Разделенные

      Утренний ветерок холодил руки и плечи и игриво ерошил волосы лесовицы. Солнце только – только высунуло красноватый бок из-за горизонта, будто смущаясь позднего пробуждения. Аранка открыла один глаз и улыбнулась застенчивому светилу. В доме царил полумрак, а ее нежеланный спутник еще крепко спал, разметавшись по узкой кровати – чем не повод для хорошего настроения? А если сюда добавить еще и купание, никаких сожалений о раннем подъеме и вовсе не останется.       Тихо ступая, лесовица направилась к выходу, не забыв прихватить холстину, висевшую на спинке ее кровати. Она уже протянула руку к двери, но что-то остановило ее на полушаге. Лесовица прикусила губу, но все же решилась и посмотрела на Виттора.       Во сне его лицо выглядело спокойным и расслабленным. Он улыбался своим грезам краешком губ, и Аранка вдруг засмотрелась на их четкий изгиб. Опустила взгляд на твердый подбородок, заросший светлой щетиной, на завитки волос, открытые распахнувшейся на груди рубашкой…покраснела и метнулась за дверь, мечтая, чтобы вода в озере была ледяной.       Легкое тело стрелой вылетело на поверхность, разорвав прозрачную безмятежность озера. Брызги засверкали в лучах утреннего солнца россыпью драгоценных камней. Аранка фыркнула и упала обратно, раскинув руки и радуясь упругости ласкающей разгоряченную кожу воды.       К тому моменту, как она выбралась на берег, ее уже ждали. Одна из товарок Тимеи, та самая, с редким цветом глаз, приветливо улыбнулась лесовице и склонила голову:       - Здравствуй, сестра. Танцующая-в-Буре просила передать, что Светлая Пирия ждет тебя и твоего спутника в полдень в Нарциссовом зале.       Аранка украдкой вздохнула, слушая журчащие переливы нежного голоса. Эта дриада была рождена, чтобы петь, и лесовица на секунду отчаянно ей позавидовала. В следующий миг она осознала сказанное и нахмурилась:       - Нарциссовый зал? Он же предназначен только для торжественных приемов.       Дриада кивнула, соглашаясь.       - Вместе со Светлой вас выслушает Малый Совет.       «А вот это нехорошо».       Малый Совет состоял из старейшин самых влиятельных кланов лесного народа. Обычно о сборе его объявляли загодя, ведь чтобы собрать вожаков по всему Олхазу, даже с умением дриад, требовалось немало времени. Получается, Пирия созвала его заранее? Словно знала об их приходе. Впрочем, может и знала: провидческий дар Светлой редко проявлял себя, но всегда, когда это происходило, Олхаз ждали серьезные перемены. Возможно, Рамон был прав. То, что именно Аранке выпала участь привести человека в Лес не как врага, не было случайностью.       - Понимаю твое удивление, - голубоглазая дриада словно прочитала мысли Аранки. – Старейшины собираются, чтобы обсудить предстоящую войну. Возможно, сведения, которые ты им предоставишь, сумеют удержать мудрых от кровопролития. Не вини себя, сестра. Сель спутала ваши дороги, но возможно, на то была воля Предтечей? – воительница коснулась сжавшихся в кулаки пальцев лесовицы.       - Я и мои сестры по роще, Речные Ивы, уверены, что Совет примет решение, которое не принесет тебе печали. А сейчас поспеши. Пирия не любит опозданий.       Гибким движением поднявшись на ноги, дочь Ивы вновь поклонилась и исчезла во вспышке «прокола». Аранка вспомнила, где она слышала о клане голубоглазой. Дочерей Ивы можно было назвать жрицами дриад, их связь с Вораленой была особенной. Ивы говорили с миром – а он им отвечал.       Аранка быстро вытерлась холстиной, натянула одежду и легкой рысью побежала к приютившему их с Виттором жилищу.       