Дурное влияние

Феликс и Чан решили быть осторожнее после того, как их чуть не поймали. Если быть точнее, они больше не будут встречаться в доме консервативных и религиозных родителей Феликса. Даже если они думают, что дом будет пустовать. Помимо того, что Феликсу приходится постоянно ходить вокруг да около, они уже привыкли к удобной рутине.   Феликс ездит к Чану столько раз, сколько может "изучать священные писания". А когда он не может, он тратит свое время на то, чтобы отправлять Чану заигрывающие сообщения или дрочить. Теперь, когда он знает, что делает, ему становится намного легче (или, точнее, он кончает намного легче). Особенно теперь, когда у него есть реальный жизненный опыт и реальные жизненные сценарии. Ещё есть порно, которое помогает. Феликс постепенно начинает понимать, что именно ему нравится. Что, после восемнадцати лет репрессий, кажется, уже немало.   Ещё один вечер пятницы. Феликс пришёл к Чану после смены в кафе. Они свернулись калачиком в постели Чана, по телевизору шла серия какого-то мультяшного сериала. Чан обнимает Феликса со спины, одной рукой нежно играясь с его волосами. Феликс, однако, чувствует себя немного нетерпеливым. Когда немного ранее Чан открыл ему дверь, на нём были только шорты, большая часть его обнажённой кожи была выставлена напоказ. Хотя Чан обычно почти всегда ходит полураздетым, у Феликса каждый раз текут слюни. Чан такой горячий, а Феликс единственный, кто может касаться и поцеловать его.   Так что через некоторое время ему надоедают все эти нежные обнимашки. Он хочет, чтобы Чан заставил его видеть звёзды, и он хочет этого прямо сейчас. В последнее время он фантазировал о том, как они с Чаном проходят весь путь до конца. Фантазировал о том, как Чан втрахивает его в матрас, пока Феликс не забудет всё, кроме имени старшего.   И Феликс, немного поддразнивая, крутит бёдрами, словно пытаясь устроиться поудобнее. Когда Чан даже глазом не ведёт на это, он решает быть более напористым, поворачивая бёдра так, что его задница плотно прижимается к члену Чана.   — Ликс, перестань. Ты заставляешь меня возбуждаться, — стонет Чан.   — Ага, в этом и смысл, — отвечает Феликс, закатив глаза.   — Да неужели? Не собираешься сказать мне, чего ты хочешь? Или будешь продолжать дразнить?   — Я... я хочу, чтобы ты... занялся сексом со мной... типа, вставил в меня член, — Феликс замолкает. Потому что, хотя он определённо больше не невинен, ему всё ещё трудно сказать слово "трахнул". Особенно, если он должен сказать: "Пожалуйста, Чан, трахни меня".   — Нет, — отвечает Чан, прежде чем поцеловать Феликса в щёку.   — Почему-у-у?   — Потому что, Феликс, у тебя раньше ничего не было внутри. Я не собираюсь вот так сразу засовывать свой здоровый член в твою маленькую узкую задницу, — говорит он с ухмылкой.   Феликс скулит. — Ты специально так сказал, не так ли?   — Может быть, — отвечает Чан. — Как насчёт того, чтобы я попробовал тебя отфингерить? Посмотрим, понравится тебе или нет.   Феликс с готовностью кивает. Что угодно, лишь бы добраться до Чана и трахнуться с ним как можно скорее. Чан быстро избавляет Феликса от одежды, пока тот не остаётся полностью раздетым. Чан наклоняется для страстного поцелуя, их языки в предвкушении скользят друг по другу.   Феликс откидывается на спинку кровати, немного смущённо раздвигая ноги. Хотя капельки предэякулята уже скатываются по его члену, Чан всё равно выдавливает смазку себе в ладонь, прежде чем смазать ею член Феликса. Младший вздрагивает от этого ощущения, живот на мгновение напрягается. Руки Чана всегда так хорошо ложатся на его тело, что он думает, что никогда не устанет от этого чувства. Или то, как выглядит рука Чана, с венами, извивающимися под его бледной кожей, гладкая и блестящая ладонь, обёрнутая вокруг его члена и неторопливо двигающаяся вверх-вниз.   