Дурное влияние

После их разговора Чан не может перестать думать о Феликсе. Он очень скучал по младшему. Их дружба была для него чем-то дорогим. Три года он хотел вернуть Феликса. И теперь, когда они, наконец, снова тусуются, у них открылся совершенно новый аспект их отношений. Феликс выбрал Чана, чтобы тот испортил его невинность. Честно говоря, это пугает Чана до усрачки. Он хочет помочь Феликсу по многим причинам, некоторые из которых очень эгоистичны, но ещё он не хочет подвергать опасности их дружбу.   Если Чан будет честен с самим собой, с тех пор, как Феликс вернулся в его жизнь, его чувства к младшему сильно изменились. Это была настоящая дружба, когда они оба были подростками, но сейчас? Что ж, Чан хочет большего. Он хотел большего еще до того, как они поцеловались.   И так уж получилось, что он попал в ситуацию, в которой Феликс просит его развратить его. Потихоньку учить его удовольствиям взрослой жизни, взять у Феликса именно то, чего он втайне от него хочет. Чан задаётся вопросом, разорвал ли бы Феликс их договорённость, если бы знал, как сильно Чан уже жаждет Феликса. Не только в плотском, но и в романтическом плане. Он чувствует себя жалким из-за этого. Из-за того, что он уже сделал бы что угодно для Феликса.   Той ночью он засыпает, думая о Феликсе, как часто делал в последнее время. Чан просыпается от очень неожиданного сообщения.  

Феликс:

Я хочу получить кайф

Типа, с травкой

  Чан: Ты уверен?  

Феликс:

Да, я хочу посмотреть, каково это.

Ты можешь достать немного?

  Чан: Да, когда?  

Феликс:

В эту пятницу? 

Родители уезжают на годовщину, так что дом будет в нашем распоряжении :)

Приходи в 7, я закажу пиццу <3

 

