Колючка

— Знаешь, я хочу сбрить бороду, — Эд вытянул руку с картошкой. Жирная чайка пронеслась над ним, щелкнула клювом так, что чуть не отхватила пальцы, и унеслась прочь с добычей. Стид наблюдал за этим с восхищением. — Зачем? — он потянулся к картошке, но взглянул на чаек и передумал. — Меня назвали синьором в продуктовой лавке, — еще одна. Эд довольно усмехнулся, — Спасибо, что не «дед». Из говорит, я выгляжу на шестьдесят, но бля, это Из… Итальянцы, вроде, должны быть вежливыми. — Эд, это так не работает, — Стид рассмеялся, — Они всех называют синьорами. Кстати, мне нравится твоя борода. Конечно, если ты захочешь…       Стид не договорил. Он пригнулся, чтобы еще одна чайка в бреющем полете выхватила картошку из рук Тича. Она попыталась схватить пакетик, но Эдвард увернулся и показал ей фак. Судя по виду, чайка обиделась. — Правда? Какого хера они придумали два слова для женщин? — Эдвард снова подтолкнул картошку к Стиду, — Эй, попробуй, это весело. Они не откусят тебе пальцы. Ну, по крайней мере, не все сразу. — Ты портишь экологию. — А ты боишься, — Эд ухмыльнулся.       Он отмахнулся от очередной чайки, которая попыталась выхватить весь пакетик. Стид вытянул оттуда картофелину и поднял руку: чайка щелкнула клювом, но промахнулась. Еще одна с воинственным криком схватила добычу и попыталась сесть Стиду на плечо. Боннет швырнул ей остатки картошки. «Видишь?» — Стид на всякий случай отмахнулся от чаек. «Верю, герой» — подтвердил Эд и остановился у крыльца. Фонарь над ним уже горел, — «Мы пришли».       Стид остановился перед крыльцом, роясь в карманах. «Черт, я опять ушел без ключей» — он наклонился и приподнял коврик. Эд ухмыльнулся: только Стид мог хранить их в таком очевидном месте, и Тич, блять, знал, что он так делает. — Хочешь заглянуть на ужин? — Стид вытащил ключи, но оказалось, что этого не требовалось: дверь просто открылась, — Не то чтобы он у меня был, но Серхио недавно продал мне бутылку хорошего вина. Тут беспорядок, осторожнее.       Эд шагнул внутрь и почти вписался в выключатель. Беспорядок действительно был, только не в прихожей, а в гостиной: заваленный бумагами стол и несколько кружек, цветные маркеры (Эд видел такие только в младшей школе). Эдвард заметил ноутбук со смешными наклейками и что-то, похожее на шелковый халат. Вряд ли из настоящего шелка. Из гостиной можно было выйти на террасу: мозаичная дорожка, два шезлонга. Отсюда было видно море.       Стид вернулся с тарелками и вином. Между шезлонгами обнаружился тонкий стеклянный столик. — Ты знаешь, как размножаются креветки? — он поймал удивленный взгляд Эдварда и усмехнулся, расставляя тарелки, — Я тоже не знал. Вчера прислали статью. Кому вообще нужно знать, как они размножаются? — Очевидно, теперь мне, — пробормотал Эд. Он ткнул пасту вилкой: никогда не получалось по-нормальному, макароны сползали, — У тебя красивый дом. Здесь можно, типа, смотреть на закат и вся херня. — Я чаще встречаю рассвет, — Стид мягко улыбнулся и поднял бокал.       Вино напоминало дом Серхио, рыжего кота и теплый тяжелый запах пряностей. Эд вспомнил Аниту, музыку из граммофона, теплый мрамор ступенек. — Слушай, нахер ты сказал про креветок? Мне интересно теперь, — Тич несколько раз ткнул пасту, но макароны продолжили сваливаться. Стид обращался с ними не лучше. Боннет усмехнулся в ответ: «Это была месть за чаек. Даже не думай, что я тебе расскажу».       