Он переключается то к медленным надрачиваниям, то водит пальцами и ладонью по головке, понемногу заводя Феликса. К этому времени лицо младшего уже всё раскраснелось, его грудь вздымается и опускается быстрее чем раньше, в ожидании, когда Чан сделает то, что обещал. Долго ждать не приходится.   — Хорошо, детка. Я смажу пальцы, а потом начну вводить их в тебя. Попробуй растягивать себя для меня.   Рука Чана покидает тело Феликса, чтобы снова взять смазку. Феликс скулит и обхватывает рукой свой член, медленно водя кулаком, наблюдая, как Чан скользит по нему пальцами. Чан становится на колени между раздвинутыми ногами Феликса, садясь на пятки. Он наклоняется вперёд и берёт член Феликса одной рукой, в то время как другой тянется вниз, осторожно обводя дырочку подушечками пальцев.   — Выдохни, Ликс. Сначала это может показаться неприятным, но я обещаю, что сделаю всё хорошо.   — Хорошо, Чанни. Я готов.   Чан наклоняется и нежно целует. Мастерски выполняя несколько задач одновременно, он работает языком, качает кулаком и аккуратно проталкивает указательный палец в Феликса. Он отстраняется, наблюдая за выражением лица младшего на наличие какого-либо дискомфорта, когда вводит и выводит палец, всё это время играясь с его членом.   Как только ему кажется, что Феликс готов, он добавляет следующий палец и медленно вводит его вместе с первым. Теперь Феликс чувствует растяжение, мышцы его бёдер напрягаются, когда он пытается расслабиться.   — Всё в порядке, детка. Ты хорошо справляешься. Дай мне знать, если тебе нужно остановиться.   — Я в порядке, мне не больно, — Феликс улыбается Чану, который стоит на коленях между его ног и так внимательно наблюдает за его лицом. Это определённо не больно, но теперь он чувствует растяжение немного сильнее, и слабое покалывание, когда его тело привыкает к ощущению.   Чан, наконец, отводит взгляд и начинает работать двумя пальцами, наблюдая, как они исчезают внутри тела Феликса. Он не торопится, выпрямляя пальцы на входе и подгибая на выходе. Феликс уже успокоился, напряжение отступает, превращаясь в удовольствие. Так было до следующего толчка пальцев Чана, которые трутся о нужное место внутри него.   — Ой. Боже мой. Чан, это была?..   — Да, Ликси.   — Пожалуйста, ах... дерьмо. Пожалуйста, сделай так снова.   Чан лишь хихикает себе под нос, наблюдая, как Феликс неконтролируемо насаживается на его пальцы. Старший просто выжидает, дразняще касаясь простаты Феликса, заставляя младшего скулить и издавать тихие "пожалуйста" снова и снова.   — Сейчас я добавлю третий палец. Как думаешь, сможешь вынести это, детка?   — Да, да, пожалуйста, Чанни. Больше, пожалуйста, я просто хочу больше.   Чану потребовалась вся его сила воли, чтобы не просто по-быстрому убедиться, что Феликс достаточно растянулся, и наконец дать ему свой член, как он просил ранее. Он хочет не торопиться, пусть Феликс насладится его первым разом. Однако это не мешает ему трепать языком. Ему нравится, как на это реагирует Феликс.   — Хм? Тебе так нравится, когда я трахаю тебя пальцами, правда, детка?   — Д-да, Чан. Это так приятно.   Чан быстро смазывает три пальца, убеждаясь, что с них капает смазка, чтобы причинить Феликсу как можно меньше неприятных ощущений. Он возвращает руку, продолжая лениво надрачивать и медленно толкаться тремя пальцами в узкую дырочку Феликса.   — О, о, Чан... ммм.   — Ты в порядке, Феликс?   — Да. Да. Я чувствую, как моя дырка растягивается, но мне это нравится. Пожалуйста, Чан, пожалуйста…   — Что? Чего ты хочешь, детка?   — Пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня своими пальцами, Чанни.   — Всё, что захочешь, детка.   Чан медленно вынимает пальцы, чтобы грубо толкнуть их обратно внутрь. Феликс пронзительно стонет, и это всё, что нужно Чану для подтверждения того, что он всё делает правильно. Он вводит пальцы в задницу Феликса и выходит из неё, входит под углом, пока не начинает толкаться в простату при каждом движении.   