Не игра

Проснувшись, я сразу поняла: на улице уже темнеет. Комната потонула в мягком сиреневом свете, и тишина дома казалась подозрительно плотной. Потянувшись, я нехотя села на кровати, пытаясь вспомнить, что за день сегодня и почему у меня так ноет затылок. С трудом поднявшись, я прошаркала босыми ногами по холодному полу и на автомате подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрело лицо с сонными глазами, взъерошенной стрижкой и застывшим выражением «да пошло оно всё». Узнав себя, я выдохнула и машинально привела в порядок волосы — насколько это вообще возможно с такой стрижкой. Натянула старую, но любимую футболку и короткие спортивные шорты, которые точно вывели бы мачеху из себя — уже маленькое утешение. Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как каждая ступень скрипит, будто предупреждая: «внизу тебя ждёт нечто зловещее». Инстинкт не подвёл — в столовой, у идеально накрытого стола, сидела она. Мачеха размешивала чай с таким усердием, что скрежет ложки по фарфору мог бы сойти за звук пытки. Её идеальная причёска и безупречно выглаженное платье выглядели почти издевательски в этом полутёмном доме. Она медленно подняла на меня взгляд — холодный, оценивающий, и задержала его на моей одежде. На её лице появилась еле заметная, но такая родная гримаса раздражения. — Ты хоть зеркало видела, Чарлотта? — я уже слышала это прозвище, как плеть по спине. — Или теперь и его боишься? Я сжала челюсть. Вдох. Выдох. Спокойно. Не сейчас. — Добрый вечер, — буркнула я и пошла мимо неё, стараясь не встречаться взглядом и не швырнуть в неё первым попавшимся блюдцем. Внутри всё клокотало, но я знала: если сейчас сорвусь — она победит. И я не собиралась дарить ей это удовольствие. Она хмыкнула, бросив вдогонку: — В следующий раз хотя бы расчешись. Мы всё же не в гараже живём. Я ничего не ответила, просто прикусила язык и вышла из комнаты. Уже в коридоре позволила себе выдохнуть громче. Даже воздух здесь был густым — как будто напитан её духами и ледяными замечаниями. В саду было легче дышать. Сумерки ложились на клумбы мягким покрывалом, а воздух пах свежестью, сырой землёй и розами. Я позволила себе задержаться на секунду и просто вдохнуть — как будто весь дом остался позади. Я прошла сквозь арку, покрытую вьющимся плющом, и, оказавшись в саду, почувствовала, как тревога немного отпустила. Здесь всё было по-прежнему — знакомо до боли. Воздух пах росой, землёй и чуть увядшими розами, а где-то вдали щебетала птица, будто время остановилось. Но внутри всё было иначе. Я провела рукой по лбу — снова та тупая, давящая боль в голове. Это чёртовы таблетки. Я знала, что не стоило принимать две, но после всего… я просто хотела уснуть. Видимо, вырубилась почти на сутки. Переутомление, побочки, мысли, которые не давали покоя — коктейль оказался слишком сильным. В глубине сада, у беседки, я заметила Генри. Он аккуратно подрезал куст роз, с присущей только ему любовью к каждой ветке. Высокий, сутуловатый, в старом фартуке и шляпе с полями, он казался неотъемлемой частью этого места. Как и раньше. Как при маме. Я подошла ближе и, прежде чем заговорить, задержалась на секунду, наблюдая. Этот человек — один из немногих, кто остался неизменным. Один из немногих, кого мачеха не смогла убрать. «Почему?» — снова всплыл в голове вопрос. Почему она терпит его и Джанет? Может, не решается? Или они знают что-то, чего не знаю я? — Добрый вечер, Генри, — сказала я наконец, и он обернулся, вытирая руки о передник. — Мисс Чарли! — его лицо озарилось улыбкой, в глазах мелькнуло тёплое узнавание. — Думал, вы нас покинули окончательно. — Не дождётесь, — усмехнулась я. — Мне нужно два букета. Завтра важный день. Сможешь помочь? Он посмотрел на меня с сожалением. — Уже