Эд вытянулся на шезлонге, наблюдая за беззвездным небом. Вино успело закончиться; Стид принес еще одну бутылку, кажется. Он все-таки рассказал про креветок — оказалось, они размножались очень скучным образом. Тич всё равно его слушал. Стид обошел столик и сел на край шезлонга. Эд хотел положить голову ему на колени, но передумал. Бокалы столкнулись. — Золотые рыбки еще хуже. В дикой природе они разъедаются до, — Стид задумался над метафорой, — до невъебенных размеров.       Эд глухо заржал. Стид пытался показать, до каких конкретно. — А потом они размножаются и сжирают остальных рыб. Мудаки. — Можно тебя поцеловать?       Стид заткнулся на половине фразы и кивнул. Он первым наклонился к Эдварду, который пытался приподняться навстречу. Тич рассмеялся почти ему в губы и потянулся еще немного, но шезлонг покосился, заваливаясь набок, пока они оба не смогли удержать равновесие. Эд не понял, как оказался в траве. Стид был где-то сверху. «Да бля», — Тич хмыкнул; вставать не хотелось. Стид снял с него шезлонг и просто лег рядом. Он смеялся. — Удобно? — Боннет наткнулся на опрокинутые бокалы, — Мы разлили вино.       Стид хотел сказать что-то еще, но Эд приподнялся на локте и прижался к его губам своими. Прошло несколько секунд, прежде чем Стид начал отвечать; Эдвард почувствовал, как чужие руки несильно потянули за волосы, запутались в них, и они оба снова рухнули в траву. Эд отстранился, чтобы рассмеяться. А затем прижался снова. — По-моему, я нажрался травы, — Эдвард ткнулся в плечо Стиду, прикрыв глаза. Тот кое-как приподнялся, чтобы погладить его волосы. — Мне кажется, я тоже, — по голосу было слышно, что он все еще смеялся. Эд прильнул к его руке; еще один поцелуй: быстрое касание губ, — Мы ведь не будем здесь спать?       Эдвард нащупал его руку в траве и крепко сжал. Стид погладил его пальцы едва заметным движением. «Нет, бля, ну конечно, нет. Мне моря хватило». Эд снова закрыл глаза: он почувствовал, как Стид двинулся рядом, не выпуская его руку. Тич приоткрыл один глаз и обнаружил, что Стид смотрел на него. Кажется, вставать все-таки никто не собирался. — Почему ты тогда напился?       Эд сжал его руку чуть сильнее и изобразил другой жест, обозначавший что-то вроде «когда — тогда?». Боннет хмыкнул над ухом. — Когда спал в море, — он проигнорировал обязательное «я там не спал» — Эдвард каждый раз так говорил. — Я не помню, — Эд пожал плечами. Он вообще мало что помнил из того вечера. Особенно то, как оказался на пляже, — Кажется, с Из поссорились. Почему ты спросил?       Стид пожал плечами: «Не хочешь — не говори. Я бы тоже не помнил, если бы так сильно напился». Эд рассмеялся и попытался подняться, но рухнул обратно в траву, придавив телефон. Экран пополнился новыми трещинами; Тич вспомнил, почему напился тогда. Это было не из-за Иззи, точнее, из-за него, но Эдвард надеялся, что Из не слышал. Ему никогда не хотелось так сильно оказаться в Соммерсете; так же сильно, как сейчас хотелось больше никогда там не появляться.       Утром Эд бухнулся лбом в косяк, пытаясь открыть дверь. Он ничерта не выспался, потому что бездумно шлялся по городу — кажется, зашел к Серхио, но хостел был закрыт. Эдвард погладил рыжего кота, покурил на ступеньках и решил возвращаться, но заблудился и в итоге оказался на пляже. Море выплевывало водоросли на песок, орали чайки, и палило солнце откуда-то сверху. Эдвард поковырял ключом в замке: ему показалось, что он услышал музыку — укулеле и голос Иззи.       Услышав его шаги, Из отшвырнул укулеле на диван и притворился, что залипал в телефоне. — Где ты опять шлялся все утро? — это был почти не вопрос. Иззи отложил телефон на колени: он все равно листал рабочий стол в разные стороны. Эд прищурился, взглянув на руку без часов. «Да бля», — он вытащил телефон из кармана, посмотрел на экран, но все равно забыл время, — Блондинка, да? — Из, отвали, это было месяц назад, — Тич снова посмотрел на экран. «Утром» по его меркам оказался полдень, — Хер ли ты не на занятиях, кстати? — У меня температура.       