И каждый новый день не будет как другой

Макс сознался во всём и сразу, стоило Рексу показать горсть таблеток, которые он нашёл спрятанными в комоде. Они обошлись без слёз и истерик, просто Рекс сказал, что он тоже очень устал, что если Максу хочется поскорее распрощаться с этим миром, так пусть уж он тогда возьмёт ответственность за свою жизнь полностью. Начнёт сам обеспечивать себя, а не просто жить на всём готовом, тратить кучу денег, не им заработанных, на поддержку своих однодневных любовников и их несуществующих талантов. Под конец Рекс уже орал, не сдерживая себя в выражениях. Кричал, заходился в ярости и в тоже время как бы видел себя со стороны и ужасался тем словам, что говорил. Бил наотмашь, стегал языком, как палач кнутом. А потом резко выдохся и ушёл на террасу посидеть у жаровни, пытаясь унять дрожь, что колотила его изнутри. Он был уверен, что сейчас услышит, как хлопнет дверь, и Макс уйдёт и пропадёт навсегда, осядет в какой-нибудь художественной каморке, где будет пить и употреблять всё то, что ему категорически нельзя. Но Макс пришёл, сел рядом и, обхватив колени Рекса руками, называл себя эгоистом и трусливым, бесполезным мальчишкой, ни на что не годным, больным и хилым. Обещал делать всё, что скажет Рекс, и не перечить врачам. А дальше они мирились так, как это делали всегда. Рекс был слишком вымотан, чтобы вести их дуэт в постели сегодня, а Максу было нужно «заслужить» прощение. Макс редко бывал так нежен и внимателен, он предпочитал брать, а не отдавать. Но сегодня он ткал вокруг Рекса обережный кокон, чутко угадывая желания брата и незамедлительно выполняя их.       — Прости, — шепнул Макс, тыкаясь горбатым носом в вспотевшую спину Рекса между лопаток, не прекращая раскачивать ту страсть, что соединяла их всегда. А Рекс хотел бы промолчать, помучить, но он не мог. Ему было надо, вот это всё ему было надо! Только руки брата знали, как правильно дотронуться до него, чтоб внутри разгорелся пожар, а собственное семя, выстреливающее на постель, казалось лавой, от которой истлеют смятые простыни.       — Прощаю, — выдохнул Рекс, пока брат продолжал толкаться в него, достигая своего финала.        Первую информацию от Белобрюха он получил через два дня. Пока ничего нового не было, всё это было в том деле, что ему передали вместе с заказом. Но главное, что сведения совпали, а значит, его не пытались подставить, используя Рыжего вслепую. Следующий доклад лёг ему на стол через день. Он-то и был самый главный: перечень продуктов, что были у клиента в холодильнике за всю неделю, а также перечень кафе и ресторанов, что он посещал, и какие блюда заказывал. Рекс, вооружившись карандашом, занялся формированием сводной таблицы. Если бы кто заинтересовался его записями, то скорее всего бросил бы их, не дочитав и до середины. Это была полная и подробная раскладка блюд, вплоть до использованных специй. Итак, теперь Рекс знал, что Ральф любит помидоры, предпочитая из всех сортов жёлтые и маленькие коктейльные помидорки черри, в ресторанах берёт в основном рыбу, реже стейк, в качестве гарнира заказывает белый рис. Алкоголь употребляет крепкий, но весьма умеренно, курит от четырех до шести сигарет в день. Домой к себе никого не водит, или пока не был замечен в длительных связях, что ещё не означало, что их нет. Продукты и вкусовые предпочтения клиента были очень важны, специализацией Рекса были яды. Конечно, не средневековые методы с мышьяком и свинцом, всё было гораздо сложнее, но эффект был схожим. Он использовал только растительные препараты и в таких комбинациях, что не оставляли следов в организме. Просто споткнулось сердце у человека, или обострение хронических заболеваний было столь внезапным и резким, что какой-нибудь инсульт или инфаркт не вызвал ни у кого сомнений. Особо дотошный криминалист мог бы докопаться до истины, но его заказчики тоже сложа руки не сидели, обеспечивая скорейшее погребение внезапно почившего. Осталось только взглянуть ещё на медицинскую карту, и он будет знать, какой препарат ему понадобится. И тогда можно будет идти на сближение. Почему-то эта идея о знакомстве вызывала в душе Рекса странный трепет. Не привычный азарт и предвкушение игры в кошки-мышки, а нечто близкое к смущению. Это его и удивляло и будоражило одновременно. Фотографий у него теперь было гораздо больше. Он видел Ральфа