За время, пока ее не было, рыцарь проснулся и даже успел привести себя в порядок. Он сидел на крыльце, прикрыв глаза и подставив лицо рассвету. На плечах и волосах человека поблескивала воды, и Аранка поняла, что не она одна тут захотела искупаться. Только мужчине пришлось довольствоваться лишь дождевой водой из бочки, а это, конечно, совсем не то, что прохлада лесного озера. Надо было позвать его с собой…       О, Белые, о чем она вообще думает?!       Лесовица бесшумно направилась за угол дома, в каком-то детском порыве решив подкрасться к рыцарю со спины.       - Доброе утро, - донеслось ей вслед, и девушка обижено фыркнула. Развернулась, гордо вскинув носик, и уже не скрываясь прошествовала к крыльцу. Даже не сделал вид, что не услышал. Ну не гад ли?       - Не злись, - рыцарь все же посмотрел на нее и улыбнулся. - Я и в самом деле не слышал твоих шагов. Скорее, почувствовал присутствие, и знаешь... это произошло не в первый раз. Кажется, та связь, что установилась между нами, не только лечит раны.       Аранка молча ждала продолжения, но его не последовало.       - И ты так спокойно об этом говоришь? Не рычишь, не угрожаешь мне мечом, не пытаешься покончить с собой? Право, рыцарь, я тебя не узнаю.       Виттор снова закрыл глаза и оперся затылком о теплое дерево позади себя.       - Мне давно не было так спокойно. По меньшей мере странно испытывать подобное чувство, находясь посреди места, которым у нас пугают детей. Да и многих взрослых тоже. Заночевать в доме существ, давным-давно объявленных проклятыми. Делить пирожки с девушкой из рода самых древних наших врагов и понимать, что не будет ни отравы, ни когтей, рвущих горло, а просто обычная трапеза, каких было сотни в родном Тирате. И чувствовать при этом безмятежность. Признавайся, это твои проделки? Что-то из арсенала ваших целителей для успокоения особо буйных пациентов?       Аранка лишь замотала головой.       - Нет никаких заклинаний. Лишь наша связь. И думаю я, что она соединяет не только жизни, но еще и саму суть, то, что принято звать душой. При столь тесном контакте невозможно не перенять взгляды того, с кем оказался повязан.       Лесовица вдруг охнула и прижала пальцы к губам. Ведь она тоже чуяла человека, где бы он ни оказался! Но списывала все на свой звериный нюх, который, возможно, вовсе ни при чем. В душе снова, как от слов голубоглазой дриады, шевельнулась робкая надежда, что, может, все это происходит не просто так? Но прежде, чем Виттор успел что-то ей ответить, Аранка спешно добавила, что их примут в полдень, и лучше бы ему набросить какие-нибудь тряпки, если он не собирается соблазнять высохших старушек видом своих мускулов. Рыцарь лишь усмехнулся и в самом деле натянул лежащую рядом с ним рубашку из небеленого льна.       Как оказалось, Тимея позаботилась не только о ночлеге и еде, но и об одежде. Их собственная сейчас больше напоминала тряпки полубезумных старух, выпрашивающих милостыню у входа в человеческие города. С радостью избавившись от нее, Аранка словно сбросила тяжкий груз, даже шаг изменился и стал легче. Теперь она была облачена в такую же рубашку, как у Виттора, с воротом на шнуровке и узкими рукавами. Поверх рубахи лег плотный, но не сковывающий движений кожаный жилет - уже без всяких завязок, лишь три металлические застежки сбоку, легко открываемые одним движением. Разумная предусмотрительность на случай, если на большее сил уже не останется.       Мягкие коричневые штаны, заправленные в ботинки до щиколоток, с такими же боковыми застежками, как на жилете. Широкий ремень из искусственно сплетенных веточек - единственное украшение. Из страхы вещей Аранка оставила только любимую бесформенную куртку.       