Не игра

14 лет назад. Особняк Кортмэнов Мне было одиннадцать, и впервые в жизни я ненавидела платье. Белое, с дурацкими рюшами, и туфли, натирающие ноги вместо привычных кроссовок. Но спорить с матерью не было смысла. Сегодня был день рождения отца — и всё должно было быть «идеально». В доме было полно людей: партнёры отца, помощники, какие-то важные личности, которым он доверял. Мама с папой ходили от гостя к гостю, улыбались и жали руки. Я стояла в стороне, скучая и мечтая хоть на секунду оказаться где-то в другом мире. И вдруг входные двери распахнулись. Музыка резко оборвалась, и все взгляды устремились к двери. В зал вошёл мужчина вместе с девочкой лет одиннадцати. Папа тут же оживился, пошёл навстречу с раскрытыми руками. — Нолан, друг мой, ты всё же пришёл! — и крепко обнял мужчину. — Прости, опоздал, срочные дела были, — ответил тот. — Да ничего страшного. — отец повернулся в сторону музыкантов — Ну что, где музыка? — скомандовал отец, и зал ожил снова. Музыка заиграла, люди зашептались, а я смотрела только на них. — А это кто у нас? — спросил отец, кивая на девочку. — Моя дочь. Ния, — ответил мужчина и подтолкнул её вперёд. — Чарли, дорогая, иди поприветствуй гостей, — позвал меня отец. Я нехотя двинулась к ним. — Это моя дочь, Чарли. Я сделала реверанс, как учили, но девочка — Ния — прыснула в кулак от смеха. Её отец тут же кашлянул — и это было предупреждением. — Прости, папа… — буркнула Ния, не особо искренне. — Ну что ж, — продолжил мой отец, — Чарли, это мой лучший друг и его дочь Ния. Я надеюсь, вы сдружитесь. Я только открыла рот, чтобы что-то ответить, как раздалось: — Дядя Мартин! Дядя Мартин! Два знакомых голоса. Питер и Лоран. Близнецы, мои лучшие друзья, вбежали в зал, не утруждая себя манерами. Они всегда так делали — и за это я их и любила. — Что случилось, где пожар? — улыбнулся отец, когда они обняли его. — Дядя, вы обещали, что Чарли поиграет с нами, как только все гости придут! Все уже давно здесь, а Чарли всё нет и нет! — заявил Питер и подмигнул мне. Внутри я ликовала: мои спасители! — Да, дядя, я уже подготовила стол для чаепития, — добавила Лоран. — Можно мы уже заберём Чарли? Отец задумался, но недолго. — Раз обещал, конечно, идите. — А это кто? — Питер кивнул в сторону Нии. Я хотела сказать Питеру «Пожалуйста не начинай с ней разговор», но отец уже ответил: — Это Ния. Может, возьмёте её с собой? Ну нет… Я едва не застонала. Покачала головой, пытаясь намекнуть друзьям. — Конечно, — радостно ответила Лоран. — Чем больше людей, тем веселее. Я мысленно ударила себя по лицу. Спасибо, Лоран. Вот уж спасибо… Мы вышли в сад, туда, где для нас с близнецами уже всё было готово: стол с кружками, печеньем и моими любимыми пирожными. Я уже собиралась выдохнуть с облегчением, как услышала за спиной голос Нии: — А это что, ваш «чайный дворец»? Ха-ха, мило, очень… по-детски. Я скривилась. Ну вот, началось. — Ния, это место только для избранных, — важно сказал Питер, стараясь меня поддержать. — Для избранных? — Ния вскинула брови. — Вы серьёзно? Скатерть в горошек и печенье из магазина? Настоящие избранные пьют шампанское, а не… — она ткнула пальцем в чайник. — …вот это. Я закатила глаза. — Если не нравится, можешь вернуться к папе в зал и слушать скучные разговоры о бизнесе. — И оставить тебя тут командовать? — Ния прищурилась. — Сомневаюсь. Лоран поставила перед нами чашки и улыбнулась: — Давайте лучше играть, а? — Во что вы играете? — язвительно спросила Ния, присаживаясь так, будто ей тут принадлежит половина стола. — В принцессу и её пажей? — Нет, — я резко поставила перед ней чашку. — В рыцарей и драконов. — Ну конечно, — Ния хмыкнула. — Ты рыцарь, они драконы… А я буду принцессой, мне это подхоит? — Нет, — ответила