Feniletilamine

      Всё тот же звон будильника прерывает сон студента, и Чуя вспоминает, что сегодняшний день, как и всегда скучный, проведёт ещё и без Ацуши. Это был первый и последний раз для тигрёнка, так как Накахара теперь без шуток собирается контролировать его, чтобы тот не объелся снова.

Интересно, как там Накаджима?

      Чуя звонит ему. Слышатся долгие гудки, и наконец, хриплый сонный голос мычит что-то в трубку: — Ч...Чуя? — Да-да. Как дела у тебя, Ацуши? — голубоглазый беспокойно спрашивает приятеля, пролетая мимо кухни, заходит в ванную комнату. — Полегче стало. Спасибо, что позвонил, — слышится зевание студента на другом конце трубки, отчего Чуя вздрагивает, роняя свою расчёску. — Пообещай мне, что сегодня придёшь после пар к Дазаю, исправлять долги! — Накахара больно хлопает себя по лбу, закрывая глаза. Накаджима слышит недовольное рычание рыжего товарища и улыбается, обматывая себя со всех сторон тёплым красным пледом. — Хорошо.       Разговор завершается длинным причмокиванием Ацуши, Чуе приходится отодвинуть дальше от уха мобильник, иначе может оглохнуть. Первокурсник раздумывает, какую прическу сделает сегодня, и решает просто покрыть волосы лаком, фиксируя пряди, чтобы те приятно выглядели и не мешали, спадая на лицо. Часть денег берёт из копилки, сделанной своими руками, соображает, сколько денег ему взять на дорогу в универ и обратно. На кухне было пусто, как и в холодильнике, поэтому позавтракать не получилось.

Это чё мне ещё и в магазин надо?

      Он шагает в сторону автобусной остановки, затем чуть ли не бежит сломя голову, потому что нужный транспорт начинает уезжать. Еле как садится, ему чудится, что ноги вовсе отказали после такой тяжелой утренней пробежки, от которой в глазах темнеет. Автобус трогается с места, и Чуя потихоньку засыпает на своем месте, уютно притулившись возле окна, укутываясь в свою кожаную тонкую курточку.       Пары проходят молниеносно, как и лекция по биологии в целом. Рюноске сразу же увидел, что Накаджимы нет, поэтому вызвал приготовленного Чую к доске, пока аудитория судорожно перешёптывалась. Рыжий пересказал параграф без запинки. Акутагава был доволен, даже очень, но всё-таки остановил Чую после пары, пока тот собирал сумку. — Что-то с Ацуши случилось?       От испуга Накахара вздрогнул и перевёл свой взгляд на хмурого биолога. — Объелся вчера, вот и сожалеет теперь. Ничего страшного, думаю, завтра будет как новенький, — молвит голубоглазый, закидывая тяжёлую сумку на плечо. — Напиши его адрес, — твёрдо произносит Рюноске, пронзая угрюмыми тёмно-серыми глазами студента и тотчас получает удивленный взор Чуи. — По работе надо, Накахара, не тупите, пожалуйста.       Первокурсник ничего не отвечает, а лишь криво пишет на каком-то обрывке маленького листочка адрес приятеля. Непонятно зачем, конечно, но пусть, раз препод просит, значит нужно выполнять просьбу, ничего с этим не поделаешь. Рюноске благодарит студента, быстро уходит из помещения передвигаясь, подобно призраку.       Чуя жалобно всхлипывает, стоя около двери и надеется, что сегодня Осаму не пришёл, но по закону подлости, дверь приоткрывается, а из небольшой щели высовывается забинтованная рука, резко хватающая за край рубашки юношу по ту сторону. Накахара ударяется всем телом об дверь и жалобно стонет от боли. — Ты сдурел что ли?!

Темнота.