Виттор окинул ее взглядом, который Аранка не смогла расшифровать. Впрочем, она и не была уверена, что хочет этого. Лесовица подняла руки, присела, попрыгала, проверяя, все ли хорошо закреплено. Виттор кашлянул, но лесовица сделала вид, что не заметила.       На рыцаре была копия наряда лесовицы, только мужская версия. Узкие штаны подчеркнули мускулистые ноги, вместо ботинок были сапоги, а взамен вычурного плетеного ремня - простой, но надежный и хорошо сработанный кожаный. Увидев сходство, Виттор удивился.       - Это походный костюм - объяснила Аранка. - Он одинаков и для мужчин, и для женщин. К чему изобретать ненужные излишества, если так удобно и подходит всем? Дриады вообще не слишком интересуются одеждой, достаточно вспомнить, во что были одеты Тим и ее соратницы. Но у них всегда найдется запас для тех, кто по воле случая лишился своих тряпок, как мы с тобой. Для праздников, конечно же, предназначена другая одежда. Ну а мы скоро отправимся дальше. Вне зависимости от решения Совета. - Аранка вскинула на плечо сумку со снадобьями и пошла вперед, давая понять, что разговор окончен.       Хотелось бы ей верить в то, что Пирия на самом деле позволит им продолжить путь.              

* * *

             Виттор не знал, было ли это самое большое дерево в Лесу, но все равно пораженно застыл, удивляясь, как он не увидел его раньше. Рыцарь рассматривал невообразимого гиганта с невольным восхищением. Казалось, раскидистый купол его кроны должен быть заметен с любой точки Воралены, даже из земель людей. Впрочем, чему удивляться? Разве он хоть когда-нибудь рассматривал Олхаз, не выискивая в нем врагов?       Судьба забросила его в место, которое он видел годами, но так и не понял. Ни разноцветия города фей, ни пушистых домов-котят дриад, ни гигантского дерева, на ветвях которого могло поместиться - и помещалось, как заметил, приглядевшись, Виттор - не самое маленькое поселение - ничего этого он не разглядел раньше. Только зеленая стена злобы, яростной жестокости, угрозы всему, что было для него дорого - вот чем раньше был Олхаз для Виттора.       Он искал и не находил больше в себе той ненависти, что сопровождала его всю жизнь.       Порыв ветра взъерошил его волосы, и сбоку мелькнуло что-то рыжее. Аранка обогнула спутника и устремилась к огромному дереву. Виттор заставил себя оторваться от созерцания и направился за ней.       У подножия Древа начиналась широкая винтовая лестница, на которой могли бы свободно разойтись трое, не коснувшись друг друга даже полой одежды. Лестница обнимала толстый узловатый ствол, поднимаясь к кроне и теряясь в ее изумрудной пышности. В обе стороны, вверх и вниз, сновали жители кратерного города. Они смотрели на человека с любопытством, но без изумления, сопровождавшего его появление накануне. Видимо, все уже были осведомлены о странном госте таинственной Пирии.       Спокойствие, о котором Виттор говорил Аранке утром, растаяло без следа. В любую минуту он ждал нападения: вряд ли среди лесных жителей совсем уж не было фанатиков или тех, кто ненавидел людей с такой же силой, как те лесовиков. Но Аранка лишь посмеялась над его опасениями и посоветовала не хвататься за меч при виде каждой тени. Виттор никак не мог довериться ее словам, ведь его учили, что выходцы из Олхаза все как один необузданные, свирепые, жестокие существа, наслаждающиеся мучениями людей, попавших в их лапы.Аранка не стала спорить: есть и такие места, но лесной народ - она улыбнулась, вкладывая в эти слова совсем иное значение - давно уже принял порядок и гармонию за основу жизни. Вот если бы люди оставили их в покое, жизнь стала бы прекрасной.       