Эд обеспокоенно нахмурился, приложил ладонь к его лбу и убрал ее раньше, чем Из успел вывернуться из-под его руки. — Нет у тебя ничего, — Тич рухнул на диван, спихнув в сторону укулеле. Иззи мрачно взглянул на него, — Из, не еби мозг, чего ты хочешь? — Не идти на занятия, например, — он колупнул лак. Эд застонал и потер глаза. В них как будто песка насыпали, все смазывалось, и вино как будто еще не растворилось в крови. Ехать ему тоже не хотелось, — Бать, блять. — Не выражайся. Особенно в рифму, — буркнул Эд и вытянулся на диване, чувствуя, как что-то в локтях противно щелкнуло, — Кларе мы что скажем?       Из передернул плечами. — То же самое, — он покосился на Эда и усмехнулся, убирая челку с глаз, — Ты так херово врешь, что даже она поверит.       Клара подняла трубку с первого гудка. Эдвард почти видел, как она поджала губы, а потом закатила глаза и выдала ему целую лекцию о том, как важно… Что было важно — он прослушал. Из наблюдал за этим, отколупывая кусочки лака. Он выглядел почти виноватым. Эд потом изобразил Клару, а Иззи ввернул несколько итальянских ругательств, которые смешно переводились на английский, и включил «Доктора Хауса». Он шел на итальянском.       Эд заснул под серию о том, как у какой-то монахини началась аллергия на святую воду. Клара пыталась назвать его херовым отцом, кажется, только вежливо и своим холодным тоном. Может, он мог бы стараться лучше. Он должен был стараться лучше. Но Эду казалось, что сейчас он все делал правильно.       Стид позвонил ему в половину третьего ночи. Эд приподнялся на подушке, сонно глядя на экран, а потом сбросил: перепутал с будильником. Из окна кондоминиума было видно, как тускло мигали фонари и где-то около моря появлялась розовая полоска рассвета. Эдвард тупо смотрел в окно еще несколько секунд, а потом до него дошло. Когда телефон завибрировал снова, он уже сидел в кровати, машинально собирая волосы. — Эд! — Стид звучал обеспокоенно. Тич прислушался и услышал шум трассы; его словно облили холодной водой, — Черт, я разбудил, да? Ты можешь приехать?       Эд дернулся. Адреналин мелкими иголками прокатился по телу. Сколько бы он ни вслушивался, не было шума моря, только тишина и проезжающие машины. — В чем дело? — Тич рывком поднялся, отыскивая ключи среди каких-то пузырьков с лекарствами, мелочи и зарядников для телефона. Стид замялся, как будто не знал, что ответить, — Скидывай адрес.       «Адресом» оказался номер шоссе. Эд ничерта не помнил, как туда ехать, но оказался у белого фиата раньше, чем погасли фонари. Солнце освещало облезлые кусты и серый от пыли отбойник. Стид стоял у открытого багажника. — Я все-таки тебя разбудил, — пробормотал он, пока Тич пытался поймать дыхание: ну да, ему уже нихера не двадцать. Эд дернулся от мотоцикла совсем рядом и отошел подальше к отбойнику. Фиат мигал на «аварийной остановке»; рябило в глазах. Эдвард мельком взглянул на себя и фыркнул: он был в шортах и какой-то самой тупой футболке с пингвином. — Ну, да, — Эд потянулся поправить сбившийся пучок. Он выглядел так, будто собирался на пробежку, — Что у тебя случилось?       