я. — Ты будешь драконом. С характером это совпадает. Питер прыснул, Лоран прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Ния же смерила меня взглядом, который обещал мне войну. — Знаешь, Чарли, — сказала она с невинной улыбкой, — у тебя очень красивое платье. Особенно эти рюши… Они делают тебя похожей на торт. Вот же… Я сжала кулаки под столом. — Лучше торт, чем кактус с шипами вместо улыбки. На этот раз смеялись уже все, даже Питер, который обычно старался быть «миротворцем». Ния скрестила руки и демонстративно откинулась на стуле. — Ну ладно, посмотрим, кто из нас кого перехитрит. И тогда я впервые поняла: это не будет обычная дружба. Это будет вечная игра — на зубах, на колкостях, на споре «кто сильнее». Год спустя Отец всегда говорил: «Семья и друзья — это основа всего». Хорошо ему говорить. Для него «друзья» — это такие же успешные, вечно занятые мужчины в дорогих костюмах. А для меня друг — это тот, кто не смеётся над моими кроссовками и не дёргает рюши на платье. Так вот, с этим пунктом у меня вышли большие проблемы. После того дня рождения жизнь будто превратилась в сплошное испытание на выносливость. Отец решил, что Ния и я должны «сдружиться любой ценой». «Ты и Ния будете как я и Нолан, — говорил он. — Настоящие союзники на всю жизнь». Я слушала и кивала, хотя внутри хотелось крикнуть: папа, я не собираюсь дружить с этой язвой, даже если ты мне за это дом подаришь. Но спорить бесполезно. Каждый раз, когда Нолан с Нией приезжали в наш особняк или мы навещали их, отец находил способ отправить нас вместе куда-нибудь. Иногда ещё добавлял близнецов — «чтобы веселее было». Я быстро поняла: веселье в этой компании — редкий гость. 1. Поход в парк. Первое испытание случилось уже через неделю после той злосчастной вечеринки. — Чарли, Ния, Питер, Лоран, сходите в парк, — бодро сказал отец. — Воздух свежий, погода отличная, да и вы все давно не виделись. Конечно, давно не виделись… Неделю назад, когда Ния обозвала меня тортом. В парке было шумно: дети катались на качелях, кто-то кормил уток в пруду. Я надеялась, что мы просто пройдёмся, поедим мороженого и разойдёмся. Но Ния решила иначе. — Я хочу на карусель, — заявила она. — Но только если Чарли пойдёт со мной. — Я не маленькая, чтобы на каруселях кататься, — фыркнула я. — Ну конечно, — она ухмыльнулась. — Ты же у нас взрослая дама в рюшах. Питер с Лоран переглянулись, и Лоран быстро вмешалась: — Давайте лучше возьмём мороженое! — И по два шарика! — добавил Питер. Так нас спасли от войны № 1. Но мороженое оказалось только отсрочкой. Ния съела своё быстрее всех и потом облизала ложку, глядя прямо на меня. — У тебя клубничное, да? Наверное, потому что ты любишь всё розовое. Я закатила глаза и демонстративно кинула в неё бумажную салфетку. Питер захохотал, а Лоран строго сказала: — Перестаньте. Мы же обещали папам, что подружимся. Подружимся… ага, конечно. Сначала я подружусь с крокодилом, чем с этой принцессой кактусом. 2. Домашние задания. Отец решил пойти дальше и придумал новое наказание: совместные уроки. «Ния умная девочка, Чарли, возьми с неё пример», — сказал он. Я чуть не задохнулась от возмущения. Мы сидели за большим столом в библиотеке. Питер ковырял карандашом в тетрадке, Лоран старательно писала, а я и Ния… ну, мы воевали взглядами. — У тебя почерк как у курицы лапой, — шепнула она, заглянув в мою тетрадь. — Зато я не делаю ошибок на каждом слове, — огрызнулась я. — Это не ошибки, а творческое написание. — Ага, конечно. Тогда моё каракули — это шедевр искусства. Питер прыснул от смеха, Лоран вздохнула. На нас шикнула библиотекарша, и ребята сразу же успокоились. Так прошёл час «уроков». Мы сделали ровно ничего, кроме перепалки. Отец, правда, был доволен: «Главное, что вы вместе проводите время». Ну да. Если цель была довести меня до нервного тика — миссия выполнена. 