Ее слова неожиданно больно зацепили Виттора. Рыцарь остановился на полушаге и дернул лесовицу за плечо, разворачивая к себе. Она испуганно пискнула, но в следующий миг уже оскалилась, вцепившись когтями в его руку и сбрасывая ее с себя словно змею. В серых глазах человека метались молнии, его голос звучал придушенно, а лицо побелело вовсе не от боли в пораненной руке. Кровь капала на белые ступени, и Аранке вдруг стало тошно от ее резкого металлического запаха.       - Люди оставили вас в покое? Люди?! Значит, люди выжигают посевы, оставляя десятки деревень умирать от голода? Люди возвращают отрубленные, изуродованные пыткой головы своих пленников их родным? Люди вырезают подчистую деревни, на улицах которых бьются, чтобы не осталось свидетелей, чтобы некому было рассказать о численности или снаряжении?! Ты хоть знаешь, сколько я таких деревень повидал? Ты... Да что ты вообще знаешь, наивная маленькая девочка, не отходящая от своего Олхаза дальше поселений сосланных!       Аранка отшатнулась от рычащего рыцаря. Касавердиане, ставшие свидетелями его срыва, остановились, положив руки на оружие, но Аранка знаком показала им, что все в порядке, она справится. Ее руки дрожали, и лесовица тупо уставилась на них, не желая сознаваться себе, что человек может быть прав. Что слухи, о которых ей иногда рассказывали в Трех Кленах - вовсе не слухи. Что виноватые есть с обеих сторон.       Виттор скрипнул зубами и постарался взять себя в руки. Все-таки сорвался, не промолчал. Одним пятном больше на его совести, где и так пробы ставить негде. Рыцарь обогнул Аранку, отойдя от нее так далеко, как позволила ширина ступеней, и продолжил подниматься. Его рука снова лежала на Секаче, и он молился Единому, чтобы Аранка не заговорила с ним.       Лесовица медленно поплелась следом, не поднимая глаз.       Так они и шли на расстоянии несколько футов друг от друга, пока не оказались перед высокой дверью, больше похожей на ворота. Она была сделана из необычной древесины: белой, гладко отполированной и сияющей золотистым отливом. Два огромных цветка, искусно вырезанные на поверхности створок, были более насыщенного золотого цвета. Виттор вдруг понял, что эти изящные двери в состоянии выдержать удар магического тарана и не вздрогнуть. По бокам от дверей сидели два гигантских белых волка. Виттор чуть не пригнулся под тяжестью скрестившихся на нем взглядов желтых глаз. Левый волк приподнял губу, обнажив кипенные клыки, и глухо зарычал.       Аранка встала рядом с Виттором и низко поклонилась стражам. Виттор, чуть помедлив, тоже наклонил голову, но глаза не отвел. Волк, не прекращая рычать, сошел со своего места и начал кружить вокруг путников, иногда задевая их жестким мехом, словно рассматривал со всех сторон. Цокот когтей звучал глухо, но, кроме него, других звуков от шагов стража не было. Запах зверя наводил на мысли о свете луны, теплой крови на зубах, чистой радости погони сквозь темно-зеленый подлесок... Виттор стиснул зубы, прогоняя чужое влияние из своего сознания. Страж фыркнул и отодвинулся, а потом и вовсе прыгнул обратно к дверям. Только сейчас рыцарь услышал дыхание Аранки и понял, что все это время она боялась вдохнуть. Девушка первой подошла к дверям, но замерла на последней ступеньке.       - Знаешь, - ее голос звучал хрипло, будто сорванный, - я верю, что ты повидал многое. И осознаю, что среди любого народа есть выродки.       Еще несколько дней назад Аранка скорее разорвала бы их связь, не считаясь с последствиями, нежели сказали эти, слишком похожие на извинения, слова.       - Я не оправдываю их действия и признаю, что понимаю не все.       Лесовица прошла между стражей и толкнула легко поддавшиеся белые створки.       