поздно, мисс. Лучшие цветы в городе почти раскуплены, да и здесь они не на пике. Но… — он задумался, достал из кармана мобильный и начал набирать номер. — Есть один человек, который не подводит. Пока он договаривался, я снова скользнула взглядом по саду. Каждая тропинка, каждый изгиб клумбы напоминал о маме. Как она гуляла здесь утром, в халате, с чашкой кофе, разговаривая с Джанет или смеясь над Генриным бурчанием. Эти двое были её опорой. И остались моей. Может быть, именно поэтому мачеха не смогла их выжить. Потому что они — единственные, кто помнит, кто я была до. Кто помнит маму. — Всё улажено, — сказал Генри, кладя телефон обратно. — Завтра утром будут. Самые свежие, самые красивые. Я кивнула, чувствуя, как впервые за день что-то внутри оттаивает. — Спасибо, Генри. Ты — настоящее чудо. Он покраснел, отмахиваясь рукой: — Да бросьте, мисс. Всё ради вашей мамы… и вас. Она бы этого хотела. Я стиснула зубы, чтобы не выдать, насколько больно это было слышать. Просто кивнула. Мы оба знали, о ком он говорит. И ради кого стараемся. Вернувшись в дом, я с облегчением заметила: мачеха ушла из столовой. Воздух стал чуть легче, как будто с него сняли давление. Шум шагов гас в ковре, и я почти на цыпочках прошла в левое крыло, туда, где всегда находилась Джанет — наша старая, упрямая, преданная Джанет. Дверь в гостевую комнату была приоткрыта. Я заглянула внутрь и увидела, как она сидит у окна, с книгой в руках и чашкой на подоконнике. Её волосы были собраны в привычный узел, очки сползли на кончик носа, а губы что-то едва слышно шептали — она снова читала вслух для себя. — Джанет, — тихо сказала я, и она тут же подняла голову. — Чарли! — Она встала, книга тут же полетела на кресло. — Господи, я думала, ты спишь до следующего месяца! Мы обнялись. В её объятии было столько тепла, что я чуть не расплакалась. Никто в этом доме не обнимал меня как родную — никто, кроме неё. — Что случилось, милая? Ты выглядишь... ну, не лучшим образом, — её голос был мягким, но внимательным. Она умела видеть сквозь любые маски. — Головная боль. Переборщила с таблетками, — призналась я, усаживаясь на диван. — И… всё это... — я махнула рукой в сторону, словно там было всё, что раздражало: мачеха, дом, пустота. Джанет села рядом, положив ладонь на моё плечо. — Я знаю. Она снова язвила? — Как всегда. Ты ведь её знаешь. Но… Знаешь, я всё думаю: почему она тебя не выгнала? Почему ты и Генри всё ещё здесь? Она же ненавидела всё, что напоминало ей о маме. Джанет тихо усмехнулась, откинулась на спинку дивана и сложила руки на коленях. — А ты думаешь, не пыталась? Не впрямую, конечно. Просто давила молча, перекладывала обязанности, игнорировала. Но я знала, ради кого осталась. Ради твоей матери. И ради тебя. Я молчала, глядя на её руки — всё такие же натруженные, как в детстве, когда она помогала мне завязывать шнурки и втихаря подсовывала конфеты. — Мы с Генри — не её люди, Чарли. Мы твои. А ты — её дочь. Пока ты здесь, мы тоже здесь. Я почувствовала, как горло сжимается. Сказать что-то оказалось трудно. — Спасибо, — прошептала я. — Без тебя этот дом совсем бы стал чужим. Мы сидели в тишине, как в старые времена. Потом Джанет взяла мою ладонь в свою. — А что будет завтра? — осторожно спросила она. — Завтрашний день... — я вздохнула. — Я вернусь туда, где всё началось. Где всё и закончилось. И я не знаю, готова ли. Она сжала мою руку чуть крепче. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто не забывай, кем ты была. И кем можешь быть снова. После разговора с Джанет я почувствовала себя немного устойчивее — как будто кто-то дал мне опору, пусть даже временную. Но внутри всё ещё было тревожно, и я поняла, что избегаю самого важного — встречи с отцом. С тех пор как вернулась, мы толком не поговорили. Ни о чём. А ведь раньше я всегда шла к нему первой. Я поднялась по лестнице и заглянула в его комнату. Пусто. Кровать аккуратно заправлена, как будто он в неё даже не ложился. Всё было выверено до мелочей — он всегда был педантом. Но если не здесь… Я уже знала, где искать. Повернув в конец коридора, я подошла к тяжёлой двери с латунной ручкой и тихо постучала. Тишина. Я приоткрыла дверь и сразу увидела его. Он сидел за столом, окружённый кипами бумаг, с потёртыми очками, съехавшими на нос. В углу стола дымилась чашка чая, уже остывшая, но он даже не заметил. Его пальцы то перелистывали страницы, то делали пометки. Он был настолько сосредоточен, что не заметил, как я вошла. Я не знала, что сказать. Просто стояла и смотрела на него, пока не заметила, как он потирает лоб — усталость буквально висела на нём. — Папа? — произнесла я негромко. Он вздрогнул, поднял глаза и устало улыбнулся. — Чарли... — голос был хриплым, но в нём прозвучало облегчение. — Прости, я не заметил, как ты вошла. — Ты весь день здесь? — я подошла ближе и оглядела стол. Бумаги, схемы, какие-то проекты — всё перемешалось, как его мысли. — Почти, — признался он. — Работы слишком много. А времени — катастрофически мало. Я чувствовала себя неловко. Хотела помочь, но не знала, как. Всё это — мир цифр, бюрократии и дел — давно был для меня чем-то чужим. Я не знала, за что взяться, пока взгляд не зацепился за один из документов. С краю лежал отчёт с пометкой "проект: новая модель школы — региональный пилот". Я протянула руку и подняла лист. — Это что? Отец повернулся к документу, нахмурился. — Старый проект. Идея была хорошая — создать доступные современные школы с рабочими местами, интеграцией в локальные сообщества… Но три человека из совета затормозили запуск. Всё из-за прибыли: они владеют частными учреждениями и боятся конкуренции. Я всмотрелась в фамилии. Они были мне знакомы. Я помнила, как в детстве эти люди приходили к нам домой — громкие, самодовольные, жадные. Мама их не выносила. И я тоже. — А если изменить концепт? — сказала я, чувствуя, как появляется идея. — Сделать упор на то, что новая модель не только создаёт рабочие места, но и сокращает нагрузку на существующие школы? Родители уже годами стоят в очередях. Почему бы не подать это как решение социальной проблемы? Отец задумался. Его брови слегка приподнялись — как всегда, когда он слышал что-то неожиданное. — Это… мысль. У нас есть исследование по перенаселённости школ. Если приложить его и скорректировать презентацию под "экстренное реагирование", проект может получить новую жизнь. У тебя остался ещё нюх, Чарли. Я пожала плечами, стараясь скрыть, как мне приятно это услышать. — Просто... логика. А ещё немного злости. На этих троих. Он рассмеялся — тихо, но искренне. И впервые за долгое время я увидела, как с него спадает часть напряжения. — Спасибо, — сказал он. — Знаешь, иногда даже идея — это помощь. Думаю, с этим делом можно временно закрыть вопрос. Я кивнула. Мы оба поняли, что сейчас — не момент для долгих разговоров. Но он услышал меня. А я — его. Он закрыл папку, отложил ручку и встал. — Уже поздно. Думаю, пора немного отдохнуть. — Да, тебе стоит, — сказала я и, не удержавшись, обняла его. Он немного растерялся, но ответил на объятие. Усталое, но настоящее. После разговора с отцом я поднялась в свою комнату, но покоя не было. Я легла в кровать, уставившись в потолок, и слушала, как где-то внизу скрипит паркет, а за окном шелестит ветер в кронах. Мысли кружили, как назойливые мухи: отец, проект, мачеха, завтрашний день, который всё ближе. Я ворочалась, перебирая подушку, натягивала и сбрасывала одеяло. Чем ближе был рассвет, тем сильнее становилось ощущение, что я иду навстречу чему-то, от чего не смогу