Finis vitae, sed non amoris

Томас забился в какой-то угол, подтянул колени к животу и прижал подбородок к груди, сжимаясь в комочек от беспричинного страха. Тело била дрожь, дыхание со свистом вырывалось изо рта, и ему казалось, что его голова сейчас взорвется от количества кружащихся в ней мыслей. Они кричали что-то, давили на него, и Томас взвыл, зажимая уши руками и стараясь унять звон. — Заткнитесь, заткнитесь, — нечленораздельно захрипел он, стуча зубами, — заткнитесь! Вкупе с оглушительно громкой музыкой это было невыносимо. Ему отчаянно не хватало воздуха, но он не мог сделать полноценный вздох: грудную клетку сжало железными тисками, и перед открытыми глазами заплясали разноцветные круги. Пылавшее лицо покрылось испариной, а ладони превратились в ледышки. Откинуться на зачуханном полу клуба — последнее, о чем мечтал Томас. Было страшно, было больно и плохо, и он не знал, что с этим делать. — Том, — раздался испуганный голос, и над ним нависла чья-то фигура. Все расплывалось, и Томас не мог разобрать, кто заметил его, скорчившегося в углу, но, судя по тому, как его назвали, этим кем-то была Тереза. — Что случилось? — как сквозь туман донеслось до него. — Без понятия, — одними губами промямлил Томас, не слыша сам себя. — Томас, — Тереза с трудом приподняла его обессиленное тело, заставила принять сидячее положение, взяла за руки. — Все хорошо, я здесь, Том, не переживай, — горячо зашептала она, мягко притягивая к себе и обнимая. — Видишь, все в порядке. Успокойся. Томас моментально обмяк, как тряпичная кукла, вжал ее в себя, продолжая дрожать. Дальнейшие слова он не разобрал, улавливая лишь спокойный тон голоса Терезы, ее ровное, глубокое дыхание, и сам невольно подстраиваясь под него. Тепло ее тела успокаивало: создавалось ощущение, что он сидит, закутавшись в одеяло. Постепенно страх отступил, накатила ужасная слабость, и он буквально повис на девушке, всхлипывая. Вернулись звуки, ощущения и воспоминания. И тянущая боль в сердце. — Тереза, — содрогнулся Томас, пряча лицо на ее плече, — я все проебал, — он почувствовал струящиеся по щекам слезы и зажмурился от стыда. Тереза прерывисто вздохнула. Кажется, она поняла, что произошло, но ничего не сказала, а лишь погладила его по волосам и обняла покрепче. Томас подавил рвущиеся наружу рыдания, весь скривился, сцепляя пальцы на ее спине в замок. — Я могу как-то помочь? — Отведи меня домой, — он шмыгнул носом и утер сопли, усилием воли отцепляясь от нее и пытаясь встать. — Хорошо, — помогла ему подняться на дрожащие ноги подруга. — Идем, пьяное ты чудо.