Виттор не удивился размерам помещения. Пожалуй, он даже ожидал чего-то подобного. Внутри зал был гораздо больше, чем казался снаружи. Потолки терялись где-то в золотистом сумраке. Белоснежные стены украшали выпуклые барельефы, изображающие сцены из жизни лесовиков, людей и иных существ, названия которым Виттор не знал. Терпкий аромат окутывал влажным покрывалом, нашептывая неразличимые, тягучие слова. Пол был похож на шахматную доску: в его узоре чередовались квадраты темного и светлого цветов. Солнечный свет врывался в помещение, легко проникая сквозь высокие окна. Лучи пронзали пространство, оставляя лишь уязвимые тонкие тени от стенных промежутков.       В дальнем конце зала виднелся полукруглый стол, за которым заседал пресловутый Совет. Мужчины и женщины, облаченные в одинаковые белые одежды, молча взирали на путников. Единственным их украшением были серебряные обручи на лбу с ромбовидным камнем посередине. Кресло, расположенное в центре стола, находилось на некотором возвышении.       Женщина, что сидела в нем, казалась маленькой и хрупкой. Бледная кожа, изрезанная сетью морщин, выдавала ее возраст. Плотно сжатые губы говорили о неуступчивости и умении настоять на своем. Но главным, что притягивало внимание, были глаза. Казалось, одни они и жили на ссохшемся лице, поражая своей яркостью и острым, полным едкого ума, взглядом. Эти глаза затягивали как ураган, заставляя приблизиться к их обладательнице и преклонить колено раньше, чем разум осознает действие. Королеве фей было далеко до этой женщины, власть которой буквально пригибала к земле. Ее обруч был золотым.       Вопреки ожиданиям Виттора, Пирия была родом из лесовиков, а не из дриад.       Рядом с ним зеркальным отражением застыла Аранка. С трудом отведя взгляд от удивительных глаз здешней правительницы, Виттор искоса взглянул на лесовицу. Теплое сияние ее рыжих волос, на которых удобно устроился солнечный лучик, вернуло ему самообладание.       - Прошу вас, встаньте, - мелодичный и неожиданно сильный голос, без сомнения, принадлежал синеглазой женщине. Они подчинились.       - Так странно видеть человека, свободно разгуливающего по нашим улицам. Разум отказывается верить, начинает паниковать, пытается вырваться из оков сна - но это не сон, и тогда пальцы ищут оружие, чтобы уничтожить древнего врага, не оставив и следа памяти. Чтобы даже обрывка злой сущности не осталось в нашем Зеленом доме. Вот только сегодня все впечатления ошибочны. Правда, Анка - Ри?       Пирия будто размышляла вслух, не адресуя свои слова никому из присутствующих. Но ее цепкий взгляд не отрывался от Виттора, словно она хотела хорошенько рассмотреть и запомнить каждую его черту, каждую нитку в одежде, каждый оттенок чувств... Даже то, что Виттор тщательно сохранял отстраненное выражение лица, она считала и сделала свои выводы. Аранка чуть вздрогнула, когда правительница обратилась к ней на фейский манер, и выступила вперед.       - Ваши слова, Светлая Пирия, как всегда, полны мудрости. Времена меняются, и некоторые обстоятельства управляют нами, пусть даже мы и питаем иллюзии, что это не так. Мне пришлось взять человека с собой в Олхаз. Мы связаны Обрядом Единения.       Тихий вздох прокатился по полукругу старейшин, и - показалось Виттору или нет? - в нем звучало не только удивление, но и страх. Пирия знаком призвала всех к тишине и подалась вперед, наконец отведя взгляд от Виттора.       - Воистину сегодня странный день. Как вышло, что ты обручилась с этим... воином, дитя мое?       