отвернуться. Головная боль, оставшаяся с вечера, глухо напоминала о себе, а в животе неприятно тянуло от напряжения. Когда небо за окном посветлело, я уже не была уверена, спала ли вообще. Поднявшись, я почувствовала, будто за ночь кто-то высосал из меня все силы. Ноги были тяжёлыми, как свинец, но я заставила себя встать. В ванной ледяная вода слегка привела меня в чувство. Я надела заранее приготовленный костюм — строгий, но удобный, — и, глянув в зеркало, попыталась собрать лицо в маску спокойствия. Короткие волосы, как всегда, не слушались, и я просто провела ладонью, придав им хоть какой-то порядок. На кухне меня встретил её взгляд — такой же холодный, как всегда. Мачеха сидела за столом, раскрыв журнал, и лениво листала страницы, будто я была пустым местом. — Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она чуть приподняла глаза, задержалась на секунду и сухо произнесла: — Удачи тебе сегодня. Я знала, что в этих словах нет ни грамма искренности, и всё же ответила: — Спасибо. Взяв чашку чая, я сделала пару глотков — горечь напитка хоть немного разогнала утреннюю вату в голове. В саду Генри уже был на ногах. Я застала его у теплицы, он что-то аккуратно перекладывал на деревянном столике. — Доброе утро, Генри, — сказала я, подходя ближе. — Доброе, мисс Чарли. Ваши цветы уже привезли. Пойдёмте, покажу. Мы зашли в теплицу, и меня сразу окутал запах свежих цветов. На столе стояли два букета — роскошные, яркие, с каплями росы на лепестках. — Они великолепны, — сказала я, осторожно касаясь одного из бутонов. — Всё для вас, — улыбнулся Генри. — И, если честно, для вашей мамы. Она бы оценила. Я кивнула, не найдя слов. С букетами в руках вернулась в дом. Мачеха, проходя мимо, что-то пробурчала, но я даже не стала слушать. В прихожей я оставила цветы на столе и только тогда вспомнила, что забыла ключи. Вздохнув, поднялась обратно. Нашла их на тумбочке, и, спускаясь, услышала знакомое щёлканье. На лестнице стоял отец с камерой, прицелившись в меня. — Папа, что ты творишь? — засмеялась я, прикрывая лицо рукой. — Хочу поставить фотографию на стол в кабинете, — ответил он, опуская камеру. — Ты выглядишь такой взрослой и уверенной. Я подошла, глянула на экран и, скривившись, сказала: — Только никому не показывай. — Посмотрим, — усмехнулся он. Взяв цветы, я вышла к машине. Утреннее солнце пробивалось сквозь листву, в воздухе был запах росы и свежей травы. Я аккуратно уложила букеты на заднее сиденье, села за руль, глубоко вдохнула и выдохнула. Сегодня нужно быть собранной. Дорога тянулась недолго, но казалась бесконечной. За окнами мелькали знакомые улицы, старые вывески, дома, мимо которых я когда-то проходила каждый день. Я чувствовала, как сердце с каждой минутой бьётся быстрее, будто предчувствуя столкновение с прошлым. На парковке у здания было тесно — чужие машины стояли вплотную, и я втиснула свою в последний свободный угол. На секунду задержалась за рулём, обхватив руки вокруг него, как будто могла так отсрочить момент входа. Глубокий вдох. Выдох. Собравшись, я взяла букеты, поправила костюм и направилась к входу. Под ногами хрустел гравий, а внутри всё время шепталось: «Ты сможешь. Просто шаг за шагом.» Когда я вошла в зал, шум голосов и запах сладкого пунша накрыли меня, словно волна. Я замедлила шаг, окидывая взглядом помещение. Люди смеялись, обнимались, делились историями, и на миг мне показалось, что я снова в школьном спортзале после победного матча. — Чарли! — знакомый голос сбоку вырвал меня из воспоминаний. Я обернулась и увидела Кити, радостно машущую мне рукой. Улыбка сама появилась на моём лице, и я пошла к ней. — Привет! — сказала я, обнимая её крепко, почти по-старому. — Как же я рада тебя видеть. — А я-то как рада! — Кити чуть отстранилась и