Феликс практически бьётся в конвульсиях под ним, поражённый чередой ощущений. Его живот, бёдра и даже кулаки напряглись от удовольствия, которое доставляет ему Чан.   — Чанни, Чанни, я сейчас кончу. Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...   — Вот так, Ликси. Вот так. Ты такой молодец, так хорошо принимаешь мои пальцы. Ты можешь кончить, детка, кончи для меня.   Феликс напрягается в последний раз, выгибая спину над кроватью с открытым ртом. На мгновение он выглядит словно одержимым, прежде чем выпустить свой оргазм, покрывая себя густыми белыми полосами, с низким стоном, переходящим в скулёж.   Чан медленно вынимает пальцы и смотрит на Феликса с обожанием. Феликс чувствует себя так, будто лишился всех костей. Каждый раз, когда он был с Чаном, это было потрясающе. Этот раз ничем не отличается. Хотя в его жизни было всего около дюжины оргазмов, этот намного превосходит их все. Он смотрит на Чана в ответ, старший, кажется, и сам ошеломлён всем этим. Очертания его эрекции чётко видны сквозь шёлковые спальные шорты.   — Ты не собираешься тоже кончить, Чанни?   — Да, я, наверное, собирался заняться этим в душе или что-то в этом роде. Ты никак не можешь помочь мне в том состоянии, в котором находишься.   — Ты можешь сделать это здесь... и ты можешь кончить на меня, если хочешь.   Чан резко втягивает воздух. — Я начинаю думать, что тебе нравится, когда тебя покрывают спермой.   Феликс нерешительно скрещивает руки на груди. — Может быть, да. Так ты сделаешь это или как?   Чан улыбается Феликсу, и от этой улыбки у Феликса поджимается живот, а лицо краснеет пуще прежнего. Старший, похоже, принял решение, медленно вынимая свой член из шорт, не удосужившись их снять.   Он мучительно твёрд и уже подкошен тем, как Феликс только что развалился в его руках. Он плюет себе на руку и торопливо дрочит, любуясь развратным внешним видом Феликса. Его Феликса, потного, липкого и раскрасневшегося под ним, всё ещё тяжело дышащего после оргазма.    Феликс жадно наблюдает за Чаном, наслаждаясь его тихими подавляемыми стонами и видом его напрягшегося пресса, когда он достигает кульминации. Мгновение спустя Чан со стоном откидывает голову назад и кончает толстыми лентами на бёдра, член и торс Феликса, удваивая и без того уже имевшийся там беспорядок.   После успокаивающего долгого душа они снова падают в постель, снова прижимаясь друг к другу.   — Эй, Чан?   — Да, Феликс?   — Теперь я хочу, чтобы ты трахнул меня ещё больше, чем раньше.   Чан смеётся, крепче прижимая Феликса к себе. — Скоро, — всё, что он говорит.   ++++++   В то воскресенье, после церкви, Феликс возвращается к Чану. Он нервничает. Кусает ногти, нервно трясёт ногой. Потому что по какой-то причине, которую он не может понять, Чан хочет познакомить его с другими своими друзьями.   Феликс чувствует, что это может быть проверкой. Чтобы увидеть, достаточно ли крут Феликс, раз уж он решил действовать. Или, может быть, Чан проверяет, может ли Феликс спокойно относиться ко всей этой ситуации с "друзья с привилегиями", в которой они, по-видимому, оказались.   Чан впускает Феликса в дом, пока заканчивает готовиться. Феликс отвлекает себя, оглядываясь по сторонам. Он был здесь десятки раз с тех пор, как они с Чаном снова начали тусоваться, но он полагает, что его всегда отвлекала постоянная потребность во внимании Чана.   Теперь, когда он сосредоточен на окружении, он замечает все отличия от тех времён, когда родители Чана тоже жили здесь. Все спортивные награды мистера Бана исчезли. В гостиной и на кухне больше нет растений в горшках; Миссис Бан всегда заботилась о них. Феликс чувствует укол вины в груди. Вскоре после того, как отец Чана бросил его с мамой и уехал, миссис Бан вернулась к своей сестре в Корею.   