Столько взглядов парней, которые крупнее и сильнее меня… Неужели они не смущают её? И тут я бросил взгляд на неё. Нет, она точно смущается. Отвернулась в сторону окна, спрятав своё лицо в длинных волнистых волосах. Ой, а ведь точно, я же хотел ей вернуть платок. Опять я слишком много думаю. — Стефания, — обратился я к ней, достав из рюкзака белую ткань. Она повернулась в мою сторону, ничего не сказав и не убирая пряди волос с лица, — Возвращаю, спасибо, — протянул я ей платок. — Я ведь тебе его оставила. — А зачем? — Он облегчает боль. — Хех, решила на мне его проверить? — А что, не помог? — Ну, на тот момент когда ты мне его дала, было всё хорошо. — Если в следующий раз не поможет, отдавай, — она снова отвернулась в сторону окна. После этого диалога, оставшийся школьный день мы не разговаривали. Меняя кабинеты, мы садились также как и на первом уроке. В воздухе витало некоторое напряжение с её стороны, но лично я спокойно себя чувствовал. И приступов никаких не было.***
Время шло очень быстро. Уже к концу подходила первая четверть. Мне осталось только один предмет подтянуть и как ни странно, это была физкультура. У меня довольно слабое тело. Худое, похожее на истощенное. Но это не удивительно, потому что из-за частых операций, мне было противопоказаны физические нагрузки, и чувство голода редко посещало меня. А в принципе… Чего это я оправдываюсь, я ведь совершенно не парюсь по этому поводу. Слабое тело мне совсем не мешает, потому что я просто сижу дома и читаю. Я чертов пофигист, да. Парень всё-таки должен быть сильным, а я позорище какое-то. Даже сам за себя постоять вряд ли смогу, хотя это вовсе не пугает меня. В некоторых книгах, которые я читал, были описаны сцены жестоких убийств, пыток, которые не вызывали у меня чувство страха. Там было всякое: выбивание коленных чашечек, резня раскалённым ножом, сжигание заживо и многое другое. Я даже про средневековые пытки читал спокойно. Подробно описывались темные переулки через которые срезает дорогу молодёжь и в которых часто совершаются убийства. Но я читал это всё совершенно без эмоций. Просто я как-то узнал, что я наверное единственный человек в своём классе, который спокойно читает триллеры, 18+ книги в которых много жестокости. Я ставил себя на место жертвы, но… Мне всё равно было не страшно. Я представлял, как меня гасят в переулке, но я не хочу защищаться. Совсем. Я бы наоборот указал на щёку и спросил: «Тебе левую или правую подставить?». Или если бы мне угрожали смертью, я бы сказал: «Убивай». Читая другие книги и смотря на людей, я понимаю, что это… Странно. Похоже, я действительно сдохнуть хочу, причём неважно как. Либо инстинкта самосохранения у меня вообще нет. У парней он вроде как не особо развит, а у меня, по всей видимости, полностью отсутствует. Что касается общения с пацанами, то ничего плохого не происходило. Я немного с ними сдружился, но всё равно мне кажется, что тут что-то не так. Жесты и мимика больше не указывали на доброжелательность и когда я это заметил, стал таким же как обычно. Если они начинали со мной разговаривать, то и я не молчал. Во всех других случаях, я сидел молча. Я начинаю догадываться, почему со мной продолжают общаться. Учёба мне даётся легко, а поскольку мне плевать, что происходит вокруг, у меня все списывают. Мне вообще по барабану. Когда меня просят убрать руку, чтоб они видели ответы, я никогда не выделываюсь. Пусть списывают себе на здоровье, если начнут выяснять, как двоечники стали хорошистами или отличниками — это не мои проблемы, я хоть устно, хоть письменно докажу свои знания. У меня все 5 в четвертях кроме физкультуры из-за чего учителя по всем предметам промывают мне мозги, мол, объясни Сергею Викторовичу, что у тебя только по физ-ре 4, поставьте 5 и т.п. Мне это неприятно, т.