внимательно оглядела меня. — Слушай, я бы тебя вообще не узнала, если бы не татуировка на затылке. Она тебя выдала. Я усмехнулась, проведя рукой по коротким волосам. — Ну, хоть что-то осталось прежним. Только тогда я заметила, что она слегка прихрамывает. — Ты что, ногу повредила? — Нет, — махнула она рукой. — Просто туфли убийственные. Но снимать не буду, слишком уж красиво смотрятся. Я покачала головой, улыбаясь. В этом она не изменилась — всё ради образа. Не дав мне времени осмотреть зал, Кити схватила меня за руку и потащила к группе наших общих друзей. Я даже не успела сообразить, что снова оказываюсь в центре внимания. Встреча была тёплой. Особенно бурно меня приветствовала моя старая футбольная команда. Сразу посыпались воспоминания, перебиваемые смехом. — Помнишь тот финал, когда ты забила решающий гол? — воскликнул Алекс, один из моих бывших товарищей. — Конечно, помню, — я засмеялась, поймав на себе одобрительные взгляды. — Это было… незабываемо. Мы продолжали болтать, смеяться, вспоминать тренировки и поездки. И в какой-то момент я поймала себя на том, что уже не думаю о страхе, с которым сюда ехала. Время текло быстро, и единственное, что выдало моё волнение, — сухость во рту. — Сейчас вернусь, — сказала я ребятам и направилась к столу с напитками. Шум позади стих, и на секунду мне стало приятно оказаться в одиночестве, даже если всего на пару минут. Пока я наполняла свой стакан, за спиной раздался знакомый голос: — Чарли! Обернувшись, я увидела Питера и Лоран. Я настолько была рада видеть Лоран, что не сдержалась и обняла. — Лоран, ты выглядишь потрясающе! — сказала я, отстраняясь и рассматривая её. — С возрастом ты стала ещё лучше! — я подмигнула ей, и она, смеясь, легонько ударила меня по плечу. — Спасибо, Чарли, — ответила она, слегка покраснев. Я начала осматривать весь зал, ища знакомое лицо. Лоран заметила это и сказала: — Её здесь нет. Эйприл приедет позже. — С чего ты взяла, что я ищу её? — попыталась я скрыть своё беспокойство. — По тебе видно, — ответила Лоран с улыбкой, мы рассмеялись. Мы с Лоран и Питером вернулись к остальным, и разговор плавно перешёл к воспоминаниям и обсуждению наших текущих жизней. Лоран и Питер начали расспрашивать меня о том, как я жила всё это время. Я рассказала им о своей жизни в университете, о новых друзьях и интересных занятиях, умалчивая, конечно, об операции и боксе. — Я закончила университет с отличием, — начала я, улыбаясь, — было сложно, но у меня была замечательная поддержка от новых друзей. — Как здорово, — воскликнула Лоран. — А с кем ты подружилась? Кто они? Я описала своих университетских друзей: Софи, которая всегда находила выход из любых ситуаций, и Кэтрин, которая была отличной студенткой. — А как насчёт тебя, Лоран? — перевела я тему. — Что нового в твоей жизни? Лоран, известная своей болтливостью, сразу же принялась рассказывать. Она говорила о своей работе в рекламном агентстве, о новых проектах и о том, как она купила себе клуб, потом рассказала, что она и Питер наконец-то съехали от родителей и теперь живут рядом друг с другом, буквально в домах напротив. — Близнецы не могут друг от друга далеко уйти, — пошутила я, а Питер кивнул, улыбаясь. — Да, мы и правда неразлучны. Работаем в одной компании, да ещё и живём по соседству. Лоран продолжила рассказывать о своих увлечениях, новых друзьях и планах на будущее. Пока мы говорили, я заметила, как время летит. Музыка играла, люди смеялись и танцевали, атмосфера была радостной и беззаботной. Мы даже не поняли, как настал вечер. Все вокруг продолжали веселиться, и я почувствовала, что время действительно пролетело незаметно. Вдруг я заметила, что Лоран начала нервничать. Её взгляд постоянно метался по залу, и она почти не участвовала в