Чану тогда было всего восемнадцать. Он едва закончил школу, и ему приходилось подрабатывать, чтобы платить за дом, в котором он вырос. И Феликс, его лучший друг в то время, бросил его, как и церковь. Он не думает, что когда-нибудь сможет загладить свою вину перед Чаном после такого предательства их дружбы. Он полагает, что самое меньшее, что он может сделать, это с радостью познакомиться с друзьями Чана. Теми, кто остался с ним в трудные времена.   Феликс оживляется, когда Чан возвращается в гостиную.   — Выглядишь довольным, — замечает Чан, улыбка, украшающая его лицо, заразительна.   — Я рад познакомиться со всеми, — отвечает Феликс.   Чан нежно целует Феликса, прежде чем схватить ключи и направиться к выходу. Феликс на мгновение задаётся вопросом, не представляет ли Чан его кем-то большим, чем просто друга. Он пытается похоронить эту надежду, прежде чем последовать за старшим к его машине.   Ужин проходит намного лучше, чем ожидал Феликс. После того, как их представили, друзья Чана — Минхо, Чанбин и Хёнджин — были очень дружелюбны. Они постоянно вовлекали Феликса в разговор. Заметно интересовались Феликсом и тем, что он думает и делает. Это было действительно приятно. Ну, в основном. Он не упускает из виду, как Хёнджин хлопает ресницами, глядя на Чана, и мило хихикает, когда Чан говорит что-то отдаленно смешное. Феликс не ожидал, что он окажется ревнивым типом, но вот он дуется, потому что такой симпатичный парень, как Хёнджин, явно хочет Чана.   И они понятия не имеют, что он занят. Или, по крайней мере, вроде как занят? Чан сказал, что не собирается спать ни с кем другим, пока они с Феликсом занимаются чем-то вместе. Но они не встречаются. Так что, если кто-то вроде Хёнджина пригласит Чана на свидание, согласится ли он? Бросит ли он Феликса ради кого-то более открытого, более опытного?   Чан прерывает его затянувшиеся размышления, объявляя, что он идёт заказывать десерт. Хёнджин, конечно же, встаёт вместе с ним. Он оставляет Феликса наедине с Минхо и Чанбином. Наступает пауза, прежде чем Минхо заговорил.   — Так... Что происходит между тобой и Чаном?   — Что ты имеешь в виду?   — Не прикидывайся дурачком, Феликс. Чан не затыкается, когда речь заходит о тебе. Не говоря уже о том, что весь вечер смотрел на тебя щенячьими глазками. Итак, я перефразирую свой вопрос... Вы трахаетесь?   — Минхо! — возражает Чанбин, но сдаётся под пристальным взглядом старшего.   Феликс на секунду замолкает, не уверенный, что Чан хочет, чтобы они знали. Но, честно говоря, Минхо чертовски его пугает. Поэтому в интересах самосохранения он отвечает на вопрос.   — Ещё нет, — это всё, что он говорит.   — Просто будь осторожнее с Чаном, ладно? Он эмоционален. Он через многое прошёл, много людей отпустил...   Феликс не сообщает, что он один из когда-то отпущенных.   Минхо продолжает: — Кажется, ты ему действительно нравишься, Феликс. Я не хочу, чтобы ему было больно.   Феликс не успевает ответить, потому что Чан возвращается к столу. Он внутренне удивляется тому факту, что это он — неопытный девственник, но Чан, очевидно, наиболее уязвимый из них двоих. И судя по тому, что подразумевает Минхо, Чан хочет от Феликса каких-то обязательств.    Должен ли Феликс этого хотеть? Хотеть, чтобы Чан испытывал к нему искренние чувства? Он думает, что хочет этого, но это эгоистично. Потому что он знает, что они никогда не смогут быть вместе должным образом. Не так, как, по его мнению, намекает Минхо. Но, возможно, ничего и не нужно менять. Возможно, они смогут продолжать в том же духе. Феликс счастлив, Чан тоже кажется счастливым. Что из этого может сделать больно?   ++++++   Чан подвозит Феликса после встречи, к счастью, не замечая дилеммы, в которой погряз Феликс. Феликс ускользает к себе в комнату, не особо желая здороваться с родителями. Он выполняет небольшие рутинные дела, убирается в комнате, принимает душ и, в конце концов, устраивается в постели, собираясь поиграть в Animal Crossing, когда на телефоне загорается уведомление.   Чан: Думаю о тебе <3  