×××

Проснулся Томас от предсказуемой головной боли. Казалось, что ночью ему на голову наступил слон, и она развалилась на части. Он охнул, прижимая руки ко лбу и опрокидываясь обратно на подушки. — Доброе утро, точнее, обед. Дрыхнешь полдня, — рядом возникла подозрительно бодрая Тереза в огромной розовой пижаме и протянула ему стакан. — Выпей. — Надеюсь, это яд. Сейчас я хочу лишь помереть, — он скривился, приподнимаясь на локтях, и выпил все до дна. По вкусу это была обычная вода, но голова моментально прояснилась, и в нее широкой рекой начали вливаться воспоминания о вчерашнем вечере, поэтому он сделал вывод, что вода не очень-то и обычная. Как назло, он помнил все слишком четко и ярко. И вкус алкоголя во рту, и губы Ньюта, и захлестнувшую его панику. Вчера он окончательно ослабил контроль, и это его до чертиков испугало. — Извини за… — начал Томас и потер лицо руками, собираясь с мыслями и пытаясь найти нужные слова. Ему было невыносимо стыдно за вчерашнюю слабость, за то, что он вывалил свои проблемы на Терезу, которая вовсе не была обязана разгребать их и помогать ему. — Не извиняйся, — она пресекла его бормотание. — Бывает. На тебя так местный алкоголь подействовал, наверное. — Тогда просто спасибо, — он потянулся к ее волосам и несильно дернул за вьющуюся прядку. — Кстати, ты так и не исполнила своего обещания. — Ты про цвет трусов? — прыснула девушка и ткнула его пальцем в лоб. — Обойдешься, — она остановилась, зависла на пару секунд. — По словам Сони, Ньют вчера надрался до бессознательного сознания, — стремительно сменив тему, проинформировала Тереза и расстроенно засопела. — Вы друг друга скоро в небытие загоните. — Ему еще жить и жить, — Томас поджал губы, но его сердце дрогнуло, чуть не шлепаясь в пятки. — А… он что-нибудь говорил? — Да, — медленно проговорила Тереза и сдвинула брови, кивая ему. — Да, Соня сказала, что он лепетал что-то про отрицание, — она вопросительно изогнула левую бровь, смотря на Томаса в упор. — А еще материл всех вокруг. — Ну, это он и в обычное время делает, — фыркнул он. В дверную дверь с силой заколотили, и Тереза подорвалась с места, прежде чем он успел как-то среагировать. — Я сейчас ему мозги вправлю! — из прихожей донесся недовольный голос Сони. — Посиди пока в гостиной, — блондинка появилась в дверном проеме, тут же захлопывая за собой дверь. — Выглядит угрожающе, — решил подать голос обомлевший Томас, спуская ноги с кровати и подходя к прищурившейся Соне. — Так и есть, — недобро усмехнулась она. — Ньют мне вчера все выболтал. — Черт. — Зачем ты постоянно его дразнишь? — выплюнула она, и ее прозрачно-голубые глаза потемнели от злости. — Что? — вздрогнул Томас, как от удара. — Ты играешь с ним, как кошка с мышкой, — прошипела она, привставая на цыпочки и приближая лицо к испуганно-ошарашенному лицу Томаса. — Может, он и демон, но у него тоже есть сердце. — Я-то вообще причем? — отшатнулся он, сглатывая. — Он сам не свой с тех пор, как ты здесь появился! Я думала, ты нормальный парень, а, оказалось, ублюдок, измывающимся над моим влюбленным братом! У Томаса отвисла нижняя челюсть. — Чего вылупился? Будто сам не заметил, как он с тобой носится, — раздраженно вздохнула Соня. — Томас, нельзя раз за разом давать ему надежду, а затем отбирать ее! Ньют прощает тебя, а ты снова и снова бросаешь его. — А Ньют вообще знает, что ты ко мне пришла? — он поднял бровь, скрещивая руки на груди, как бы защищаясь. — Его вызвали на работу, — нехотя ответила Соня и тут же сверкнула глазами. — Сам бы он никогда не сказал этого своему «Томми», — передразнила она брата. — Томми то, Томми се, на Томми нельзя давить и воздействовать. Я уже… — Стоп, — Томас прижал ладонь к ее губам, прерывая, и что-то в его глазах заставило ее растерять весь воинственный настрой и замолчать. — Ты сказала «воздействовать»? — Да, Ньют же суккуб, — непонимающе нахмурилась Соня. — Он мог затащить тебя в постель в первую же ночь, но ему же надо «по любви», да и… — она осеклась, увидев выражение его лица. Он отступил на пару шагов и медленно осел прямо на пол. Какой же он идиот. — Ты в порядке? — Соня присела на корточки, заглядывая ему в глаза. — Томас… — Ньют говорил что-то про отрицание? — неотчетливо пролепетал он. — Да, да, говорил, — закивала девушка. — Прошептал, что ты что-то там отрицаешь, я полностью не расслышала… — О, черт. Томас неожиданно четко понял, что с ним происходило. Он банально бежал от того, что испытывал по отношению к Ньюту, обвинял в своих чувствах абсолютно все, что только можно, и никак не мог принять их. Ему действительно нравился Ньют, именно Ньют, а не его сущность, а он отрицал это, отнекивался так, как только мог, а все потому, что ранее он такого не испытывал. У него были и свидания, и отношения, и секс, однако никогда, никогда Томас не ощущал того, что сейчас, с Ньютом. Наверное, это чувство и зовется настоящей влюбленностью. Он впал в странное оцепенение, а затем медленно провел языком по губам. Сердце екнуло где-то в горле, ладони вспотели. — Томас, — вновь позвала Соня, проводя рукой у него перед лицом. — Я… — он запнулся. — Я мудак. — Признал, значит, — удовлетворенно прикрыла глаза блондинка. — А что с Ньютом делать будешь? — А что с ним? — опешил Томас, смотря на нее снизу вверх. — Вчера он тебя чуть не проклял, — радостно сообщила Соня, подавая ему руку и помогая встать на ноги, — но у тебя еще есть шансы. Он криво усмехнулся, и она улыбнулась уголками губ в ответ. — Но учти, если ты опять не сможешь разобраться в себе, то я тебе яйца оторву, — пригрозила Соня. — Хватит мне угрожать, — фыркнул Томас. Дверь открылась прежде, чем он успел договорить, и на пороге тут же возникла бледная Тереза с огромными, как плошки, глазами. — Я не подслушивала, — она вскинула руки, — но мне немедленно нужен Том, — Тереза схватила его, потащила в гостиную и, швырнув на диван, села напротив с нечитаемым выражением лица. — Что? — Скажи мне, — она замялась и помассировала виски кончиками пальцев, собираясь с мыслями, — как выглядел Минхо? Томас от такого вопроса аж подавился воздухом и закашлялся, глядя на Терезу как на умалишенную. — Минхо? — переспросил он, подаваясь вперед и заглядывая в ее синие глаза. — Ты ничего не перепутала? Он находится там, — для наглядности он тыкнул пальцем куда-то вверх, надеясь, что его не засмеют и не скажут, что он дурак, раз думает, что ад находится в земле. — А мы — здесь. — Не перепутала, — Тереза часто-часто заморгала, отводя взгляд, и прерывисто вздохнула. — Высокий азиат с карими глазами и темными волосами? Беспрерывно шутит, и оптимизм у него прет из всех щелей? — Тереза, — оторопело прошептал Томас, чувствуя, как лицо вытягивается в форму багета, — ты только что описала моего лучшего друга. Внутри все похолодело, а затем заискрилось с такой силой, словно по телу пустили ток. — Ну, — она дернула плечом, сводя брови у переносицы, и нервно затеребила прядку волос, — Ньюта только что вызвали к новенькому… — Черт побери, Тереза! — завопил Томас, подлетая с дивана с безумным видом. Сердце стремительно рухнуло вниз, затем опять вверх, как на американских горках, и забилось где-то в горле, мешая говорить. — Ты хочешь сказать, что… — Да, — перебила Соня, все это время скромно стоявшая в тени, — Минхо здесь. А не там, — и она передразнила его, подняв указательный палец вверх.