И каждый новый день не будет как другой

Рекс высадил Макса у клиники и предложил забрать после осмотра. Тот отказался, сказав, что хочет прогуляться до галереи, посмотреть новую выставку очередного малоизвестного дарования. Рекс не возражал, подождал, пока брат поднимется по ступенькам, и отъехал, чтобы развернуться на светофоре и припарковаться на одной из многоэтажных парковок на соседней улице. Белобрюх ждал его в шумном проходном ресторане быстрого питания, поедая сочащийся майонезом и кетчупом бургер. Помимо двойного бургера, который держал Белобрюх, на столе ещё стояла коробка со стрипсами и картошкой фри, четыре соуса и литровый стакан колы. Видя каждый раз, как Белобрюх тоннами поглощает всё это, Рекс искренне восхищался его метаболизмом. Ни грамма жира, сальных волос или прыщей на лице. Белобрюх вообще имел внешность вечного подростка с ясным взглядом светло-голубых глаз. Именно этот взгляд и подкупал людей, только он и оставался в памяти тех, с кем ему приходилось беседовать.       — Угощайся, — промямлил Белобрюх с набитым ртом. Столик, который он выбрал, находился прямо у входной двери, и это было удобно. Люди непрекращающимся потоком вливались в кафе, стремясь скорее получить свою порцию жиров и углеводов, не обращая ни на кого внимания. Сидящие за столами интересовали только томящихся в очереди у туалета.       — Спасибо, — Рекс взял палочку картошки и окунул в сырный соус. Он быстро проговорил вводные данные на клиента. Как обычно, ему был нужен почасовой отчет передвижений за неделю — встречи, досуг, поездки, гости, друзья, подруги, кафе, рестораны, чеки из продуктовых магазинов. Ему было нужно знать всё, вплоть до того, какой крем для обуви использует его клиент и предпочитает боксеры или плавки.       — Копию медицинской карты, и от стоматолога тоже. Белобрюх кивал, жуя и поминутно отхлёбывая из стакана с колой. Кого именно он берёт в помощники и сколько отстёгивает от своей доли, Стервятника не интересовало. У него было только одно условие: достоверность. Все сведения, предоставленные ему, должны быть абсолютно правдивы, а если есть хоть малейшее сомнение, то это должно быть указано.       — Мои крысятки сотрут лапки, пока соберут всё, что тебе нужно, — Белобрюх сыто икнул, но всё равно обернулся, чтобы посмотреть, большая ли очередь к кассам. — Сроки те же?       — Да, — Стервятник кивнул. — Но давай мне информацию сразу, по мере поступления, не хочу тянуть.       — Замётано. Больше дел здесь у него не было, и Рекс решил съездить в порт, в своё Гнездо, как он называл. Провести небольшой переучет, выяснить, каких препаратов не хватает и у каких уже подходит срок годности, и сделать заказ. Он не любил, когда чего-нибудь не оказывалось под рукой, всё должно быть на своих местах и в достаточном количестве. Ревизия заняла около трёх часов, практически всё было в наличии. А такие мелочи, как вытяжка аконита, можно было прикупить без особого труда. На следующей неделе как раз будет ежемесячная сходка любителей опасных трав и насекомых на одной из веток метро, которую ремонтируют уже который год. На дисплее смартфона мигало голосовое сообщение от Макса, Рекс поморщился — это значит, что Макс не хочет что-то говорить напрямую. Он разблокировал телефон и нажал «прослушать»: «Привет. Я сегодня переночую не дома, так что не жди. Встретил знакомых, — в трубку задувал ветер, создавая шум. — Поужинай где-нибудь или закажи на дом. Помнишь, в том кафе на углу через площадь? Креветки на шпажках? Тебе понравилось, закажи, — Макс всхлипнул, то ли рассмеялся, то ли запыхался от ходьбы. — Можешь и позвать кого-нибудь, ты же знаешь, я не обижусь. Ладно, Рекс. Люблю. Пока-пока». Он прослушал ещё раз и ещё раз. Макс плакал, это был не смех. Номер врача у Рекса стоял в быстром наборе под цифрой два.       — Хорошо, что ты позвонил, — Янус откликнулся сразу, не размениваясь на вежливые расшаркивания. Он вёл их с подросткового возраста, сначала как рядовой врач муниципальной клиники, а уже потом как один из ведущих специалистов многопрофильного медицинского центра с очень большим бюджетом.       — Когда мне подъехать?       — Можешь прямо сейчас, у меня приём уже закончился. Рекс старался не гнать и не нарушать правила только потому, что страх и злость мешались внутри него в кипучий взрывной коктейль. Страх, что всё долгое лечение оказалось неэффективным, злость — что Макс опять сбежал, предпочитая переживать свои горести или радости не с ним, а в объятиях какого-нибудь патлатого дружка, провонявшего скипидаром, или вертлявого хлыща, звонко читавшего стишки со сцены. Рекс ненавидел больницы, даже самые дорогие и респектабельные. Такие, где вышколенный персонал в красивой униформе бесшумно передвигался по коридорам, а картины на стенах и цветы в кадках были призваны всех обмануть, подсунув под нос видимость здоровой полнокровной жизни, а не болезни и угасания. Кабинет Януса разительно отличался от благообразных коридоров, стол был завален картами и выписками, на проекторе всегда висели чьи-нибудь рёбра, позвонки и суставы в ста проекциях, разложенные умным томографом. Пепельница пузырилась окурками, а кружка имела несмываемый чайный налёт. Рекс мысленно звал Януса Пауком за длинное нескладное тело с чуть выпирающим брюшком, лысину в обрамлении тусклых, рано поседевших волос, а также несколько пар очков, которые доктор постоянно терял и находил то на столе, то у себя на лбу или в кармане. Членистоногое и его восемь глаз. Он сел на стул, приготовился выслушать самое плохое, убеждая себя, что он спокоен и ко всему готов.       — Анализы у Макса плохие, — Янус не стал ходить вокруг да около. — Подобранная схема, которая в начале дала очень неплохой результат, сейчас развернулась на сто восемьдесят градусов.       — Что это значит?       — Это значит, что те препараты, которые ему помогали, сейчас идут во вред. Я отменил почти все лекарства, назначив общую поддерживающую терапию, но по сути это витаминки и не более.       — Что можно сделать? — Рекс старался, чтобы его голос звучал сухо и по-деловому, но предательская дрожь лезла наружу, перехватывая горло, мешала говорить. Янус протирал очки, разглядывая очередную выписку, состоящую из абракадабры букв и цифр.       — А та клиника? — Рекс преодолел спазм.       — Чтобы попасть туда, Рекс, нужна стойкая ремиссия, а у нас ухудшение, причём резкое и по всем показателям. Ему и так была назначена максимальная доза, дальше увеличивать некуда, тем более, когда эффекта нет. Вас просто не примут, и учти, туда тоже есть очередь.       — Что ещё можно сделать?       — Как я уже говорил, самый оптимальный вариант — ампутация…       — Это не обсуждается, — Рекс перебил врача, не желая тратить время на пустое. На это Макс не согласится никогда, и они уже давно закрыли тему, ища другие пути.       — И тем не менее, — Янус пристукнул ладонью по столу. — Но в нынешней ситуации, с тем, что мы имеем сегодня, даже это может быть слишком рискованно, если не сказать поздно. Как только не описывают крушение надежд в книгах; то это локомотив, сносящий тебя с рельс, то смерч, уничтожающий всё дорогое, у героев останавливается сердце, проносится жизнь, пересыхают глаза... Рекс не чувствовал ничего. Омертвел. Даже сердце не ускорило свой ритм, слёзы не закипели в глазницах, и спазм, вызвавший онемение, прошел. Тишина, внутри него была тишина.       — Может быть так, что Макс не принимал назначенные препараты? — Янус дважды повторил вопрос, прежде чем Рекс осознал, о чём его спрашивают. Он задумался. Макс терпеть не мог всё, что напоминало о его болезни. Дома они избегали этой темы, делали вид, что всё отлично. Рекс видел только пустые блистеры и упаковки от лекарств в мусорном ведре, но пил ли их брат на самом деле или выбрасывал в унитаз, он не знал.       — Возможно. Да, — он сдерёт с Макса три шкуры, но заставит сказать правду. В какой момент он решил умереть и не поставить в известность своего брата?       — Это тогда прекрасно объясняет такую отрицательную динамику, — воодушевился Янус и даже встал из-за стола. Заходил по кабинету, белый халат крыльями взмывал сзади. Крылатый Паук, подумал Рекс. Наш паутинный ангел, всё ещё пытающийся привязать Макса к этому миру.       — Надо заставить его пить лекарства, понимаешь? — Янус навис над ним, мигая близорукими глазами, очки бесполезно болтались на цепочке на груди.       — Я заставлю, — тихо пообещал Рекс. Если надо, он свяжет Макса и будет кормить насильно, запихивая таблетки с помощью стамески.       — Я пропишу другой препарат, его не надо принимать по часам. Только однократно, но каждый день с утра натощак. Две недели строгого приёма и опять на анализы, тогда будет видно. Янус уже строчил рецепт, сверяясь по компьютеру с дозировками. Рекс чувствовал, как у него внезапно задрожали руки, он придушит паршивца за ложь и трусость.       — Очень важно ещё эмоциональное состояние, Рекс. Постарайтесь без потрясений, как положительных, так и отрицательных. Нужен ровный, спокойный фон.       — Скучный, — Рекс усмехнулся. Как раз сейчас его братишка где-то делает себе нерв, ломая предписанный режим.       — Да, скучный. Понимаю, вы молодые, хочется и погулять. Но надо перетерпеть, — Янус обрёл очки, и взгляд его опять стал цепким и изучающим. Рекс покивал, он сделает всё, что от него зависит, но быть нянькой круглосуточно он не сможет.       — И надо искать донора, Рекс, — вот это было то, о чем он сам трусливо избегал думать. Та далёкая клиника казалась ему панацеей, они приедут, пройдут курс уколов, и Макс выйдет оттуда обновленный и перерожденный, как Птица Феникс.       — Да, доктор. Мы ищем, — это всё, что он мог сказать. Нет ли большей иронии, чем быть похожим с братом как две капли воды только внешне и так отличаться внутри, иметь разные, несовместимые группы крови? Быть родственниками, что держали друг дружку за ручку в утробе матери, и родиться, хватая брата за пятку, и быть абсолютно бесполезным, чтобы помочь ему в болезни.