++++++   Чан понятия не имел, о чём он думал, направляясь к Феликсу примерно на четыре часа раньше, но он, честно говоря, не мог дождаться встречи с ним. Он добрался до дома, заметив, что родители Феликса уже уехали. Хорошо. Чану будет очень трудно смотреть им в глаза после того, что он сделал с их сыном не так давно. Он садится, прислонившись к входной двери, лицом к улице. Достаёт телефон, успокаивается и ждёт, когда Феликс, наконец, вернётся домой. Он изо всех сил старается выкинуть из головы образы и звуки последнего раза, когда они были вместе.   Феликс извивался и дрожал.   Задыхался, умоляя. — Чан, пожалуйста... пожалуйста, Чан.   Наконец ему удается сосредоточиться на рандомном видео на YouTube, ожидая так терпеливо, как только может. Так было до тех пор, пока он не услышал характерный стук конверсов Феликса чуть дальше по дороге. Он поднимает взгляд прежде, чем Феликс замечает его, и о, чёрт, о чёрт, о чёрт. Феликс не в своей обычной форме. Фактически, он в женской. Другой галстук, гольфы до колен и чёртова плиссированная юбка.   Феликс, наконец, отрывается от своего телефона и поднимается по крыльцу, замирая на месте, когда видит Чана. Старший смотрит на него с открытым ртом, шок застыл на его лице.   — Я проиграл пари, — выпаливает Феликс, огорчённый тем, что Чан не только помог ему подрочить, но теперь и увидел его в юбке.   Чан ничего не может сказать, слишком ошеломленный тем, как Феликс смотрит на него сверху вниз, его щёки покраснели.   — Подвинься, мне нужно открыть дверь, — ворчит Феликс.   Чан, наконец, выходит из транса, поэтому, услышав требование Феликса, вскакивает на ноги. Он следует за Феликсом внутрь, закрывая за собой дверь.   — Ты рано, — это всё, что говорит Феликс, опускаясь на диван и скрещивая лодыжки на кофейном столике. Он пытается вести себя небрежно назло. Он не хочет показывать Чану, как он смущён, это только заставит старшего дразнить его ещё больше.   — Да, вполне. Если бы я знал, что ты будешь одет в это, я бы вообще не пришёл.   — Что, почему? — он не может поверить в реакцию Чана. Конечно, это должно было показаться немного странным, но Феликс не думал, что Чан будет испытывать к нему отвращение из-за того, что он одет в женскую одежду.   За исключением того, что Чан не испытывает отвращения. На самом деле, прямо противоположное. Теперь всё, что Чан может слышать — это тихое хныканье Феликса, когда он в последний раз прикасался к нему, звучащее заевшей плёнкой в его голове. Он так отчаянно хочет услышать эти звуки и многое другое прямо сейчас. И именно поэтому он не может удержаться от того, чтобы не сказать именно то, что думает.   — Потому что... я не думаю, что смогу контролировать себя, когда ты выглядишь так, Ликси. То, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас, очень неуместно, но я думаю, ты заслуживаешь этого, когда выглядишь как самое точное определение греха, — говорит он.    И обычно Феликсу стало бы стыдно, если бы кто-то назвал его грешником. Но то, как Чан говорит это, грубым голосом, с тёмными глазами, он знает, что тот говорит это с желанием. Вместо стыда он чувствует тепло глубоко в животе. Он хочет, чтобы Чан снова прикоснулся к нему, но не знает, как попросить. Даже не знает, хочет ли этого Чан. Но Чан избавляет его от хлопот и задаёт ему вопрос.   — Феликс, можно я снова прикоснусь к тебе? Мы можем вычеркнуть что-нибудь ещё из твоего списка.   Младший садится, упираясь ногами в пол.   — Эм, что ты имеешь в виду?   Чан пока не отвечает, вместо этого он опускается на колени прямо перед коленями Феликса и смотрит на него снизу вверх. Он неуверенно тянется вверх, лаская бёдра Феликса, устремляя на него вопросительный взгляд.   — Да, — говорит Феликс, — что бы ты ни хотел со мной сделать, ответ — да.   — Ну, ради ясности, я собираюсь отсосать тебе. Ты в порядке с этим?   — Пожалуйста, Чан.   А Феликс такой красивый, когда умоляет.   Чан протягивает одну руку вперёд и гладит Феликса через нижнее белье, обычные серые боксеры, которые слегка контрастируют с женственным изгибом его бёдер под юбкой. Цвет даёт Чану увидеть, что Феликс истекает предэякулятом на нижнее бельё. Он твёрдый с того момента, как Чан окинул его голодным взглядом.   Он не хочет быть слишком жестоким, поэтому, лаская его через ткань ещё несколько секунд, Чан стягивает нижнее бельё Феликса, полностью стягивая его с ног. Юбка соскользнула на место, прикрывая промежность, а складки изящно облегают верхнюю часть бёдер. Его ноги неконтролируемо раздвигаются, бледные бёдра и колени переходят в длинные белые гольфы.   