      Голубоглазый сильно зажмурился, затем немного раскрыл глаза, ахнув. — Домовёнок, ты чего не заходил? — Осаму стоит около злобного студента, вертя ручку в руках. — Я мог и не приходить. — Но пришёл же, — Дазай легонько щёлкает рыжего студента по лбу, собирает стопку бумаги и садится на парту. — Озаки тебе за тест двойку поставила. Будешь исправлять? — Попробую, — бубнит Чуя, доставая ручку. Он медленно садится за парту, подпирая рукой подбородок.       Третьекурсник одаривает Накахару приветливой улыбкой, протягивает листок с заданиями и что-то записывает в своём блокноте невольно качая ногами, парта тихо трясётся, но шляпник не обращает на это внимания. Сейчас у него есть дело поважнее. — А какая общая формула алканов? — Ты думаешь я тебе скажу? Соображай сам. И не грызи ручку. А то противно, — мелодичный голос темноволосого побуждает студента отбросить начатый минутой ранее тест. Тот бросает ручку, целясь в доску, а после сонно ложится на парту, зевая. — Ты сюда спать пришёл или что? — Осаму немного наклоняется к парню, отвлекаясь от писанины. — Ау? — Не хочу. — А кто хочет? — Вы. — Да, — спокойно выдыхает Дазай всё так же окидывая взглядом карих глаз Накахару. — Я не хочу, чтобы мои студенты были двоечниками. Поэтому Чуя сейчас идёт, забирает решительно ручку, кинутую в конец аудитории и пишет ею тест. Вопросы? — Никаких, — первокурсник прищуривается, поднимая голову. Потом, в поисках ручки, внимательно изучает пол голубыми глазами.       Тест был ужасным. По правде говоря, Чуя даже не вчитывался в задания, а просто отмечал рандомные варианты ответов. А какой смысл? Парень всё равно ничего не знал и не учил. Так зачем тогда тратить свои силы на то, что ты всё равно не напишешь правильно? Так и прошел один из самых скучных часов в его жизни. За окном уже было темно, только вдалеке размыто мелькали фонари, а ветки деревьев колыхались от дуновений ветра. — Я всё, — юноша отдаёт листок преподавателю. Голубые глаза уныло смотрят на Осаму, и Дазай прекрасно понимает, что Накахара страшно устал. Третьекурсник убирает проверочную работу Чуи в синюю потрёпанную рабочую папку, запихивая её в свою сумку. — Подожди секунду, закрою помещение, всё равно выходить вместе. — бессильно мямлит кареглазый, проворачивая ключ по часовой стрелке.       Молодые люди выходят из пустого учебного заведения не спеша, так как в некоторых коридорах уже выключен свет, а ступенек не видно, в любой момент можно запнуться и упасть. Пронизывающий ветер заставляет Чую съёжиться, бледные руки прижимают кожаную куртку к телу, чтобы чуточку согреться. Вспоминает, что надо бы сходить в магазин, купить хоть что-то из еды. — Ладно. До свидания, Дазай-сан. Я, пожалуй, пойду. Мне ещё следовало бы в магазин сходить, — Накахара обходит невысохшие лужи – совсем не хочет, чтобы его ботинки намокли и побывали в этой грязи. — Я тоже в магазин собирался, — слышится голос Дазая где-то над правым ухом Чуи, и рыжий вскидывает голову на своего собеседника. — Что? У меня дома тоже ничего нет. Или ты думаешь, я воздухом питаюсь? — Возможно, — шепотом кидает шляпник, прячет холодный красный нос в ворот куртки. — Что?       