Виттору показалось, что его ударили под дых. Аранка беспомощно взглянула на него и прикусила губу. Но ее голос звучал твердо, когда она начала говорить:       - У меня нет объяснения, Светлая Пирия, потому что все произошло случайно. Я лечила его по просьбе друзей, но его раны были слишком тяжелы. Тогда я воспользовалась умением связывания душ, чтобы точнее нащупать все повреждения и устранить их. Но в какой-то момент я потеряла контроль над происходящим, и заклинание стало управлять мной, а не я им. Когда сознание вернулось, пришло понимание, что произошло. Это не был Обряд Единения в том виде, в каком мы все его знаем, но результат оказался тот же самый. Теперь мы - одно существо.       Пирия задумчиво постукивала пальцами по подлокотнику своего кресла. Старейшины осторожно, друг за другом, заговорили, и ничего хорошего в их словах Виттор не находил. Большинство считало, что их обоих нужно изолировать и внимательно изучить, что, как и почему произошло. Кое-кто высказался, что, раз Аранка не смогла справиться с заклинанием, значит, ей слишком рано позволили самостоятельность, и впервые рыцарь задался вопросом, а сколько рыжей ведьмочке лет?..       Гул голосов нарастал. Пирия лишь хмурилась сильнее, не спеша сказать свое слово.       В душе Виттора клокотала ярость. Ведь Аранка ни разу, ни словом не обмолвилась о том, какого рода связь установила. Даже если это произошло случайно - хотя Виттору слабо верилось в ее слова - он должен был знать. Оказаться в плену, поставить на карту жизнь и честь - все это было для него понятно, уж рисковать собой было точно не привыкать. Но брачные узы... Это даже не оскорбление. Это как перестать быть собой, быть человеком из Тирата. Все равно что перечеркнуть всю свою жизнь. Причем в прямом смысле. Узнай об этом хоть кто-то - и само его имя навеки сгинет, будто не существовало никогда Виттора дель Эво, императорского Сокола.       Виттор придвинулся к Аранке и только потом осознал, что судорожно сжимает меч. Всего один удар - но что потом?       Лесовица лишь грустно смотрела на него теплыми золотыми глазами, в которых плескалось сожаление.              

* * *

             Дверь за ними тихонько стукнула о косяк, и Аранка крупно вздрогнула. Она стояла спиной к Виттору, стиснув правой рукой левую и нервно кусая губы. Никакая сила не заставила бы ее повернуться и взглянуть в глаза человеку.       «Ты дура, Аранка, неисправимая и непрошибаемая идиотка. Какое тебе дело до реакции тиратца на вашу связь? На что ты надеялась - что он скажет тебе спасибо?»       Девушка зажмурилась, чувствуя, как начинают гореть глаза от подступивших слез. Сколько себя ни ругай, от правды не уйти. Да, она совершенно не хотела увидеть то выражение на лице Виттора. Шок, злость, ярость сменяли друг друга, а поверх всего - брезгливость. Как будто он вел утонченную беседу, а собеседника вдруг стошнило на рукав его дорогого сюртука. Лесовица внутренне сжалась, стремясь стать меньше, исчезнуть из этого мира, лишь бы не видеть, как заледенел рыцарь. Она плохо запомнила обратную дорогу и встрепенулась, лишь когда сопровождающие их охранники исчезли.       Твердая рука подняла за подбородок ее лицо. Аранка зашипела, прижав уши, и вцепилась когтями в беззаботно подставленное запястье с голубоватым рисунком вен. Виттор даже не вздрогнул. Лишь продолжал рассматривать ее, так внимательно, словно увидел впервые. Другой рукой он медленно погладил лесовицу по шее, чувствуя, что под его прикосновением ее пульс ускоряется и начинает биться как птица в клетке. Аранка закусила губу. Между рыжих бровей пролегла складка, золотистые глаза стали огромными и...