разговоре. — Лоран, всё в порядке? — спросила я, подойдя ближе. — Да, всё нормально, — ответила она, улыбнувшись, но её глаза выдавали беспокойство. — Извини, мне нужно ненадолго отойти. Я наблюдала, как она уходит в сторону и начинает кому-то звонить. Её лицо постепенно становилось более спокойным, и через несколько минут она вернулась, уже с сияющей улыбкой. — Всё в порядке? — спросила я снова, немного нахмурившись. — Да, всё отлично — ответила Лоран, её настроение заметно улучшилось. Я удивилась, но решила не давить на неё. Внезапно я почувствовала, как чья-то ладонь растрепала мои короткие волосы. Я резко обернулась и столкнулась взглядом с ней. Эйприл. Та самая улыбка — дерзкая, живая, чуть насмешливая — и будто ни капли времени не прошло. Моё сердце сбилось с ритма, и прежде чем я успела взять себя в руки, слова сорвались сами: — Какая же ты красивая... Эйприл рассмеялась — звонко, легко, так же, как раньше, — и наклонила голову. — Спасибо, Чарли. Ты тоже сегодня выглядишь потрясающе. Я почувствовала, как к лицу прилила жаркая волна. — Я... это что, вслух сказала? — Да, — она шагнула чуть ближе, её голос стал мягче. — Но это было очень мило. Я нервно усмехнулась, качнув головой: — Язык мой — враг мой. Эйприл слегка коснулась моей руки, и от этого простого движения тепло разлилось по всему телу, словно меня окутало солнце. — Не волнуйся, Чарли, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Мне это даже приятно. Она была красива, как цветок, и я вдруг поймала себя на том, что боюсь дышать, чтобы не разрушить этот момент. — Эйприл, подожди немного, ладно? — поспешно сказала я, вспомнив про цветы. — Я скоро вернусь. Она чуть удивлённо приподняла бровь, но кивнула. Я повернулась к Лоран и Питеру, которые деликатно отошли в сторону, когда она появилась. — Лоран, побудь пока с Эйприл. Мне нужно кое-что взять из машины. Она кивнула, а я наклонилась к Питеру и почти шёпотом сказала: — Пошли со мной. У меня там для них подарки. Поможешь донести? — Конечно, — ответил он, и мы вдвоём направились к выходу. В коридоре, уже тише, Питер вдруг спросил: — Чарли... почему ты тогда уехала, даже не попрощавшись? Я остановилась, будто ноги вросли в пол. Воспоминания хлынули лавиной — тот день, тот коридор, чужие слова, и всё, что я пыталась похоронить. — Питер, это слишком сложно, — произнесла я, отворачиваясь. — Может быть, когда-нибудь я расскажу. Но не сегодня. Он посмотрел внимательно, но без давления. — Ладно. Когда будешь готова, я буду рядом. А сейчас... пойдём, а то они там уже наверняка догадались. Я кивнула и двинулась дальше. Мы вышли на парковку. Ночь уже начинала опускаться, фонари отбрасывали длинные тени. Я открыла багажник, и там, на белой бумаге, лежали два букета — свежие, яркие, как будто светились сами. — Ух ты, — присвистнул Питер. — Ну, цветы точно кого угодно сразят. Я взяла один, Питер поднял второй. — Давай сделаем нашим дамам приятное, — сказала я, улыбнувшись. — Надеюсь, Лоран хоть пару дней будет молчать от шока, — подмигнул он. Я рассмеялась, и смех разогнал остатки напряжения. В этот момент я почувствовала: да, может быть, сегодня и не всё так плохо. Мы вернулись в зал, и разговоры вокруг сразу стихли на полтона. Два букета в наших руках были слишком громкими, чтобы их не заметили. Кто-то даже присвистнул, а несколько девушек переглянулись — мол, «кому так повезло?» — Смотри-ка, — пробормотал Питер, склонившись ко мне, — мы будто с тобой по красной дорожке идем. Я усмехнулась, но сердце билось быстрее. Лоран и Эйприл стояли спиной к нам, увлечённо о чём-то спорили. Они даже не заметили, как мы подошли почти вплотную. Я прочистила горло и с нарочитой серьёзностью произнесла: — Прекрасные дамы, разрешите преподнести вам эти скромные