Рыжая макушка теряется из виду, когда Дазай с Чуей заходят в помещение, и Осаму ничего не остаётся сделать как подойти к стеллажу с напитками. Лихорадочно блестящие карие глаза бегают по ассортименту, натыкаясь на энергетик. Третьекурсник хватает товар, спеша найти своего студента в этом лабиринте. Голубые чистые глаза слипаются от яркого белого света, из-за чего Накахару клонит в сон. Чуя берёт всё самое необходимое: пять пачек лапши быстрого приготовления, пачку соли, самый дешёвый чай, что только увидел. Ему всё равно, что пить, лишь бы не воду. Также, прихватил немного недорогих онигири. Во-первых, для Ацуши, потому что тот, бывает, заходит к Накахаре домой, а ему неудобно гостя провожать голодным. Во-вторых, может, сам схомячит когда-нибудь, если время будет, конечно. Его сейчас очень не хватает. Рыжий поворачивается на приглушённый свист и лицезреет забинтованного с одним энергетическим напитком. — Да уж... Как тебя ещё ветер не сносит. Как палка, ей богу, — Чуя направляется с высоким юношей на кассу и отдаёт вежливо свои продукты продавщице. Женщина нелепо улыбается, пробивая товар Накахары. — Наличкой или картой? — Наличкой, — отвечает голубоглазый, копошась в своей сумке в поисках кошелька. — Твою диффузию! Боже! — Чуя злобно выругивается, когда не находит деньги, хлопает себя по бледному лбу, так что остаётся красное пятно начинающее жгуче болеть. — Картой, — спокойно прикладывает пластиковую карточку Осаму, вводя пин-код и продавщица дружелюбно кивает, передавая парням чек, заодно рассчитав сразу же Дазая.       Они выходят из магазина и Чуя неудобно себя чувствует, посматривая на два пакета в руках преподавателя. В одном лежал купленный напиток кареглазого вместе с его сумкой, а в другом продукты Накахары. Но особенно шляпника не устраивало то, что глядя на забинтованного можно было сказать, что он похож на пьяного. Конечно, эти худые руки, что держали пакеты дрожали, а ноги немного подкашивались, не ожидая такой нагрузки. «Кашу есть надо» — подумал Чуя, хихикнув про себя, выхватив свои товары из-под рук препода. — Спасибо большое, я завтра деньги отдам, извините, что так получилось. До встречи. — Увидимся завтра Накахара-кун, — медленно прощается с рыжиком высокий юноша, скрываясь за поворотом.       В автобусе первокурсника ожидала настоящая битва на выживание. Толпа в транспорте была настолько буйная и неугомонная, что Накахара сжался в три погибели, только для того, чтобы никто, ни в коем случае, не зажал до смерти. Наконец, высвободившись из многолюдного ужаса, Чуя смог прийти домой, и как следует, полноценно поесть, впервые за весь тяжелый учебный день. Ода ещё не пришёл с работы, должно быть, опять заказ сложный дали. Рыжий отпивает горячий чай, и всё же решается позвонить Накаджиме. — Алло? Ацуши? — Чуя слышит какие-то странные хлопки, доносящиеся от товарища, а затем пронзительный крик. — АКУТАГАВА!       Чуя ничего не понимает, что происходит, и ему остаётся только надеяться, что с Ацуши всё в порядке, ведь друг с белой прядкой сбросил трубку.