умоляющими? Она глубже вонзила когти в руку Виттора и зашипела громче, но ее голос сорвался. Девушка застонала, словно его боль терзала и ее, и отбежала на несколько шагов. Вот только за спиной оказалась не спасительная дверь, а обеденный стол. Лесовица слепо шарила руками по деревянному краю, медленно сдвигаясь вбок, чтобы обогнуть нежданное препятствие.       Виттор наблюдал за девушкой из - под упавших на лицо волос. Его глаза были в тени, и их цвет из светлого серебра превратился в густую ртугь, щеки заросли светлой щетиной, красивые губы были плотно сжаты, а с пораненной руки капала кровь. Аранка никак не могла понять, о чем он думает сейчас.       «Беги. Спасайся. Что бы ни говорила Пирия, ты совершила ошибку. Не надо было его лечить, тем более, не надо было вести в Олхаз, нужно было порвать связь сразу, как только почуяла ее. Было бы больно, ну и что с того? Разве сейчас не в тысячу раз хуже?»       Аранка протянула руку и нащупала угол стола. За ним был выход. Еще шаг, и она доберется до двери, выбежит прочь из этого дома, и будет бежать так быстро, как только сможет, за пределы Касавердии, тропами Рысей, домой, туда, где ее всегда ждут. Там она оборвет связь и навсегда забудет этого человека, и даже вечная сосущая пустота в груди будет посильной платой за свободу. Ведь Аранка не сказала всей правды там, в Красных Кленах. Если порвется их связь, она, как создавшая ее, будет жить. Но чувствовать перестанет. Для нее не останется больше ничего - ни любви, ни жалости, ни счастья…       Широкие мужские ладони легли по обе стороны от нее, пальцы стиснули жалобно скрипнувшую столешницу. Аранка порывисто вздохнула. Виттор замер в дюйме от нее, так близко, что они соприкоснулись бы губами, привстань она на цыпочки. Он смотрел на нее сверху вниз и пытался что-то сказать. Его тело было горячим, а Аранка, напротив, задрожала от пробравшего ее озноба.       - Сколько же яда таится в твоем маленьком теле, ведьма... - Виттор судорожно вздохнул, и Аранка вдруг поняла, что он растерян. Словно ее признание в Нарциссовом зале что-то в нем сломало. Нечто, что было его ориентиром и надеждой, исчезло, и этот высокий сильный мужчина вдруг ощутил себя потерянным.       Аранка стиснула зубы. Она не должна этого делать. Не тогда, когда он смотрит на нее так, словно хочет убить и поцеловать одновременно. Ей нужно бежать от этого человека.       - Я знал, что ты отравила меня им, но на что-то надеялся. Глупец... Думал, сумею справиться, так же, как все эти годы справлялся с вашими когтями, клыками, магией и оружием. Но этот яд оказался мне не под силу. Что мне теперь делать, ведьма? Свернуть тебе шею? Или...       «Катись оно все в Первозданный Хаос».       Аранка подалась вперед и прижалась к мужчине всем телом, каждой косточкой, каждым изгибом, даже не удивляясь тому, как идеально они подошли друг другу. Виттор застонал, словно она нанесла ему смертельную рану. Столешница под его пальцами хрустнула. Аранка положила голову ему на грудь, тихо дыша и едва касаясь губами бешено бьющейся жилки под смуглой кожей. Подняла руку, провела ладонью по жесткой щетине. Он повернул голову - может, хотел сбросить ее прикосновение? - и ее пальцы легли на сухие твердые губы. Она погладила горячую нежную кожу, потом не выдержала и приподнялась, едва касаясь его рта, медленно лизнула, словно пробовала на вкус.       Виттор зарычал, словно больной зверь, и впился в нее яростным поцелуем, так не вяжущимся с образом всегда сдержанного, отстраненного рыцаря, которого Аранка вела через Лес. Его язык обжег ее губы, разомкнул их и ворвался внутрь, изучая, лаская, покоряя. Аранка тихо всхлипнула от нестерпимого голода, скрутившего ее тело, разлившего внутри раскаленную лаву желания. Низ живота налился сладкой тяжестью, щеки вспыхнули, а сознание начал окутывать туман наслаждения. Одним поцелуем человек разбудил в ней всю звериную чувственность, упорно гасимую за ненадобностью несколько лет.       