к что-то у кого-то выпрашивать — не для меня. Стефания не наглая как все остальные. Она тоже сама учится и частенько просто спрашивает у меня некоторые ответы и то, чаще всего для того, чтобы свериться со своими. Ладно, не только Стефания. Другие отличницы ничего не спрашивают у меня, хорошистки спрашивают ответы чуть чаще Стефании, а вот троечницы такие же наглые как и парни. У меня появилось ощущение, что большинство меня просто использует. И опять же, я не понимаю, что сделал не так… Все общаются со мной только из каких-то личных побуждений? Медсестры в больнице, только потому что я их пациент, одноклассники — потому что у меня можно списать, опекуны — потому что я их подопечный. Хм, а ведь когда я задумывался о смысле своего существования об этом я и не вспомнил. Кажется, ответ нашёлся. Я просто тряпка, которую для чего-то используют. Эх, ладно, пусть так. Я ведь говорил, что никакую пользу не приношу, а оказывается приношу. Но что будет дальше? В институте у меня все списывать будут? Репетитором мне стать что-ли, причём дистанционным. А что, вполне себе, буду полуголым расхаживать по квартире, пить кофеек и объяснять что-то подросткам. И не нужно никуда выходить и сидеть до вечера на работе. Но с другой стороны… Денжат маловато, квартиру ещё нужно купить, а потом ещё и за коммуналку платить, да ещё и одеваться нужно будет и кушать. Это я снова начал витать в облаках. Последние деньки перед каникулами, мы балду пинаем. Парни как всегда веселятся по-своему. Нашли мяч и катают по кабинету. Девчонки болтают и кажется уже играют во что-то. — Максим, Стефи, не хотите с нами сыграть? — почему-то только к нам обратились. А, она же со мной опять сидит, точно. — А во что? — В города. Ну, я как приличный мальчик, спросил у Стефании, не хочет ли она сыграть. Она ответила отрицательно, а я согласился. Почему бы и нет, всё равно скучновато, да и мои рассуждения о будущем только настроение портят. — Так, ну я начинаю. Москва. — Армовир. — Радужный, — ну это не первое, что пришло мне в голову, но пусть будет. — Эм, а есть какие-то города на букву Й? — спросила следующая по очереди девочка. — Да. Назвать? — Ну давай, я просто не знаю. — Йошкар-ола. — Давай, Вика, на А. — Астрахань. — Новороссийск. — Казань. — Новочеркасск. — Кунгур. — Рязань. — Нижний Новгород. — Дивногорск. — Коломна. — Архангельск. — А мы только города России называем? — внезапно задумался я. — Ну давай только из России. — Хорошо, тогда Кинель. — Это что за город? — В Самарской области находится. — Блин, Максим, ты как назовёшь город, я не знаю, какой следующий назвать, — смеясь, сказала Соня, — Мне кроме Луганска в голову ничего не приходит. — Ха-ха, что, совсем больше ничего? По Украине пройтись решила? — с улыбкой спросил я. — А чё, я больше ничего не знаю! — продолжала улыбаться девушка. — Ладно, Лакинск. — А это че? — По-моему Владимирская область. — Откуда ты столько городов знаешь? — спросила другая девочка, Альбина кажется. — Само как-то вышло, читаю много всего. — Обалдеть. А че именно читаешь? — Всё подряд. Что дадут, то и читаю. — Ха-ха, понятно. — Мне на К, да? — спросила Вика. — Да. — ответил я. — Ээээ… Ну… Керчь. Мы играли почти до конца урока и мне приходилось каждый раз приходить кому-то на помощь. Мне кажется, девочки заинтересовались, сколько городов я знаю, потому что под конец уже почти все не знали, какие города можно ещё назвать и постоянно спрашивали меня, но сдаваться не хотели. Если честно, я бы не сказал, что играть в города очень интересно, но смотрящие на нас со стороны парни говорили, что девочки впервые были так заинтересованы этой игрой. Они об этом мне потом рассказали. На следующем уроке я тоже отличиться умудрился. Что ученики, что учитель не хотели ничего делать, поэтому было решено посмотреть какой-нибудь фильм. Конечно же не просто какой-нибудь расслабляющий, а желательно по теме урока, либо просто связанный с физикой. Я вызвался найти документалку и учитель согласился. Мы смотрели то, на что когда-то наткнулся я и почти всему классу было интересно. Учителю понравилось в том числе. Он даже похвалил