***

      Чуя снова не высыпается, в очередной раз вообще ничего не соображая. Лениво плетётся по длинному коридору, не замечая студентов. Где-то рядом слышится звонкий стук каблуков, рыжеволосый падает, больно ударившись боком, не в силах встать, махом открывает небесно-голубые глаза. — Прошу прощения! Вы не ушиблись? Как себя чувствуете? — спрашивает молодой высокий парень с причудливыми обрубленными прядями волос, невольно поправляя свой галстук. — Я Сигма. Декан факультета филологии. А вы? — Накахара Чуя.       Приоткрыв рот, шляпник уставился на Сигму, который отряхивал брюки Чуи от грязи. Накахара немного нахмурился сузив глаза, и оглянул коридор универа. Зрачки первокурсника увеличились при виде Осаму. Юноша пристально поглядел на своего рыжего студента и зачем-то отвернулся. Возможно Чуе показалось, но в глазах Осаму промелькнула печаль или сожаление? Будто его что-то огорчило, а может быть, вовсе расстроило. — Юноша! У вас же ещё шляпа упала! Извините! — декан тараторит неразборчиво, Чуя одёргивает чужую руку со штанов. — Не стоит. — Чуя! — раздаётся крик зовущий Накахару, рыжая макушка в миг замирает переводя взор на далеко стоящего Осаму. — Подойди, пожалуйста, ко мне.       Рассеяно надевая шляпу, он запинается, прощаясь с Сигмой и волочится к Дазаю. Видок у того не особо впечатляющий и здоровый. Мешки под глазами цвета коньяка, спутанные кудрявые тёмные пряди, – видимо, не расчесанные – помятая рубашка с кофейным жилетом, а привычного плаща не было. Осаму скромно стоял возле двери с синей папкой, в которой покоился вчерашний тест Чуи. Поскольку вернулся забинтованный поздно, следовательно, наверное и не смотрел проверочную рыжего. — Чуя. Почему ты тест опять написал плохо? — разводит руками Дазай, хмурясь, а первокурсник стоит, неловко потирая шею. Отчаянно пытаясь не смотреть в глаза Осаму, прекрасно понимая, что сейчас в них осуждение и презрение. Но он был не прав. Очи темноволосого выражали лишь беспокойство, связанное с неуспеваемостью учащегося. — Можешь прийти после пар, если, конечно же, захочешь. Попытаемся разобраться с непонятными темами. Хорошо? Завтра, в любом случае, тест будет по новой теме. Только попробуй не прийти. — Спасибо, Дазай-сан, — шепот парня настолько тихий, что слышит его только Осаму и никто больше.       Чуя в спешке влетает на пару по биоэкономике. Начавшаяся горластая речь Скотта тут же обрывается, и все рефлекторно молчком поворачиваются на одногруппника. Накахара представлял, как выглядит сейчас смешно: рыжие торчащие в разные стороны волосы, шляпа чуть ли не сваливается, жилет вовсе перекосился, некоторые пуговицы застёгнуты не так, как нужно, а о брюках и вполне нечего говорить. Мало того, что они были хорошенько испачканы, так ещё и Сигма умудрился нечаянно намазюкать грязь по всей ткани, от чего стало вдвойне хуже. Преподаватель указывает тонким пальцем с перстнем на полу-пустующую парту, где сидит Накаджима и продолжает свою чёткую преподавательскую речь. Голубоглазый садится за парту, рядом с занятым Ацуши, который, кажется, вообще не замечает никого кроме себя, всеми мыслями погрузившись в решении экономических задач. Яркие тигриные глазки распахиваются, а по спине пробегают мурашки, после того, как чужая рука невесомо касается плеча Накаджимы. — И что у вас вчера с Рюноске было? — Чуя открывает тетрадь, щёлкая ручкой. — Ебались? — Чего? Чуя! Я не гей, — скромно шепчет Ацуши, отрывая глаза от формул и смотрит пристально на Накахару. — Я не смог тебе ответить, потому что пришёл Акутагава. Ты бы знал какой он противный и ворчливый. Ходит по моему дому, будто по своему. Представляешь, увидел, что меня тошнит, сразу дал таблеток. Настолько много, что на несколько лет хватит, уж поверь мне. Ещё и в сумку положил, чтобы сегодня выпил. Кстати, точно... — бормочет Ацуши, возясь, и достаёт белую маленькую таблетку — вобщем, собака сутулая. Ты вчера подходил к Осаму? — Ага. Тест писал прошлый. Сегодня приходит, говорит, что у меня два. Нужно подойти снова, после пар. Вчера вообще какой-то странный был. В магазин зачем-то попёрся со мной. — Ого, — юноша видит, как брови Ацуши поднимаются вверх, а рот приоткрывается. — Вот это да. — Накаджима, давай ты решишь задачу, а то никто не понимает, — преподаватель умоляюще поглядывает на первокурсника в надежде, что тот хоть что-то да решил.       