дары… Они одновременно обернулись, и выражения их лиц стоили всего этого представления. У Эйприл в глазах вспыхнуло удивление, а затем мягкое тепло. Она осторожно взяла букет, будто боялась повредить лепестки, и посмотрела прямо на меня: — Чарли… это… это так неожиданно. Я почувствовала, как щеки снова заливает жар. Лоран же, наоборот, взвизгнула от восторга и схватила цветы у Питера почти рывком. — Ох, да вы что, это же великолепие! — она рассмеялась, прижимая букет к груди. — Теперь я официально самая счастливая женщина этого вечера! — Только сегодня? — подколол её Питер. — Замолчи, — хохотнула она и слегка толкнула его в плечо. Толпа вокруг засмеялась, кто-то начал аплодировать. Весь зал будто оживился ещё сильнее. А я… я украдкой наблюдала за Эйприл. Она всё ещё держала букет, наклонив голову и вдыхая его аромат, но глаза её не отрывались от моих. И этот взгляд был куда важнее любых слов. В этот момент позади раздался знакомый, тянущийся сарказмом голос: — О-о-о, смотрите-ка… Эйприл, Питер и Лоран. Какая встреча. Как будто вечеринка без вас бы и не состоялась. Я обернулась. Женщина шла к нам уверенной походкой, и лицо её сразу показалось странно знакомым. Её взгляд был острый, как игла, и уже искал, за кого зацепиться. — Привет, Ния, — одновременно сказали Питер и Лоран. И тут всё встало на свои места. Конечно. Ния. Старые игры, старые ссоры, бесконечные пикировки. Подруга? Враг? Да всё вместе. Она скрестила руки на груди, прищурившись. — Ну и ну. А это у нас кто? — она кивнула на меня. — Лоран, неужели наконец-то нашла себе парня? Я расхохоталась так громко, что несколько человек обернулись. — Ох, Ния, — сказала я сквозь смех, — а у тебя всё та же проблема: язык быстрее мозга. Эйприл прикрыла рот рукой, пряча улыбку, Питер чуть слышно хмыкнул. Ния шагнула ближе, уже не скрывая огня в глазах. — Постой… — её голос изменился, в нём появился металл. — Чарли? Это что, действительно ты? Я расправила плечи и посмотрела прямо на неё. — Да, это я. Разочарована? — Удивлена, — протянула она. — Думала, ты сбежала навсегда. А ты, оказывается, вернулась. И даже в костюме… — она смерила меня взглядом с ног до головы. — Кто бы мог подумать. — А я думала, ты всё ещё носишь свою корону школьной королевы, — усмехнулась я. — Приятно видеть, что хотя бы платье сменилось. Несколько человек вокруг прыснули от смеха. Лицо Нии чуть дёрнулось, но она быстро вернула маску язвительной улыбки. — Ну что ж, Чарли, — произнесла она, приподняв подбородок. — Похоже, вечер действительно станет интереснее. Толпа ещё смеялась после наших словесных перепалок, когда вдруг Ния резко шагнула вперёд и схватила меня за запястье. Её пальцы были холодными и цепкими, как кандалы. — Пойдём, — приказала она тоном, не терпящим возражений. — Эй! — возмутилась я, но она уже тащила меня в сторону. Я бросила друзьям через плечо: — Всё нормально! Скоро вернусь! Мы выскользнули из зала в полутёмный коридор, а потом оказались в кабинете с закрытой дверью. Ния захлопнула её с такой силой, что стекло задрожало. — Ты, — она развернулась ко мне, её глаза сверкали гневом, — скотина. Как ты могла так поступить? Я моргнула, не сразу поняв, о чём речь. — Что? — Не прикидывайся! — выплюнула она. — Ты бросила меня. Я застыла. В голове зазвенело, будто в неё ударили колоколом. — Я… не понимаю, о чём ты. — О, правда? — Ния шагнула ближе, почти впившись в меня взглядом. — Тогда напомню. Тот вечер. Коридор. Я призналась тебе в любви. Ты хоть понимаешь, сколько мне понадобилось смелости, чтобы сказать это? А ты... — её голос дрогнул, но не от слабости, а от ярости. — Ты просто ушла. Оставила меня одну, как последнюю дуру. Холод пробежал по спине. Я всегда думала, что она была слишком пьяна, чтобы помнить. Я ошибалась. — Ния... я… я