меня. Обычно отличники зануды и с ними общаются исподтишка. Но наблюдая за поведением одноклассников, мне кажется, что я вызываю у них интерес. Девочки смотрят на меня с любопытством, а парни… Ну даже не знаю как это правильно интерпретировать. Поначалу это была обычная вежливость и изучение нового человека. Потом, когда они подольше со мной пообщались, стали показывать истинных себя. Пока что это проявлялось только в мимике. Искренние улыбки ушли с их лиц, да и общаются они со мной меньше. Вот только почему? Что ж я опять сделал не так? Хотя… Я что-то много захотел. Главное, что не издеваются и на этом всё.***
Наступил предпоследний день перед каникулами. Я принес несколько книг, которые давно хотел начать читать, потому что если не чем себя не занять, опять начну слишком много думать о прошлом, настоящем и будущем, а это не самый лучший вариант событий, ибо настроение портится. А, одну не нашел, поэтому открыл в смартфоне. С этого короткого рассказа и начал. Сегодня у нас 5 уроков. Когда закончился 2-й, начался долгий приступ. Боль немного отвлекала меня от чтения, поэтому я иногда возвращался в начало предложения. Я и не заметил, как подошла Стефания. Прежде чем сесть рядом со мной, она всегда спрашивала разрешение, но потом я ей как-то сказал, чтоб она перестала так делать. Конечно, это просто вежливость, но со временем это становится перебором. И вот сегодня она просто села рядом. Из-за того, что я был погружен в книгу, когда она отодвинула стул, я резко поднял голову. — Ты же не против? — Ан, нет конечно. Я просто не слышал тебя. — Понятно. Ты что-то читаешь? — Да. — А что, если не секрет? — Сын дерева. — Оу, понятно, — наконец села она, — Интересно? — Вполне неплохо. Депрессивненько правда, но вполне сойдёт. — Почему? — Да тут сам рассказ начинается с того, что первый родился первым, второй — вторым, а третий — мертвым. — Ну да, начало само за себя говорит. — Да, ты права. — Ну и про что там вообще? — Про пацана инвалида. — Понятно, скажешь автора? — Бакин. — Спасибо. — Депресуху захотела почитать? — с улыбкой спросил я. — А что в этом такого? Ты же тоже читаешь. — Да нет, ничего, просто спросил. Я так-то читаю всё подряд, мне всё интересно. — Совсем нет никаких предпочтений? — Честно говоря, нет. Да и я никогда не задумывался об этом. — Почему? — Не знаю. Я читал всё, что в доме есть, и то, что в больницу приносили, особого выбора у меня не было. В интернете не знал что искать, поэтому там что-то научное читал. — Ну например если тебе предложат фантастику или боевик, ты что бы больше хотел прочитать? — И то, и то. — Понятно. Интересный ты. — Правда? — Ну… Да. — Сочту за комплимент, — подмигнул я голубоглазке, чем, наверное, смутил её, потому что она сразу отвернулась. Я чувствую, что ей не хватает внимания, поэтому я стараюсь побольше с ней болтать, шутить, смотрю иногда на неё, когда она сидит одна. Она единственная осталась, кто общается со мной искренне, не для того, чтобы списать. Я хочу отплатить ей тем же, давать ощущение, что она не одна в этом классе. Это смущение, вызвало у неё положительные эмоции, потому что когда она повернулась, сжимала губы пытаясь согнать с лица улыбку. Урок уже начался. Учительница зашла и сказала, что если мы не хотим никакие задания делать, то должны тихо посидеть. Классика. Сейчас пацаны опять начнут беситься и привлекут чье-то внимание. Я продолжил читать. Приступ ещё не прошёл, но когда я скрестил ноги, стало немного легче. С новой волной боль усилилась и я снова начал искать удобное положение. По всей видимости моё ёрзанье мешало Стефании… Она повернулась и спросила: — У тебя всё нормально? — Да, шило в заднице просто, извини. — Я серьёзно! — Я серьёзно, — улыбнулся я. Она смотрела на меня недовольно, ещё чуть-чуть и надула бы щёки. А смысл говорить, что не всё в порядке? Только лишний раз казаться нытиком. Хотя я такой и есть… Но да ладно, путь об этом буду знать только я. — Максим, точно