Феликс:

Да? Что-то конкретное...?

  Чан: Ну, теперь, когда ты упомянул об этом... Я не могу перестать думать о том, как хорошо ты выглядел, покрытый моей спермой... Мой маленький грязный Ликси  

Феликс:

О боже! Чан!

  Чан: Что? Ты сам спросил... Просто честность   Шок Феликса от такого сообщения рассеивается, пока всё, что он может чувствовать, это возбуждение. Он встаёт, чтобы убедиться, что его дверь заперта, а затем снова укладывается в постель. С глубоким вздохом он решает: да, я собираюсь секститься с Чаном. Потому что Чан несправедливо привлекателен, а Феликс — вечно возбуждённый восемнадцатилетний парень.  

Феликс:

Хм, ты прав.

О чём еще думаешь?

  Чан: Я представляю, как красиво ты звучишь... ты был таким громким, когда мои пальцы были внутри тебя... стонал, как шлюха.  

Феликс:

Я не виноват, что ты заставляешь

меня чувствовать себя так хорошо.

Если бы я не старался так хорошо себя вести,

я бы умолял тебя о большем

 О твоём члене внутри меня

  Чан: Господи Иисусе, Феликс. Ты сводишь меня с ума Поверь, я тоже сдерживался Я просто знаю, что ты ощущался слишком невероятно на мне  

Феликс:

Ты трогаешь себя, Чанни?

Потому что я да

Я так отчаянно нуждаюсь в тебе, Чанни

Хочу, чтобы ты внутри меня, делал меня своим.

  Чан: Бля, детка. Хотел бы я приехать прямо сейчас Дать тебе всё, что ты хочешь, но не раньше, чем я заставлю тебя просить об этом.   Феликс начинает набирать следующее сообщение, когда его телефон начинает звонить. Это мама. Он отвечает, зная, что если он этого не сделает, она просто постучит в его дверь.   — Привет, Омма.   — Подойди в столовую, нам с отцом нужно поговорить с тобой.   — Хорошо.   Он заканчивает разговор, отправив Чану сообщение с извинениями, прежде чем спуститься вниз. Ничто не убивает стояк быстрее, чем телефонный звонок от мамы, так что он, по крайней мере, не беспокоится об этом. Когда он спукается в столовую, оба родителя сидят за столом, выглядя довольно сурово. Феликс садится напротив них.   — Это по поводу Чана, — говорит мама.   О, нет. Феликс думает. Как они узнали?   — Послушай, сын. Мы знаем, что ты пытался помочь этому мальчику. Но прошли недели, а он ни разу не появился в церкви, — говорит отец.   Чего?   — Феликс, это замечательно, что ты пытаешься направить его на правильный путь. Но мы не хотим, чтобы ты продолжал проводить с ним время, если он не серьёзно относится к поиску спасения, — добавляет мама.   — Но он серьёзно! — выпаливает Феликс.   Он понятия не имеет, что на него нашло, но он точно не потеряет Чана из-за этого.   — Сегодня он сказал мне, что готов прийти в следующее воскресенье!   — Это чудесно, Феликс, — мама чуть ли не светится. — Кажется, твоя тяжёлая работа окупается.   — Хм, ладно, будем ждать в воскресенье появления Бана, — бормочет его отец.   Замечательно! Теперь всё, что нужно сделать Феликсу, это убедить Чана прийти в церковь. В место и к людям, которые бросили его в трудную минуту. Должно быть легко...