И каждый новый день не будет как другой

Шум в холле мешал сосредоточиться на скудной информации, доставленной Белобрюхом. Рекс сидел в чулане, куда сволок всё, что у него осталось от преступной деятельности, и в который раз пытался дочитать текст, набранный не на плотной офисной бумаге, а на тонком полупрозрачном листке для печатных машинок. Сиреневые буквы мутно расплывались на почти папиросной бумаге, приходилось напрягать зрение, чтобы прочесть. За стенкой опять что-то грохнуло, и он решил выйти, не забыв запереть дверь. Комната Синей бороды, подумал Рекс, пряча ключ в карман брюк, кто узнает секрет — тому голову с плеч. Макс в холле снимал со стен картины и безжалостно швырял их на пол, не заботясь о целостности полотна и рам.       — Решил сменить коллекцию?       — Убираю, ты поправился, а я предпочитаю оригиналы. Очередная репродукция полетела на пол, Макс, покончив с одной стеной, пошёл к лестнице, чтобы посрывать картины и там. Рекс заметил на тыльной стороне его ладони пластырь, вены у Макса были испорчены множеством инъекций, поэтому кровь ему, как правило, брали не из сгиба локтя. Значит, Янус всё-таки вызвал Макса на пересдачу анализов.       — Мне это очень помогло, — Рекс старался говорить весело, будто и не замечал настроения брата, близкого к истерике. — Реально понравилось, может, оставишь? Я к ним привык.       — Повесишь другие, какие захочешь, — Макс не желал идти на контакт, сердито глянул через плечо. — Которые понравятся твоему дружку. Что там? Танки, истребители, фаллические пулемёты? Рексу было даже не обидно, а как-то странно пусто. С приездом брата вроде бы всё опять вернулось в привычную колею: надо волноваться о его здоровье, надо ему помогать, Рыжий забегает в гости, и даже есть привычная работа, пусть и разовая. Только всё не так. Он открыл Максу потаённые уголки души, надеясь если не на поддержку, то на понимание, а оказалось, что это убило всю искренность между ними, вместо того, чтобы наладить доверие.       — Я этого не заслужил.       — Я тоже! — прошипел Макс, дёргая рамку, зацепившуюся за гвоздь. — Почему одним всё, а другим, если что и даётся, то только через боль, и потом сразу отбирается?! Это несправедливо! Рекс подошёл помочь снять картину, это был фрагмент египетской фрески, две девочки-принцессы со странными черепами и подведёнными миндалевидными глазами. Картина ему нравилась инопланетной неправильностью, было в ней что-то притягательное. Магия красоты, грамотно смешанная с уродством и инаковостью. Эти девочки — дочери царственной Нефертити — напоминали их самих.       — Оставлю её себе, — Рекс говорил спокойно, больше он не будет служить безропотной грушей для битья, принимая на себя все удары. — Рыжий пригласил на мальчишник, пойдёшь с Викингом?       — Без него, — Макс всё буравил его злыми глазами, держась за другой край рамы.       — Если что, я у себя, — Рекс мягко, но настойчиво потянул картину на себя. Макс открыл рот, собираясь добавить ещё что-нибудь обидное и ядовитое, но Рекс не дал ему шанса, не желая продолжать бессмысленный обмен претензиями. Он опять сел читать заказной лист. Ничего необычного, усреднённые данные, под такое подходили очень многие. Даже он сам, в анамнезе значился инсульт. Рекс открыл коробку с пузырьками, уложенными в белое крошево пенопласта. Почти всё просрочено, а у остального срок годности на исходе. Надо закупить хотя бы минимум, для перегонки оборудование у него есть, но сырьё нужно брать свежее, а значит, придётся звонить Гибриду и переплачивать втридорога за срочность. Вряд ли Рыжего устроит, если заказанный им клиент отделается рвотой или временной слепотой. Расходы можно было бы содрать и с заказчика, но тот стопроцентно расплатится продуктами со своего огорода: свёклой, морковкой и нутряным салом, заявив, что это самый смак. Значит, это будет свадебный подарок. Рекс усмехнулся, очень в духе взаимоотношений Стервятника и медноволосого прохиндея — секретаря Смерти, принимающего заказы в обход своего работодателя. Рекс потянулся к старенькой раскладушке, стоящей на зарядке, давненько он не обращался к её телефонной книге. Древний телефон исправно зажёг экран, Рекс щёлкал кнопкой, ища нужный номер, и когда зазвонил его смартфон, запутался, на каком аппарате надо отвечать.       — Он пришёл в себя, — послышался сдавленный голос в трубке, — его забирают… Руки Рекса заходили ходуном, словно у алкоголика со стажем после месячного запоя, он уронил телефон и не услышал продолжения, а когда поднял, там уже кричали, чтобы Табаки положил трубку и не смел занимать служебную линию. Несколько минут он просидел на полу, схватившись за голову, пережидая, пока сердце прекратит отбивать чечётку на рёбрах. Что он ему скажет? Как вымолит прощение и уговорит не прогонять? Ответов не было, а потому лучше начать действовать и перестать думать. Тишеедешь на весь день забронировал Макс, вечером они с Викингом собрались на какой-то супермодный мюзикл. Сам он в таком состоянии, пожалуй, доедет только на соседнюю койку к Ральфу, если не в морг. Чувствительный экран смартфона не реагировал на заледеневшие пальцы, Рекс выругался и вызвал такси с безотказного кнопочного телефона.