Стид махнул рукой куда-то в сторону обочины. Эд заглянул туда, и волна адреналина повторилась. Он не заметил, что Стид поджимал губы и переворачивал часы на запястье, стряхивая их в ладонь и возвращая обратно. — Ты, блять, сбил собаку? — Эд, ты с ума сошел? Я нашел ее! — Стид взглянул на него с нечитаемым выражением лица, — Кто-то сбил ее и просто уехал, — он подошел ближе и погладил грязную шерсть около шеи. Собака вздрогнула, — Она дышит, но не встает.       «Я не знал, что делать, и поэтому позвонил тебе». Эд зажмурился на несколько секунд. Когда он открыл глаза, они были темнее обычного и блестели. Зрачки сузились до точек. Собака хрипло дышала, пока они перетаскивали ее на какой-то резиновый коврик, чтобы уместить на заднем сидении, а потом Эд пытался найти ближайшую ветеринарку и с трудом попадал по клавишам на экране.       У собаки не было ошейника. Эд смотрел, как приподнималась и опускалась ее шерсть, пока фиат быстро вилял по серпантину. Внизу расстилалось море: Тич старался туда не смотреть. Стид молчал, и если бы Эд поднял глаза, он бы увидел, что его пальцы на руле побелели от костяшек и вверх. Когда они свернули в пустой переулок и остановились у белого здания, Эдвард вывалился из машины и едва устоял на ногах. Стид взглянул на него, поджав губы. — Ты как? — Сигареты забыл, — Эд хлопнул себя по карманам. Нашел только зажигалку, — Я стрельну у кого-нибудь, все нормально.       Его руки все еще дрожали, пока Стид на птичьем языке объяснялся с девушкой на рецепции. Пес лежал на полу на дурацком резиновом коврике; Эд подумал и сел рядом с ним, машинально поглаживая по морде, испачканной слюной и грязью. Собака медленно открывала и закрывала глаза. Вскоре к ней подошел кто-то в зеленом костюме. Эд не видел, кто. Он остался сидеть, пока Стид не протянул руку, чтобы помочь встать.       Микки Маус дернулся от его движения и показал четыре утра. — Я совсем забыл, что не говорю по-итальянски, — в кабинете Стид отпустил его руку. Эдвард сглотнул тяжелый комок в горле, который медленно проходил, и взглянул в его обеспокоенное лицо, — Эд, я не знаю, что делать.       Он говорил не про пса. Врач — Тич подумал, что это был врач — что-то щебетал медсестре в таком же зеленом костюме, еще одна медсестра стояла у двери, зевая под маской. Пес не смотрел на них. Эду показалось, что он засыпал, потому что моргал все медленнее. — Нужен переводчик, — машинально пробормотал Эдвард и вдруг резко посмотрел на Стида снова. Комок в горле пропал тут же, — Бля, точно, я же знаю… Сейчас, я позвоню.       Клара ответила через несколько гудков. Стид с тревогой прислушивался к ее сонному голосу: Клара говорила по-английски с таким усердием, что ее было слышно даже из трескучих динамиков. Она несколько раз что-то переспросила (Эдвард мог представить, как она села в кровати и потерла лоб, прижала пальцы к переносице или к вискам). — Собака? — Клара снова переспросила. Эд кивнул, хотя она не могла его видеть, — Мистер Тич, вы понимаете, что это не входит в мои… — Я заплачу, — Стид коснулся его руки, — Скажи ей.       Эдвард услышал, как Клара фыркнула. Через несколько секунд она включила камеру. Пиджак на белой футболке выглядел нелепо, а волосы она скрутила в быстрый пучок (или спала так? Эд не знал), но на лице было решительное и строгое выражение. Только складки в уголках глаз выдавали, что Клара только что проснулась. Тич повернул телефон экраном к врачу. Стид подошел ближе.       Перед тем как отключиться, Клара выключила камеру и заговорила теплее. Эд прижал телефон плечом: нужно было помочь перетащить пса. — Как Израэль? У него была температура, — Эдвард уловил в ее голосе что-то вроде заботы и поморщился. Он совсем, блять, забыл о Иззи, — Синьор Санторо просил не прерывать занятия, и если Израэль…- она торопливо заговорила о том, что думал синьор Санторо. Эд думал о том, что телефон выскальзывал у него из-под щеки и мог разбиться. — Да-да, он придет сегодня, — Эдвард быстро взглянул на часы в кабинете и снова прижал телефон, — Ничего, если он будет один?       