Чан сдерживает стон при виде Феликса, расслабленного и желающего. Однако он внимательно наблюдает. Чтобы убедиться, что Феликс всё ещё хочет всё то, что Чан даёт ему. Наконец он протягивает руку и, затаив дыхание, поднимает подол юбки Феликса, пока его член не обнажается. Головка раскраснелась пыльно-розовым, скользкая от предэякулята, единственная капелька стекает вниз по стволу.   Чан улыбается, как будто только что открыл прекрасный рождественский подарок. — У тебя такой милый маленький член, Ликси.   Феликс знает, что он немного меньше среднего, ничего миниатюрного, но он чувствует себя именно так, по сравнению с тем, каким большим член Чана выглядит в его штанах. Это заставляет его хныкать от того, каким маленьким он чувствует себя под Чаном.   А затем Чан тянет руку, другой лаская бедро Феликса. Он держит член Феликса и начинает медленно надрачивать, размазывая обильное количество предэякулята по всей длине. Затем он наклоняется, глядя на Феликса снизу вверх, плотно проводя языком по головке.   Феликс вздрагивает и судорожно вздыхает. Чан приоткрывает губы, слегка высунув язык, когда обхватывает головку. Из Феликса вырывается воющий стон.   — Ох... Чан, так хорошо, — стонет он.   Чан посасывает головку, прежде чем оторваться от члена, чтобы ответить.   — Хороший мальчик, Ликси. Всегда говори мне, как ты себя чувствуешь. И обязательно дай мне знать, если ты в какой-то момент захочешь, чтобы я остановился.   — Пожалуйста, Чан. Пожалуйста, не останавливайся. Ты убьёшь меня, если остановишься, — Феликс скулит, сжимая руками ткань собственной юбки.   Поэтому Чан снова обхватывает губами член Феликса, на этот раз опускаясь ниже, пока его нос не касается лобка младшего, заглатывая всю его длину. Для Чана это легко, но всё равно очень приятно, когда Феликс наполняет его рот.   Он начинает двигаться, скользя ртом вверх и вниз по члену Феликса. И Феликс думает, что это может быть рай. Плотный влажный жар рта Чана, ощущение, как Чан водит языком по нижней части его члена. Такое ощущение, что Чан пошёл в полную силу, сразу. Никаких дразнений, никакой подготовки к этому. Просто настойчиво засасывает, сглатывает, когда член Феликса касается задней стенки его горла.   Феликс уже чувствует, как нарастает его оргазм, поднимающейся волной. Он пытается сдерживаться, он не хочет, чтобы это закончилось так быстро. Но есть Чан, который жадно ласкает его, и вид губ Чана, опухших и красных, обхватывающих его член, и он не может больше выносить это.   — Чан, Чан. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я сейчас кончу, — скулит он, пытаясь оттащить Чана за волосы, но старший просто стонет вокруг его члена, сопротивляясь.   Этого достаточно, чтобы довести его до крайности, а затем он наполняет рот Чана. Чан доводит его оргазм до конца, а затем отстраняется, вытирая влажный рот тыльной стороной ладони.   — Прости, Чан.   — За что, Ликси? — Чан выглядит озабоченным.   — Я... я кончил тебе в рот, — смущённо говорит он, глядя куда-то вниз.   Чан смеётся над ним. — Я хотел, чтобы ты это сделал.   — Правда?   — Да, это горячо. К тому же я хотел попробовать тебя на вкус.   Феликс краснеет и хихикает. — Ты какой-то мерзкий, Чанни.   — Да, я знаю.   ++++++   По завершении их постминетной проверки ( "Ты в порядке", "Да, я в полном порядке. Спасибо, Чан"), они расположились в гостиной. Они решили устроить киномарафон и посмотреть все непристойные комедии, которые Феликсу никогда не разрешали смотреть. Они на середине "Несносных Боссов", коробки с пиццей стоят на журнальном столике. Они передают косяк из рук в руки.   Как и тогда, когда Феликс попросил Чана напоить его, Чан очень серьёзно относится к этой ответственности. Он следит за тем, чтобы у них был только лёгкий кайф, не желая, чтобы Феликс перестарался и получил плохой опыт с первого раза. Например, как когда Чан скурил свой первый косяк и "плавал" около двух часов, прежде чем выблевал два килограмма оранжевой рвоты, а потом потерял сознание в душе. Честно говоря, с тех пор Чан редко курил, сегодняшняя ночь стала исключением.   Так что да, он хочет, чтобы Феликс приятно провёл время. И это совершенно не только потому, что у него есть потребность заботиться о Феликсе, присматривать за ним. Впрочем, он всегда такой. Друг-папа. Так что это никак не связано с тем, как сильно он тоскует по Феликсу.   Они заканчивают косяк и просто бездельничают, свернувшись калачиком друг против друга. Приятно, почти по-домашнему. Затем Феликс разрушает спокойствие Чана.   — Хей, Чанни?   — Да, Феликс?   — Могу я отсосать тебе?   Чан давится воздухом, откашливаясь. — Что? — спрашивает он, немного паникуя.   Феликс елозит, пока не оказывается на коленях рядом с Чаном, практически умоляя. — Я хочу, чтобы ты научил меня, Чан. Чтобы тебе было хорошо.... Я имею в виду, чтобы кому-то было хорошо.   Чан вздыхает. — Нет, Феликс, мы не можем. Ты под кайфом.   — Я не настолько сильно... Ты не хочешь мой рот? — дуется он.   — Блять. Я хочу, поверь мне. Но мы можем подождать. Всё равно будет лучше, когда мы будем трезвыми... мы можем сделать это утром, если ты всё ещё будешь хотеть.   — Обещаешь? — спрашивает Феликс.   — Обещаю.   — Мы можем ещё поцеловаться?   Чан смеётся. — Конечно, Феликс, — говорит он. Они лениво целуются на диване. В конце концов Чан отправляет Феликса спать, пока сам прибирается и проветривает гостиную. Когда Чан забирается в постель Феликса, они снова целуются. Они засыпают, прижавшись друг к другу, Феликс тихонько похрапывает.   Феликс просыпается, чувствуя сильную жажду, но в остальном всё в порядке. Он рад, что у него есть Чан, который направляет его, помогает делать первые шаги приятными и безопасными. Говоря о Чане, он исчез из кровати. Феликс натягивает большую рубашку из какого-то религиозного лагеря, в который он ездил в прошлом году, и бредёт по лестнице на кухню, откуда слышит запах готовящегося завтрака.   Чан стоит, оперевшись на кухонную тумбу и пролистывая ленту телефона. Должно быть, он надел футболку, когда проснулся. Футболку, через которую видно все мышцы, демонстрирующую бицепсы, которые Феликсу так и хочется укусить. Чан такой горячий по утрам. Кудри взбиты, а лицо слегка припухшее.   Феликс не уверен, разрешено ли ему это, но подходит и притягивает Чана к себе для поцелуя. Чан удивлённый вспискивает, но затем целует Феликса в ответ, обвивая его руками.   — Доброе утро, Ликс.   — Доброе, Чанни. Тебя не было рядом, когда я проснулся, — дуется он.   — Это потому, что я готовил завтрак.   — Оу. Я думал, это потому, что ты пытался нарушить своё обещание.   — Хм?   Феликс лишь мило улыбается, а затем опускается на колени, глядя снизу вверх из-под ресниц. — Ты обещал дать мне отсосать тебе утром.   Феликс скользит руками вверх по бёдрам Чана, одной рукой дергая за шнурок на штанах. Чан останавливает блуждающую руку Феликса, нежно сжимая запястье младшего.    — Ликс, ты не обязан, — говорит Чан, свободной рукой заправляя прядь волос Феликсу за ухо.    Феликс невинно моргает, глядя на него. — Пожалуйста, научи меня, Чанни. Я хочу заставить тебя кончить.   Чан почти ноет при этом. — Чёрт. Хорошо, детка. Что угодно для тебя.   Чан стягивает свои пижамные штаны и боксеры так, чтобы они свободно сидели на верхней части его бёдер. Он уже наполовину возбуждён, вид Феликса на коленях уже вызывает у него боль. Его член слегка изгибается кверху, к животу, длина никоим образом не кажется меньше из-за аккуратного пучка тёмных волос в том месте, где член переходит в таз.   Глаза Феликса расширяются, когда он обнаруживает, что его рот начинает наполняться слюной. Он почти смущён тем фактом, что у него течёт слюна при виде члена его лучшего друга. Тем не менее, он больше сосредоточен на вопросе, сможет ли он вообще поместить его в рот.   Когда Феликс колеблется, Чан успокаивает его. — Тебе не нужно ничего делать, детка. Мы можем остановиться прямо сейчас, всё в порядке.   — Нет! Я хочу, Чан. Я просто.... он влезет вообще? — спрашивает он, а затем сразу же дуется, когда слышит, как Чан усмехается.   — Есть только один способ узнать это, маленький Ликси.   На эти слова Феликс неуверенно протягивает руку и берёт член Чана. Они оба закипают от возбуждения при виде маленькой руки Феликса и его коротких пальцев, едва обхватывающих Чана, которые кажутся слишком крохотными на фоне огромного члена Чана.   Он начинает надрачивать, пытаясь вспомнить, что Чан сделал с ним вчера. Чан морщится, но прежде чем Феликс успевает запаниковать, Чан напоминает ему.   — Помнишь, что я тебе говорил, Ликс? Плюнь на руку для меня, так будет лучше. Мне не пришлось вчера из-за того, как сильно ты тёк. Я не теку так, как ты, детка. Твой член так сильно течёт, что это даже мило.   Феликс снова дуется на Чана, но плюёт себе в руку. Член Чана дергается при виде и звуке этого. Чан слишком грязный, чтобы никак не отреагировать на это. Феликс возвращает руку и как следует дергает Чана. Каким-то образом, когда Чан полностью напрягся в руке Феликса, его член стал ещё больше, как бы Феликсу это ни казалось невозможным.    