не знала, что ты… помнишь, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она усмехнулась, но это была горькая усмешка. — Конечно помню. Думаешь, такие вещи стираются? Я помню всё. И то, как ты исчезла. Ты не представляешь, через что я прошла потом. Я сжала кулаки. — Прости. — Прости? — её голос стал резким, как удар стекла об пол. — Этого недостаточно, Чарли. Ты мне жизнь перекроила одним словом — или, вернее, своим молчанием. Я почувствовала, как внутри закипает злость. — Послушай, — сказала я твёрдо, — это не лучшее место для разговора. — Ах вот как? — Ния вскинула брови. — Для тебя не лучшее место? А тогда было? В коридоре, передо мной? Ты тоже решила, что "не лучшее время"? Удобно, да? — Хватит, — отрезала я, но голос предательски дрогнул. Она шагнула ко мне так близко, что я почувствовала запах её духов. — Ты всегда убегаешь, Чарли. Всегда. Я резко вырвала руку из её хватки. — Мы поговорим. Но не сейчас. Я найду тебя. Обещаю. Я направилась к двери, но её голос ударил в спину: — Это ведь из-за Эйприл, да? Я видела, за кем ты побежала тогда. Я замерла, закрыла глаза. Сердце рванулось в груди. — Я сказала: поговорим позже, — выдохнула я и толкнула дверь, уходя, хлопнув ею так, что эхо прокатилось по коридору. Я вылетела из кабинета и почти бегом понеслась по коридору. Воздуха не хватало, казалось, стены сжимались вокруг. Сердце колотилось так, что я едва слышала собственные шаги. Добежав до туалета, я захлопнула за собой дверь и, найдя его пустым, выдохнула так, словно держала дыхание весь вечер. Подошла к раковине, включила ледяную воду и жадно зачерпнула её ладонями, окатив лицо. Капли стекали по коже, я упёрлась руками в холодный фарфор и встретилась с собой в зеркале. Уставшие глаза, чуть растрёпанные волосы, галстук сбился набок. — Да уж, — пробормотала я, пытаясь усмехнуться самой себе. — Вот это вечер. Может, и правда зря приехала. Я медленно ослабила галстук, стараясь успокоить дыхание. Но мысли гудели, как улей. «Зачем я вернулась? Чтобы закрыть эту главу? Да чёрта с два. Я только снова вскрыла старые раны.» Я сжала кулаки, потом выпрямилась, сделала несколько глубоких вдохов. Вспомнив Эйприл, я почувствовала, как внутри поднялась новая волна паники. «Если она молчит, значит, ничего не помнит. И это главное. Пусть всё останется в прошлом.» Я вытерла лицо бумажным полотенцем, пригладила волосы и заставила себя улыбнуться отражению. — Всё будет хорошо, — сказала я вслух, будто пытаясь в это поверить. Открыв дверь, я вернулась в зал. Музыка и смех снова ударили в уши, и я, будто надев маску, втянулась в привычный ритм вечеринки. Лоран, Питер и Эйприл стояли у небольшой будки и что-то оживлённо обсуждали. Я подошла к ним, стараясь излучать лёгкость, хотя внутри всё ещё бурлило. — Ну что, ты в порядке? — первой заметила меня Лоран, прищурившись. — Ты исчезла так резко. Скажи честно, о чем вы разговаривали? Я улыбнулась, слишком быстро, но надеясь, что убедительно. — Всё нормально. Ни а чем важном. — Уверена? — не отставала Лоран. — А то выглядишь так, будто тебе кто-то нервы потрепал. — Лоран, хватит, — вмешался Питер, качнув головой. — Если Чарли говорит, что всё нормально, значит, всё нормально. Я благодарно кивнула, а Лоран, фыркнув, подняла руки в притворной сдаче. — Ладно-ладно, твои секреты пока при тебе. Эйприл смотрела на меня чуть дольше, чем нужно. В её взгляде было беспокойство, но я встретила его улыбкой — ровной, спокойной, почти безупречной. — Ну что, — Питер поднял бокал и передал мне в руку. Поднял свой бокал и продолжил. — предлагаю тост. За встречу. — За встречу, — повторила я, чувствуя, как пузырьки напитка холодят язык. И только я знала, что этот бокал нужен мне больше, чем кому-либо — чтобы заглушить шум внутри.