Клара помолчала, и было слышно, как она вздохнула. — Ничего, — она помолчала снова, — В конце концов, это просто занятия. Я пришлю счет вам на почту.       Стид положил руку ему на предплечье, и Эд усмехнулся в ответ. По сравнению с комком в горле, который успел раствориться, Клара была не самым страшным из происшествий. — Это девочка, — сообщил Стид, когда они вышли из клиники. Тич успел стрельнуть сигарету у медбрата, который немного говорил по-английски и курил сладковато-вишневую дрянь, — У нее сломана лапа, и она очень ленивая. Не вставала, потому что не захотела. А потом попыталась укусить медсестру, потому что ей вкололи обезболивающее.       Эдвард фыркнул, смеясь вперемешку с сигаретным дымом. Ему хотелось спать, и было, вообще-то, холодно в шортах. Из проснулся несколько минут назад — в ответ на «какого хера, бать?» Эд скинул ему «давай сам сегодня?» и денег на такси. Иззи написал «спасибо» и, кажется, не злился. — Оставишь ее? — Эд кивнул на дверь клиники. Стид улыбнулся. — Да. Как мы ее назовем?       Эдвард прикрыл глаза и задумался. — Кьянти. Звучит по-итальянски, а? — Эд! — Стид рассмеялся так искренне, что Тич открыл глаза и сонно сощурился, — «Кьянти» — это вино.       Тич буркнул что-то в свою защиту, что-то вроде «черт, я не знал» — он правда не знал. Слышал где-то. Может, от той старой синьоры, которую полагалось называть синьориной, а может, что-то такое говорил Иззи. Наверное, Иззи. Стид положил ладонь ему на колено. — Знаешь, а мне нравится «Кьянти». Мне кажется, это подходит ей больше всего, — он сжал ладонь и вдруг обернулся, глядя за пустую парковку, — Проводить тебя? Мы приехали почти к твоему дому, здесь минут пять или десять.       Эд посмотрел на белый фиат и кивнул. Оказалось, они заехали за кондоминиум и оказались в такой заднице города, куда даже Тич никогда не заглядывал. Вскоре шоссе сменилось сначала заправками, потом редкими минимаркетами и одноевровыми магазинами, а потом потянулись ряды одинаковых белых домов. Когда они подошли к подъезду, солнце уже поднялось и грело белые крыши с солнечными панелями и спутниковыми тарелками. — Напиши мне, когда заберешь Кьянти, — Эд хотел протянуть Стиду руку, но неловко сунул ее в карман и качнулся. Вторая рука сама собой влезла в волосы, поправляя резинку, — Ей нужны какие-нибудь игрушки, наверное, хер знает, ошейник там. У меня никогда не было собаки. — Хорошо, — Стид приподнялся и поцеловал его в уголок губ, — Извини, что разбудил.       Эд так и не смог сказать, что Боннет мог с чистой совестью забить на это хер.       Ковыряясь ключом в замке, он снова услышал укулеле. Эд прижался плечом к двери и прислушался: ему показалось, что он различал слова. Иззи пел хрипло и будто только пробовал — то ли голос, то ли гитару. — I won’t get in your way, — укулеле мешалась с его голосом: они друг другу не подходили, — when you want to set sail. After all, it’s up to you. But when I go away, please, don’t beg me to stay, don’t you try to…       Израэль замолчал, а потом снова спел последнюю строчку: кажется, поменял аккорд. Эд выдернул ключи и сжал их в ладони, прижимаясь к двери спиной. Он все еще был в этих тупых шортах и майке с пингвином, у которого вместо клюва был противогаз. Что-то про экологию, наверное. Эдвард отлип от двери и вытянул телефон из кармана, пытаясь найти по карманам мелочь. Кое-как он наскреб пять евро разными монетками. Эд: я в магаз зайду. что-нибудь нужно? Эд: учти только, денег нихера, а нам еще за аренду платить.       