почти во всех ракурсах, можно сказать и обнаженным, потому что плавки в бассейне вряд ли можно назвать серьёзной одеждой. Когда Рекс смотрел на смуглое мускулистое тело, рассекающее ярко-голубую воду бассейна, ему хотелось отвернуться, будто он подсматривал чужое. Никогда раньше таких чувств по отношению к своим клиентам он не испытывал. Фотографии безжалостно разоблачали, почему мужчина носит перчатку. На левой руке Ральфа не хватало мизинца и первых двух фаланг у безымянного пальца. Увечье не было отвратительным или слишком неприятным, другие полноценные люди вызывали большее отвращение. Значит, он в основном прячет руку от самого себя, чем от других. Старенькая раскладушка задребезжала в кармане.       — Сегодня после шести на бургеры акция, три по цене двух, — звонким голосом оповестил его Белобрюх.       — Я предпочитаю с рыбой, — Стервятник засмеялся, ему нравились эти шпионские киношные игры.       — Стандартный? — радостно уточнил Белобрюх.       — Добавь ещё бекон, — Рекс щёлкнул крышкой, обрывая связь. Шутки Белобрюх не понял, поэтому Рекса ждал рыбный бургер с беконом и кисло-сладкий соус, который по мнению Белобрюха подходил к этом блюду. К еде Рекс не притронулся, но соус вскрыл.       — Я подумал, что такое надо сказать тебе лично, — Белобрюх с шумом сосал Кока-Колу из стакана. — Короче, этот мужик сидит в интернате для красоты. Никакой он не учитель, ну или не такой учитель, который нужен детям-сиротам.       — А именно? — Рекс отщипнул булки и макнул в соус.       — Он военный инструктор, официально бывший, но, думаю, такие люди бывшими не бывают. В школе он ничего не преподаёт, никакой предмет за ним не закреплён. Он что-то вроде цепной собаки, — Белобрюх почмокал губами, подбирая слово.       — Цербера?       — Да. Ходит на занятия, следит за порядком, но не как охранник.       — Это всё?       — Он ходит каждую неделю в тир, практикуется. Иногда там собирается со своим дружками, наверное, такими же «воспитателями», как он. — Белобрюх засмеялся и назвал адрес тира. Так вот откуда это чувство опасности. Стервятник откинулся на спинку стула, нахохлившись. Отказаться он не мог и не хотел. Им с Максом будут нужны деньги, а исполнение этого заказа может покрыть и лечение, и реабилитацию. Кому бы не помешал этот Чёрный Ральф, он уберёт его так же чисто, как и всех остальных.       — Медкарта?       — Его карта пустая и прозрачная, как родниковая вода. Там пара записей про конъюнктивит и отметки о флюорографии раз в два года. У районного стоматолога он не наблюдается. Наверняка всё в ведомственной клинике, но чтобы вытащить доки оттуда, надо искать подходы. А это время и деньги, чужие люди. Надо? Вряд ли человек, пробегающий ежедневно по пять километров, пьющий виски не более трех стопок и весьма умеренно курящий имеет целый букет хронических заболеваний. Рекс мысленно вызвал перед собой образ Ральфа. Скорее тут могут быть какие-то психологические травмы, возможно, контузия.       — Пока не надо, — Стервятник покачал головой. Тугой рулончик свёрнутых купюр он положил в гостеприимно распахнутый зев рюкзака Белобрюха сразу как пришёл. Любым расчетам он предпочитал наличные. Движения средств по банковским счетам слишком заметны, а к шелестящим купюрам ни у кого никогда не возникает вопросов. И всегда приятно держать в руках живые деньги, а не обладать призрачным счётом, с которого хитрые хакеры могут увести деньги, или банк посчитает операцию по зачислению недостаточно обоснованной и заблокирует доступ.       — Что ж, я давно мечтал научиться стрелять, — Рекс взял стакан и отпил глоток, игнорируя трубочку. — Слишком сладко.       — Ну-ну, — Белобрюх проводил глазами высокую фигуру в чёрном. В этом раскладе он, пожалуй, сделал бы ставку на мужика без пальцев, но время покажет, чья возьмёт. Не хотелось бы лишаться такого заказчика, как Стервятник. Работать с ним было приятно и честно, но без средств к существованию, в случае проигрыша Рекса, Белобрюх не останется — его услуги всегда будут востребованы. Телефон заухал по совиному, потом закуковал кукушкой, на дисплее высветился улыбающийся клоун. Белобрюх сбросил вызов и, спустя минуту, перенабрал пропущенный звонок и сбросил опять. Бургер с рыбой давно остыл, но выкидывать еду — было совсем уж последним делом, с обречённым вздохом Белобрюх подвинул к себе поднос.