3. Семейные визиты. Каждый визит к Нолану заканчивался одинаково. Взрослые уходили в кабинет, обсуждать свои «важные дела», а нас оставляли одних. — Вы же дети, найдёте чем заняться, — говорил отец, закрывая за собой дверь. Да, мы дети. Один ребёнок нормальный, двое близнецов с гиперактивностью и один маленький демон в платье. Ния обычно сразу начинала командовать. — Питер, достань настольную игру. Чарли, ты будешь за красных. Я за синих. Лоран — за зелёных. — А почему ты решаешь? — возмутилась я. — Потому что я умнее, — парировала Ния. — Нет, потому что ты зануда, — рявкнула я. В итоге партия заканчивалась тем, что Питер строил домики из фишек, Лоран пыталась нас усмирить, а я с Нией спорили, кто кого обманул. 4. Прогулки по городу. Иногда нас отправляли «показать Ние город». Я знала, что всё закончится катастрофой, но спорить не смела. — О, смотри, книжный магазин, — радовалась я. — Скука смертная, — закатывала глаза Ния. — Лучше в магазин одежды. — У тебя платьев больше, чем у меня кроссовок. — Зато мои платья не пахнут потом после футбола. — Ты никогда не играла в футбол! — Зато я знаю, что это грязно. И почему я должна терпеть это? 5. Итоги года. Прошёл год. Целый год натянутой дружбы, бесконечных перепалок и язвительных комментариев. Я поняла одно: мы с Нией могли быть в одной компании, но настоящими подругами — никогда. Питер и Лоран всё это время были спасательным кругом. Они мирили нас, отвлекали, придумывали игры и даже подшучивали над нами обеими, чтобы уравнять счёт. Но я видела, как отец сияет каждый раз, когда мы с Нией хотя бы пять минут не спорим. Для него это был символ дружбы с Ноланом. Для меня — тюрьма. Иногда я думала: А вдруг мы и правда могли бы подружиться, если бы не эта принудительная близость? Но каждый раз, когда Ния открывала рот и отпускала очередную колкость, я понимала — нет. Мы были как огонь и бензин: всегда рядом, всегда вспыхиваем, но сжечь друг друга можем в любой момент. Футбол был моим спасением. На поле я забывала обо всём: о платьях, о вечно занятых взрослых, о том, что меня заставляют проводить время с Нией. Там я была собой — в кроссовках, с растрёпанными волосами, с коленками в грязи. Ния, естественно, на поле не выходила. Её можно было найти только на трибунах. Всегда с прямой спиной, будто она сидела на каком-то королевском приёме, а не на школьном стадионе. — Ты опять пришла? — спросила я как-то, поднимаясь по ступенькам к скамейке, где она сидела. — А что мне ещё делать? — пожала она плечами. — Смотреть, как ты бегаешь за мячом, хотя могла бы заниматься чем-то более… элегантным. — Например? — я скинула с ног бутсы и бросила сумку на лавку. — Балетом, — без тени сомнения сказала она. — Или музыкой. — Я не умею танцевать и ненавижу классику, а ведь его мне и будут пихать изучать. — Зато у тебя хорошо получается падать, — Ния ухмыльнулась. — Сегодня ты трижды грохнулась, я считала. — Это называется подкат! — рявкнула я. — И он спасает команду от гола! — А выглядит так, будто ты спотыкаешься о собственные ноги. Я закатила глаза и пошла в раздевалку. Но, как ни странно, её язвительные комментарии не мешали. Даже наоборот — я знала, что она всё равно смотрит на меня. Иногда это придавало сил. Несколько недель спустя. Я заметила закономерность: Ния всегда приходила на мои тренировки. Просто сидела. Иногда делала вид, что читает книжку. Иногда ковыряла бутерброд, принесённый с собой. Но глаза у неё всё равно были прикованы ко мне. — Скажи честно, тебе не скучно здесь сидеть? — проорала я ей, когда тренер задержался. — Очень, — честно ответила она с трибуны. — Тогда зачем ты ходишь? Она