Из ответил не сразу. А потом решил не отвечать совсем. Эд вспомнил Клару с ее сухим «это просто занятия» и поморщился, растирая лицо. Она, блять, действительно прислала счет.       Клара придержала Иззи дверь и хотела помочь спуститься с пандуса, но он съехал сам и остановился в опасной близости от чьего-то багажника. Она торопливо спустилась за ним, оскальзываясь на кафеле. «Я подожду такси» — пробормотала Клара в ответ на его взгляд. Она уже копалась в сумочке. — Поделишься? — Из кивнул на пачку Lucky strike. Клара молча вытянула еще одну, — Спасибо.       Она оперлась на перила, скользнув взглядом по знаку, запрещающему курить, прямо у них над головой. Израэль усмехнулся и тоже туда посмотрел. Прямо под знаком, прислонившись к стене, с кем-то ссорилась медсестричка, стряхивая пепел на рукав халата. — Как ты? — Клара поджала ноги, смешно устраивая их на перилах, — Ты не выглядишь больным. — Правда? — Иззи кивнул на кресло и фыркнул, пытаясь справиться с пластиковой зажигалкой, — Ну, спасибо.       Клара покраснела. Из рассмеялся, но подавился дымом и закашлялся, все еще фыркая. — Я не это имела в виду. Твой отец говорил, у тебя была температура, а до этого ты прервал занятие, я просто хотела…       Она на секунду коснулась лба кончиками пальцев. Из перестал кашлять и отвернулся, машинально колупая дыру на колене. Повисла долгая пауза. Клара наблюдала за тем, как огонек медленно съедал бумагу, превращая ее в пепел. — Эд знает, что ты куришь? — Клара качнулась и схватилась за перила крепче. Иззи дернул плечами. — Нет. С чего бы? — Из дотянулся до пепельницы, приделанной к мусорному ведру. Оно тоже было белым. Клара хмыкнула что-то вроде «так и думала», — Он много чего не знает. А что бы ты сделала?       Клара приподняла бровь и слезла с перил. Она села на ступеньку выше, пытаясь быть вровень, но Иззи отвернулся, когда она попыталась заглянуть ему в глаза. — Не знаю. Поговорила бы с тобой. — Со мной? — Из засмеялся. Клара усмехнулась, сбивая пепел кончиками пальцев. «Ты прав, так себе идея». Израэль кивнул и вдруг перестал смеяться и сам поймал ее взгляд, — Почему у меня до сих пор не получается?       Клара на секунду замерла с прежней усмешкой в уголках губ. Она хотела спросить, что именно, но поняла раньше, чем открыла рот. Из смотрел прямо на нее, подперев щеку. У него были усталые темные глаза. — Я не должна тебе этого говорить, — буркнула Клара. Она ожидала чего-то колкого в ответ, но Иззи молчал, — Синьор Санторо думает, что тебе нужно время, — снова молчание, — Израэль… — Из. — Хорошо, Из. Тебя что, в школе дразнили? — Клара попыталась усмехнуться, но усмешка провалилась. Она прикрыла глаза, — Он думает, что ты чего-то боишься. Это всё, что я знаю. Получится, когда перестанешь.       Таксист на разбитом «ситроене» долго ругался с вахтером из-за шлагбаума. Израэль закрыл уши наушниками, прислонился головой к стеклу и прикрыл глаза, чувствуя, как горький вкус жженой бумаги оставался глубоко в горле. Он боялся высоты, тесных лифтов и старого охранника в младшей школе, который постоянно говорил сам с собой и научил половину учеников ругаться. Но ничего из этого — ни лифты, ни высота, ни старый сумасшедший дед — не подходило, если подумать получше. Израэль положил руку на колено и представил себя канатоходцем между двумя небоскребами.       Кресло, которое не складывалось с первого раза, чем-то загремело в багажнике.