***

Табаки беспокойно вертелся в коляске, свешивал голову сквозь перила, высматривая Рекса, потому что лифт для посетителей опять сломался.       — Молодец, ещё успел, — взвизгнул, как оказалось, его тайный союзник. — Я девчонкам с утра твержу, чтобы тебе позвонили, но тут все бегают, как скипидаром намазанные. Ты погоди, отдышись, ну твой дружочек дал всем прикурить, ну выдал! Вся больница на ушах, симпозиум за консилиумом. Профессора и доценты бороды друг другу рвут, на лысины харкаются! Рекс привалился к стене, пережидая словесный шквал, ему бы ничего не удалось спросить, потому что неугомонный дед курлыкал, как тетерев на току, не сомневаясь, что собеседник ловит каждый его чих.       — Ох, что было, что было! — Табаки затрясся мелкой дрожью, хихикая и потирая неизвестно чем уже вымазанные ладошки. — Утром пришла Кукла иголочки в него тыкать, я за ней ехал. Люблю смотреть, как она работает. Ловкая, спокойная, уверенная, а скольким помогла? Вот смотришь, думаешь, что там какая-то иголка? Разве может такая тонюсенькая что-то исправить? Рекс готов был придушить словоохотливого деда.       — Она в него только несколько иголок и втыкнула, а он ей вдруг говорит: «Больно, доктор». А она так спокойно: «Где больно? Здесь или здесь?» А он ей: «Слева прямо печёт». А она спокойно покрутила иголку, спросила: «Так нормально?» И ушла. А я сижу, чуть не описался, сам не знаю от чего, то ли от неожиданности, то ли от радости, что мужик выкарабкался, не дышу, не знаю чего и делать, чего сказать? А потом прибежали заведующий, Лавр, старшая и начало-ось!       — Что началось? — Рексу удалось задать вопрос, потому что Шакал взял театральную паузу с закатыванием глаз и ломаньем рук.       — А то! — восторженно проорал дед. — Друг-то твой селезёнку отрастил обратно, пока лежал, а ему её удалили, сразу как привезли! Рекс шёл по больничному коридору, изо всех сил пытаясь сдержать дурацкую улыбку. Ну спасибо, Мак, отработал по полной, сделал даже то, о чём его не просили. Наверное, и все шрамы Ральфу зарастил-разгладил, и надорванное сердце восстановил. Да за такое старание он сделает Рыжему такой состав, что грешная душа клиента отлетит из тела легко и безболезненно, как облачко! Никаких некрасивых судорог, припадков и пены изо рта, чуть пригубил, и уже в раю! Ральф сидел на койке, прикрытый только простынкой, и сосредоточенно рассматривал изувеченную руку. Пальцев на ней не прибавилось, но, наверное, что-то всё же изменилось, раз он так на неё смотрел.       — Кого ты ко мне привёл? — Ральф не обернулся. Рекс думал, что присохнет к полу, как только услышит знакомый низкий голос, но чувствовал всё то же искристое веселье и радость.       — Ангела.       — А мне показалось, дракона.       — Не исключено, — Рекс кивнул, в любом случае, он не разбирался ни в тех, ни в других.       — Где она?       — Кто? — притворяться было приятно, хотя он прекрасно понимал, о чём идёт речь.       — Джейн, мать её, Эйр!       — Я дочитаю тебе её дома, — заявил Рекс. Он не делал попыток подойти, пусть ему очень и хотелось, они просто вели деловой разговор.       — Дома?       — Да. У меня большой дом, первый этаж полностью мой. Тебя выпишут не сразу, как я понимаю, начнут дообследовать. За это время я успею кое-что поменять, докупить. Если тебе что-то нужно, скажи.       — А второй этаж? — уточнил Ральф, продолжая изучать левую руку.       — Второй этаж — Макса.       — Как у него дела?       — Болезнь вернулась, — теперь он не будет врать Ральфу ни в чём.       — Твой ангел не смог ему помочь? Рекс подошёл к кровати, все аппараты были отключены и хранили молчание. Он сел на корточки напротив, не боясь, что его оттолкнут, обхватил Ральфа за ноги и прислонился лбом к коленям, молчаливо прося прощения.       — Я выбрал тебя, — прошептал Рекс в пахнущую порошком ткань простыни. В палату зашли несколько врачей и медсестёр, врачи спорили, сёстры ждали указаний и не обращали никакого внимание на Рекса, да и Ральф для них был неким абстрактным пациентом, пусть и чудесно выздоровевшим. Рекс поднял глаза, больше не было смысла прятаться и бегать, его страх никуда не делся, просто решение принято. Ральф выглядел помолодевшим лет на десять, будто и не висел на тонкой ниточке между жизнью и смертью без малого месяц. Рекс не сдержал улыбки, Мак действительно волшебник и немного перестарался, но он не против. А может, он приписывает Маку то, что он не делал, просто Ральф по-настоящему отдохнул, находясь здесь. И в шутках его друзей была значительная доля правды. А Ральф видел в Рексе надлом, как треснувшая ветка плодового дерева. Рану тщательно очистили от скверны, замазали варом и подвязали, только трещина никуда не делась, просто стала чуть меньше и не так заметна тем, кто не знает. Он мог его убить прямо сейчас в присутствии всех людей, и никто не понял бы, что произошло. И, даже имея под рукой всю необходимую аппаратуру, лекарства и лучших врачей, парня бы не спасли. Но он с ним уже расквитался. Ральф не отслеживал судьбу своего киллера, но сейчас видел седые пряди на висках, небольшую асимметрию лицевых мышц, и волчью тоску и безнадёгу в медовых глазах напротив. Эту тоску одиночества он узнавал без ошибки, потому что каждый день встречался с ней сам, подходя к зеркалу. Только он умел её лучше прятать. Судьба дала ему шанс, опять сведя с Рексом, предварительно хорошенько поломав-покалечив, не стоило пренебрегать её уроками и подарками. Надо было бы что-то сказать, поваляться в характере, потребовать звезду с неба или молочных поросят в сахарной глазури, но Ральф был настолько неприхотлив в быту, что не знал, что бы такого попросить. В голову лезла всякая сказочная чепуха, типа лебяжьей перины или молодильных яблочек. А Рекс всё понял и без слов, и извиняющаяся, просящая улыбка сменилась на по-настоящему торжествующую. Всё-таки он победил, выиграл, выдрал, выкогтил Ральфа у дамы с косой. Вернул свой долг с процентами, а если Янус всё же прав, то… но про это он не будет думать сейчас, боясь спугнуть удачу. В палату вкатили каталку, поставили параллельно кровати, и Рекс встал, не отказав себе в удовольствии пощекотать Ральфа под коленкой и шепнуть, что его ждёт самое интересное: признание мистера Рочестера в саду. Ральф скрипнул зубами, что опрометчиво пожалел юнца секунду назад.       — Вас забирает госпиталь, — шикарным басом пророкотал заведующий отделением, больше похожий на киношного бандита, чем на врача. — Одеть вас нам не во что, поэтому накроем несколькими одеялами. Не замёрзнете. Ральф с претензией глянул на Рекса, мог бы и догадаться. Рекс покаянно развёл руками, он так спешил, что даже не смог таксисту внятно назвать адрес, а только махал рукой налево-направо, а уж о том, что Ральф лежит полностью голый, так и вообще забыл. Медсестра сноровисто застелила каталку одеялом и принесла ещё два, ожидая, пока Ральф переляжет. Рекс поймал себя на том, что ревнует; одно дело беспомощный пациент, которому оказывают помощь, он не имеет пола, пока болен, другое — здоровый мужик, в костюме Адама, рассекающий по палате. Он с таким возмущением следил за всеми присутствующими, что не заметил, остались ли у Ральфа шрамы, а ведь собирался посмотреть. И чуть не забыл отдать ему телефон; на это ему ума хватило, а захватить трусы — нет. Пришлось догонять кортеж врачей у лифта, совать под одеяло коробку, а потом переживать, что не записал номер, надеясь, что Ральф помнит, он его не менял. Рекс шёл по затихшему отделению, все были в таком ажиотаже, что его не обругали за неснятое пальто. Он решил, что закажет всем сёстрам торт или пироги, а врачам в ординаторскую оплатит доставку горячих ужинов на месяц, и что-нибудь придумает для Куклы, кроме обязательного букета цветов, что-нибудь необычное, от чего невозможно будет отказаться. Рекс вышел на лестницу, спустился на несколько пролётов и остановился. Шакал Табаки — странный старичок в бесформенных одёжках, снятых с чужого плеча и натянутых одна на другую, молодые глаза на морщинистом личике и пронзительный голос. Если бы не этот человечек, предназначение которого он так и не понял, возможно, он бы и не нашёл Ральфа. Судьба порою принимает самые странные обличья. Рекс полез в карман пальто, вытащил из кармана нитку бус, собранных ему странной девочкой с волосами русалки. Шакал опять сидел у входа, будто ждал и знал, что Рекс вспомнит и вернётся.