задумалась, потом хитро улыбнулась: — Чтобы смотреть, как ты позоришься. Это веселее, чем сидеть дома и делать уроки. — Ну спасибо, подруга года, — фыркнула я и пнула мяч в её сторону. Он ударился о бортик трибуны и отскочил обратно. — Осторожнее! — Ния возмущённо поднялась. — А вдруг бы я упала? — Так тебе же скучно. Был бы хоть какой-то экшен, — ухмыльнулась я. Она закатила глаза и снова села. Но больше не доставала книжку. Игра с соперниками. В конце весны у нас была тренировка вместе с соседней командой мальчишек. Они всегда пытались «поставить девчонок на место». Я терпеть этого не могла. — Ты слишком мелкая, Кортмэн, — ухмыльнулся один из них. — Сиди на лавке, не мешай. — Ага, щас, — рявкнула я и вышла на поле. В первом же матче я обвела его, как деревянного, и забила гол. Ния с трибун закричала: — ЧАРЛИ, ВПЕРЁД! Покажи ему, кто тут мелкая! Я едва не споткнулась от неожиданности. Это первый раз, когда она кричала за меня, а не против, еще и мелкой назвала. После игры я подошла к ней. — Ты серьёзно болела за меня? — Я просто ненавижу этих мальчишек, — буркнула она. — Они думают, что самые умные. — Ха! Ну хоть в чём-то мы с тобой согласны. Она улыбнулась уголком губ. Маленькая победа. Итоги года Так и прошло наше «дружеское» сотрудничество. Я бегала на поле, падала, вставала, дралась за мяч. Ния сидела на трибуне и язвила, то критикуя, то комментируя каждый мой шаг. Но я знала: если вдруг я упаду и не встану, первой на ноги вскочит именно она. Не потому, что переживает. А потому что не хочет пропустить момент, когда я облажаюсь. Хотя иногда, очень редко, я ловила её взгляд — и в нём не было насмешки. Только… интерес. Однажды во время тренировки я заметила на трибунах двух девушек. Они явно не просто случайные зрители: в ярких майках, с ленточками в волосах — настоящие болельщицы. Наши местные «каританши» — любили обсуждать всё и всех, особенно игроков. Они сели рядом с Нией и начали что-то активно ей рассказывать. Ния сначала скучающе крутила волосы на пальце, но потом явно оживилась. Я была занята мячом, но боковым зрением всё время ловила её силуэт. И меня бесило, что она даже на моей тренировке умудряется оказаться в центре внимания. После свистка я побежала к раздевалке, быстро приняла душ, переоделась и, не дожидаясь остальных, поднялась по лестнице на трибуну. Ния всё ещё сидела, как королева на троне, а те две уже куда-то убежали. — Ну? — спросила я, тяжело дыша после пробежки. — Что они от тебя хотели? Ния лениво повернула голову и прищурилась: — Они хотят, чтобы я вступила к ним. — Куда? — не поняла я. — В команду болельщиц. Я замерла, а потом расхохоталась так громко, что на нас обернулись несколько мальчишек, ещё lingering на поле. — Ты? Болельщица? — я едва перевела дыхание. — Ну хотя да… как ты орёшь с трибун, тебе точно подойдёт. Ния надулось, скрестила руки. — Я не «орууу», я поддерживаю. У меня голос сильный, вот и всё. — Голос сильный? — ухмыльнулась я. — Да он у тебя как у чайки на пирсе. С таким визгом только рыбу пугать. — Зато ты слышишь его даже сквозь свистки тренера, — парировала она и подняла подбородок. — А значит, я уже подхожу на роль болельщицы, а может и даже капитаном болельщиц. — Капитаном чего? Бабского кукареканья? — Завидуй молча, Кортмэн, — сказала она сладким голоском. — Не всем же в грязи валяться. Кто-то должен выглядеть достойно. Я закатила глаза и схватила сумку. — Конечно. А ещё кто-то должен кричать так, что у всех уши вянут. Так что — да, Ния, ты рождена быть болельщицей. Она прищурилась, но уголок губ всё-таки дрогнул, выдавая, что ей приятно моё «признание». И я поймала себя на мысли: а ведь ей действительно нравится быть услышанной. Даже если это просто визг на моих тренировках.