Виттор положил руки на ягодицы девушки и вжал ее в себя. Аранка чувствовала, как он возбужден, и осознание того, что это она на него так влияет, взорвалось внутри ослепительной вспышкой. Виттор прервал поцелуй, подхватил ее и усадил на стол, своим телом раздвинув ноги и прижимаясь горячей плотью к ее промежности, и Аранка вцепилась в его плечи, чтобы не упасть от чувств, сделавших ее тело слабым и податливым. Губы мужчины тронули ее шею, опустились на ключицы. Одной рукой поддерживая девушку под спину, другой он ловко расстегнул крепления жилета, и тот со звоном свалился на пол. Аранка вздохнула освобожденной грудью. Ее соски горели, ткань рубашки терлась о чувствительные кончики, срывая стоны. Аранка не помнила, кто она, не слышала себя, все, чего ей хотелось - почувствовать Виттора внутри себя, стать с ним единым целым и завершить Обряд Единения.       Обряд.       Эта мысль вдруг разорвала сладостный туман, в который погрузилась Аранка. Что-то важное было связано с Обрядом, что-то, что делало все происходящее невозможным. Недопустимым.       Аранка с трудом собрала себя из осколков того жаждущего создания, которое сейчас охватило ногами талию рыцаря и сдирало с него рубашку, пылая желанием добраться до теплой кожи. Так легко было отдаться желаниям тела, признать, что Обряд сработал, невзирая на всю неправильность его проведения, слиться с мужчиной и...       И навсегда лишить его возможности выйти из Олхаза.       Аранка прокусила губу насквозь. Боль и вкус собственной крови протрезвили ее. Она уперлась ладонями в плечи Виттора и оттолкнула его. Не будь он занят изучением ее тела, вряд ли ей удалось хотя бы пошевелить эту гору мышц, но сработала неожиданность. Виттор отступил на пару шагов и недоуменно поднял на нее затуманенный взгляд. Лицо его исказилось мукой.       - Что, я недостаточно хорош для тебя, ведьма? – зарычал он. Аранка задрожала от его слов. Но дурман уже развеялся, и хотя вся она горела невыплеснутым желанием, пожертвовать его надеждой ради своих чувств она была не готова.       - Виттор, послушай меня… Пожалуйста! Обряд не считается завершенным, пока двое…пока их тела не соединятся. Как только это происходит, связь становится нерушимой. Никто – ни старейшины лесных кланов, ни Пирия, ни Первозданный Хаос – не смогут ее разорвать. Если мы сейчас…ты никогда не сможешь вернуться в Тират. Слышишь? Никогда!       Смысл ее слов не сразу дошел до сознания Виттора. А когда он осознал их…       Мужчина запрокинул голову, сжав кулаки и тяжело дыша. Желваки ходили под кожей как змеи, ко лбу прилипли мокрые пряди волос. Его губы распухли от их яростного поцелуя, и Аранка поневоле подумала, как выглядит сама: сидя на столе, с раздвинутыми ногами, рубашкой, расстегнутой до пупка и взъерошенными волосами.       - Ненавижу тебя, - четко произнес рыцарь и повернулся к двери. Миг - и его уже не было в маленькой кухне. Будто ей все привиделось. Но Аранка ни на секунду не поверила в ложное ощущение. Она все еще чувствовала его запах на своей коже, и этого было достаточно, чтобы притихшее было желание вновь распустилось ярким цветком. Девушка медленно сползла со стола и оправила одежду. Она не знала, куда отправился рыцарь. Последовать за ним она не смогла бы даже под угрозой смерти. Лесовица медленно добрела до кровати, на которой спала в прошлую ночь, и упала на нее, спрятав лицо в ладонях. Слезы потекли из-под пальцев. Аранка свернулась комком, не опуская рук, и тихо завыла в подушку.