всё в порядке у тебя? — Да. — Ты вспотел… — А, тут жарковато просто. — Ну врёшь же. Да что ж она ко мне прицепилась… Прям Шерлок Холмс, выяснила что я соврал, а теперь выбивает из меня признание. — Даже если и вру, что с того? — Так тебе не хорошо? — Да. Что дальше? — Ну как что, в медпункт пойди, чего ты тут сидишь! — Это приступ. — Как приступ? Ты же обычно уходишь из-за приступов. — Это длительный приступ. Он не такой болезненный. — Хм… И что же ты, просто терпишь? — А что мне ещё остается делать? Таблетки не берут его. — У тебя всегда что-то одно болит? — Вроде бы да. — А что именно? — Живот. — Хмм… А как он болит? Ноет или прихватывает? — Больше похоже на 2-е. — А ты ел с утра что-то? — Нет. — Тогда может это от голода. — Ч-чего? — я был в замешательстве, потому что впервые об этом слышу. — Бывает от голода желудок сводит. — И… У тебя было такое что-ли? — Да, тебе нужно просто поесть. Возьми что-нибудь в столовой. — Погоди, и ты также потела от боли как я? — Нет, но у всех людей может быть по-разному, ты и сам должен это понимать. Сходи купи что-нибудь. — Да ладно, я дома поем. — Ты с ума сошёл? Ещё 2 урока будешь мучаться? Если хочешь, я пойду покажу тебе, что вкусное есть. — Да нет, дело не в этом… — А в чем же? — Я… Никогда не ел в столовой, денег у меня нет с собой… — Тьфу ты! Пошли я куплю тебе. — Ещё чего! — Потом отдашь. — Да я не думаю, что дело в еде, это приступ. Он меня по нескольку часов мурыжит и ничего тут не попишешь. — Ну будет повод проверить мою версию, тем более ты не завтракал, а это вредно. Давай, не ломайся! — она взяла меня за руку и потащила её. Я решил пойти за ней, а то действительно похоже, что я ломаюсь. Она привела меня в школьную столовую, где я ни разу не был, а затем показала то, что считала вкусным. Я взял себе пирожок с капустой. Она сделала вид, что взяла себе, чтобы я не чувствовал себя не ловко. Я только сейчас понял, что ненавижу, когда за меня платит девушка. В детстве никогда не помню, чтобы мама расплачивалась за какие-либо покупки сама. Да, она работала, но только потому что сама этого хотела. Отец же сказал, что все расходы он возьмет на себя, а мама не должна тратить ни копейки. Деньги, которые она зарабатывала, шли в копилку. Ну это они мне так говорили, а на самом деле, они наверное лежали на вкладе. Вот и пригодились на их же похороны… — Вкусно? — вдруг прервала цепочку моих размышлений одноклассница. — Д-да. А ты почему ничего не ешь? — Да я не голодная. — Слушай, я тут ем за твой счёт, а ты слюнками давишься? Пойди возьми себе что-нибудь, а я потом верну всё. — Да я правда не голодная, ешь. Мфф, как же мне не удобно. Впервые чувствую такой дискомфорт… За меня заплатили… Да ещё и девочка. Я то всё верну, но… Всё равно неловко. — Ну как? Лучше? — Д-да… — когда я переключился на ощущения в животе, то был слегка шокирован, потому что с каждым проглоченным куском, боль ослабевала. — Как это работает?! — Вот так, — усмехнулась голубоглазая. — Ух… Т.е все эти годы, я страдал от голода? Серьёзно… — Но это не нормально, что тебе настолько больно. Обычно это терпимо, а ты аж вспотел. — А разве от боли не всегда потеют? — Нет, только от сильной. — П-понятно. — Ладно, я пойду на урок. — Подожди, — я схватил её за руку, чтобы остановить, а то она уж больно шустрая. — Чего? — Спасибо тебе большое. — Да ладно, пустяки. — Нет, правда спасибо. Я уже давно не получал искреннее внимание и… Н-неважно. — Я тоже, — опустив глаза, почти прошептала она и быстро ушла. Эти слова… Она лишь подтвердила мои догадки. Возможно, мы родственные души. А может быть она прошла через большее, что мне и не снилось даже. Поэтому она относится ко мне добродушно. Однако… Почему в классе она ни с кем не общается? Что с ними не так? Или проблема в самой Стефании? В общем вопросов много, а ответов нет. Если честно, мне стало любопытно. Хочется немного разобраться в этой ситуации и выяснить, с ней что-то не так или с классом.