Какое-то время он дрочит Чану, просто пытаясь привыкнуть касаться кого-то другого. Он может сказать, что Чан полностью возбуждён. Но он слишком уважительно и заботливо относится к Феликсу, чтобы просить о чём-то большем. Поэтому Феликс решает за него. Он наклоняется вперёд, и котёнком лижет кончик, пробуя собравшийся там преякулят. Чан шипит, кладя руку на затылок Феликса.   Дрожь пробегает по телу младшего. Он причина, по которой Чан так взвинчен, причина, по которой Чан издаёт этот тихий звук, и это заставляет Феликса чувствовать слишком много. Немного власти, немного сексуальности и, честно говоря, немного любви к мужчине над собой. Несмотря на всё это, он хочет, чтобы Чан чувствовал себя хорошо. Хочет заставить его стонать, дрожать и кончить для него.   Поэтому Феликс снова наклоняется, чуть более уверенно, и облизывает член Чана по всей длине. Старший резко выдыхает, когда Феликс проводит языком снова и снова, вылизывая весь член Чана, пробуя его на вкус и изучая. Он позволил слюне скопиться на языке, чтобы смазать ею член Чана, теперь связывая влажность с удовольствием.   Как только ему кажется, что Чан достаточно отчаялся, судя по умоляющему взгляду в его глазах и тому, как пальцы рефлекторно сжались в волосах Феликса, он открывает рот и скользит вниз по члену. Он опускается лишь наполовину, прежде чем задыхается и останавливается.   — Детка, не торопись. Тебе не нужно делать то же, что делал я. Я намного больше тебя.   Феликс вздрагивает.   Чан продолжает. — Ты можешь просто сосредоточиться на головке, она самая чувствительная. Просто используй свои руки на остальной части. Хорошо, Ликси?   — Да, Чанни, — говорит он, а затем снова обхватывает член Чана своей маленькой ручкой.   Он дрочит ему, наклоняясь, проводя языком по головке и слегка толкаясь в щель.   — Блять, Феликс. Ты так мило выглядишь, — говорит Чан, поглаживая волосы Феликса.   Феликс практически гордится собой, прежде чем обхватывает губами кончик члена Чана и слегка посасывает. Чан стонет, касания рук и рта Феликса, наконец, облегчают боль в его болезненно твёрдом члене.   Феликс находит умеренный ритм, зная, что это хорошо по похвале, которую он получает.   — Боже, Феликс. Так хорошо, детка. Твой рот такой чертовски приятный.   Чан такой разговорчивый, и это так сильно заводит Феликса. Его собственный член болел и пульсировал в пижамных шортах. Он напирает на Чана с новой силой, двигаясь немного быстрее и посасывая сильнее, вращая языком. Слюна стекает с его розовых губ и собирается в небольшую лужицу на полу под ним.    — Блять, Ликс. Ты вот-вот заставишь меня кончить, — Чан стонет, вцепившись обеими руками в волосы Феликса.   Феликс отрывается, всё ещё проводя рукой по члену Чана. — Я хочу, чтобы это было на моем лице, Чанни.   Чан делает паузу, удивлённо глядя на Феликса. — Господи Иисусе, Ликси. Когда ты успел превратиться в такую ​​шлюху?   — Думаю, ты пробуждаешь это во мне.   Чан рычит и сжимает себя в руке, жадно надрачивая себе. Он смотрит на Феликса сверху вниз, выглядя совершенно выебанным. Феликс не намного лучше. Губы опухшие и все в слюне, рот слегка приоткрыт, ожидая, когда Чан кончит на его лицо.   — Блять, Феликс. Я сейчас кончу, — предупреждает Чан, а затем брызгает толстыми лентами на лицо Феликса. Немного попадает в рот, остальное на щёки, подбородок и губы.   Феликс моргает, открывает глаза, изумлённо глядя на Чана, который закрывает рот и сглатывает.   — Спасибо, Чан. Какой интересный урок! — он ярко улыбается.   — Ёбаный свет, — говорит Чан, растирая лицо руками. Феликс станет его чёртовой смертью.   Пока Чан приводит себя в порядок, убирая член обратно в нижнее белье, Феликс высовывает язык, пробуя сперму на собственных губах. Всё не так плохо, как он думал. Чан почти с любовью улыбается Феликсу, поворачивается, берёт бумажное полотенце, смачивает его, наклоняется и аккуратно вытирает Феликсу лицо. Он помогает ему подняться, негнущиеся ноги Феликса против.   Чан улыбается Феликсу. — Как ты такой идеальный? — он почти шепчет   Феликс хихикает, и Чан наклоняется к нему, прижимаясь ртом к губам Феликса. Они нежно целуются и отстраняются друг от друга.   В следующий момент они слышат, как открывается входная дверь.   — Феликс, дорогой. Мы вернулись раньше, — зовёт мама.   Чёрт, если бы они пришли сюда на две минуты раньше, рот Феликса всё ещё был бы на члене Чана.   На волоске от ёбаной смерти.