В аудитории достаточно светло и тепло. Чуя радуется, ведь вчера погода была не особо приятной. Тем более, он ненавидел ветер. И не простой, а такой лёгкий, но зато очень холодный, после чего весь день ходишь и мёрзнешь. Накаджима решает задачу и объясняет решение, Фрэнсис улыбается, проходя между делом перед первыми партами, опрашивая студентов, всё ли было им понятным, и чувствует прилив радости, когда учащиеся положительно кивают. Учебный день подходит к концу, и Чуе остаётся только заглянуть к Дазаю. — Боже, — протянул Накахара, как слизняк устало расползаясь на парте. — Нахуя мне эта химия нужна, я и без этого ничерта не понимаю многие предметы, но это просто адское дерьмо, из которого невозможно вылезти адекватным. Кто вообще это убожество придумал? — Чуя зажмурился, затем тихо что-то, вякнув, расслабился, тем самым убирая напряженность во всем теле, давая ему хоть на секунду отдохнуть. — Я, хоть и не преподаватель, но не позволю здесь бросаться нецензурной бранью, Накахара-кун, — Дазай повертел два раза свою синюю шариковую ручку. Ему не особо нравилось, что люди выражаются некультурными словами, хотя и сам в порыве гнева или срыва мог ругнуться недетски, что было крайне редко. Но это в крайних случаях. Очень крайних. — Блять, — Осаму нервно зарылся руками в копну тёмных волос, что-то жалобно умоляюще проскулил, прикрывая свои тяжелые веки. От понятия того, что его студент не понимает предмет, от слова «совсем», становится ужасно утомительно, скучно и безнадежно. — Гетеролитические реакции называют ионными реакциями, тогда к гомолитическим процессам относят какие реакции? — О, эм...может вам про способы культивирования микроорганизмов рассказать? Я могу, — с уверенностью уходя от вопроса рыжий даже пальцем ткнул в свою грудь, показывая, что биология дается тому легче, и понимает ее учащийся лучше, чем эту «хрен её вызубришь» естественную науку. — Радикальные реакции. Я не знаю, как ты собираешься всё это исправлять, Чуя. Ты даже теорию не учишь, не говоря уже о лабораторных и практических работах. Что мне по-твоему сделать? Я не могу тебя заставить учить, ты должен, нет, ты обязан это знать, тем более, простые вещи, которые изучают ещё в школе. Накахара-кун, ты ведь даже уравнение обмена записать не можешь, — Студент поникнул, стирая с лица задумчивость, меняя ее на грусть, с перемешкой усталости. В тишине аудитории слышен кроткий хриплый вздох.       Осаму понятия не имеет, что делать с голубоглазым должником, который должен отдать ему на проверку около четырех работ по неорганической химии за месяц, включая то, что провел тест он всего один, ведь до этого вела лекции и пары Озаки Коё. Дазай нехотя взглянул на время, хватая свой смартфон и тут же блокируя, чтобы экран потух, не отвлекая двух сидящих за партой. Судя по всему, возможно, Чуя и не был глупцом, как казалось, сначала думал шатен. Может быть, он просто запутался в сложном материале, или данные занятия не совсем во вкусе юноши, но Осаму всегда старался учить всё, и придерживался этих правил даже сейчас, будучи заместителем преподавателя на первом курсе. Его не интересовали люди и сверстники, которые так халатно относились к предмету, учитывая их нелюбовь к нему, но перебинтованный знал всегда, что не испытывая определенной радости и пристрастия к учебным дисциплинам, можно обрести большой опыт знаний, стоит всего лишь немного постараться и сделать через силу. — Завтра, как помнишь, я говорил, будет тест по классификации химических реакций. Попытайся прочитать параграф, выучи определения и запомни всю суть, поверь, будет легче, если хочешь исправить оценки, — Рыжий поднялся, захватывая свою черную, в некоторых местах потрепанную сумку, попутно складывая туда все письменные принадлежности, как-то неуверенно кивая. — Спасибо большое. Сегодня вечером, я как можно старательнее подготовлюсь к завтрашнему событию. Да, и кстати, вот те деньги, вам же пришлось за меня оплатить покупку, поэтому, прошу, возьмите, — Накахара суёт купюры в карман брюк Осаму и уходит, оставляя Дазая наедине с собственными мыслями.